Variations de la personnalité

Ацуши повернул крутилку на комфорке, выключая уже приготовленную лапшу и курицу. Накрыл крышкой, кинул сверху полотенце и нервно посмотрел на часы. - Аку что-то задерживается... И правда, Рюноске, выходя от клиентки, написал, что скоро будет, но прошло уже 40 минут с того сообщения, а его все нет. Есть в одиночестве не хотелось. Накаджима наливает себе чай и залезает на подоконник. Акутагава не разрешал так делать, только Ацуши все равно любил там сидеть, свесив одну ногу, а вторую поджав. За окном уже порозовело. Сегодня небо в полупрозрачных облаках, которые будто бы светятся от закатных лучей. «Красиво...» - прислонившись щекой к холодному стеклу, парень выводит на нем понятные только ему узоры. Вверх, вниз, диагональ, круг, волна... Оторвавшись от рисунка на мгновения, Ацуши прикасается подушечкой пальца к губам. Прохладно. Он медленно проводит по нижней и вздыхает. Свой первый поцелуй. Накаджима помнит, как его забрали. А точнее он сам его добровольно отдал, и закат в тот день был тоже розовым, но безоблачным...

***

Ацуши четырнадцать. Он поднимается по лестнице на самый вверх, постоянно оглядываясь - ему ни в коем случае нельзя попасться на глаза Кое! Ведь иначе пепельволосый опоздает. Да и на крышу им вообще лазить нельзя, а искусно врать Накаджима так и не научился, пусть даже единственный друг и пытался его учить. Сегодня особенный день, только вот почему, Ацуши не знает. Рюноске просто попросил прийти на крышу вечером, сказав, что хочет отпраздновать вместе, но что за повод так и не сообщил. Именно сегодня Акутагава впервые смог победить директора. Уложить на лопатки, встать коленом на грудь и замереть, касаясь чужим лезвием горла побеждённого. На месте соприкосновения металла и тонкой кожи выступила алая капля, а губы Мори растянулись в довольной и такой тёплой улыбке, что Рюноске даже на секунду опешил, но лезвия от шеи не убрал. - Сдаюсь! - сказал Огай шутливо, закинул руки наверх и растёкся спиной на полу. Кабинет снова превратился в поле после торнадо, но это того стоило. - Я... Победил? - парень наконец слез с мужчины. Все это было как-то слишком нереально. Столько лет усердных тренировок, столько лет издевательств со стороны «потерянных», столько сил, потраченных на то, чтобы сдерживаться и молчать... Акутагава не говорил о своих чувствах к Ацуши, стойко молчал, закусывая до крови губу, когда так хотелось кричать об этом. Желание защитить с каждым днём сменялось на нечто другое, более сильное и тёплое, но в то же время запутанное и такое таинственное. Рюноске сдержался, когда Накаджима сидел так близко к нему в лазарете (за брошенные вслух неосторожные слова он винит себя до сих пор); в тот раз, когда он проснулся раньше младшего после стычки с Макото; все их совместно проведённое время Акутагава не мог позволить себе сказать эти три простых слова, потому что, пока он не станет сильнее и не сможет защитить Ацуши, права на открытие чувств у него нет. Накаджима бежит по лестнице на крышу. По пустым коридорам разлетается стук его обуви. Ему все ещё страшно, что кто-то поймает, но все тревоги исчезают, стоит только открыть дверь и почувствовать прохладу летнего вечера сквозь тонкую белую рубашку. Она, незаправленная в темные брючки, тут же слегка подлетает от ветерка. Рюноске уже сидел на месте. Он, облокотившись на металлическую стенку широкой трубы, смотрел вдаль. Темные волосы подхватывал ветер. Взгляд парня, весь его вид были задумчивыми и в то же время спокойными. Так близко и так далеко... Ацуши всегда было сложно понять, что у друга на уме. Если он сам был как открытая книга, - постоянно делился новостями, впечатлениями, ярко проявлял абсолютно все эмоции будь то радость, печаль или гнев - то Рюноске был тем, в кого невозможно заглянуть. Постоянно уходил от таких тем, как постоянно появляющиеся новые травмы, причин драк, прогуливание