Самый лучший парень на деревне

Сенку никогда не спрашивал у самого себя, чем он так сильно не угодил какой-то там судьбе, что жизнь решила сделать его омегой. Во-первых, как учёный, он не верил во все эти идиотские бредни, которые никто ему доказать никогда и не мог. Во-вторых, как тот же самый учёный, он прекрасно разбирался во всём происходящем в собственном организме и на простое «веление судьбы» списать не мог, потому что имел логическое и научное объяснение всему происходящему. Хотя не сказать, что такое положение вещей ему особо нравилось. Конечно, сходить с ума от запахов он не планировал, а современные глушители прекрасно в этом помогали и Ишигами был тем самым чудиком, который носит их каждый день и даже вовремя меняет, чтобы не сходить с ума от феромонов альф. Таблетки, что облегчали течку, так же хорошо ему помогали. Но предоставь ему кто выбор, Сенку бы с большим удовольствием стал бетой. Вот уж кто не испытывал проблем, практически никаких: феромоны не действуют, течек или гона нет, случайный перепих к срочной мужской беременности не ведёт. Так что, да. Быть бетой Сенку считал хорошей штукой, но тоже муторной, потому что их было раза в три больше альф и омег вместе взятых, а потому и морока со всеми этими признаниями, потому что пол не чувствовал никаких феромонов. Следовательно, не мог понять, насколько партнёр подходящий. Сам Сенку на запахи не реагировал. Таблетки хорошо и безболезненно глушили течку, так что его это коснулось слабо, зато он явно был осведомлён намного больше остальных подростков в этой сфере. И его это даже устраивало, в какой-то мере. Увы, в каменном мире не было таблеток и глушителей. Ишигами мог бы их сделать, да только, во-первых, это не так-то просто, как кажется. Во-вторых, требует много времени и ценных минералов, которые не так-то просто достать. А, в-третьих, он просто не знал, как объяснить это всё людям из деревни Ишигами. Самому сделать можно было бы, но и наедине он мало оставался рядом с собой. Если бы люди из деревни были ещё хоть кем-то, кроме односортных бет, что случилось по вине селекции, он бы ещё попытался что-то им объяснить. А так… как им сказать, глядя прямо в чистые и наивные глаза, что раз в три месяца он течёт и хочет чего-нибудь запихнуть в одно место, чтобы перекрыть кое-что, чтобы ничего и нигде не текло? Да даже увиливая, так просто сказать всё равно не получалось. К счастью, беты феромонов не чувствовали и то, насколько сильно он пах в этом лесу, никто не замечал. Даже он сам. Будь тут какой альфа или омега — взгляды бы точно были, но пока их нет, можно было расслабиться и думать о предстоящей течке. Увы, течка — тоже дело не простое. Тут нельзя запастись едой и водой заранее, потому что испортится. А ещё земля была жутко твёрдой, шкуры не впитывали влагу нормально, погодные условия, особенно зимой, оставляли желать самого наилучшего, люди тоже смотрели, ведь он фигура видная и вся такая необычная. И, конечно же, нельзя отрицать разницу между тем, как он их проводил с таблетками и тем, как они идут без таблеток. Разум весело махал рукой и хотелось неистово трахаться, так что одного-единственного раза ему вполне хватило, чтобы понять — нужен альфа. Или таблетки. Но для второго, даже после долгих поисков одного вещества, всё равно не получалось найти достаточно времени. Или сил. Или одиночества. А иногда даже простое любопытство людей мешало жутко. Те ведь просто не знали о таком простом понятии, как «Омега». Что уж говорить об альфе? Так что оставалось найти человека, который был бы не против просто перепихнуться. Вначале на его взгляд попались беты, свободные и чистые, не слишком ужасные и приятные на взгляд. Увы, но желания они не вызывали никакого, а от мысли всё объяснять (и не один раз, и даже не десять), а потом ещё и пробовать первый раз, а если ещё и они неправильно поймут или сделают что-то не так, из-за того, что он может забыть об «элементарной» вещице… Увы. Если раньше был выбор, но не было желания и не соответствовал возраст, то сейчас всё было ровным счётом наоборот: возраст перешагнул нужный порог, хоть в этом времени это было вовсе не важно. И желание было. Выбора вот не было и это удручало. Удручало сильно. А потом к Научному Царству присоединился Асагири Ген. Альфа. Сенку присматривался долго, и видел, что также заинтересованно присматриваются к нему, наверняка уже выяснив ситуацию в деревне, где такое слово как «узел» применимо только к верёвкам, но никак не к члену. Асагири тоже явно не понравилась идея провести гон в одиночку. Во-первых, Ген был старше. И уже явно имел удовольствие познать такую вещь, как секс. А значит — имел опыт. И смотрел на него заинтересованно, а значит с омегами обращаться в постели умел. Значит мог и его самого научить, а учиться Сенку никогда