Чувства

Я подогнула под себя конечности, стараясь занимать как можно меньше места, прислушалась, но, по привычке разлепив глаза, тут же увидела все просто так, без всяких фокусов. Не без лишних усилий, Сергей втащил в комнату кого-то, от кого стойко пахло кровью и сыростью, оставил трупом лежать посреди комнаты и пару раз глубоко вздохнул, переводя дыхание. Он выпрямился, громко щелкнув спиной, а после посмотрел на меня. — Надеюсь, вдвоем вам будет веселее. Он неловко отвел взгляд, а после, оставив уже вполне привычный ужин, вышел из комнаты. Дверь вновь захлопнулась, пропуская внутрь лишь мрак. Я тут же подскочила к тельцу, лежащему посреди комнаты… Осторожно повернула лицом к себе, дабы разглядеть, отодвинула в сторону отросшие патлы темно-русых волос, успевших за это время приобрести грязно-черный оттенок. Катя лежала на полу сломанная, какая-то разбитая и не совсем живая. Как скинутый на пол манекен. Я прислушалась к ее дыханию — оно было тихим, но ровным, как часто дышат в глубоком сне. Кровью пахло от царапин и ссадин, от раны на ноге, от кровавых слез на лице, от одежды… Она буквально пропахла красной жидкостью. И… Если бы не привычный запах, по которому я легко могла отличить ее от сотен других зараженных, я, боюсь, и бы не узнала ее — слишком стерлись привычные ухоженные черты. Всегда расчесанные волосы теперь напоминали свалявшиеся шелковые нити, лицо было синюшно-бледным, и, пускай Катерина никогда не отличалась загаром, от этого она выглядела свежим трупом. Даже в полумраке можно было различить под тонким слоем свежей крови те темные пятна, окаймляющие ее глаза, переходящие потом в красноватые стрелки-морщинки. Она заметно отощала за то время, пока я не имела возможности ее видеть, а в старой изорванной одежде выглядела и вовсе завернутым в тряпье скелетом. Казалось, что стоит только неаккуратно прикоснуться к Кате, как она рассыплется, разойдется осколками, как хрустальная статуя. Я так и сидела возле нее, не решаясь что-либо сделать, все ожидая чего-то. Чего угодно — снова услышать скрип двери или голос Катерины, лишь бы затишье окончилось. — Веро… Вероника..? — наконец раздалась не совсем человеческая речь. Неаккуратные слова отразились от стен и потолка, вернулись сотней почти неслышных голосов. Катерина как-то неровно вздохнула, будто… Будто всхлипнула. Она… Она никогда не позволяла себе прежде вот так, при ком-то. Я пододвинулась к ней еще ближе, почти касаясь, заслоняя ее от света, который шел из щели под дверью. Я всмотрелась в ее лицо, в распахнутые кровавые глаза, в которых еле заметно отражалась сама я… Видом не лучше. — Я… Я думала, что вы… Ты и он, — все так же неуклюже и слабо проговорила Катя, переворачиваясь с бока на спину. — Они же подстрелили… — Старались, — я лишь кивнула. Смотреть на зараженную в таком виде было как-то странно. Наверное, это ощущение можно было с натяжкой назвать страхом или удивлением, но привычного холодка или ступора не было. Катя была действительно сломлена, а может это просто последствие инъекции, ожогообразную метку которого я теперь могла видеть на ее шее. — Успокойся. Скоро все пройдет. Я аккуратно подложила под ее голову свое колено, чтобы ей было хоть немного удобнее. Наверняка ее шея сейчас горела и ныла… — Лучше поспи… Тебе станет легче.

