Её любимый псих

Запретный вкус и горькое утро Влад прекрасно понимал, что Лорд Росси, древний и могущественный глава её рода, попытается убить его, если он осмелится воспользоваться ситуацией. Но Элиза вскружила голову старому вампиру, одурманила его рассудок, и он не боялся последствий, лишь предвкушая вкус запретного плода. Он предупреждал её, пытаясь несколько раз остановиться, едва касаясь губами её шеи, вдыхая опьяняющий запах вина и почти неуловимый аромат ночных цветов с её кожи, что был слаще любой крови. Девушка таяла в его объятиях, её сознание поглотила мгла желания, и она более не задумывалась о Барти, о его трусливом бегстве с территории Цепеша. Несмотря на то, что вампиры славились своим зловещим обаянием и тёмным шармом, в друге её влекло далеко не это. Ему не надо было использовать силы, достаточно было просто позволить ей коснуться его, и мысли о чём-то важном уходили на задний план, растворяясь в тумане. Сколько раз было такое, и со временем Росси думала, что влюбилась в друга семьи, в этого древнего хищника, что таился под личиной благородства. Влад был для неё почти идеалом, мрачным и притягательным, и только холодность вампира тормозила, не давая ей сделать решающий шаг в бездну, но не сегодня. Этим вечером он станет её, и пусть утром девушка будет чувствовать себя неловко, словно совершила нечто непоправимое, сейчас он был рядом. Поцелуи обжигали кожу, оставляя на ней призрачные метки, заставляя её тихо постанывать и прерывисто дышать, сжимая его руки, царапая при этом острыми ноготками, словно дикая кошка. Вампир невольно залюбовался подругой, её потемневшим от желания взглядом, и подхватив на руки, направился в свою спальню, игнорируя слабые, угасающие попытки совести достучаться до него из глубины веков. Комната, принадлежащая Цепешу, была тёмной, просторной и удивительно уютной, несмотря на свою мрачность. Не было тут гроба, обитого бархатом, как считали обычные люди, не было и каких-то намёков на истинную сущность хозяина. Через окна проникал мертвенный лунный свет, озаряя блёклые, покрытые тенями предметы мебели. Цепеш осторожно уложил девушку на кровать, словно драгоценный артефакт, и щелчком пальцев лишил их одежды, продолжив покрывать её юное тело поцелуями, что оставляли на коже незримые, жгучие метки. Элиза кусала губы в немой истоме и сжимала простынь, понимая, как мало ей нужно для наслаждения, для погружения в эту тёмную бездну. Мужчина знал, как доставить своим любовницам наслаждение, и слегка укусил за шею, но не прокусывая тонкую, манящую кожу, лишь оставив печать своих клыков. — Влад, — прерывисто дыша и вздрагивая, сказала Росси, пытаясь разжать пальцы, что впились в его плечи. — Тише, — он вновь поцеловал её, его губы были холодны и влажны. Одной рукой он скользнул ниже, желая проверить, готова ли подруга к первому погружению в бездну. Она была горячей, влажной, отчего вампир едва сдержался от укуса, от желания испить её до дна. Прошептав на ухо девушке успокаивающие слова, что были похожи на древние заклинания, Влад немного отстранился и, устроив подругу удобнее, вошёл. Стон, смешанный из боли и наслаждения, казалось, разбил все стёкла в комнате, но Цепеш не слышал этого. Его сознание заволокло ароматом крови, её чистым, дурманящим запахом, и не выдержав, мужчина всё же укусил подругу, прижимая её к себе и не желая отпускать, словно боялся, что она исчезнет. С трудом остановившись, вампир лизнул рану, исцеляя, и кончил от наслаждения, сжимая грудь девушки. Мужчина был рад, что получил наслаждение и попробовал кровь той, которая манила его с самого рождения, словно древнее проклятие. Когда-то давно ему предлагали стать её крёстным, и он почти согласился, но перед ритуалом пришлось срочно отбыть в Румынию, в своё мрачное царство. Элиза обняла старого друга, прижавшись к нему, и что-то тихо сказав, уснула, стараясь перестать вздрагивать от пережитого. Влад укрыл их одеялом и, приобняв девушку, погрузился в тревожный сон, надеясь, что утром не случится непоправимого, что гнев Лорда Росси не настигнет их. Впрочем, утром его разбудила девушка, пытаясь вылезти из его объятий, словно птица из клетки. Поняв, что он продолжает её обнимать, Цепеш отпустил подругу и перевернулся на бок, его лицо было скрыто в