не стеснялся. А ещё альфе явно нравился его запах девственного омеги, значит знал о его неопытности и был готов спустить ему эту неопытность. Во-вторых, Ген не был грубым. Помимо обычного секса он вызывал приятные чувства. Сенку нравился его запах, его внешность, его остроумие. Тот не был противен, ему можно было довериться в таком деле. А ещё Ген не был навязчивым или слишком самоуверенным. Разузнав ситуацию в деревне, его взгляд обратился на учёного, то есть на него, как единственного омегу в этой глуши. И тогда начались небольшие ухаживания, приятные к слову — тут обнять, тут помочь, тут развеселить, небольшие разговоры, цветы в лаборатории, еда на обед (при его увлечённости делами, это было очень кстати всегда), готовность поговорить, даже какие-то интимные встречи наедине были, пусть и короткие: посмотреть на луну, просто стоя рядом или сходить вместе за какими-то ингредиентами-минералами. С Асагири было приятно и интересно общаться как с человеком, так что скучно не было. При этом его взгляд не давил. Ген просто как-то ненавязчиво ухаживал и намекал на большее, но глаза его смотрели не так, чтобы «Ты будешь моим в любом случае», а скорее «Готов взять на себя обязанности альфы, если ты готов взять на себя роль омеги», причём явно не на один раз, а если они оба захотят — на далекое будущее. Это импонировало и интриговало. Сенку твёрдо взвесил все плюсы и минусы (второго было прискорбно мало) и решил, что — почему бы и нет, если это настолько им обоим выгодно? Увы, но просто так потрахаться было решительно нельзя, если он не планировал залететь и ходить с животом ближайшие месяцев девять. Ишигами решительно не видел себя в роли отца или папочки, хоть детей и любил, но собственных иметь решительно отказался уже давно, ещё лет в семь. Свою жизнь было давно решено полностью посвятить науке, а значит пузо бы сильно мешало в любом случае. Стоит только представить время после рождения ребёнка — и становилось плохо. Во-первых, противозачаточное. Конечно, не будь лекарства было бы два варианта: Ген успеет или не успеет вытащить. Во втором случае предстоит рожать в этой же деревне и носить фамилию Асагири. Сенку ничего не имел против иметь этого альфу в своих мужьях, но, опять же, детей он не хотел категорически и однозначно. Во-вторых, помимо противозачаточного нужно было скрыться с глаз местных. Во время течки голову сносило конкретно, но тут уже явно делом занялся сам альфа, за что Сенку был благодарен. А потом оказалось, что он просчитал вовсе не всё.

***

Его ненавязчиво зажали к дереву на очередном походе за минералами, когда все остальные были в деревне и отправились только он и сам Ген. Именно второй и сложил его руки над их головами и, смотря на него со своей мягкой улыбочкой, ненавязчиво сказал: — Первый раз лучше с ясной головой. Сенку понравился его взгляд, что говорил прямо: если не готов, скажи сразу и я мигом тебя отпущу. Никакой похоти, просто констанция факта. Такое дело ему нравилось и он хмыкнул, смотря прямо и не увиливая. И уж тем более не думая смущаться такой темы. В конце-концов, его голова была решительно занята наукой, а Ген был альфой опытным и знал явно намного больше и лучше. Это было… странно, но вовсе не отталкивало. Скорее даже наоборот. Сенку чуть наклонил голову, не отводя взгляда. Усмешка также оставалась на его губах. — Доверюсь твоему опыту. Асагири медленно наклонился, прислоняясь губами к губам. Ишигами чуть замер — первый поцелуй не то чтобы стал неожиданным, скорее непонятным. Второй раз смотрели пристальнее и приложили палец к его пульсу, просовывая язык внутрь и поглаживая его. Сенку потянулся, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущениях, что буквально прошли сквозь тело, заставив вздрогнуть. Дрожь явно почувствовали, отстранившись. Впрочем, тело напротив только придвинулось к нему сильнее, ведь, судя по взгляду Асагири, который не собирался на него давить в этой ситуации, тот прекрасно понял его реакцию. Явно хотел дать ему привыкнуть к такому, за что в груди появилась небольшая благодарность — тут как не готовь себя к тому, на что полностью согласен, а в первый раз волнение всё равно было и его никуда не спрячешь, несмотря на собственную максимальную осведомлённость. Всё же, Ишигами хоть и был учёным, но во многом оставался неопытным и простым человеком. Течка у Ишигами планировалась только через три недели и за эти дни он и планировал сделать противозачаточное. Оно, между прочим, пока что не успело как следует настояться, а спать без него Сенку не собирался. В таком деле неоправданный риск его не привлекал. Его внимательно осмотрели, склонив голову и снова приблизились, целуя. Он послушно раскрыл губы, пытаясь втянуться в процесс: чужой язык мягко надавил на нёбо, провёл словно бы ребром, переместился