Самый лучший парень на деревне

Готовиться заранее всегда тупо и бесполезно, Ген это знает. Тут такая ситуация, что сколько не готовься морально, всё равно всегда что-нибудь, да вылезет, хотя, казалось бы, что тут может пойти не так? У него опыт далеко не обширный, но вполне себе нормальный. В старшей школе было слишком рано, на его взгляд, в университете мысли были в совсем другом направлении, а после он стал слишком популярен, чтобы пуститься в случайные связи. Да и в любом случае не стал бы. А теперь, так сказать, окаменение и привет-привет Сенку-чан. Вначале думал, что, мол, показалось. У Гена никогда не было супер-нюха, но он не был притуплённым. Вполне себе обычный, самый нормальный нюх, как ещё это охарактеризовать? Стандартный. Средний. В современном мире запахи людей либо не чувствуются вовсе, из-за блокаторов, либо чувствуются слишком сильно. Сказывается тот факт, что людей слишком много и перебить эти запахи более ничем нельзя, кроме как каким-нибудь другим, более сильным запахом. А вот в этом каменном мире блокаторов уже нет, зато есть запахи леса и теперь всё омежье и альфье ощущается органично. По крайней мере, нет той какофонии запахов, какая была в современном мире. Асагири не знает, как точно это объяснить, просто если раньше можно было почувствовать лёгкую тошноту от скопления народа, то теперь это не грозило вообще, ближайшие лет двадцать, а то и все сто, точно. Каменный мир вообще много чем отличался от современного. Взять хотя бы тот факт, что людей было мало. В Империи Цукасы были только альфы. Появись там омеги и будет самый настоящий публичный дом, а единственного омегу сделают настоящей шлюхой. Цукаса это хотя бы понимал, так что там лишь сплошные альфы, которые подчиняются сильнейшему, то есть самому Цукасе. В деревне Ишигами только беты. Насколько он понял по словам его современника-учёного, это вызвано тем, что органы омег и альф со временем исчезли за ненадобностью. Аскетичное существование, отсутствие разновидности генов. Омеги и альфы деревне Ишигами попросту не нужны, а потому природа сделала то, что сделала. А ещё был Ишигами Сенку. Вначале показалось — бета. Тут все были бетами, а запах моря и еды был всегда сильнее. Да и не слишком уж сильно пахло от Сенку, тут легко спутать. А после понял — омега. Омега. Омега блять. Блять. Омега. Единственный, чёрт возьми, омега на всём этом скоплении альф и бет, которые, только пойми, кто тут под боком — нагнут на раз два, стоит только запаху у этой омеги пойти посильнее, да начнись течка. Там её спрашивать уже не будут никак, нагнут и всё. А те ведь даже не понимают, что происходит во время этой самой течки, только животные инстинкты. Ишигами Сенку был омегой, пусть так сразу и не скажешь. А если омега — значит и течки есть наверняка. Вот так вот. Честно говоря, Ген был в большом шоке и где-то дня три только приходил в себя, точнее, пытался прийти, потому что мысли то и дело скакали в неверном направлении. И вовсе не в том, в каком можно подумать — никакого сексуального подтекста, потому что, ну, Ген больше предпочитал женщин, и мужчин в его постели никогда не было, хотя ничего против них он не имел, просто так сложилось в его жизни. Так что он немного слабо представлял этот процесс, так уж получилось. Волнение было другое и билось набатом в голове. Сенку был немеченым девственником омегой. Единственным омегой на всём живом свете. И Цукаса ни единого омегу пока не оживлял. Асагири прекрасно представлял, как сильно те могли хотеть трахаться, чтобы просто сбросить накопившееся напряжение, да показать свою альфа-крутость. Сам он никогда не сталкивался с таким влиянием и по большей части считал иногда себя бетой, который каким-то образом оказался альфой. Всего-то разница, что есть узел, да гон иногда. Во время последнего он хорошо себя контролировал, так что такие проблемы у него никогда не стояли и инстинктами скорее руководил он сам, а не инстинкты им. В общем, Ишигами Сенку был под серьезной угрозой стать, ммм, как бы сказать, жертвой своих инстинктов, потому что во время течки стал бы в любом случае абсолютно беззащитен. Так уж природа сказала, ничего не попишешь. Но, — Ген скривился, — Сенку уже успел стать ему кем-то близким. То, что они имели статусы альфы и омеги, делало их отношения странными, но так уж вышло. Ген вздохнул. Вышло как-то странно-устало, что он заметил только после слегка обеспокоенного взгляда самого Сенку. Говорить о причинах своего немного ухудшегося настроения он не стал, а тот только брови нахмурил и как-то любопытно взглянул в сторону девушек из деревни. О. Ген задумался. Если говорить откровенно, он не хотел, чтобы Сенку кто-то нагнул. При этом не чувствовал какого-то особого собственничества, — сказывался тот факт, что он пока что был единственным альфой здесь, а ещё сам Сенку такими вещами не интересовался напрочь, а потому ничего в таком