Чувства

- Выдвигаемся! Голос, похожий на бас, пронесся по безымянной улице, отдаваясь эхом от старинных, наверное, желтоватых домов и перерос в настоящий хор. Или это казалось лишь мне? Ну, после того серьезного перенапряжения во время ожидания любого звука, любого признака жизни от наших врагов могло и не такое почудиться. Зачем, друг мой, зачем? Может, тебе и посчастливилось наткнуться на неправильных зараженных, которые жрут неправильных людей, но это совсем-совсем не значит, что высшие силы сжалятся над тобой и твоей командой хотя бы еще один гребаный раз. Поберегись уж, прошу. Шаги приближаются. Вроде как, наши друзья решили пройти близ заброшенного дома, глядящего на все пустыми глазницами-окнами. А не страшно ли вам? Будь мое зрение при мне, я бы туда не сунулась! И особенно бы не стала я так безмятежно напевать какую-то до боли знакомую мелодию под нос! Даже сумасшедшие герои-сорвиголовы из книг, которые я раньше любила почитать на досуге, не так храбро обращались со своей бренной тушкой! Да как вы еще живы?... Вы хотя бы задумывались о том, что в этих "глазницах" может кто-то поселиться? Судя по этим спокойным шагам, можно считать, что в ваших глазах, наша триада - воздух. Константин недовольно цокнул языком. Я бы тоже цокнула, но, как бы это глупо звучало, не умею. И язык в трубочку сворачивать я тоже не умею. Зато достать языком до переносицы - это можно. Только мы ведь отвлеклись, да? На чем остановились-то... Ах, да. Кость, я тебя искренне понимаю. Только цокать тут бесполезно - лучше уж сразу поймать этих полудурков, связать и рассказать им краткий курс выживания в автономных условиях, как для начала. О, Фридман бы мной гордился. Катерина же пока что, вроде как, терпит. Видно, что вся эта ситуация ей ой как не нравится, но не более. Слышно, как она порой шумно выдыхает, явно не соглашаясь со всем этим безумием в целом... Но я бы и не сказала, что она готова была прямо сейчас пойти и пнуть, а лучше - ударить прямо в лицо, сломав ненавистному выжившему клюв, и направить его на путь истинный. - Что с ними делать-то? - тихо-тихо бурчит под ухо Ученый. - Не знаю... - правдиво, точно и честно. Но эти два слова заодно и так эффективно сжигают заживо все мечты на лучшее будущее... - Надеюсь, преследовать мы их не будем? Хороший вопрос, Катрин. Знаешь, надо бы проводить их, что ли... Стоять! Вероника-Вероника, о чем ты, пустоголовая моя подруга, вообще думаешь, а? Надо было сразу их сожрать, и дело с концами! Зачем тебе их вообще спасать? Что они сделали, когда роли еще распределены были совсем по-иному? Да чуть не разнесли вам всем черепушки. Хотя... Слушай, разве хватит мощи глока на такое кровавое дело? Ну, и смерти вам... То есть, нам, хотела лишь одна треть от их компании. Не хорошо бы было, если бы мы просто растерзали всех за поступок одного. То есть, одной. Как думаешь, Вер, правильно ли будет просто сохранить нейтралитет и ничего не делать? По-моему, вполне. Они ничего не сделали, вот и мы не будем ни помогать, ни нападать. Мы квиты. Можно даже притвориться, что всего этого и вовсе не было. Ладно, хватит уже сидеть и думать о смысле жизни. Триада выживших уже утопала куда-то в неизвестном направлении, а значит пора перестать медлить, пока время исчезает, что твой песок сквозь пальцы. Как там сказал один наш знакомый выживший? - Выдвигаемся!