***

51 день заражения. 10.11. После заката солнца. Трудно сказать, сколько прошло часов, пока я старалась прийти в себя, утирая горячие слез, утешая себя. Голову мучили мысли, что же произошло с моими друзьями, есть ли хоть какая-то надежда, что они живы? Я протёрла и без того мокрым от снега рукавом толстовки место, где должны быть глазницы, от снова текущих слёз. Чёрт! Катерина, мать твою, возьми уже себя наконец-то в руки! Я аккуратно поднялась на ноги, сделала несколько шагов вперед и постаралась прочувствовать свое тело, мне нужно было знать, что со мной не так. Незначительная, но ноющая боль отдавалась при каждом сгибе колена. Не думаю, что это так серьёзно, всё-таки перелома не было, постараюсь не обращать внимания. Боль, конечно, мешала, но было терпимо. Нет стопроцентной вероятности того, что Вероника и Костя живы, но, возможно, что есть и другие зараженные… Я обязана помочь им! По следам точно не смогу пойти, ведь их уже давно замело, наверно, поэтому смысла нет. Я вновь принюхалась, стараясь хоть примерно определить направление, откуда пришла. Рядом еще была различима дорожка из капелек моей крови — занесена свежим снегом, но запах все еще есть. Это можно использовать. Оставалось только осторожно прокрасться к их дому, не выдав себя… Не хватало еще наткнуться прямо на забор. Тогда останется только сказать: «Здравствуйте, я зараженный, вот случайно набрела на ваш дом. Не подскажите ли Вы, куда дели трупы моих товарищей?». А после ограду будет украшать мое продырявленное тельце. Ну разве не каждый зараженный мечтает о таком окончании своей бессмысленной жизни? Хотя, может, это даже и к лучшему… Не хочу об даже об этом и думать. Такие мысли только больше выбивают меня из колеи. Я принюхалась, приклонившись достаточно низко к кровавому следу, при этом мои волосы знатно обмакнулись в колючий снег. Неожиданно ко мне в голову пришла забавная мысль — наверное, мою прическу сейчас уже можно спокойно сравнить с вороньим гнездом. Но, быстро отметя в сторону странные мыслишки, я вновь постаралась сосредоточиться на запахах. Сначала я чувствовала только сильный аромат своей же крови, исходивший от раны на ноге, но потом нашла нужный след. Он был слабым, еле отличимым. Нужно торопиться, ведь сейчас идет этот чертов снег, который может испортить все мои намерения. Забыв об ужасном холоде, ведомая своей целью, я шустро передвигалась на четвереньках, то и дело проверяя, не показались ли еще впереди дома. Но тут к запаху моей крови прибавился еще один, столь знакомый. Это Костя, я не могу его ни с кем спутать! Прислушавшись, я смогла также различить впереди голоса, приглушенные оградой… Забором. Я тихо вскарабкалась на ветку высокого дерева и прослушала местность. Костю держал какой-то человек. Опрометчиво было так просто выходить наружу. Я еще раз «огляделась», рассчитывая на этот раз удачную траекторию для того, что я умею делать лучше всего — подло прыгать из-за спины и рвать плоть на куски. Их было двое… Я прыгнула, кровь будто застыла в жилах. Но не от чувства полета, от страха… Их было трое. Я точно слышала тихий затвор инъекторного ружья. Они ждали меня, они знали, что я снова приду. Выстрел последовал незамедлительно. Это конец. — Попалась… Как ты, старый, и говорил, — последовало сразу после моего падения. — Всегда к вашим услугам, миледи.

