Variations de la personnalité

Ацуши достаточно быстро добрался до дома. Третий этаж, привычная потертая серая дверь, непонятные чёрные надписи на стенах, поворот ключа в замке... Он берётся за ручку, собираясь уже войти, как замирает. Смотрит на свою ладонь, предплечье и понимает, что дрожит. Мелкий-мелкий тремор, невидимый с первого взгляда, но прошибает тело, словно электрическим разрядом. С чего бы это?.. Парень заходит. Внутри его встречает полная тишина. «Рюноске нет дома?» - Ацуши разувается и, шаркая ногами в светлых носках по полу, направляется в спальню. Акутагава спит, отвернувшись к стене лицом. Дома удивительно прохладно, поэтому пришедший поднимает скинутое ранее легкое одеяло и укрывает спящего. Парень сейчас кажется таким хрупким, беззащитным, хотя именно он обычно спасал Накаджиму из бед. Студент, ещё немного посмотрев на любимого, идёт на кухню готовить ужин. Сам он пока не голоден, но судя по оставленному недопитым кофе и пустой раковине черноволосый опять ничего не ел. Ацуши много раз читал лекции о том, что нужно регулярно питаться и тому подобное, только кто б слушал... Парень нарезал морковь, когда его неожиданно обняли со спины, а тыльной стороны ладони коснулись холодные пальцы. Ацуши вздрогнул, машинально сжимая рукоятку ножа сильнее. - Доброе утро. - сонно шепчут на ухо и целуют в шею. Накаджима не заметил, как в кухню вошли. - Уже шесть вечера. И, Аку, ты меня напугал! - Ацуши устало вздыхает. - Не делай так больше. - Что во мне страшного? - младший не ответил, продолжая нарезать овощи. - Давай, я сделаю тебе ванну. Рюноске плавно поднялся руками на плечи стоящего впереди и надавил, планируя сделать массаж. Накаджима закусил губу. Боль от нажатия на гематому прошлась вдоль позвоночника до самых пят. На глаза навернулись слёзы, но он подавил болезненный стон и, не оборачиваясь назад, аккуратно остановил руку Акутагавы, сплетая их пальцы в замок. - Я был бы не прочь ванны. Я пока доготовлю, тут немного осталось, а ты наберёшь, хорошо? Сегодня на ужин курица в соевом соусе и тушеный рис с овощами. - Твоё фирменное. - парень усмехнулся. - Хотя, нет, Отядзуке все же отобьёт эту позицию. - Но ты его совсем не ешь. - констатирует факт шеф-повар этого вечера. - И то верно. Стоило Рюноске скрыться в ванной, а воде шумным потоком хлынуть из крана, как Ацуши не выдержал и заскулил. Он стянул кофту с плеча, видя, что кровоподтёк расплылся ещё сильнее. Когда еда была приготовлена и Акутагава позвал мыться, Накаджима поспешно нашёл в шкафу что-нибудь чистое и с длинным рукавом, коим оказался тонкий пижамный костюм в черно-белую полоску. Парень с трудом сумел отбиться от предложений черноволосого пойти вместе. «Ему нельзя этого видеть...», - думал тот, запираясь и скидывая с себя грязную футболку, слегка запачканную кровью. Горячая вода обжигает. Она щиплет свежие царапинки на предплечье, которые появились в попытках парня защититься. Это произошло слишком неожиданно. На обеденном перерыве между пар Ацуши повстречал Рюноске. Приветливо улыбнулся ему, хотел поинтересоваться, что он здесь делает, но тут же осекся. Акутагава был уже не тем, кто так заботливо наблюдал за ним утром из окна и целовал на прощание. Это была вторая сторона монеты: холодная и жестокая, которую только Накаджима мог узнать по одним лишь глазам. Сейчас разговоры бессмысленны. Старший не услышит, не поймёт, а главное не отступит. Благо, рядом никого и они оказались в безлюдном закоулке, куда мало шансов, что кто-нибудь придёт. Ацуши закрывает лицо руками, чувствуя как его с силой впечатывают в кирпичную стену. Он уворачивается сколько может, но все равно получает достаточно. Шум от очень вовремя не вовремя проходящих мимо Чуи и Осаму заставляет Акутагаву остановиться. «Уходи быстрее», - слабо шепчет Накаджима и улыбается, видя как бессознательная половина его любимого поняла и быстрым шагом стала удаляться прочь. Ацуши тоже спешит укрыться от лишних глаз. Парень шипит, специально опуская ранки под воду, чтобы тщательно промыть. Ещё в десятилетнем возрасте, когда он стал внимательнее наблюдать за единственным другом, тигрёнок понял, что в Рюноске живет ещё кто-то. Этот кто-то - защитник и в то же время голодный монстр, что просыпается время от времени и ищет жертву. Слабую или сильную - это неважно.

Тьма поглотит все.