тени. — Влад, вставай, сегодня у нас важный день, — его потрясли за плечо, её голос был резок. — Милая, я начальство, которое задерживается, и могу себе позволить поспать ещё немного, — прохрипел он, его голос был глубок. — Нет, не можешь, — фыркнула она, её тон был непреклонен. — Если я предложу тебе пропустить работу, оставшись на весь день со мной, ты откажешься? — он открыл глаза и увидел, как покраснела девушка, пытаясь найти, чем прикрыться от его проницательного взгляда. — Это совершенно не то, о чём стоит сейчас думать, — произнесла она, но мужчина притянул её к себе, его сила была неоспорима. — Не жалеешь о произошедшем? — проведя рукой по её светлым волосам, спросил вампир, его взгляд был пристален. — Разве стоит жалеть о том, что было столь желанно? — Девушки в твоём возрасте обычно мечтают о замужестве, детях, — его голос был полон скрытого сарказма. — А я мечтаю о свободе и одном мужчине, который от меня бегает столько лет, — усмехнулась она и отстранилась от него, словно ускользающая тень. Подняв с пола мужскую рубашку и надев её прямо на голое тело, Элиза покинула комнату Цепеша, намереваясь принять душ. Стоя под прохладными струями воды, она думала о том, что отец наверняка убьёт их обоих, если узнает, но вполне возможно, что ему никто не скажет, чем занимается его дочь, оставшись наедине со старым вампиром. Было странно осознавать, что Владу предлагали многих девушек из её рода, словно жертв на алтаре, а он сдался только сейчас и только лишь потому, что она сама предложила ему себя. Русские тайны и возвращение кошмара За завтраком никто не поднимал тему насчёт произошедшего, спокойно переговариваясь о том, как должна пройти сегодняшняя встреча с некими таинственными личностями. Вампир долго гадал, как угодить гостям из России, и решил прислушаться к подруге, которая предложила провести для них экскурсию по мрачным залам библиотеки и закончить всё обедом или ужином, словно древний ритуал. Как оказалось, библиотекари из России должны были привезти какие-то редкие, почти легендарные книги. В библиотеке царила суматоха, от которой не было спасения даже в кабинете директора. Казалось, шевелилось всё, что только могло, словно сам воздух был пропитан невидимыми сущностями. До прибытия русских оставалось всего полчаса, за которые Элиза дважды заставляла Влада выпить успокоительное зелье, его нервы были на пределе. Когда, наконец, гости прибыли, их встретили с особым почётом, смешав при этом русские и английские традиции, создавая причудливое, мистическое действо. — Мы привезли все книги, — седой мужчина с тяжёлым взглядом постучал ладонью по резному, окованному железом сундуку, — я надеюсь, они не попадут в чужие руки. — Не переживайте, всего одна печать, и никто не сможет даже открыть этот сундук, — сказал вампир на русском, словно это был его родной язык, прозвучавший из глубин веков. — Я рад, что мы смогли найти общий язык, но хотел бы знать, какова гарантия, что книги будут заперты до необходимого момента, — в его голосе прозвучала едва уловимая угроза. — Я доверяю своему заместителю не меньше, чем себе, — он указал на девушку, которая тепло улыбнулась гостям, но в её глазах мелькнула тень. — В таком случае мы покинем вас, у нас есть незаконченные дела, — сказал старик и вышел из кабинета вместе со своими молчаливыми телохранителями, их шаги были неслышны. Элиза села в освободившееся кресло и начала рассматривать зловещие узоры на сундуке. Влад молчал, догадываясь, какие древние и опасные книги могли быть спрятаны там. Спустя некоторое время он щёлкнул пальцами, и в кабинет вошли двое служащих библиотеки, их лица были бледны. Надев белые перчатки, они забрали сундук, собираясь отнести его в хранилище, в самое сердце магической защиты. Стук в дверь заставил всех переглянуться, и, дождавшись, пока Цепеш даст команду, служащие унесли сундук через другую дверь, словно унося с собой древнее проклятие. В кабинет вошёл вчерашний сбежавший пациент. Он был бледен, а множественные раны, которые лечила Элиза, разошлись, и кровавые пятна расползлись по его рубашке, словно живые. — Барти! — девушка с ужасом посмотрела на молодого человека, её голос был едва слышен. — Простите, — простонал он и рухнул на пол, его тело было словно мешок с