***

Холодно... Нет, не так. Чертовски холодно! Ветер с каждым новым потоком жадно впивается в кожу, вырывает куски плоти, сжигает легкие холодным и безразличным синим пламенем. Кажется, что кости еще через несколько минут превратятся в сосульки и со смачным хрустом треснут. Только обопрись! Почему после такой теплой комнатки какого-то престарелого человека нам обязательно идти сюда? Почему вообще погода прописала нам такой щелбан, даже не занося предупредительно руку? Почему..? Прыжок на соседнюю крышу. Как говорят всякие домовыращенные философы? Движение - есть залог жизни. Движение - есть сама жизнь! И при этом он, наверное, сидел перед камином, наслаждаясь теплом... Для нас сейчас эта фраза - самая, что ни есть, правда. Особенно из-за того, что металлических поверхностей тут много, а перчаток на наши когтистые лапы в квартирке той не нашлось. Приземление... Чьерт! Больно, неприятно... Либо порезалась, либо просто примерзшая кожа решила неожиданно "разойтись по швам". Но теперь теплее - горячая струйка крови при очередном прыжке играючи закатывается в рукав. Неприятно, но и как-то... Простите за тавтологию, приятно. По-другому описать это чувство не получается. Ладно, немного отвлеклись... Так что с природой случилось, а? Неужто человек так сильно повлиял на тебя, матушка, что после того, как его влияние начало стремительно пропадать, ты совсем сошла с ума? Неужели, человек для тебя, не оплот, восставший против создателя, а наркотик? Мы принесли тебе столько вреда, но остановиться уж и не можешь. Сложно это, да? Очень, даже порою слишком. Уже поняла чего лишилась, да? А вот, матушка, и ломка. Руку прижимаю к себе, бегу на троих. Тяжело, но не так больно. И вход в метро уже совсем-совсем рядом, финишная прямая. Последний прыжок - сигаю с крыши вниз. Блин, жестковато приземлилась... Ничего, вот и вход. Вбегаю внутрь сразу за Катериной, Ученый же отстает на пару секунд. Дверь закрывается... Теплее. Можно отдышаться. Легкие после такого забега еще сильно жжет при вдохе, сердце скачет так, что отдается в каждой клеточке тела. Но хотя бы кровь уже, вроде как, не сильно течет. Густая у нас, зараженных, кровушка. Да и "ранение" небольшое. Действительно, кожа разошлась, и теперь небольшой ее лоскуток очень неприятно свисает с кисти. Ой как хочется ободрать! Но лучше все-таки до Маруськи добраться, может, посоветует что получше, а то не хочется оставаться малоподвижным объектом даже еще на два часа. Ну да ладно... Так, пальцы во вполне рабочем состоянии, ничего не отморожено... Это радует. С остальным, вроде, все тоже в полном порядке. Уже и дышать легче. Только простужусь, наверное... Эх, горячую ванну бы! А вы что об этом думаете, напарники? Ах, вы же мысли мои не слышите... Ладно, я и так вижу (вернее - слышу), что вы совсем озябли. Катерина и вовсе дрожит, аж слышно явно, как зубы стучат. Да и тепло от тебя чувствуется, не приболела ли? А все-таки даже как-то странно, что мы все остались живы и почти здоровы после всех наших похождений. Я не только про наши сегодняшние приключения, но и про все прочие. Фантастически мы скрывались на самом подозрительном в плане нелегальных обывателей строении, потом так же ирреально с него скрылись... Глок заявил о недостаточном количестве боезапаса только тогда, когда дуло было приставлено к моему лбу, а в катакомбах существ, сжирающих своих за честное слово, мы нашли таких людей, как Маруся и Олег. Странно это... Неужто у нас есть некий покровитель свыше? Но хватит пустой болтовни про себя, тут тоже не Кипр, пора продвигаться. Не хочется таки превратиться в заморозку.