***

52 день заражения. 11.11. Около часа ночи. После того, как Катя хоть немного пришла в себя, я постаралась ей помочь — осмотрела рану, наскоро сделала повязку из излишка собственных бинтов, предварительно промыв рану от грязи и налипшей хвои питьевой водой. Остаток воды пришлось тоже выпоить зараженной, ибо она выглядела хило. Может, это ей хоть немного поможет. Только после всего этого Катя наконец заговорила. Она рассказала мне о том, что с ней было все то время, пока мы отлеживались в чулане, что она почти потеряла надежду нас снова встретить, что готова была здесь перегрызть всем глотки, лишь бы унять боль. в это время мое простое уныние казалось чем-то странным, но я не чувствовала ни стыда, ни чего-либо другого — тупая пустота. Так люди ведут себя в странных снах, когда вокруг творится не пойми что, но тебя это не колышет, ведь так вот все и должно быть. — А что сталось с Костей..? — немного запоздало спросила я, оперевшись о стену. — Он тогда… Если тогда он еще был жив, то куда его дели сейчас? — Даже не знаю… — Катя прикрыла глаза, как будто заснула. — Надеюсь, что с ним сейчас все в порядке. Тогда от него пахло кровью… На этом мы снова затихли. Говорить больше не хотелось, причем не только от усталости и малого количества тем для болтовни, но и от того, что речь после заражения стала для нас чем-то трудным — тяжело было говорить так, чтобы редкий собеседник хоть как-то тебя понял. Похоже, дальше намечалась лишь очередная дрема, но тут общую сонную атмосферу прервал неожиданный для меня голос Кати. — И зачем они нас здесь держат? Лучше бы убили… — она перевернулась на другой бок, пытаясь получше согреться в углу. Похоже, что там, за стеной, была труба с горячей водой. Иначе обосновать тепло, исходящее от стены, было для меня невозможно. — Похоже, что испытывают лекарство, — хрипло ответила я, переведя взгляд на пустую миску из-под воды. — Странно… — после пары секунд затишья еще менее громко прошептала зараженная. — Интересно, на что они надеются? От Кости пахло зараженным, да и от тебя тоже… Не работает эта их чудесная вакцина. — Ну, вообще… — я передернулась, почувствовав странное чувство, среднее между отвращением и радостью. — Она… Она работает. — Да? — охотница слабо улыбнулась, оголив острые хищные зубы. Она определенно мне не поверила… — Я вижу. Она мигом выпрямилась, стала какой-то напряженно-задумчивой, словно ей сказали то, что могло разрушить ее мировоззрение. Катерина не говорила еще некоторое время, мерно моргая и глубоко дыша — думает над сказанным. Она как-то странно повернулась ко мне, подползла ближе и довольно резво положила когтистую лапу мне на лоб. — Странно… У тебя нормальная температура, — она хмыкнула, возвращаясь к своему теплому уголку. — Они тебе что-то кололи? — Я не брежу, — я постаралась выразить голосом как можно больше негодования. — Хочешь доказательств? Я могу, для начала, сказать, как ты выглядишь. Хочешь? Не дав ей вставить и слова, я мигом рассказала все, что могла видеть в полумраке: и про грязную темно-серую толстовку, один из рукавов которой уже успел совсем оторваться чуть ниже локтя, и про непонятного цвета светлый теплый жилет, мех на капюшоне которого походил на невесть что, и про порванные на колене джинсы, про ее босоногость и потемневшие засалившиеся волосы на голове, бывшие когда-то русыми, отросшие почти до лопаток. На последок отметила, что и сама я выглядела, наверняка, не лучше. После того, как я закончила, Катерина еще долго молчала, а меня сильно потянула в сон, будто в этот монолог я вложила все оставшиеся силы. — Так ты… — она словно захлебнулась на полуслове. Кажется, мне удалось ее убедить… Впрочем, это меня почти не волновало, ведь сон утаскивал меня куда-то в пелену, дыхание охотницы становилось отдаленным и приглушенным, а после совсем пропало. Я медленно сползла по стенке набок, а там меня настигла чернота, словно бы я провалилась в густую смоль, мигом увязла в ней, как слабое насекомое, не оставив на поверхности и всплеска.