костями. — Что с ним делать? — посмотрев на друга, Элиза старалась держаться, её руки дрожали. — Вот ничему жизнь людей не учит, а я ведь предупреждал, — хмыкнул вампир, его голос был полон насмешки, — ладно, помогу ему. Он перенёс их в дом, где принялся сращивать глубокие раны, надеясь, что пациент достаточно умён, чтобы не испустить дух прямо тут, осквернив его владения. Оставив мага на попечение подруги, Влад поспешил вернуться в библиотеку. Ближе к вечеру он вновь появился в доме, чтобы сообщить, что вынужден покинуть Англию на пару месяцев, словно уходя в тень. — Но что мне делать, если я не справлюсь? — Росси была на грани срыва: мало того что в гостевой спальне лежит Пожиратель Смерти, так ещё и друг оставляет её один на один с работой, с этим мрачным домом. — Я верю в тебя, но если что-то пойдёт не по плану, то вот это перенесёт тебя ко мне, — он протянул ей тонкую, серебряную цепочку с тусклым амулетом, — просто разорви её. — Береги себя, — ответила Элиза и, привстав на носочки, коснулась губами его щеки, её прикосновение было лёгким, как призрак. Он исчез бесшумно, словно и не приходил, и только цепочка, висевшая на шее, служила воспоминанием о нём, напоминая о его присутствии. Каждый день был похож на другой, пока в замкнутый мир Росси не ворвался Барти. Он старался вести себя тихо, но не мог спокойно сидеть на месте, где полно книг, словно они звали его. Девушка решила, что он может быть отличным помощником, и предложила помочь перевести одну из древних книг на древнегреческом. Крауч с удовольствием принялся за перевод, пропадая в библиотеке часами, словно заточённый дух. Было странно осознавать, что между ними возникло некое подобие дружеской симпатии, опасной и притягательной. Барти и тени прошлого — Почему тебя никто не ищет? — спросила Элиза, сидя в кресле у камина и сматывая тёмную шерсть в клубок, её голос был тих. — Отец меня ненавидит, а мать боится его, — ответил он, пожав плечами, его лицо было мрачным. — У меня было не самое счастливое детство, во всяком случае, в этом виноват отец. — Расскажешь? — она достала спицы и принялась набирать петли, словно плетя нити судьбы. — Это долгая история, но если вкратце, то из меня пытались слепить то, чем я не являюсь и никогда не буду. Я хотел быть историком, а не Пожирателем, — маг закрыл книгу, которую до этого читал, его взгляд был пуст. — За Тёмным лордом пошёл лишь потому, что считал себя свободным. — Тогда почему ты всё ещё у меня? — Я не хочу возвращаться туда, и мне просто хорошо быть тут, — его взгляд скользнул по стеллажам. — Что привлекает тебя в этом месте? — Библиотека, — признался он и задумался, в то время как домовик подложил поленья в камин, и огонь заплясал зловещими тенями. — На улице начался снег, — пробурчал эльф и исчез, словно призрак. Элиза отложила вязание и, подойдя к окну, с лёгким восхищением наблюдала за первым снегом, который падал, словно пепел. Это было единственное, что ей нравилось, пожалуй, даже больше старых книг с приторным запахом древней краски. — А я вот не хочу возвращаться в Италию, потому что там нет такого снегопада, — мечтательно произнесла она, её голос был похож на шёпот. — В Италии много красивых мест, но тебя волнует только снегопад, — хмыкнул маг, подойдя к окну, его дыхание опалило стекло. — Я ценю чувства и ощущения, которые мы запоминаем больше, нежели мелкие детали. — Правда? — он коснулся одной рукой её талии, его прикосновение было лёгким, но жгучим, и кончиками пальцев провёл по шее, слегка мазнув по месту, куда той ночью укусил вампир, оставляя на ней невидимый след. Девушка вздрогнула от приятных ощущений и прикрыла глаза, стараясь не выдать своего состояния, но жар, что разливался по её телу, выдал её. Мужчина слабо улыбнулся, его взгляд был хищным, продолжая нежно водить кончиками пальцев или сжимать талию. Он знал, что она не забудет этого, и сам в какой-то мере наслаждался происходящим, словно играя с жертвой. — Элиза, — дыхание опалило кожу, и вздрогнув, девушка развернулась, оказавшись лицом к лицу с ним. — Барти, — её голос был тих, почти неслышен. Росси смотрела на своего мучителя, пытаясь понять, что же произошло сейчас. Он был так же нежен, как и Влад, только было в этом что-то, что отличало их. Барти смотрел на неё с