***

Шум. Здесь, внизу, очень шумно. Группа "добытчиков" как раз возвращалась с неплохой наживой. Сюда, в "парадный" туннель стягивались все, кому не лень - о вдруг удастся отхватить что-то кроме сильного пинка в живот? Ну, например, кусочек вон той аппетитной человеческой ноги. А может, и что посолидней. О, вон какой-то сорванец ухватил тушку голубя или какой-то другой небольшой птицы! Скроется сейчас! Нет, уже не скроется. На него уже набросились его же особо голодные сородичи. Хруст... Череп? Похоже, они снова убили своего... Но кроме болезненного укола совести ничего не чувствую. Привыкаю... Становлюсь такой же ходячей зараженной биомассой, как и эти. А вот и наши сменщики. Кажется, все отребье и записывают в наши ряды. Гуськом мимо нас прошли четверо зараженных-подростков. Не повезло. Они же еще совсем дети. Им и двенадцать с натяжкой дать можно. И их уже буквально скармливают врагу... А рядом обжираются взрослые. Среди них особенно заметны более упитанные особи - старожилы. Те, которые уже успели тут утвердиться. С одной стороны, это даже правильно, но... Люди, зараженные, они же дети. Тот, которого доедают чуть дальше был уже взрослым, да и пошел в дело. А эти даже постоять за себя не могут! И похожи они на того ведьмака, только ведьм среди них нет. Девочка похожа на курильщицу, самый младший - на крикуна... Совсем недавно заразился, это видно. От него еще человечиной несет, самый старший похож на громилу, только истощенного. Жалкое зрелище. Последний на ведьму не похож, больше схож он с шаром. Упитанный? Неа, просто ему не посчастливилось стать толстяком. Причем, судя по его несоразмерно нормальным конечностям, он тоже давненько не ел. Но, судя по тому, как Дмитрий, нас чуть ли не конвоирующий, положил руки мне и Катрин на плечи, тут мы бессильны. За несоблюдение режима тут можно оказаться одним из главных блюд. Остается только надеяться, что молодняк не захочет геройствовать.

***

Больно. Но на этот раз эта боль кажется даже приятной. Нет, я не мазохистка, просто после перекиси вместе с болью приходит и облегчение. А вот теперь неприятно. Игла в первый раз преодолевает кожу, вгрызается в прохладную плоть и, захватив второй кусочек тонкой кожи, делает аккуратный стежок и выходит наружу, стягивая отставший лоскуток с нормальной кожей. Еще стежок, еще один... Снова и снова, стежок за стежком моя рука приобретает божеский вид. Вот работа и закончена. Мелкий узелок и нить отрезается. - Ни бинтов, ни медицинского клея нет, все перенесли на третью ветку, так что будешь бегать так, - заключила Маруся, сматывая оставшиеся нити. - Да ничего... - А что за третья ветка? - поинтересовалась Куст. - Да у нас тут все пространство делится на три ветки. На первой - самые... Ну, малопоставленные, скажем. На третьей - все главенство, - объяснила доктор. - Мы с Вами на первой, так что почти все препараты ночью перетаскали высшим чинам... Но ничего страшного, и тут тоже ничего, - послышался немного горестный смешок. - Но давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, где вы так угваздались? - Да ничего интересного... - зеваю. Как же хочется спать! Ну ваши разговоры, я сплю. - Только снегом все завалило, да температурка под десяточку холода. - Угу, - продолжил Ученый. - Конечно, не самый мороз, но мы там чуть не заледенели! У меня же даже футболки под этой летней хренью нет... - он пощупал свою легкую толстовку. Нда, даже у меня теплее будет. - Боюсь, что в окрестностях найти можно только свитера и легкую одежду, - вздохнула врачиха. - Наши говорили, что перед тем как эвакуироваться, большинство обчищало бесхозные магазины и склады, в основном, на предмет зимних курток и прочего, - кажется, нашу знакомую вовсе не удивили слова о снеге... Ну и пофиг, сил спрашивать уже нет. - Ладно уж, разберемся... - тянет Катрин, которая уже перебралась на кровать. Киваю и тоже медленно перебираю ноги к кровати. - Вот и хорошо, - обессиленно ворчу я. - У Вас же, вроде как, только самое начало "рабочего дня"? Тогда, думаю, нам не следует мешать. Голова соприкасается с матрацем, и я сразу засыпаю. Теперь можно, хоть и не на долго, но поместиться в мир грез и кошмаров.