***

- Нет, не надо! Прошу… Прошу, остановитесь… Безмолвный крик не был услышан, а темное нечто до сих пор нависало надо мной. Я не могла и пошевелиться, глядя прямо в пустые глазницы существа, в эти бездонные дыры. Было холодно, ужасно холодно! Тень подошла ближе и схватила меня за плечо костлявыми лапами, которые, казалось, уже давно прогнили и промерзли… Но хватка была сильной. Существо замерло, словно всматриваясь в черты лица. Плечо начинало неметь. — Рано. Голос твари был еще хуже ее облика. Так говорил ветер в покинутой хозяевами комнате, так капала вода со сводов старого туннеля, так звучал последний вздох умирающего. Тварь отстранилась, на последок проведя по моей щеке. — Рано.

***

Ровно с тем, как я наконец смогла проснуться, послышался шум вновь открываемой двери. Я тут же напряглась, перевернулась со спины на живот и встала на все четыре конечности, изогнув спину. То ли разум еще не вернулся ко мне после неприятного сна, из которого я уже почти ничего не помнила, то ли этот шум отличался от других, но мне резко стало очень неприятно. Это была смесь гнева и страха. Свет резко ударил по глазам, заставляя меня вжаться в угол. Катя спала мертвым сном в противоположном конце комнатки, поэтому, похоже, защищаться придется мне одной. Я пригнулась к полу, в каждый момент готовая к прыжку. — Черт, — раздался голос фигуры, в которой с натяжкой можно было узнать Сергея. — Что-то случилось? — наивный непонимающий голос исходил откуда-то из-за двери. В проеме оказался тот самый мальчик, которого в свое время холила истеричка. — Ой… Она выглядит напуганной. — Быстро отойди, — Сергей вовремя оттолкнул младшего напарника в сторону, иначе бы я первым делом кинулась на него… Мне очень хотелось разорвать мальчишку на части, почувствовать на лице и руках горячую кровь и мелкие ошметки плоти, обгрызть с него хрящи… А Сергей был большеват для такого — одна бы с ним я, наверно, не справилась. Слегка прикрыв дверь так, чтобы в комнате все еще было довольно светло, но проем был недостаточно широким, чтобы я смогла сбежать, Серебряков прошел внутрь. Он пригнулся, выставил руки вперед и сделал осторожный шаг в мою сторону. Это не предвещало ничего хорошего! Врятли вот таким вот образом он решил просто подкормить меня или Катерину… Он хотел сделать что-то плохое! я машинально отодвинулась как можно ближе к стене, постаралась нахохлиться и невольно зарычала до боли в сухом горле. — Тихо… Эй, все хорошо, — сказал он мягко, словно забившемуся в угол щенку. Я огрызнулась, сделав рывок в его сторону, дабы не подошел ближе… Отойди! Я так же быстро вернулась в угол, желая быть от него подальше. — Все нормально, я тебя не обижу… — снова принялся за свое человек, сделав полшага назад после моего рывка. — Ты меня не помнишь? Сергей плавно перекинул через плечо сумку и медленно вытащил из нее что-то вкусно пахнущее, словно вяленое мясо… Угощение казалось очень привлекательным, даже несмотря на то, что оно находилось в руках потенциального врага. Я обернулась в сторону Кати… Та как раз только-только пробуждалась. Человек тоже это заметил и явно начал нервничать. Он вновь повернулся ко мне и бросил угощение… Я тут же подобрала его, почти не раздумывая — лекарствами от пищи не пахло, а от приятного вяленого запаха живот сильно сводило. Сергей тут же начал придвигаться ко мне все так же медленно, стараясь не делать резких движений, вытянув вперед одну руку. В ней не было ни оружия, ни очередного инъектора, а еще один кусочек вяленины. Я немного замялась, но после вновь потянулась к еде… Где-то здесь должна была быть подлянка. Я не сразу заметила, что держал все это время Сергей во второй руке, но, когда поняла, что что-то щелкнуло на шее, было уже поздно. Что-то плотное и холодное стиснуло шею, прировняло меня к пойманной дворняжке, которую из жалости решился приручить добропорядочный гражданин. Я дернулась в сторону, но удавка на шее тут же меня остановила — Сергей держал крепко. — Тихо-тихо, — Сергей подтянул меня за веревку к выходу — сзади как раз приподнималась Катя. Она не могла сразу сориентироваться в пространстве, но зато хорошо слышала мое отчаянное рычание, скуление, когда удавка в очередной раз грозилась перетянуть шею. Сергей быстро вытащил меня из комнатушки и захлопнул за собой дверь — как раз для того, чтобы услышать, как с той стороны на нее кинулась Катерина. Теперь я осталась одна.