не смыслил. То есть, Ген сейчас чувствовал естественную ответственность за всю деревню, потому что был альфой и не имел соперников. К примеру, взглянув на девушек и фыркнув, он невольно дал Ишигами повод подумать, что его настроение как-то связано с ними. Сенку явно подумал о том, что он просто хочет трахаться, как любой другой альфа, — а Сенку не разбирался в желаниях альф вообще, как и в желаниях омег, впрочем, тоже — но не может в силу того, что имеет узел на члене и не хочет пугать этим народ деревни. Сексуальную революцию Асагири устраивать не хотел от слова совсем. Слишком сильно трахаться тоже, что бы там Ишигами себе ни думал. Возвращаясь к теме, стоит сказать, что запах Сенку слабый. То ли сам по себе, то ли он что-то стал принимать, чтобы альфы Цукасы ничего не унюхали, тут уж неизвестно, а спрашивать, на взгляд Гена, слишком уж неприлично. Сам он его почувствовал только после того, как заимел привычку обнимать Сенку почаще (явно альфьи замашки метить территорию, а также омег, которые находятся под присмотром альфы), а там нос сам собой оказывался возле открытой шеи и желез, которые и дают почувствовать запах. Да и то не сразу понял, что это за запах вообще. Пахло, ни много ни мало, свежим хлебом. Вкусно, так, что слюнки текут, если успеть прочувствовать сполна, но запах очень легко под что-то замаскировать. В современном мире такой вообще не почувствуешь. Это сейчас запах вполне себе понятен, — хлеба нет и испечь его тоже нет шансов, а для альф он слишком уж лёгкий. Ген стал его чаще обнимать и уже своим запахом кое-как перекрыл полностью. Он-то ничего не скрывает, все и так прекрасно чувствуют его статус альфы, а так даже малейший намёк на сущность Сенку скрыт теперь. Всё же, если бы сам Ген не пах (вот когда радуешься тому факту, что альфа), то омегу бы быстро смогли засечь, это точно! Теперь все в деревне Ишигами и Царстве Науки беты, кроме него самого. Тем не менее, волнение быстро посеялось в его груди. Сенку что-то принимал. Безопасное, хотя бы. Но он был омегой и его запах пока что был слишком странным для этого мира. Пах бы он цветами, Ген бы просто нашёл что-нибудь нужное и вечно бы таскал в лабораторию, а там и дело с концом. Так нет же — свежий хлеб. Вроде и плюс, но… Так уж вышло, что тут уже пошли инстинкты альфы. Омегу надо было спрятать от других, потому что перед другими альфами Сенку был полностью беззащитен, а Асагири не мог так им рисковать. Сенку был ему не человеком с улицы, Сенку был ему очень близок, сидел где-то в груди и усмехался на все его попытки перекрыть запах омеги альфьим, словно действительно не понимал нависшей угрозы. Может, действительно не понимал, а он тут что-то сам себе надумал. Он снова глубоко вздохнул, прикрывая глаза и обнимая этого учёного со спины сильнее. Тот хотя бы спал и не мешал думать, а то иногда начнёт читать свои лекции на всю ночь, а ты попробуй его заткнуть хоть на минуту. Ничего у тебя не выйдет. Зато, когда вот так спокойно и тихо, запах ощущается чуть сильнее и можно с удовольствием зарыться носом в шею, тебе никто и слова не скажет. Итак. Нужно было перекрыть запах омеги. Как это сделать? Как спрятать омегу? Честно говоря, ответ тут был один с самого начала, но Асагири его долго не видел. Отношения альфа\бета в современном мире были не очень популярны, не были обыденностью, но и чем-то странным не являлись. Сенку все принимают за бету и если Ген своим запахом полностью его перекроет, то для всех альф Сенку станет его бетой (хотя на самом деле просто станет его омегой). На бету никто, в отличии от омеги, зариться не будет, считается ужасным поступком, да и гордость у любого альфы поуменьшится. Как это — претендовать на занятого бету? Он же не омега. Альфы своего же загнобят. А Сенку для всех будет настоящим бетой, как и сейчас. Разве что в отношениях с самим Геном оставался омегой. Если Асагири Ген сможет его перекрыть своим запахом. Другое дело, что тут всё не так просто, как кажется. Во-первых, несмотря на слабый запах Сенку, он всё же был, и почему он был слабым — тут вопрос другой, но ставка шла на какие-то подавители, которые бы сделал учёный. То есть запах может стать сильнее, если смотреть объективно, и стоит Сенку запахнуть сильнее, скрыть его запах будет не так уж и просто. Во-вторых, из-за каждой течки запах возвращается в полном объёме, и всё будет напрасно, ведь запах Гена легко слетит с Сенку в этот период. В-третьих, кажется, сам Сенку что-то начинает подозревать. Долго на него смотрел днём, почему-то. Косил на девушек. Потому пошёл к озеру, смотрел на своё отражение — всего лишь две минуты и сорок шесть секунд, Асагири лично считал. То ли захандрил в своей лаборатории, то ли ещё что-то, но почему-то не выбегал контролировать работу остальных, как делал это обычно. Ген бы назвал эту ситуацию омежьи загоны, в его понимании это даже было чем-то милым и