***

29 день за­раже­ния. 19.10. Ранний ве­чер. "Утро есть самая большая падла, самый вредный вещь на всей планете." - как-то раз сказала я поутру вожатому из лагеря. Лет мне было тогда тринадцать, но, как говориться, устами малолетки глаголит бред, иногда прерываемый умными мыслишками. Как-то раз, спустя год с хвостиком, я вспомнила эту фразу и добавила - "Думаю, если бы Дьявола звали бы "утро", никто в обиде бы не был". Как и говорю, бред и умные мыслишки. Но, несмотря ни на что, утро всегда настает. Пускай для нас это - вечер, но так есть. Пора вставать. Первым делом мы с Ученым растормошили Катерину, которая вовсе не отела слезать с кровати, пускай на ней не было даже матраца. Но под грозой быть облитой ледяной водой, которой в подземке было хоть отбавляй, сдалась даже крепость по имени Катя. Мы пожелали засыпающей плевальщице доброго сна, в ответ получили пожелание о благополучном возвращении. Вышли в основной коридор и направились к выходу. Нас ждала новая вахта. Только коридор сейчас был необычайно пустым. "Добытчики" не вернулись еще? Или вообще не вернутся? Надеюсь, что с ними все в полном порядке. Вышли на пути, подошли к баррикаде. Прошли мимо привычно мрачного "Фуфела", отделавшись лишь мимолетным недовольным фырканьем и пошли дальше, на станцию. Спустя несколько минут появились и знакомые лица, вернее - голоса. - А я говорил, что ему нельзя было доверять. Тем более - детей! Он всех убьет, лишь бы не сдохнуть самому. - Я разве возражал? Возражал, а?! - в привычной сумасшедшей манере орал Жокей. - Ты молчал. Удивительно, - Курильщик вздохнул, прокашлялся. - Да ну тебя... - необычайно тихо и спокойно ответил полурослик. - О ком говорите? - Куст выдала нас первой. После секундного замешательства ей ответил жокей: - Да этот ублюдок вчера опять! Опять! - Что опять? - более-менее спокойно спросил Ученый. - Он хочет сказать, что костлявый вчера угробил еще одну партию детей, - пояснил Олег. - Они... умерли? - в груди больно кольнуло. Не удалось. - Как говорит другой патруль, под конец смены они наткнулись на выживших, - задумчиво проговорил Курильщик. - Вроде, один из них был ранен, но против детей... - вздохнул. - Да и произошло это рядом, могли старших позвать. Жалко их. - Все-таки геройствовали...