***

Он вел меня по коридору, постоянно говоря какие-то странные утешающие слова, говорил, что все будет хорошо, если я буду себя сносно вести. Мальчишка же разглядывал меня в это время со всех сторон, но вопросов не задавал, да и вообще, ребенок старался держаться подальше, чтобы я на него не напала. Я же старалась действительно вести себя спокойно, хоть получалось плохо. Осматривалась, заранее ища выходы и пути к отступлению, рассматривала своих сопровождающих. — Медикаментов больше тратить мы не можем, — сказал вдруг ни с того ни с сего Сергей, замедлив шаг. Наверно, он обращался к мальчику. — Поэтому придется осмотреть ее как-нибудь по-другому… — А вдруг покусает? — мальчишка все-таки решился спросить. — Не покусает, ей уже незачем, — как-то размыто добавил мужчина и открыл перед собой дверь в какую-то комнату, пол и часть стен в которой были покрыты кафелем. Человек наскоро привязал меня к выступающей из дальней стены трубе, хозяйственно взял с табурета какие-то бумаги и передал их мальчишке. Видимо, тот должен был записывать за ним результаты этого самого «осмотра«… Это мне не нравилось, не хочу быть лабораторной мышью ради их чертовых исследований! Я вновь приняла более-менее защитную позицию. — Агрессивность к людям, вызванная страхом, — начал мужчина, присаживаясь прямо на кафель. Минут пять продолжалось полное молчание. По крайней мере, со стороны горе-исследователей, так как сама я постоянно ерзала, старалась как-нибудь отвязаться от трубы. Здесь у меня наконец была возможность вырваться — только стоит освободиться, а дальше… У этих двоих даже не было оружия! Нужно было лишь расправится с чертовой удавкой, а потом все как-нибудь сложится. Я на пару секунд замерла, присматриваясь к узлу на трубе. Не знаю уж, как это называется, но оно не поддавалось ни зубам, ни когтям. Оставалось только перегрызть толстую веревку, которую, благо, я уже изрядно попортила. Я на всякий случай обернулась к единственным свидетелям, но так и замерла на половине поворота… Сергей сидел совсем близко ко мне, чуть ли не вплотную. Отойдя от легкого испуга, я тут же постаралась вновь забиться в угол, но уже и без того в нем находилась. Путей к отходу больше не было… — Не волнуйся, я не причиню боли, — так же терпеливо-спокойно произнес человек, проведя рукой по моему загривку, как бы стараясь наладить со мной контакт. — Мне просто нужно посмотреть, что с тобой не так, дабы это можно было бы исправить. Человек подождал еще пару секунд, а после опустил свою руку на мою лапу, аккуратно приподнял ее, рассматривая когти, попутно говоря своему помощнику малосвязанные фразы, вроде «кожные покровы воспалены», «когти средней длины, не сточены». Он легко притронулся к моему запястью, большая часть кожи на котором была красной и сильно шелушилась — «следы многократных обморожений, множественные ссадины и давние неглубокие колото-резанные раны». Сергей засучил мой правый рукав, дабы наблюдать еще менее приятную картину. «Старый ожог, несколько гнойниковых образований. Возможные причины — отсутствие лечения мелких ран и нормальной гигиены…» — медленно проговорил он, осторожно проведя ладонью по руке — «Кожа горячая и сухая». Для меня все это было нормально, к своим уродствам я привыкала на протяжении уже второго месяца, а ведь где-то я слышала, что человеку достаточно и трех недель, чтобы привыкнуть