естественным, ведь каждому иногда нужно побыть одному и подумать о чём-то своём, но когда даже твердолобая Кохаку подошла спросить, не случилось ли чего у Сенку, пришлось срочно прекратить любование на милашку и заняться делом. И если хоть кто-то скажет, что Сенку не похож на милашку, Ген обязательно согласится. Потому что милашкой Ишигами должен быть только для него, остальные пусть любуются на кого-то другого. И Сенку тоже не должен знать, что он милашка. Он смущается слишком мило для того, кого нельзя поцеловать на виду у всех, Ген едва сдерживает себя от того, чтобы впиться в эти милые губы, которые почему-то стали притягивать взгляд. «Сексуальная революция не нужна» — повторяет он себе в такие моменты, потому что в деревне отношения между мужчиной и мужчиной явно не будут являться нормой — «Сенку будет смущаться, это никто не должен видеть» — второе помогает намного лучше. Если так подумать, то каким образом в его голову пришла идея начать отношения с Сенку, Асагири и сам толком не скажет. Просто в один момент это стало казаться самым естественным, к тому же, эй, этого омегу он хочет пометить своим запахом и ни за что не отдавать другим альфам, а это что-то да значит, так что, почему бы и нет? Хотя, конечно же, такие чувства вряд ли можно назвать каким-то дебильным «любовь». Гену просто нравился сам Сенку, — у него был хороший ум, красивая внешность, интересный и лёгкий характер, вкусный запах, решимость и уверенность в себе и окружающих его людях, чёткие и ясные планы на будущее. В общем, они просто стали очень близки друг другу, но можно ли такое назвать любовью, Асагири откровенно не знал. Как-то в чужих чувствах он разбирался лучше, к тому же Сенку не был простым человеком, он был учёным, и его понятия отношений существенно отличались от тех понятий, какие были у простых людей. Не сказать, что Гену это не нравилось. Это привлекало и подкупало. Сенку был слишком интересным, чтобы не интересоваться им. Так что, как-то так вышло, что их отношения вышли на новый уровень и в один момент они оба оказались в пещере. До течки Сенку — два дня. Всего она будет длиться где-то дня четыре, по словам самого омеги, а этому учёному явно лучше знать о всей той химии, которая будет происходить в его организме все эти дни. Потом ещё дня два на то, чтобы запах омеги полностью ушёл и скрылся под запахом альфы. Ген уже знал, какие травы нужны, у него были в кармане пучки на случай, если под влиянием приближающегося момента сам Сенку что-то забыл. Пусть в деревне только беты, у кого-то мог сохраниться нюх прирождённого альфы, а если кто-то сможет учуять омегу, будет плохо и ужасно, так что пусть Сенку пожуёт этой травы и поумерит свои феромоны. Сенку перед течкой — это вообще отдельный разговор. У него щеки покрасневшие, глаза с немного расширенным зрачком, которые он прикрывает веками и думает, будто Ген не замечает, как тот принюхивается к его феромонам. Ещё не критично, но у того явно крыша едет, потому что больше его никакие глушители не сдерживают. А ещё Сенку неопытный девственник и сами феромоны альфы для него тоже явно что-то новое и непонятное, от которых наверняка он чувствует себя не так, как обычно чувствует себя в течку. А ещё он смущается. Асагири честно думал, что вначале это он что-то делает не так. У него-то опыта с мужчинами-омегами нет, возможно, он что-то не то делает? Слишком сильно надавил, что-то не понравилось, что-то нужно было сделать по-другому? Где-то подождать, что-то сделать мягче и ненавязчивее? Как показывали дальнейшие наблюдения, Сенку всё нравилось и ничего он не боялся. Хотел большего, это да. А смущался тогда почему? Его вообще в реальной жизни было невозможно смутить — чистое и незамутнённое похотью создание, а спустя один поцелуй краснеет как… девственник, который резко быть девственником перестал. В общем, как оказалось, это его обычные реакции, но Гена с них вело по-крупному, и он ничего не мог с этим поделать. Не то чтобы хотел. Ему нравилось смотреть на Сенку в таком состоянии, хотя он старался держать себя в руках, на случай, если неожиданно станет ясно, что что-то лишнее и омеге не нравится. Ишигами, конечно, сразу об этом скажет, но на всякий случай лучше самому убедиться, мало ли тот не сразу поймёт, что что-то идёт не так — иногда в ощущениях легко что-то упустить, по неопытности. Готовиться заранее всегда тупо и бесполезно, Ген это знает. Тут такая ситуация, что, сколько не готовься морально, всё равно всегда что-нибудь да вылезет, хотя, казалось бы, что тут может пойти не так? Во-первых, у Гена это первый опыт с мужчинами. С омегами спал, с бетами, с альфами. Но все — женщины. Мужчин у него вообще не было. Благо хоть, пару течек у женщин провёл, хотя в тех ситуациях изначально ничего не планировал, так само вышло. Теперь это явно пригодится, но всё равно, опыт новый и немного страшно накосячить. У Сенку вообще