на зубы, чтобы обвести по кругу. Потом вниз, чтобы надавить на корень языка. Сенку пытался поймать хоть какой-то ритм, но получалось только просунуть язык в ответ, чтобы облизнуть губы партнёра. Руки сверху сложили послабее, потому что одна ладонь Гена переместилась к нему на шею. Не давила, просто погладила со скулы вниз, к ключице. Один из пальцев чуть надавил на кадык, заставляя сглотнуть и тогда Ишигами вспомнил, что надо бы дышать, чтобы перед глазами не темнело. Веки поднялись вверх, когда Ген отстранился, изучая взглядом его лицо. Сенку глубоко вздохнул, возвращая непослушный воздух в лёгкие — щеки, кажется, покраснели? — и чей-то палец внезапно оказался возле его рта, чтобы потянуть нижнюю губу вниз. Ещё один поцелуй, — четвёртый? — разум сбился со счёта от такого. Было интересно целоваться с Геном. Тот давал попробовать самому, направляя, не давя и не заставляя куда-то спешить. Где-то глубоко внутри Сенку этого немного опасался, потому что ненавидел давление альф, но Асагири ничего такого не делал. Наоборот, словно ставил их двоих на одну ступень и от такого кружилась голова. Или из-за очередного недостатка воздуха? Дерево сзади чуть сдвинулось. Хотя, наверное, дело было в том, что Асагири придвинулся ближе, касаясь своей ладонью ниже по груди. Они снова отстранились, открывая глаза, чтобы смотреть друг на друга. Сенку видел чёрные точки, от небольшого недостатка кислорода, но соображал вроде нормально. Пока кое-какие слова не заставили снова подавиться воздухом: — Хочу тебе отсосать. Он сглотнул — голос у Гена казался спокойным, а взгляд мягким, но сам он был таким пристальным и… как его ещё называют? При этом весь его вид только и говорил: «Если ты скажешь нет — значит ты скажешь нет, и я сейчас отступлю. И потом, стоит тебе сказать нет — тоже отступлю». Это заставляло сердце биться быстрее в груди. Стоило только прикрыть глаза после таких слов и сзади невольно стало влажно от смазки, потому что фантазия от всего этого разыгралась просто не на шутку. Сенку легко смог представить то, о чём раньше как-то и не думал и от такого даже ноги чуть дрогнули. Ко рту снова прижались губы, и он с небольшим промедлением ответил на поцелуй, стараясь дышать, потому что иначе явно будет плохо. Руки неожиданно отпустили окончательно и если левой рукой Ген по-прежнему слушал его стуки сердца у груди, то вторая потянулась к одежде. Правда, не для того, чтобы снять. Просто слегка потянуть за воротник его футболки, не разрывая поцелуй. Свободные руки нужно было куда-то деть, и он не смог придумать ничего лучше, чем положить их Асагири на плечи. Возбуждение медленными волнами клокотало в животе, набирая обороты — из-за поцелуя, из-за дерева, из-за того, как сильно к нему прижались. Вся ситуация в целом не хило так сносила голову, а особенно когда рука Гена замерла у его живота. Альфа отстранился и Ишигами невольно сделал вдох, потому что дышать так и не получалось. Впрочем, это никого и не волновало, потому что горячие губы внезапно оказались на его шее, лизнув кожу шершавым языком. Сенку не сдержал стона от такого контраста. Глаза сами собой закрылись от происходящего, чтобы лучше чувствовать всё, что вообще происходило. Сам он одной рукой схватил Гена за затылок, чтобы тот ни в коем случае не думал останавливаться прямо сейчас, когда сзади было так мокро и влажно, а член упирался в ткань штанов. Наверняка останутся пятна от такого, но мысль быстро исчезла, также, как и появилась. Язык был тоже горячим. Он медленно двигался по коже, обводя впадинку ключицы, а потом поднимаясь к кадыку. От такого Сенку шумно выдохнул, невольно сглатывая лишнюю слюну. Ещё одна рука, раннее медленно переместившаяся на его напряженный пресс, потянула футболку вверх, оголяя тело. Сенку приоткрыл глаза, встречаясь с пристальным взглядом и с губ сорвался ещё один шумный вдох. Слишком уж странно на него смотрели, это даже объяснить толком бы не вышло, но то, как этот взгляд действовал на него, не могло остаться без внимания. От такого хотелось свести ноги вместе, а колени бы точно задрожали, если бы не остатки внутреннего самообладания. Асагири чуть наклонился, вначале подарив поцелуй куда-то у края штанов, но не трогая их. Потом провёл языком выше, и от подувшего ветра он чуть вздрогнул — а может, от того, что вторая рука ненавязчиво залезла ему в штаны, пробираясь к сжатому колечку мышц? Сенку старался не закатывать глаза от того удовольствия, что прошибло тело из-за лёгкого давления пальца, который не шёл внутрь, а просто немного давил и тёр в нужном месте. Тёр так, что стоять самому было решительно невозможно. От таких ненавязчивых действий член только сильнее напрягся от возбуждения. Хотелось потянуть руки и подрочить, но под взглядом Гена это было бы слишком смущающе. Просто не