ко всему. Только вот действия Сергея меня напрягали с каждой минутой все больше. Пока я задумалась, он ловко расстегнул молнию на моей легкой куртке, бывшей когда-то белой, и плавно стянул ее с меня… Надо сказать, что без верхней одежды мне стало более удобно, но без лишнего слоя ткани я чувствовала себя какой-то беззащитной. Человек, услышав недовольное рычание, тут же положил тканевую куртку рядом со мной. — Мне нужно осмотреть спину и шею… — осторожно потянул он, приподнимаясь. — Пожалуйста. Он потянулся к моей шее, слегка придерживая за поводок, вновь говоря что-то ласково-успокаивающее. Вроде как, этот человек действительно не хотел причинять мне вреда, а, возможно, даже хотел помочь, но не дернуться от холодного прикосновения к шее я не могла. Сергей что-то прощупал, осторожно отодвинул воротник толстовки и посмотрел на состояние недавней раны. Все это время он говорил. «Лимфоузлы воспалены, на шее и затылке проблемных участков кожи нет. Температура тела повышенная, есть следы укусов насекомых, но в небольшом количестве. Общее состояние удовлетворительное». Странность всего происходящего меня уже не пугала, а просто настораживала, но сердце от этого медленнее колотиться не стало. Закончив к шеей и плечом, он улыбнулся и, как какую-нибудь зверюшку, довольно погладил меня по голове, немного растрепав засалившиеся волосы. — Молодец. Можешь же, когда захочешь… — он еще раз провел рукой по моей спине вдоль позвоночника, заодно прощупав позвонки. Это было… приятно. — Осталось последнее. Мне нужно посмотреть глаза и зубы… Но тут уж мне стало вновь совсем неприятно — никто не имел на такое права! Глаза были особенно чувствительным участком, до которых даже я сама никогда не добиралась, а уж тем более этот горе-исследователь! Я резко вывернулась из его хватки и буквально упала на пол, прикрыв лицо руками. — Н~нет..! Спустя несколько секунд, когда меня все еще не настигло удушающее дерганье за поводок, я услышала голос, принадлежавший мальчишке, удивленный такой голос. — Она может говорить, сер? — произнес он с некоторым непониманием. — Я… — Сергей даже отодвинулся. — Возможно, это что-то вроде мимикрии или… Или остаточное воспоминание о слове. Знаешь, домашние животные часто копируют услышанные звуки, и… — Не надо… — прошипела я, все еще лежа на холодном кафеле, но все-таки приподняв взгляд на двоих. В комнатке стало совсем тихо. Сергей смотрел то на меня, то отводил взгляд в сторону, то вновь поворачивался ко мне. «Г~голосовые аномалии…» — как-то сдавленно сказал он записать мальчишке, а после опять повернулся ко мне. — Ты меня… Понимаешь? — человек сказал это преувеличенно-четко, дабы я в любом случае его расслышала. А вот это был действительно интересный вопрос… Возможно, что, если я сейчас проявлю признаки разумности, они сразу же присвоят мне статус экспоната, а экспонаты редко остаются живыми. Или и вовсе усыпят, дабы после покопаться — почему этот зараженный мог говорить? Нет-нет-нет, мне это не нужно… Но вот еще была и возможность того, что тогда я выйду из ситуации в плюсе. Права человека распространяются на разумных тварей? Наверняка нет, но… Но почему бы не попробовать? Я, промолчав до этого приличную половину минуты, мелко кивнула, определенно и бесповоротно повергая Сергея и его маленького напарника в шок. Кажется, сегодня я смогла опять наломать дров.