первый опыт. Это немного нервирует и в то же время успокаивает. Во-вторых, омегу с его запаха ведёт конкретно. Сказываются глушители-подавители. Течка, что должна была начаться через неделю, теперь начнётся на пять дней раньше, потому что с утра Сенку не принял глушители и пришлось в срочном порядке уходить из деревни, иначе бы начали прямо там. Хорошо хоть он место присмотрел заранее и вещи сюда уже как неделю назад принёс. Взяли только еды — самое необходимое, потому что заранее её принести было нельзя, могла испортиться. Тем не менее, путь занял весь день. Нужно было уйти как можно дальше, в пещеру, которая была далеко и от Империи Цукасы, и от деревни Ишигами, и от случайных свидетелей, и от местонахождения пропитания, и от полезных ископаемых. И чтобы при этом имелось озеро! Сенку оно не понравилось только по одному критерию: далеко. Все остальное его устраивало сполна, но Ген на это только посмеивался, потому что если бы «убежище» было близко, оно бы не подходило по всем остальным критериям, так что учёный явно просто ворчал. Пришли уже к ночи, но никто не жаловался. Устали оба страшно, едва хватило сил всё рассовать по местам и расстелить пару шкур на твёрдую землю, даже мыться не стали. Сверху даже лёгкой шкуры не накинули, вернее, Сенку заснул намного раньше, а Ген до второго уже не дотянулся. Первое честно отдал омеге, обнимая тёпленькое руками и ногами. Кокон из Сенку получился великолепный. Но ему не говорить об этом. Нет-нет. Это должен знать только сам Ген и никто больше. Утром запах усилился. Асагири очнулся раньше, смог даже немного прийти в себя, но глаза открывать не стал. Только обнял покрепче, не собираясь двигаться ещё какое-то время и думал о том, что напряжение внизу медленно становится сильнее, маленькими волнами. И нормально ли разбудить Сенку сейчас или вначале искупаться в озере? Оба ведь вчера не мылись, как пришли, так и упали. Но потом снова надо будет купаться, а двигаться так лень… Спустя час немного заворочался Сенку. Ну, как, заворочался. Он же и так был в коконе, а сверху обвит руками и ногами, благо шерсть была лёгкой накидкой, иначе бы упарился от тепла тела альфы. Так что немного развернул голову, утыкаясь ему в шею и нюхая. Стало немного щекотно, но Сенку был такой сонный и милый, что нельзя было не улыбнуться. — Проснулся? — тихо спросил он. — Угу, — не размыкая губ, ответили ему. Скорее даже промычали. Значит, ещё спит. Уже не сон, но ещё глубокая дрёма, глубокая настолько, что проще охарактеризовать её сном. Асагири чуть навалился на сонное тело, сжимая ногами посильнее и упираясь коленом в чужой стояк. Ему возмущённо промычали, но больше ничего не последовало. Он надавил на член посильнее, но за одеждой и лёгкой шкурой тот был слишком уж далеко. Захотелось немедленно раздеть омегу, хотя бы немного лишних вещей убрать. Раньше Ген о таком не думал, но, оказывается, очень интересно наблюдать за Сенку, когда доставляешь ему удовольствие. Это, пожалуй, самое лучшее зрелище, какое только может быть: его красное, пылающее лицо, его язык, которым он облизывает губы, его нахмуренные брови, то, как он пытается сдержать свои стоны, то, как он выгибается в удовольствии и как потом отходит от оргазма с хриплым дыханием и слегка растрёпанными волосами. Ген смотрел на лицо Сенку, когда тот медленно и глубоко вдохнул воздух, чтобы после лениво открыть свои глаза. Зрачки расширены, но уже не так сильно, как вчера, когда ему конкретно сносило голову от всех этих феромонов. Он потянулся поцеловать учёного, а тот ответил с небольшим промедлением. Движения были ещё сонные и медленные, причём у обоих. Асагири крепче сжал кокон ногами, своеобразно потягиваясь на месте. — Пошли к озеру? — спросил он, когда получилось оторвать свои губы и немного открыть глаза. — М, пошли, — отозвался омега, снова закрывая глаза и кутаясь поудобнее. Асагири только плечами пожал, вставая первым. Ясно же, что Сенку ещё немного спит. Пусть полежит, если ещё не готов вставать, кто он такой, чтобы мешать? Сумки оказались там же, где их и оставили вчера. Ген достал оттуда то, что в деревне заменяло полотенце, и отправился из пещеры вниз. Где находится озеро, Ишигами видел и запомнил, так что, если захочет присоединиться, сможет быстро его найти. Сам он хотел немного собраться с мыслями, желательно побыв одному какое-то время: хоть от Ишигами пахло не слишком сильно, сказывалось принятие препаратов этого времени, нельзя не отметить тот факт, что учёного от его запаха ведёт конкретно. Тоже результат того, что раньше омега ничего не чувствовал. Омегам и так голову от всего этого срывает в такой период. Если Сенку поведёт слишком сильно — а так, скорее всего, и будет, — то Ген станет единственным, кто хоть немного сможет держать себя в руках и соображать нормально. Ну как, нормально… До тех пор, пока омега не начнёт пахнуть слишком крышесносно. А