Чувства

Тот же день. Несколькими секундами позже. Я безучастно сидела на траве, обхватив руками колени, и слегка покачивалась вперед-назад. Так мог покачиваться солдат, баюкающий сильную боль в теле от вражеской пули... Но мне не было больно. Я ничего не чувствовала. Я была просто в шоковом состоянии. Я не сразу поняла, что пуле не суждено было попасть в тело, пораженное Зеленым гриппом... Я могла подумать о чем угодно - о том, что одна комната в больнице потеряет своего хозяина, что в 204 опустеет одна кровать... Но о том, что на меня брызнет горячая кровь, а сзади раздастся шум падения, я точно подумать не могла. в тот момент я обернулась и услышала такую картину - майор лежал на земле с простреленной грудью. Глаза его были блаженно закрыты, а губы растянулись в не менее удовлетворенной улыбке. Только что умер единственный человек, который мог меня понять. Пускай, он ненавидел меня сем сердцем... Пускай, в последние минуты жизни он посылал в меня не слишком добрые фразы, но... В душе стало как-то пусто. Я плюхнулась на мягкую траву, подтянула к себе ноги и обняла их. Сама не замечая этого, я начала раскачиваться на носках вперед-назад, пытаясь успокоить бурю эмоций. Но осадок все-равно оставался... *** Разум снова был затуманен. Тело работало, словно бездушный механизм. Вонзить инструмент в землю, надавить ногой, потянуть на себя древко, перенести кусок глинистого грунта в сторону... И снова. И снова... Я уже сбилась со счету, сколько раз я провернула эту нехитрую операцию. Пора начинать заново. Время тянулось мучительно долго. Что бы хоть немного облегчить себе учась, я начала считать. Хоть какое-то определение. - ...Амударья двадцать один... Американцы отсчитывают секунды при помощи Миссисипи, мне же повезло меньше, ведь в Нева и Днепр коротковаты в смысле количества слогов. Раньше я около восьми лет проходила на плавание, где мой инструктор приучил меня перед каждым числом вставлять Амударью. Еще он говорил, что человек может прожить без воздуха гораздо дольше, чем сам того представляет. Нечем дышать - глотайте. Глотайте и представляйте, что дышите. В нашем организме полно воздуха, только надо его немного обмануть. - ...Амударья семьдесят семь... Амударья семьдесят восемь... - тихо, словно заклятие, напевала я, копая могилу. И плевать, что ее хозяин хотел меня убить. Все мы пред смертью равны. - ...Амударья сто пять... Могила уже была прокопана на сантиметров сорок. Пора приступать ко второму заходу. - ...Амударья двести сорок два... - я уже смогла отвоевать у земли около метра. Можно и закапывать. Я осторожно вогрузила тело в яму, положила на грудь бывшего майора пистолет... Раньше считали, что умереть с оружием в руках - это огромная честь. Удел настоящего мужчины. Так пусть же верный Кольт отправится вместе со своим хозяином в последний путь. После я начала закапывать могилу. Это было легче, чем копать. В итоге, остановившись на Амударье триста девяносто восемь, я отдала честь могиле и тихо прошептала: - Пусть земля будет тебе пухом. Я не держу на тебя зла... Ведь мы еще встретимся. Все-таки, это огромная разница - осознанно убить незнакомого тебе человека, и стать свидетелем суицида доведенного до бредового отчаяния человека, потерявшего смысл жизни. Родители должны умирать раньше детей, не иначе. Только почему, по словам майора, Лена заразилась вирусом Плевальщицы, а не Охотника? Пожалуй, это останется загадкой на еще очень долгое время...