хватило бы смелости, хотя, вроде бы… Все мысли снова ушли далеко и явно надолго, когда ладонь надавила на кольцо ануса сильнее. Сенку всхлипнул от такого, чувствуя, как становится мокро там, хотя казалось бы, куда ещё, если и так всё течёт от возбуждения. Живота снова коснулись горячие губы, затягивая кожу, — засос? Пофиг, честно, — со звучным причмокиванием отстранились. След чувствовался хорошо, особенно когда на него подули и от ощущений всё напряжение уходило куда-то вниз, заставляя кровь сильнее приливаться к члену. Его снова поцеловали, долго, но уже с небольшим нетерпением и Сенку невольно открыл глаза, когда от него отстранились, снова встречаясь взглядом с внимательными глазами, что смотрели, кажется, исключительно на его краснеющее лицо. Колени невольно подогнулись, когда рука альфы стащила штаны вниз, освобождая возбужденный член. Тот уже сочился смазкой, так что когда ладонь обхватила у самой головки, пальцем надавливая на щелочку, он не сдержал протяжного стона, закатывая глаза от накатившего удовольствия. Одна рука на пару мгновений сжала одну из его болтающихся рук, чтобы положить на затылок, а вторая снова надавила на колечко мышц. Штаны оказались спущены до колен и даже ниже, а спина только сильнее упёрлась в дерево, когда ладонь проехалась вверх и вниз, стискивая у основания. Сенку застонал, снова закрывая глаза, потому что, серьёзно, не было сил уже терпеть, но всё это было так медленно, что даже сил стоять не хватало. Хотелось попросить побыстрее, но в голове не было совершенно ничего. Пустота. На член внезапно дунули и это снова вызвало стон, который не получалось держать во рту. Рука, лежащая на волосах, невольно стиснула пряди, чтобы в следующую секунду расслабиться и не причинять боли. Впрочем, Ген на это никак не отреагировал, — его рука медленно вела вверх и вниз, чтобы потом ладонь в итоге оказалась в том же месте где-то сзади, надавливая на мокрое колечко мышц. — Ммм! Сенку не сдержал громкого стона, когда к головке прикоснулся язык. Он был мокрым, горячим, а ещё быстро облизал ствол с самого конца до основания и обратно. Потом плотный рот обхватил головку, стискивая сильнее, и от ощущения этих губ он едва не кончил, но Асагири вовремя отстранился. Одна из рук сжала основание, а вторая ладонь снова стала скользить сзади туда-сюда, надавила ребром, отчего хотелось сложить ноги вместе, чтобы трение было ещё сильнее, но сил не было. Губы вернулись к члену, медленно погружая его внутрь, — Сенку только снова простонал, потому что больше не был способен ни на что. Член медленно погружался в горячий рот. Казалось, чувствуется каждый сантиметр, а ещё там внутри был язык, который всё время скользил по стволу. Ладонь проехалась по сжатой дырочке вперёд-назад, заставляя мышцы сжиматься снова и снова, выталкивая смазку, и бёдра задрожали от этого напряжения в теле. Если бы не рука, Сенку бы точно съехал вниз, но держали неожиданно крепко, так, что расслабленное от удовольствия тело ни за что бы не упало. Было горячо. Горячо настолько, что влажно до невозможности, а ещё жарко, так, что ветер не справлялся и не мог дать остыть. И воздух — воздуха словно не было вовсе, потому что дышать было решительно невозможно от всего этого, особенно когда член полностью погрузился в этот горячий, влажный рот. Втянули внутрь, засасывая, потом высунули и рука стискивает чужие волосы в попытке удержаться в реальности. А тебя не слушают, снова заглатывают, глубоко-глубоко, так, что перед глазами сплошная темнота. Ген сглотнул и Сенку застонал. Громко, так, что было похоже на какой-то визг, или так просто показалось. По члену пошла вибрация и ноги подкосились окончательно, потому что, сколько можно мучить? А сзади рука. И когда опускаешься, она давит, давит и не входит куда нужно. Хочется сказать «Засунь туда пальцы, давай», но изо рта решительно ничего приличного не выходит, только стоны, когда спереди выпускают член из горячего рта в лесную прохладу на ветер. Потом снова внутрь и контраст такой, что только стонать во всю мощь. От всего этого собирается напряжение, такое большое, огромное и кажется вот-вот ударит, но как будто что-то держит на грани, не давая большего. А голова внизу словно не чувствует приближающейся бури. Потому что не даёт ещё «Чуть-чуть», просто сосёт, стискивая губами, снова давит. А потом вперёд, полностью заглатывая, и назад, снова на этот холодный воздух. Сенку откровенно трясёт от такого. Он чувствует, что уже сейчас кончит, но что-то… — Давай, — слышит он голос снизу. — Кончи мне в рот, Сенку. И от этого хриплого голоса, от этих слов, срывает плотину. Рука в волосах придвигает ближе, заставляя взять глубже и это глубоко настолько, что снова идёт волна дрожи. Оргазм вырубает его, заставляя потерять сознание от всех этих ощущений.