так и будет через сутки с небольшим. Спустившись вниз, он глубоко вдохнул чистый природный воздух. Тут не было никаких феромонов, поэтому дышалось совершенно свободно и разум ничего не туманило в предвкушении. Асагири быстро разделся, сложив свои вещи на тёплый камень, который находился достаточно далеко от небольшого берега, чтобы ветер не принёс тряпки к воде и те не намокли. После этого медленно вошёл в прохладную воду. Он окунулся с головой, зачесав волосы назад и проплыл какое-то расстояние. Было тихо и спокойно, так что Ген прикрыл глаза, в то же время находя равновесие на воде, чтобы свободно лежать на спине и качаться на небольших волнах. Он успел даже несколько задремать, когда услышал шаги. Знакомые шаги, разве что несколько медленные, но точно шаги Сенку. Больше они никому не могли принадлежать, ведь поблизости не могло быть ни единого человека на многие километры. — Отмокаешь? — спросили чуть ехидно. Ген почувствовал какую-то неуверенность в голосе. Глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, — с чего бы это у Сенку неуверенность? Да ещё, чтобы её было слышно? — после чего улыбнулся и повернул голову в сторону омеги. — Ага, — просто ответил он. — Давай быстрее ко мне, Сенку. Суффикс едва удалось сдержать внутри себя. Эдакое разделение-напоминание, что сейчас Сенку именно омега, а когда они вернутся, тот снова будет бетой. Что между ними ничего не изменится по прошедствии этих дней. Не между омегой и альфой, а между двумя людьми. Ему казалось это важным. Асагири откровенно сомневался в том, что удержит себя от этого. Слишком уж Ишигами нравилось, когда его имя тянули именно так, как это делал именно он, с традиционным суффиксом. Им обоим это нравилось, но на первый раз это было некой необходимостью, чтобы после была какая-то уверенность. Тот тоже усмехнулся, раздеваясь. Они уже видели друг друга голыми, так что чего-то странного в этом не было. Какое-то время оба просто молча плавали в озере. Ген к этому времени уже успел полностью расслабиться на волнах, когда почувствовал, как его схватили за ногу и потянули вниз. Едва успев схватить глоток воздуха, он нырнул глубже, хватая омегу за руку и находя шею. Тот тоже нырнул за ним. Ген схватил его руками за голову, притягивая к себе и целуя под водой детским поцелуем в губы. Оба вынырнули, улыбаясь. Асагири, руками по-прежнему удерживая его за плечи, снова притянул поближе к себе, с немного сбитым дыханием целуя, но быстро отстраняясь. — Волнуешься, — сказал он, хотя по плану это должно было звучать как вопрос. Сенку чуть криво улыбнулся. Ген знал, что тот не боялся. Просто это был его первый раз и Сенку пока что не знал в точности, что и как должно происходить. Не мандраж или что-то типа того, просто небольшое волнение, с интересом и любопытством. Учёного откровенно повело от феромонов вчера. А вот и результат на сегодня: небольшое волнение. Тот наверняка привык держать всё под контролем и теперь это немного вышло боком. Он ведь не может себя контролировать и понимает это. Готов отдать контроль, но сам факт того, что его надо отдать и Сенку не сможет его вернуть до тех пор, пока названные дни не пройдут, — волнуют его. Учёный отвел взгляд от его лица. Ген едва успел заметить чуть расширившиеся зрачки, но даже так смущенные щеки бы в любом случае выдали Сенку. — Ты ведь уже спал с омегами в течку? — поинтересовался тот. Асагири незаметно глубоко вздохнул. Учёный, что с него взять. Он уже давно знал, что этот разговор рано или поздно начнётся, это было ожидаемо. Всё же, была определённая разница в том, что пишут где-то в книгах или интернете и в том, что происходит на самом деле. Сенку явно хотел знать, как и что будет происходить, — жалкие попытки удержать хоть что-то под контролем, если честно. — Дважды, — кивнул Ген, не зная, надо ли что-то такое скрывать. Да и зачем? — Но раньше я никогда не спал с мужчинами. — предупредил он. — М? — Омеги, беты, альфы — в моей постели были только женщины. — Почему? — брови у Сенку нахмурились. — Ничего не имею против мужчин, просто так как-то само вышло, — он действительно не знал, почему так получилось. — Они настойчивее и в моём окружении их было гораздо больше, — сказал он правду. Сенку кивнул, явно немного задумавшись. Хотел ли он ещё что-то спросить, было непонятно, но Ген не стал давить и настаивать — эта омега задаёт любые вопросы прямо, так что смысла переживать по этому поводу он не видел. Ишигами интересно, значит спрашивать будет, а значит Асагири честно и также прямо ответит. — Значит ли это, что женщины нравятся тебе больше мужчин? — спросил тот. — Нет, точно нет, — покачал Ген головой. Некоторые женщины вызывали отвращение одним лишь своим запахом или поведением. К тому же, они либо были пустышками, которые стремятся получить деньги или известность, либо хотели просто расслабиться. Ген хотел от них всех только одного: сбросить напряжение. При этом нельзя сказать, что он менял их как перчатки, потому что не все они были такими. Какие-то женщины действительно надолго поднимали его интерес и между ними даже возникал этакий договор, по типу неофициальных любовников. Что же касается мужчин… Ну, мужчин-омег всегда было намного меньше. И в его сфере их было ещё меньше. И чаще всего они были замужем, а потому как потенциальных партнёров Ген таких никогда и не рассматривал, хотя пару намёков он и получил. — Не забивай свою голову ерундой, — сказал Асагири, поцеловав его в лоб, где были нахмуренные брови. Сенку на такое ребячество только глаза закатил, явно не собираясь париться по поводу его бывших отношений с кем-либо. — И давай вылезать, а то вода не слишком тёплая. — Да, мамочка, — ухмыльнулся Ишигами, снова ныряя. Ген только глаза закатил, но к берегу поплыл первым вовсе не он, а омега. Всё же, хоть вода в озере была чистой, это вовсе не значило, что она будет теплой. Если знать, куда смотреть, то станет ясно, что у Сенку есть клыки. Небольшие, хорошо скрытые под губами и теряющиеся на фоне остальных зубов, они были всё же длиннее, чем клыки у остальных людей и больше смахивали на альфьи. У омег и бет клыков как бы не было, а вот альфы укусом омег метили, да метили хорошо, показывая, что человек занят. У каких-то бет клыки могли быть чуть длиннее обычных. Но до клыков альф не дотягивали. А вот у Сенку, несмотря на статус омеги, клыки были почти как у альф, но всё же меньше и их было легко спрятать. Ген их раньше и не замечал, пока не стал целовать эти губы, а там дошло и до зубов, где и вскрылся этот факт. Если смотреть с теоретической точки зрения, то это плюс — у омег клыков нет, так что ещё одно доказательство тому «Факту», что Сенку бета, что встречается с альфой, то есть с ним, Геном. А вот если подойти с практического, то это было не слишком удобно: сам Асагири имел точно такие же клыки, разве что совсем чуточку длиннее, так что целовать приходилось так, чтобы на самих губах ни у кого следов не оставалось. Иначе кто-то в деревне Ишигами раскроет их секрет, а знать об их отношениях лучше только кому-то из Империи Цукасы. Если бы Ген не был больше бетой внутри, чем альфой, его бы такие клыки Сенку обязательно оскорбили. Потому что омега укусами невольно метил альфу также, как сам альфа метил своего омегу, что обычно просто недопустимо. Но из-за природного спокойствия и своего любопытства, Гену только нравилось смотреть за тем, как эти клыки прячутся под покрасневшими губами, или как они выглядывают во время стонов, когда Сенку трудно контролировать своё дыхание и он пытается дышать ртом. Открытым ртом. Где чётко видно клыки. Ген очень хотел и в то же время не хотел, чтобы кто-то видел эти клыки. Они были нужны для легенды о бете, но в то же время они были слишком замечательными, чтобы кто-то ещё любовался на них. Они вернулись в пещеру, чтобы перекусить. Сенку по большей части вёл разговор, пытаясь думать о том, что происходит в деревне Ишигами: перед уходом они попросили поднабрать нужных материалов и ни в коем случае не останавливать научные процессы (точнее, указы быстро пытался раздавать Сенку, пока Ген экстремально собирал продукты, ведь иначе это всё вызвало бы сплошные подозрения), а за главного оставили Хрома. Ген честно пытался всё это слушать, но он уже давно знал, что таким образом Сенку просто рассуждает о том, что нужно делать дальше для победы их Научного Царства, и слушатели ему вообще не нужны для такого дела, так что спустя полчаса плюнул на попытки вникнуть в научный бред. Можно было бы подумать, что так Сенку пытается разрядить обстановку и успокоиться, но как бы не так — эта омега-учёная уже достала пару тонких шкур, чтобы записать кое-какой план и парочку новых нужно-прям-срочно-создать изобретений. Они спокойно поели (Ген лично проследил за тем, чтобы Сенку не отвлекался от этого процесса ради других своих научных дел), а после каждый занялся своими делами: учёный — расчетами, а сам Ген — любованием. Ему нравилось следить за тем, как Сенку закусывает губы в раздумьях. За его работой. Тот всегда увлекался так, что ничего вокруг не замечал, так что никто Асагири и слова не скажет на то, что он просто лежит и ничего не делает. Тем более, ну, что ещё тут можно делать? У них через плюс-минус сутки и так начнётся секс-марафон, а так лёгкое желание можно и проигнорировать, чтобы после быстрее прийти в себя.