***

Я… Я действительно не мог пошевелить и мускулом, сказать и слова, все смотрел на это существо, внимательно изучающее мою реакцию налитыми кровью глазками-альмандинами. Черный зрачок иногда бегал с меня на Славку, а я все никак не решал что-либо сказать. Глубокий вдох, задержка дыхания на пару секунд, медленный выдох. Мне бы еще немного валерьяны… — Можешь сказать еще что-нибудь? — я еще раз вздохнул, наблюдая за бурной реакцией на мой вопрос — зараженная дернулась, активно замотала головой вправо-влево и издала звук, похожий на щебетание какого-нибудь крупного птенца. Я понимающе кивнул, мне хватило и предыдущих слов, а после повернулся к Славе. Тот, наверно, сейчас был сильно напуган… Ан нет, мальчишка только изображал крайнюю заинтересованность и удивление, он все-таки мал для того, чтобы впадать в состояние шока, мир для него все еще формируется. Я вновь перевел дыхание, дабы думать было легче. — Слава… Если вдруг спросят, не говори, что здесь видел и слышал, хорошо? — Так точно, сер, — он радостно кивнул. Мальчишке было приятно разделить тайну со взрослым. — И… И мисс Напольских тоже? — Ей — особенно. Я придвинулся к зараженной, еще раз оглядел ее. Выглядит не лучше извалянного в грязи трупа, но, тем не менее, сохраняет что-то разумное… Удивительный феномен. Я бы с удовольствием изучил ее поподробнее, если бы время позволяло, но нужно было еще закончить осмотр. Документы все равно нужно будет сохранить… Интересно, а тот охотник, которого использовали в качестве приманки, он тоже..? Ладно, не стоит на этом зацикливаться. — Тем более, если ты меня понимаешь, то ты должна осознавать, что я не собираюсь выкалывать тебе глаза или вырывать клыки, — я снова поднес к ней руку. — Приподними лицо, и мы быстро с этим разберемся. Зараженная некоторое время еще сопротивлялась, но в конце концов мне удалось разглядеть и острые акульи зубы, и гранатового цвета глазки. Отметив еще парочку отклонений от нормы, я наконец отвязал охотницу от трубы, предварительно сменив повязку на плече и обработав ей руки. Зараженная больше не сопротивлялась, а это меня очень радовало. Осмотр в итоге занят чуть больше часа, вымотались все: и я, и Славка, и даже охотница. когда я возвращал ее в «загончик», под который обустроили чулан, она почти сразу легла на пол и быстро уснула в окружении двух других зараженных. Они сегодня не выказали мне агрессии… Дела налаживаются. Только вот как долго продлиться это затишье? Вечером Напольских вновь отчитала меня за то, что пришлось так долго держаться в этой временной перевалке. С каждым днем чувствую, что вскоре она либо избавиться от меня, либо отпустит на все четыре стороны, так как по ее мнению, я полностью бесполезен. Чувствую, что она просто мне завидует, но что с ней поделать? Не я тут капитан. Хотя, у меня порой назревает один план. Пока не избавились от меня, следует расправиться со всеми другими делами, уходить стоит под музыку. Если что, то мне есть куда идти — специалисты моего класса нужны везде. А что до зараженных… Кажется, у меня есть весьма хороший план, как бы побольней насолить Напольских. Тем более при новых обстоятельствах.

***

Когда я вновь оказалась в маленьком темном помещении, ставшем нам временным домом, мне стало до боли приятно… Приятно видеть, что мы были вновь втроем. Константин тоже был тут, целый и, почти, невредимый. Дверь за мной захлопнулась сразу после того, как Сергей поставил у входа новую миску с водой. — Вера… — устало и радостно проговорил Константин, явно поняв, что это была я, при помощи зрения. Он смотрел ровно мне в глаза, а я осматривала его всего. Костя был потрепан, но не столь сильно, как мы с Катериной. Возможно, на это повлияла его обычная осторожность — Ученый не лез туда, куда не следовало. — Что ж… Похоже, наша славная тройка снова в полной целостности.