***

Сенку нравится совместная дрочка, которую никто из местных вообще не замечает. Ген, оказывается, очень любит целоваться, особенно ходить на грани, когда кажется, что кто-то вот-вот войдёт в лабораторию, дом, на поляну или в гору, что находится буквально в двух шагах от деревни, войдёт, найдёт и заметят их обоих в не самом лучшем свете. Особенно если учесть тот факт, что местные исключительно натуралы, ни разу не знакомые с таким простым понятием как «нетрадиционная ориентация», хотя между альфой и омегой она самая что ни есть нормальная, но тем-то это никак не объяснишь. Ишигами всё равно, заметит их кто или нет, но от мысли, что это может случиться, возбуждение приливает и заставляет щеки бешено краснеть, без шанса на привычное самообладание. Особенно когда так смотрят на тебя. Точно ни единого шанса. Но переходить к большему немного волнительно. Сенку больше теряется в этом, но предвкушает тоже и предвкушение это намного больше. Страха нет вообще, особенно когда утром тебя могут поцеловать в щечку, а вечером зацеловывают до того, чтобы стонать в ожидании большего. Какой вообще может быть страх, когда тебя ненавязчиво нежат в ласке, разрешая вообще всё пробовать и никогда не давят? А Ишигами Сенку любит пробовать и учиться новому. Всегда делает это с большим энтузиазмом. Это продолжается две недели, когда Сенку в один день понимает, что Хром испортил противозачаточное. Произошло это вообще в его присутствии, просто сам Сенку стоял в это время рядом с Геном, стараясь не спалиться со своим более возбуждённым, чем обычно, состоянием. И, естественно, всё внимание на себя перехватил Асагири. Видел всё, зараза, но зашёл-то по делу, просто раззадорил на вечер. А потом Хром обо что-то споткнулся. — Чё-ёрт, — тянет его юный последователь, отряхиваясь от его заготовки. А Сенку только руками за голову хватается, не зная, то ли застонать от обиды, то ли рассмеяться. Серьёзно, как вообще можно держать себя в руках, когда этот бета пробует всё на нюх и выглядит всё это как очередная порция наркотиков? Ген вот смеётся. Сенку бы присоединился к нему, вот только у него течка уже дня через три, — чувствует он, из-за альфы начнётся на пару дней раньше, — и нихрена он не успеет. Ждать следующего раза, что ли? Он серьёзно прикидывает в голове сроки, пока Асагири помогает Хрому отряхнуть весь порошок. Его было мало и он хорошо облепил одежду, но теперь был полностью бесполезен, потому что половина смешалась с тем, что до этого было в руках Хрома, а другая половина оказалась полностью втоптана в землю. Была ещё третья. Которая приземлилась в колбочку с химикатом и нужно будет избавиться от этого позже. Сенку вздыхает, потирая глаза. Ох, как не хотелось ему проводить течку в одиночку. Особенно когда альфа рядом. Особенно когда ты вроде как не против его компании в этот период. Особенно когда очень хочешь его именно к этому периоду. — А что это вообще? — спрашивает Ген, оттряхивая руки. — А? — Ишигами поднимает на них глаза, после чего тут же отвечает на вопрос, даже не думая смущаться. — Я хотел сделать противозачаточное. — Че-его? — тянет Хром. — О! — глаза Асагири округляются и он вновь переводит взгляд на порошок. — Кто-нибудь объяснит мне, что это такое было? Сенку поворачивается к Хрому. Пару мгновений думает, потом говорит прямо: — Когда парень и девушка не готовы к детям, но готовы к соитию, можно выпить то средство, чтобы избежать последствий. Хром пару мгновений принимает информацию, и Сенку готов поспорить, что реально видит крутящиеся шестерёнки в голове этого парня. Тот быстро схватывает саму идею и теперь уже и сам смотрит на неудавшийся эксперимент с грустью в глазах. — Блин, вот ты выпил и теперь можно трахаться сколько угодно без последствий, — слышит он бурчание. Сенку от такого давится воздухом, после чего старается не выдать своего изменившегося голоса: — Это работает только если пьют девушки. «Или омеги» — повисает между двумя людьми несказанное. Хром этого не замечает, начиная убирать мусор, который мог бы всем пригодиться. «Хм…» — Сенку хмурит брови, смотря на задумавшегося Гена. — «Может, создать презерватив?». Но эта штука ненадёжная в таком плане. Очень ненадёжная. Тем более при спешке изготовления и при сумбурном разуме во время самой течки. Он снова вздыхает, смотря на Хрома, который пошёл выносить отсюда всё это. Взгляд его был направлен на дверь, когда сзади обняли руки. — Ты хотел успеть до течки, — констатируют