***

Под вечер Сенку стал слишком часто летать в облаках и явно уже не мог сосредоточиться хоть на одной здравой мысли, поэтому Ген с чистой совестью притянул его поближе к себе, чтобы сидел под правым боком и легонько целовал шею, где пахло, пожалуй, даже слишком вкусно. Сенку в ответ сначала шутливо отпихивался, и Ген бы серьёзно остановился, если бы тот не льнул только ближе, обнимая его руками и ногами так, что даже в собственной спине что-то неприятно хрустнуло; сказывается долгое ничего не деланье целого дня. Целовал в ответ, сильно покусывая Гену губы. Если после этой течки они не будут красными — чёртовы клыки Ишигами, Асагири просто обязан провести по ним языком как можно большее количество раз, потому что Сенку это точно нравится, — то альфа даже не знает, как будет объяснять самые простые укусы на них. А потом омегу повело. Причём конкретно. Сенку сел ему на ноги, тёрся вставшим членом и Ген честно пытался снять с того штаны, но для этого Ишигами пришлось бы слезть с него, а глупенький омега этого делать решительно не хотел — это бы значило отстраниться от тёплого тела альфы. Асагири оставалось только вздыхать и радоваться тому факту, что в запасе было ещё несколько похожих комплектов одежды, потому что от этой пахнуть сексом будет ещё очень долго. Радовал тот факт, что кое-какой разум у Сенку ещё остался. Всё же тот слишком сильно разделял себя-учёного и себя-омегу, а второе, хоть и выходило из-под контроля, противиться первому не могло. Ген только мягко улыбнулся на такое, водя руками по телу, которое сильнее прильнуло ему. Руки сами стремились полезть в штаны этому омеге и ему льстил тот факт, что Сенку сам хочет всего этого не меньше. Даже если кажется, что это влияние течки, это вовсе не так. Омегу бы не повело так сильно, если бы его феромоны альфы были бы ей противны. Да и, опять же, хоть немного, но Сенку ещё соображал. Иначе никак нельзя объяснить вот этого: — Давай быстрее, чёртов менталист! У меня все штаны уже в смазке! Правда, виноват в озвученном был только сам Сенку. — Да не спеши ты, — отмахнулся он, снимая наконец эту грубую ткань с чувствительного тела. Пальцы сами, честное слово, полезли проверить сжатое колечко, которое было даже слишком мокрым. — Мм, — выдохнул Ишигами, прислоняясь лбом к его ключице. Ген медленно обвёл анус пальцами, после, практически сразу, надавил ладонью посильнее, но пока не входил. Сенку глотал собственные стоны, но никакого сопротивления не было, поэтому альфа подвигал рукой вперёд-назад по анусу, нажимая с определённой силой, которая заставляла омегу бессильно сжать ноги и ягодицы для трения посильнее. Из-за раскрытых бёдер сделать это нормально омега не мог, но не то чтобы он этого хотел слишком сильно. Он надавил пальцем на вход, заставляя туда пройти целый палец. Сенку на миг замер, сжимая губы, но никак не отстранился — у них уже был небольшой опыт с вводом, чтобы заранее подготовить мышцы к немалому размеру. Тот быстро привык, сжав его палец внутри посильнее, альфа подвигал им какое-то время, чтобы расслабить омегу, а потом ввёл второй палец. Сенку замедлился только на миг и Ген чуть насторожился, готовясь, если что, остановиться. Его пальцы медленно оглаживали гладкие стеночки, из-за чего Ишигами глубоко и сорвано дышал, постанывая на особо чувствительных местах. Ген развёл пальцы в стороны ножницами и тот откинул голову назад, прогибаясь в спине и вскрикивая. Омега пытался отдышаться от оргазма, закрыв глаза и спрятав лицо у него в вороте одежды. Он погладил его по лопаткам и чуть надавил на спину. Пальцы всё ещё были внутри и заставляли Сенку то сжимать анус сильнее, то, наоборот, пытаться расслабиться. А ещё помогали продлить ощущения — давили куда-то, заставляя омегу то пытаться приподняться с них, что на ослабевших ногах не выходило, то опуститься ещё сильнее. Альфа медленно вытащил пальцы, после чего снова вернул их на место, с тем лишь исключением, что теперь их стало больше. Сенку рвано вдохнул воздух, сильнее хватаясь за него ослабшими руками, но никакого явного сопротивления не показал, поэтому он рискнул продолжить: длинные пальцы ушли глубже, оглаживая нежные стенки ануса, из-за чего Ишигами не сдержал слегка хриплого стона. Если какой-то альфа скажет Гену, что во время течки омегу надо нежить или наоборот, как можно больше трахать, то он никогда не согласится с этим. Увы, но без хоть какого-то опыта тут никак, у Асагири он был, поэтому он прекрасно знает, что именно нужно делать с омегой во время течки. Измотать. Ни один альфа не может нормально, без вреда для здоровья омеги или собственного, трахаться несколько дней подряд. Это слишком сильно влияет на организм, к тому же вызывает перенасыщение гормонов. После такого не редки самые обычные половые болезни или даже импотенция — один раз на всю жизнь; как-то так, в общем. Главное в сексе, по мнению самого Гена — золотая середина. Слишком чувствительный член снова стал вставать и Ген решил уделить внимание и этой части тела Сенку. Чуть-чуть поддразнил уздечку, сжимая в своих пальцах головку и начиная гладить ствол в такт тому ритму, с которым двигались пальцы. Омега в руках рвано всхлипнул от таких ощущений, всё же, течка делает кожу нежной и слишком мягкой, а оттого и чувствительность становится выше. — Да-давай, — выдохнули ему в ухо. Кольцо мышц