***

Сегодня в Городе Петра было уже не так холодно. Резкие порывы ужасно холодного ветра сменились на легкий поздне-осенний ветерок, снег начал подтаивать. Под ногами противно чавкает снежная масса. Температура сейчас где-то под плюс пять на вечернем солнце, наверное. Странно. И страшно. До сих пор из головы не вылетает то, что после сказал нам Олег... "Новички здесь мрут партиями, каждый день у нас довольно значимые потери. Как и у тех идиотов, что на окрайне скрываются". Каждый день умирает с десяток зараженных, и это только здесь. И почти каждый день "добытчики" приносят хотя бы одного "выжившего". И в основном умирают именно такие дети, которых в первую же очередь используют как пушечное мясо. Нам только чудом удалось выжить в первый день... Но тем четырем не удалось. Быстрыми перебежками пробрались на улицу. Никем не пахнет, никого не слышно. Безопасно... Но не стоит слишком расслабляться. Мы уже хотели быстренько пробраться к торговым рядам, с которых можно было беспрепятственно перебраться на крыши, но вовремя заметили, что Катерина не сдвинулась с места. Она осталась стоять около выхода из метро. - Идем, Кать... - как можно более тише проговорил Ученый. - Замерзнешь... Но Катерина совершенно никак не отреагировала. Мы с Константином подошли к ней. - Что такое? - Вы собираетесь оставить их там? - она говорила даже слишком серьезно. - Тех детей? - уточнила я. - Ну... - и снова что-то колет внутри. Неприятно. Стыдно. - Хочешь их похоронить? - втягивается в разговор парень. - Земля уже промерзла где-то на метр, лопат у нас нет... - Я думала насчет сожжения... - призналась Катерина. Кивок. Но на душе все равна неприятно. Зачем мы это делаем? Пока ищем, можно подумать. Этих детей, судя по всему, никто из нас не знал, никто не испытывал к ним никакой симпатии. Мы даже имен их не знаем! Скорее всего, из-за нашей самовлюбленности. О, мы не хотим жрать своих соседей! Да мы же особенные! Давайте будем самыми гуманными зараженными, чтобы отличаться от всех, чтоб прокормить собственное самолюбие и поставить этакий кляп в глотку совести! Противно, тошно от самой себя. Хочется забыться. Давай, Вера, подумай о чем-нибудь другом, а то так и до суицида совсем немного. Вот, например, подумай о том, куда могли отправиться выжившие, на которых и напоролись ниши искомые. Просто будь тем, кто ты есть. Зараженная, обделенная особым интеллектом, действующая подобно собаке - по инстинктам или командам. Тебе дали команду "искать" - вот и ищи. Не думай. Будь обычной, не строй из себя нечто большее. Поиски длятся уже около двух часов, но пока что ничего нет. Пусто. Следы раскисли, исчезли. А вот холод - нет. Забегаем в один из торговых рядов на несколько минут, дабы найти что-нибудь теплое. Тела не двигаются сами по себе - не уйдут, а вот у нас есть все шансы замерзнуть. Как и сказала Маруся, ничего кроме свитеров тут не "продается", все разворовано. Но ничего, два свитера, футболка и толстовка - вот тебе и теплая куртка. Ветровку бы поверх, но их тоже нет. Продолжаем поиск. Еще час пролетает незаметно, но более безболезненно. Теперь тепло... И дурные мысли сразу улетучиваются. Теперь есть только одна мысль - надо найти. Теперь все куда легче. Ты лишь животное, тебя не мучают мысли о смысле жизни, добре и зле, справедливости. Лишь задачи и инстинкты. Все просто. Забегаем в очередной двор... А вот и место бойни, обнаружилось оно не сразу, пускай при нас был и наш чуткий нюх, и некое дополнительное чувство, почти что возможность предугадывать некоторые вещи. Чутье, как сказал Ученый. На месте было "видно", что дети, скорее всего, сами постарались напасть, но пули были всяко быстрее. Кроме пулевых отверстий на трупах не обнаружилось боле никаких ранений. Видимо, когда зараженные сами по себе, мыслят они более здраво - даже не попытались сожрать своих родичей после их смерти. Или побоялись. Мы выбрали наиболее незаметное место в одной из подворотен. Дым не будет видно благодаря тому, что сейчас уже глубокая ночь, а огонь загородят стены старых зданий. Запах дыма ощущаться будет, но, слава Богу, у выживших куда менее чуткий нюх, нежели у зараженных. Да и сильно задерживаться здесь мы вовсе не собираемся. Костер разгорелся очень быстро. Он яро пожирал сухие досчатые контейнеры для всякого товара, которые мы нашли близ черного выхода одного магазинчика, в котором также были найдены газеты на растопку и спички. Тела очень скоро тоже начали гореть, испуская неприятный запах паленых волос, горелой плоти... И тут эта защита "инстинкт-цель" под порывом неприятного дыма рушится. И снова ты человек, пораженный вирусом. И снова чувства мучают тебя. А зачем все это? Зачем все эти смерти? Мы бы могли все жить мирно... наивно. Так не выйдет. А впереди догорают четыре детских трупа. Они же всего лишь дети...

...убитые выжившими.