факт возле уха. Тон немного странный, но спокойный. — Уже давно решил, что дети — это не моё. — Давно? — на чужих губах появляется усмешка. — Это сколько тебе там лет? — Я решил в семь. И даже спустя одиннадцать лет до сих пор уверен, что прав, — Сенку скрестил руки на груди, поворачиваясь боком к Асагири, чтобы видеть его лицо. Тот оказался каким-то задумчивым. — Что-то не так? — спросил он спустя пару секунд тишины немного осторожнее. — Тебе не стоило волноваться об этом, — Ген чуть встряхнул головой, приходя в себя. На его губах снова появилась маленькая улыбка. Сенку на мгновение опустил глаза на эти губы, но потом снова вернул к глазам, приподнимая брови, на такие слова, и смотря с вопросом. — Я бесплоден. О. Сенку, конечно же, неоткуда было это знать, но всё равно оказалось немного неприятно. Словно обидел человека, хотя не планировал и теперь появилось немного неприятное чувство. Впрочем, судя по виду Гена, его это не слишком беспокоило. Так что Ишигами незаметно вздохнул с облегчением, что не надавил на какую-то больную мозоль — как утешать Асагири Гена в этом вопросе он просто не представлял. — Как-то всё равно, — ответил он, зная, что этот ответ от него ждут. — Хотя нет. Не всё равно. Хорошо, что ты бесплоден. Так я могу полностью посвятить себя науке и не волноваться по мелочам. Пока ты не решишь порвать со мной. Последнее вылетело случайно, честно. — Или пока ты не решишь порвать со мной, — кивнул Ген. Где-то с минуту они молча смотрели друг на друга. Раньше разговор о чём-то таком ни разу не заходил, больше намёки и взаимная выгода, которая и привела к такому. Не к любви. Сенку едва не сморщил лицо от такой мысли. Какая любовь? Просто крепкая привязанность к человеку, который тебе очень нравится. А такие альфы как Асагири Ген не могут не нравиться. Логично предположить, что и сам Сенку вызывает у Гена приятные чувства. Следовательно, их симпатия взаимная, что, опять-таки, логично, иначе бы они просто игнорировали эту степень отношений между людьми. — С тобой слишком выгодно встречаться, — сказал он, переводя взгляд ко входу и чувствуя, как руки Гена на его груди сжали его чуть сильнее, прижимая к тёплому телу. — А с тобой — интересно, — было ему ответом. Они долго молчали. Было приятно обниматься вот так, пока никто не видит и не мешает. Просто рядом. Сенку потянул воздух, но пахло только природой. Он вздрогнул. — Что-то не так? — спросили сверху. — Подумал о том, как отреагирую на твой запах в течку, — тихо сказал он. Это было глупо, но Сенку просто не выдержал запаха Тайджу, который также был альфой и просто стал есть специальное растение, которое полностью приглушало запахи. Вот уж чего он точно не хотел, так это переспать со своим другом. Нет уж. Ни-за-что. Но этот запах портил их дружбу, потому что в течку, когда он уходил подальше от него, всё равно было неуютно. Его подвела привычка каждый день менять глушители и приглушать собственные природные инстинкты омеги, которая смотрит альф для течки. Так что как пахнет Асагири Ген — он не знал. — Твой запах всегда немного приглушённый, — задумчиво сказал Ген, отстранившись от него, чтобы запустить руки в стоящие дыбом волосы. — Если ты не возбужден, конечно. Я подумал, что это твоё естественное состояние, но теперь не уверен. — Да, потому что я не хочу вонять на весь лес, — тут же ответил он, не собираясь скрывать это от Гена. — Я пью что-то вроде глушителя. Мне так привычнее. Сам меньше пахну и чужие запахи не отвлекают. — О, — протянули задумчиво, дёргая за вечно мешающую прядь. Сенку наклонил голову, когда руки потянули назад, после чего почувствовал, как пряди разделили на три штучки. «Косичку заплести хочет?» — лениво проскочила мысль. — Тогда прекращай, — последовал совет. Именно совет, не приказ или что-то вроде того. Ген вообще никогда не давил ничем и именно поэтому Сенку было приятно вести с ним дело. — Иначе совсем голову сорвёт. У тебя уже скоро, если не ошибаюсь. — Где-то чуть меньше недели, — подтвердил он, скосив глаза на то самое место, где лежали нужные травы и уже зная, что не увидит их до тех пор, пока они не вернутся с очередного «похода за минералами», который растянется на неизвестное количество времени. Иначе действительно голову снесёт, да так, что крыша уедет и после на место не встанет вовремя. Руки по-прежнему держали его за волосы, когда он почувствовал горячий поцелуй в шею. Ген вообще всегда был таким — тёплым, практически горячим. Ишигами