лёгкой улыбкой, довольный своей выходкой, словно поймал бабочку. — При знакомстве я посчитал, что ты жена Цепеша, — сказал он с неким ехидством, его взгляд был полон насмешки. — А теперь в отсутствие хозяина решил проверить свою догадку? — её голос был полон холода. — Нет, Влад мне сам тогда сказал, — его улыбка стала шире. — Что было с тобой после того вечера? — Домовик перенёс меня домой, откуда я едва ли не сбежал на собрание к Лорду, где, собственно, и получил, скажем так, по шее, — он потёр затылок. — Я не знаю, какое заклинание он использовал, но я едва не отключился, пока трансгрессия перенесла меня к вам. — А раны? — Я об этом и говорю, — молодой человек замялся и вернулся в кресло. — Он даже не говорил слов, просто взмах палочкой, и все раны вновь начали кровоточить, словно открылись заново. — Это ужасно, — сев напротив друга со вздохом, произнесла девушка, — но что думают твои родители об этом всём? — Мама не знает, а отец, если и знает, то молчит. Знаешь, я хотел бы вас познакомить, и если ты не против, то может завтра мы могли бы втроём выпить кофе где-нибудь? — Втроём? — Я думаю познакомить тебя только с матерью. Ты прекрасный собеседник, а ей очень часто и поговорить-то не с кем. — Это очень странная идея, — улыбнулась собеседница, — я считала, что с родителями знакомят, когда хотят жениться или встречаться. А ты не похож на человека, которому нужна семья. — А на кого я похож? — Ты молод, горяч, и в голове пока только ветер, а не цель или желание создать семью. — Хорошего ты обо мне мнения, — усмехнулся маг, его взгляд был полон самодовольства. Холодный кофе и материнское чутьё Днём следующего дня, пока Элиза была в библиотеке, Барти успел отправиться домой с помощью камина и уговорить мать, которая предлагала выпить чай дома, выбраться на прогулку. Мадам Крауч повозмущалась для вида и, узнав, что сын хочет познакомить её с какой-то своей подругой, поспешила переодеваться. Как мать, она желала, чтобы её сын, наконец, взял себя в руки и завёл семью, словно приручил дикого зверя. Ей очень хотелось нянчить внуков и дарить любовь кому-то помимо сына и чёрствого мужа, который был словно камень. Маргарита Крауч не считала себя слишком старой и следовала модным тенденциям, которые местные маги считали неприемлемыми, даже еретическими. Муж вовсе наотрез отказался принимать новые увлечения жены, потому она занималась йогой, пила по утрам кофе, читала книги и каталась на лыжах, словно бросая вызов его закоснелым взглядам. Барти был для неё спасительным маяком в этом бредовом браке, и только ради него она не развелась с его отцом. — Мам, ты выглядишь прекрасно, — с улыбкой сказал сын, смотря на то, как женщина завязывает тёплый, светлый шарф, словно готовясь к холодному миру. — Барти, мне очень интересно, кто же вновь наложил швы на твои раны? — в голосе её слышалась лёгкая, почти неслышная печаль. — Мам, не уверен, что это те подробности, которые ты хочешь знать. — Поверь, мой милый, я не очень хочу знать, на каком задании ты их получил, а вот кто столь аккуратно наложил швы, — она пшикнула духами на ворот пальто, и в воздухе повис сладкий, дурманящий аромат. — Хорошо, сдаюсь, — маг поднял руки в примирительном жесте, — только этот человек сказал мне, что я не готов к семье. — Элиза, я так полагаю, пришла к такому выводу? — выгнув чёрную бровь, спросила женщина, надевая перчатки, её взгляд был проницателен. — Я вынуждена согласиться с ней. Барти, тебе уже не семнадцать и даже не двадцать пять, когда ты мог прийти домой под утро с похмельем и какой-нибудь девицей. — Мам, ну не начинай, ты же знаешь, что я не создан для семьи и не смогу отдавать всего себя кому-то. — Барти, — в голосе Маргариты послышался холод, словно лёд, — единственный человек, не созданный для семьи, — это твой отец. Если бы ты не мог или не хотел отдать кому-то всё своё время, то вряд ли потащил меня и её знакомиться в такой снежный день. Подумай над этим. В молчании они добрались до небольшой, уютной кофейни «Мальсибах», располагавшейся на одной из тёмных, волшебных улочек Лондона, где тени были длиннее обычного. Сделав заказ, Барти несколько раз оглянулся, нервно постукивая пальцами по столешнице, словно отсчитывая последние мгновения. Элиза ещё не пришла, и хоть до