Акутагава не знал, что в нем есть вторая личность, а Ацуши молчал. Сам не знает почему. Накаджима не любил боль, ненавидел темную сторону любимого, только не мог расстаться со светлой. С тем человеком, которого он знает больше, который первым протянул ему руку помощи и стал занимать самое центральное место в сердце. Парень встаёт. Вода стекает с кончиков волос, плеч, вниз по груди быстрыми ручейками. Он смотрит на отштукатуренный светло-серый потолок. Ступни утопают в мягком банном коврике. Накаджима заглядывает за стиральную машинку в маленькую щель, откуда достаёт мешочек, в котором запрятан тюбик тонального крема. Он тщательно промакивает нужное место и с таким же усердием покрывает его тональником. Пока тот впитывается, натягивает пижамные штаны, убирает тюбик, выливает воду и лениво трёт полотенцем волосы. Теперь можно и верх одеть. Выйдя, Ацуши видит сидящего в позе лотоса на стуле Акутагаву, занятого просмотром очередного заказа. В последнее время на него они сваливались один за другим без перерыва. - Как ужин? - Накаджима улыбается. - Вкусно? - Я ещё не пробовал. Тебя ждал. - Не нужно было этого делать! Ты же целый день не ел нормально. И вообще, как себя чувствуешь? Такой бледный... Сколько ты спал? - Как много вопросов! - усмехается черноволосый, откладывая бумагу с пояснениями к работе на стол. - Я нормально спал, часов 5, пока тебя не было. Да и есть я не особо хочу. Иди сюда. - он машет рукой, подзывая к себе. Ацуши подходит и его тут же наклоняют к себе, нежно целуя. Парень отвечает, довольно зажмурившись. - А теперь сядь на стул, я тебе волосы высушу. - Акутагава встал, уступая место. Накаджима очень любил, когда Рюноске так делает. Его движения всегда плавные, приятные, он может время от времени зарываться своими длинными пальцами в мокрые, а оттого непослушные пряди, иногда оставлять на шее легкий поцелуй. Тигр в эти моменты превращался в лаского котика и даже мурчал, подлазя головой под холодные руки. Акутагава и в детстве переодически помогал высушивать пепельные пряди, правда тогда Ацуши смущался и не хотел даваться, пусть также как и сейчас любил это. Но вот сушка закончена и они могут наконец поесть. Делают парни это в полной тишине. Акутагава никогда не любил разговоров за столом - слишком отвлекали от процесса и не получалось насладиться пищей. Из-за бедного прошлого у него выработалось трепетное отношение к еде, как к запретному плоду, но в то же время такому необходимому. Ацуши молчание только на руку. У него в голове крутится одна странная математическая задача: если Рюноске говорит, что спал пять часов, то значит он лёг где-то в час дня, ведь Накаджима вернулся домой в шесть с небольшим. Но нестыковка - в два пятнадцать они встретились у Универа. На дорогу до ближайшего корпуса, где все произошло, около сорока минут пешком и обратно столько же. Остаётся три с половиной часа, плюс само время столкновения - ещё минут тридцать. В итоге осталось всего три. Учитывая слабое состояние здоровья Акутагавы, это все могло плачевно закончится. Тем более, что раньше тёмная личность просыпалась не так часто, как в последние недели. - Спасибо, за прекрасный ужин. - Аку, оставь, я помою! - перехватывает тарелки парень и тут же ставит в раковину. - Иди ложись, я скоро приду. - Не могу. Нужно заказы доделать, и к тому же я только встал, какой тут спать. - он смахивает упавшую на глаза челку назад. - Тебе не нужно в Институт готовить задания? - Завтра выходной, не забыл? Воскресение, и я имею полное право провести этот вечер в полной прокрастинации! - Ацуши смеётся. - И тебе я запрещаю работать. Посмотри в зеркало, ты скоро в обмороки от переутомления падать будешь! Накаджима разворачивается спиной к грязной посуде и делает два шага навстречу собеседнику. Целует в щеку, закидывает руки на плечи и расслабленно вздыхает. «Пойдём вместе, прошу...» - шепчет он, и старший сдаётся. Они вместе падают на кровать. Поцелуй за поцелуем: ленивые, нежные и сладкие. Рюноске ведёт языком по губам возлюбленного, скользит по шее, ключицам. Ацуши смеётся, ведь все это щекотно, но так прекрасно. Он стягивает с черноволосого низ, позволяя паре сделать тоже самое. - Оставь мне кофту, не хочу ее потом искать. - на ходу придумывает отмазку младший, тем не менее Акутагава без лишних вопросов соглашается. - Я люблю тебя. В комнате мгновенно становится невыносимо душно. От Рюноске пахнет клеем, старыми книгами и зелёным чаем. Ацуши нравится этот запах, нравится вдыхать его, утыкаясь в чужое плечо, пока они сливаются воедино. Старший нежен и терпелив. Он чувствует, как его спину царапают через ткань, как все тело пылает жарким огнём. Если для Накаджимы наслаждения приносит аромат, то ему - прекрасные виды и звуки. Горящие желанием невинные глаза, алеющие щеки, капельки пота на висках, ключицах, внутренней стороне бедра... Этот головокружительный голос, что просит быть то быстрей, то ласковее. Акутагава готов делать так, главное продолжать как можно дольше. Рюноске идёт в душ, а по возвращению видит, как его тигрёнок уже мирно сопит в подушку. - Спокойной ночи. - короткий поцелуй в лобик. «Нужно начать заказ», - думает парень и нехотя садится за рабочий стол. За окном темно, мерцают далекие холодные звёзды, а перед ним - стопки потрепанных томов, пожелтевшие страницы, нитки, ножницы, рисунки эскизов... А ещё длинная бессонная ночь. Но Акутагаве нравилась эта работа, и бросать ее он уж точно не собирался. После двух часов работы сознание начинает мутнеть. «Я закрою их на пару минут и продолжу», - думает парень, опуская голову на руки: «Совсем чуть-чуть...»