это заводило слишком сильно, чтобы сдержать предвкушающую дрожь, но ничего против явно не имели, иначе бы так сильно его распалять не стали. Его чуть сильнее потянули за волосы назад, прижимаясь губами к гулко-бьющейся жилке. Горячий язык надавил сильнее губ, заставляя место стать удивительно чувствительным от всего этого, а потом Ген отстранился и чуть дунул. Сенку едва сдержал дрожь от всего этого, потому что на контрасте ощущения были даже лучше. Губы снова вернулись на то место и затылком он невольно чувствовал горячее дыхание. Внизу влажно, а возбуждение становится невыносимым. Ишигами бы сказал, что хочет потрахаться, но это было слишком очевидно и понятно без всяких слов, поэтому Асагири никак не отреагировал на то, что он перевернулся в его руках, устраиваясь поудобнее. Теперь они могли смотреть друг другу в глаза. Рука альфы по-прежнему была на его голове и крепко держала волосы, отчего было странно, но приятно, потому что держали не слишком сильно, скорее, чтобы пряди ни в коем случае не помешали поцелую. Сенку двинулся первым и чуть быстрее, потираясь телом и своим возбуждением, чтобы достать до губ альфы. Наклоняться Гену было бы неудобно, на его взгляд, но тот с завидным постоянством доказывал ему обратное, иначе ничем нельзя объяснить тот факт, что именно губы Сенку не переставали быть красными уже довольно долгое время. Чёртов рост! Он был слишком удобным и слишком хорошим, чтобы так просто оставить этот факт без внимания. Вторая рука Гена переместилась к нему на шею, ненавязчиво поглаживая чувствительное местечко. Сенку посильнее схватился за широкие плечи, втискиваясь в это тело и потираясь полувозбуждённым членом. Чужой стояк не было видно из-за более свободной одежды, зато его можно было почувствовать, что учёный сделал с большим удовольствием, потираясь об альфу. С губ слетел небольшой стон, который тут же поспешили заглушить поцелуем. Не дай Ками кто услышит — только сексуальной революции в деревне Ишигами не хватало! Будто бы и без этого ситуация не была очень смущающей. Вроде бы даже ничего такого и не делали. Ну, подумаешь, целовались, а вот поди ж ты. Внезапно подхватили под ягодицы, вжимая в крепкое тело сильнее, Сенку проехался губами и зубами, но вовремя сориентировался и вернулся на место, целуясь с закрытыми глазами и чувствуя, как его куда-то развернули. Спустя секунду он уже сидел на деревянном столе. — Ох, как думаешь, Сенку-чан, сколько будет пахнуть дерево от смазки? Омега вздрогнул, открывая глаза и натыкаясь на этот голодный взгляд. Сенку чувствовал, как щеки невольно краснели, ещё лицо и шея, потому что смысл слов доходил до него быстро. Никто не почувствует, если они потрахаются прямо здесь. Разве что дерево хорошо так впитает феромоны, но кто сейчас кроме самого Асагири это поймёт? Беты не чувствовали этого. Сенку тоже какое-то время не будет чувствовать, но зато будет помнить и знать! А ещё точно будет вспоминать об этой ситуации каждый раз, как войдёт в лабораторию или увидит этот стол! Хотя, если бы сейчас его кто-нибудь спросил, какой стол, Сенку бы точно не смог ответить. Во-первых, ситуация отчего-то смущала его, — он даже не знал, что будет этого смущаться, но никак не мог остановиться. Хотя бы потому что возбуждался жутко, так, что текло сильно и стол точно будет пахнуть долгое время! Во-вторых, он не помнил как выглядит стол. И, наконец, в-третьих, самое главное — разве можно что-то говорить, когда на тебя смотрят эти любопытные глаза, а эти сильные руки так ласково гладят тело, нажимая на чувствительные точки? Да из него сейчас можно добиться только стонов, уж точно ничего больше! — Ты знал, что очень мило краснеешь? На твоё смущенное лицо можно смотреть вечн… — он смело заткнул его своими губами, не желая слушать этот бред. Даже думать не получалось: руки гладили по чувствительным бёдрам, прямо возле косточки и даже через одежду это практически невесомое прикосновение сносило крышу и приносило такое удовольствие, что хотелось только, что бы поскорее перешли к более решительным действиям. Ген только проигнорировал это желание, зато снова наклонился поудобнее, целуя куда-то в уголок губ, а потом опускаясь к шее. Шея вообще была его любимым местом, скорее всего из-за запаха, но следы тот никогда не оставлял, за что Сенку был благодарен. Его руки в это время стянули штаны, но не до конца, а только до колен. Зато теперь члену ничего не мешало чувствовать лёгкую