назначенного времени оставалось ещё десять минут, тревога за подругу заставила его задуматься, не случилось ли чего. — Барти, будь спокойней, что ты как девица перед свиданием ёрзаешь на стуле, — с лёгкой улыбкой, что не доходила до глаз, сказала мадам Крауч, не отрываясь от книги, что покоилась в её руках. — Я спокоен. — Вижу я, как ты спокоен, — фыркнула женщина, её голос был полон сарказма, — слушай, я недавно прочла в газете, что один девяностопятилетний старик женился на двадцатидвухлетней девушке! Это, конечно, обнадеживает. Это про тебя, если ты, наконец, не возьмёшь себя в руки. — Что ты читаешь? — Агата Кристи «Приключения рождественского пудинга». — Удивительный выбор, особенно учитывая скорое Рождество, — пробормотал он. — Ничего удивительного, ты всегда знал о моей любви к детективам, к разгадыванию тайн. Опоздав на пять минут, в кофейню вошла Элиза, вся в снегу, с покрасневшими от холода руками, словно кровь проступила сквозь кожу. Барти вздрогнул, что не укрылось от взгляда матери, которая отложила книгу и слегка пнула сына под столом, её взгляд был насмешлив. Маг неуверенно встал, и девушка, заметив его, слегка улыбнулась, идя навстречу новому знакомству, словно судьба вела её. — Добрый день, — хриплый голос девушки заставил мороз пройтись по коже, словно ледяные иглы. — Элиза, прошу, познакомься, это моя мама, Маргарита Крауч. — Очень приятно, мадам, — с улыбкой ответила Росси, и, сев за стол, неуверенно потёрла ладони, пытаясь согреться. — Элиза, вы не заболели? — прищурившись, спросила женщина, её взгляд был проницателен. — Не думаю, но я немного замёрзла, пока добралась сюда. Сегодня был очень загруженный день, — смущённо ответила собеседница, её щёки слегка порозовели. Повисла неловкая тишина, пока каждый приглядывался друг к другу, пытаясь угадать чужие мысли, словно читая древние знаки. Когда официант принёс кофе и пирожные, Барти вдруг вспомнил о том, какую книгу переводил, и с восхищением начал рассказывать о традициях древних греков, его слова были полны одержимости. Маргарита смотрела на него снисходительно и, переведя взгляд на подругу сына, тепло улыбнулась, её улыбка была загадочна. — Элиза, почему вы выбрали стезю библиотекаря? — её голос был тих, но настойчив. — Мне нравятся книги и тайны, а в библиотеке Ксандера Третьего очень много тайн, — её взгляд был задумчив. — Весьма необычное место для работы, — сказала собеседница и сделала глоток кофе, его аромат был горек, — что насчёт других увлечений? — Пока я жила в Италии, то увлекалась путешествиями, живописью и музыкой, — на мгновение девушка замялась, — и, как говорил мой отец, совершенно неподобающим для леди делом. — Что же он считает неприемлемым? — Сёрфинг на Тирренском море, — на щеках Росси появился лёгкий румянец, но вот в глазах была видна искра, словно отблеск далёкого пламени. — Смею предположить, что лыжи не вызовут у вас особых проблем, — в голосе Маргариты прозвучала насмешка. — Мам, — простонал Барти, поняв, к чему клонит женщина, его лицо покраснело. — Элиза, как вы смотрите на возможность покататься на лыжах в ближайшие выходные? — её взгляд был полон вызова. — Почему нет, — немного растерявшись, ответила девушка и улыбнулась, посмотрев на Барти, — прошу прощения, но я вынуждена покинуть вас, — бросив взгляд на часы, она посмотрела на мадам Крауч, — мне стоит поспешить на работу. — Не стоит извинений, — отмахнулась женщина, — хорошего дня. Барти помог подруге надеть пальто и, получив на прощание тёплую улыбку, с тоской проследил за тем, как она упорхнула из кофейни, словно призрак. Ощущая нечто странное, не похожее на влюблённость, молодой человек сел за столик, смотря в одну точку. Почему-то сейчас хотелось просто обнять её и греть замёрзшие руки девушки, оставляя на тонких пальчиках поцелуи, словно заклинания. — Барти Крауч, я могу тебя поздравить, — заявила женщина, и когда сын обратил на неё внимание, лишь выгнула бровь, её взгляд был проницателен. — Что? — Ты влюблён, и, похоже, всё серьёзно, а не как тогда, — припомнив одну из неудачных историй любви, хмыкнула мадам и допила остывший кофе, его горечь ощущалась на языке. — Нет… я не… не влюблён, — на выдохе признался он и допил кофе без сахара, при этом не поморщившись, словно привык к горечи.