сжало его пальцы и Ген вовремя сжал чужой член в руке, не давая кончить. Разочарованный стон напоминал почти крик, а сорванное дыхание явно будет долго восстанавливаться. — Не так быстро, Сенку, — хмыкнул он, прекрасно зная, что течка ещё не вошла в полную силу. Тут главное поймать нужный момент и он был очень даже идеальным. Если сейчас измотать Сенку до того, чтобы парень заснул, то потом, в конце, им обоим будет намного легче. Всё же, если у Гена после четырёх дней секса не встанет на течного омегу, то потом будет слишком неловко смотреть друг другу в глаза. И, да. У альф такое не редкость, всё же омеги намного выносливее. Это происходит как раз таки из-за феромонов. Он поцеловал всхлипнувшего парня в шею, отпуская член и кладя руку на его лопатки. Спина в очередной раз содрогнулась, стоило коснуться особо чувствительной точки и Сенку почти вскрикнул, загнано дыша. Ген вытащил пальцы, заставляя того нервно сжимать кольцо мышц и втянул в поцелуй, лениво оглаживая зубы и стараясь не сорваться — у самого стояло так, что от грани отделяло всего ничего. Руки Ишигами по-прежнему нервно сжимали его плечи, держась крепко. Он чуть отстранился от горячего тела, чтобы снять с себя штаны, потому что в отличие от парня до сих пор был в одежде и в определённом месте уже давно сжимало чуть ли не до боли, неприятно впиваясь твёрдой тканью в возбуждённый член. — Давай медленно, — тихо сказал он, держа парня под ягодицы и заставляя неуверенно опереться на ноги. Сенку, кажется, понял, что от него хотят и одной рукой твёрдо сжал его член, заставляя простонать сквозь зубы, так неожиданно это было. Он направил член в себя, медленно принимая его внутрь, останавливаясь практически на каждый миллиметр и двигаясь в основном благодаря тому, что ноги не могли нормально держать его собственный вес. Асагири знал, что эта поза самая подходящая и даёт ощущение того, что именно Сенку контролирует вход внутрь, хотя на самом деле опускался он благодаря тому, что Ген медленно сжимал его ягодицы, иногда разводя в стороны и заставляя сбиваться. Так Ишигами будет лучше всего; быстрее привыкнет к размеру. Спустя не одну вечность он оказался полностью внутри. Сенку, кажется, даже не дышал — его рот был полностью раскрыт, а глаза наоборот, слишком сильно зажмурены. Он явно привыкал к чувству заполненности, но никаких следов боли Ген не заметил. Сжав зубы, он чуть двинулся вперёд, чтобы сесть поудобнее. На движении Сенку простонал сквозь зубы, невольно сжимая его член внутри и Асагири едва удержался от того, чтобы вынуть и засунуть вновь. — Двигайся, — прошептал он спустя пару секунд, когда омега стал сжимать его немного сильнее. Сенку чуть потряс головой в разные стороны. Дыхание его было очень глубоким, словно ему не хватало воздуха. Ген откинул голову назад, теперь держа одной рукой спину омеги, а вторую положив внизу живота. Тот был буквально втянут внутрь и он невольно нахмурился, сквозь удовольствие спрашивая себя: чувствует ли Сенку боль? Он снова втянул его в поцелуй, чтобы помочь отвлечься от ощущений. Пальцы лениво огладили пупок, опускаясь ниже и пройдя мимо члена, заставляя Ишигами напрягать мышцы в нетерпеливом ожидании. Ногтём он провёл по бедру, заставляя оголившиеся нервы переключиться на что-то другое. В желании Сенку чуть двинулся, почти сразу же останавливаясь, не сдержав стона. — Чёрт, — прошипел Сенку сквозь зубы, пряча своё лицо в его одежде на плече. — Я н-не могу, — едва слышно прошептал тот. Ген заломил брови — он не знал, что идёт не так. А ещё у него разбухал узел на члене. Всего пару движений и он кончит, а выйти уже не вариант, только хуже будет. Он чуть надавил на поясницу, заставляя парня прогнуться. Из-за движений тот снова сжал его. — Что такое? — спросил он, едва сдерживал стон от тугости. Стенки ануса буквально сдавливали его член и едва получалось удерживать себя от любого движения. Из-за этого руки нервно ходили по чужому телу, оглаживая и дразня. — Распирает, — ответил Сенку сквозь зубы. — Не больно, но… О. Ясно. Сенку просто не понимает, что именно чувствует — ощущения навалились на него разом и тело не может выхватить что-то одно. А так как это его первый опыт с настоящим членом, да ещё и с узлом, то его слишком сильно распирает изнутри. Но — ему не больно, ему просто настолько хорошо, что он практически не соображает. Асагири снова вернул руки на ягодицы, вначале сжимая их, заставляя обхватить его член внутри сильнее, а потом разводя в стороны. Силы едва хватило, чтобы заставить Ишигами подняться на ноги, оставляя половину члена внутри, а потом резко опустить. Учёный вскрикнул. На живот Гена плеснула сперма, а член сжали так сильно, что он и сам кончил. Сенку хватал ртом воздух, пытаясь дышать, а Асагири поцеловал омегу в уголок губ и подумал о том, что такими темпами не он замотает омегу, а омега — его. Не то чтобы он был особо против.