прохладу, и, наконец, свободу. Ладонь упёрлась в головку члена. Ладонь, которая, с-сука, не двигалась, а только чуть покачивалась туда-сюда, туда-сюда, натирая чувствительную головку. Ишигами пытался двигать бёдрами сильнее, чтобы принести себе большее удовольствие, но кто бы ему это дал? За прошедшее время уже стало ясно, что в слишком игривом настроении Ген мог мучить долго, правда, не переходя грань. Чёртов опыт! Сенку всхлипнул, закрывая глаза, потому что теперь всё слишком расплывалось перед глазами. Его снова втянули в поцелуй, но одновременно с этим стали медленно оглаживать член, поэтому нормально отвечать не было сил. Приоритетной задачей стало хотя бы просто дышать. Головку ласково взяли в плен кулака, оставляя на виду только маленькую щелочку. Медленно показалась капелька смазки, которую стали растирать по стволу пальцами, чтобы после было удобнее скользить рукой. Сенку вцепился в сильные плечи крепче, не зная, чего хочет больше: чтобы Ген поскорее помог ему кончить или просто стал дрочить уже нормально, а не растирать смазку по члену бесконечными, но слишком слабыми движениями, которых не хватало. Сзади текло. Асагири оставил это без капли своего внимания, словно этого не было, но, очевидно, что он просто решил исполнить свою неозвученную угрозу и заставить пропитаться стол феромонами. На миг отстранившись, Сенку сделал вдох, прежде чем губы снова вернулись обратно. Вторая рука Гена сжала его яички, словно бы взвешивая, и он снова простонал, потому что это касание было уже более менее нормальным: сильным и чётким, а не лёгким и дразнящим. Словно получив нужную реакцию, Асагири отстранился, смотря на него и запоминая каждое выражение лица. Его руки плотно сомкнулись вместе вокруг ствола, начиная двигаться вверх и вниз, иногда сжимаясь сильнее на головке. Сенку только и мог, что двигать бёдрами навстречу, да пытаться сдерживать стоны, но это не получалось. — Сенку, может, противо… короче, то белое можно сделать из чего-то ещё? — раздался голос Хрома, словно из другой вселенной. Ишигами вздрогнул, замирая. Сердце на миг остановилось, когда сверху он услышал голос Гена, который ответил молодому научнику вместо него. — Хром, думаю, Сенку просто повторит этот опыт. Вряд ли противозачаточное можно сделать как-то иначе. Иди пока к Кохаку, помоги ей. Мы присоединимся чуть позже. Он откровенно сомневался, что способен выдавить из себя хоть слово. Хром явно был где-то близко, но у Сенку всё расплывалось перед глазами из-за прослезившихся глаз от удовольствия, и, как назло, руки Гена никуда не исчезли: они теперь снова двигались, медленно, по крайней мере сейчас, но ладони одновременно сжимались. От этого Сенку сжимал свою заднюю дырку, прекрасно чувствуя, что там слишком, даже слишком влажно. Он уже почти кончил, чёрт, почему ему просто не дадут то, что он хочет, прямо сейчас? Руки снова двинулись вверх, на этот раз сжав так сильно, что Сенку пришлось прикусить себе губы, чтобы не взвизгнуть от прошившего его наслаждения. Он чувствовал, что ходит по грани, когда голос Хрома раздался ещё ближе: — А что вы делаете? Руки Гена не остановились. Нет, зато его пальцы вдобавок ко всему стали сильно натирать головку, из которой текло смазкой. Ишигами чувствовал, что сейчас кончит, ему нужно было всего чуть-чуть, но это чуть-чуть всё не наступало из-за медлительности Гена, который любит дразнить его. Движения усилились, стали сильнее. Одна рука снова стала гладить яички и Сенку пришлось прикусить себя за руку, чтобы заглушить всхлипы, которые было решительно невозможно удержать внутри себя. — Сенку стало плохо, видимо, надышался химикатами. Не мог бы ты принести ему немного воды? Ответа Сенку уже не слышал. Было решительно всё равно, потому что Ген внезапно отстранился, заставив его приоткрыть глаза и немного сосредоточить свой взгляд, чтобы понять, какого чёрта руки исчезли? Спустя пару секунд к нему прижался крупный член с возбуждённым узлом. Альфа придвинулся ближе, чтобы взять оба члена в руки и стал быстро надрачивать, поддаваясь бёдрами. Не сразу, но он смог подхватить ритм, чтобы довести их обоих до грани. Сенку задрожал, чувствуя, как напряжённые бедра ходят ходуном. Ноги всё ещё чувствовали прикосновения Гена, когда он только начинал его дразнить. Над ухом громко вздохнули и Сенку приоткрыл глаза. Нашёл рукой волосы, притягивая голову к себе и утянул в медленный поцелуй, потому что говорить было всё ещё невозможно. Он уже не мог дождаться течки.