уроков в кабинете у директора. Ацуши всегда видел Акутагаву тихим, закрытым и усталым, но сейчас... При первом же взгляде было видно, что человек с прозвищем «тень» больше не выглядит недовольным и угрюмым. Теперь во всей его худой фигуре читалась уверенность и сила, которая притягивала к себе внимание и совершенно не хотела его отпускать. Накаджима продолжал бы и дальше так стоять, наблюдая за черноволосым, но последний неожиданно заговорил: - Отсюда открывается красивый вид, согласен? - он все ещё не повернул головы на пришедшего. - А? Ну, да... - Накаджима поспешил отвести глаза от собеседника и посмотреть, куда неотрывно смотрел тот. До горизонта тянулись поля, сменяемые лесами, и несколько пустынных серых змей-дорог. - Сегодня какой-то праздник? Акутагава молчал. Он жестом пригласил друга сесть рядом. Только подойдя ближе, Ацуши заметил корзинку, где лежал сок, оставшиеся с обеда бутерброды с курицей и сыром, парочка яблок, а ещё... - Это алкоголь?! - Тц! Тише, нечего так кричать. - Рюноске поставил корзину перед собой и достал темно-зелёную стеклянную бутылку. Он повертел ее перед собой, ловя блики уходящего солнышка. - Мне ее Мори-сан дал, так что не паникуй, я не крал. - Я и не думал об этом. - обиженно надулся парень. Правда, это длилось недолго. - Закат, крыша, вино, фрукты... Так похоже на свидание, да? - Ацуши усмехнулся. Акутагава тоже улыбнулся и повернулся лицом к Накаджиме, чуть склонив голову вбок. - А если я скажу, что это оно и есть? Ацуши впал в ступор, который резко сменился диким смущением. Он совершенно ничего не знал об отношениях, свиданиях и тому подобном. Не то, чтобы ему было не интересно, скорее как раз наоборот, но только откуда приютским детям знать о всей этой современной романтике свободной жизни? Парень о том, что сказал с минуту назад услышал и то случайно - от девочек-старшеклассниц, которые общались с уже выпускавшимися подругами о их жизни вне «Дома потерянных». Поэтому от слов Рюноске стало совершенно не по себе. - Ты чего так покраснел? Расслабься, я пошутил. - Акутагаву, честно, забавляли эти реакции младшего. Он точно влюбился и из-за них тоже, ведь, как говорят, противоположности притягиваются. - Пробовать будешь? - Ага. Наверху как будто даже воздух чище. А ещё очень тихо и спокойно. Лето, каникулы и Ацуши так хорошо сейчас рядом с Рюноске. Они отпили всего по пол бокала - вино для них показалось слишком горьким. Парни сидят молча, смотря, как солнце уже большей свой частью скрылось за гранью земли. Где-то недалеко пели птицы. Накаджима положил голову другу на плечо и иногда брал порезанное на дольки яблоко. - Что будешь делать, когда уйдёшь отсюда? Ты ведь старше, всего пару лет осталось. А мне на целых два года придётся дольше здесь торчать... - Неправда. Я заберу тебя с собой, уже же говорил, не помнишь? - Говорил. Но Аку, разве меня отпустят с тобой? - Ацуши осторожно коснулся тыльной стороны ладони старшего, после сплетая их пальцы вместе. - Я не хочу расставаться с тобой, но нам не позволят... - Тогда я украду тебя. - невозмутимо отвечал он. - Потому что я люблю тебя! - лицо Акутагавы залилось румянцем, но он нашёл в себе силы и не отвёл взгляд. - Я люблю тебя, Накаджима Ацуши! Шелест листьев, трель птиц и бешенный стук сердца. Он сделал это. Наконец Рюноске стал достаточно сильным, чтобы защитить самое дорогое, даже если им придётся бежать. Плевать! Они - «потерянные» для этого дома, для этого мира, но только не для друг друга. Они уже не смогут существовать по одиночке. - Я тоже. - шепчет Ацуши, но вдруг резко срывается на крик. - Я тоже люблю тебя! И я готов сбежать вместе с тобой! А то, как он дошёл до того, что произошло дальше, Накаджима до сих пор не может вспомнить. Словно вырезанный кусочек воспоминаний, который начинается этими словами, а заканчивается поцелуем. Они вдвоём на крыше целуются неумело, только это ничуть не мешает наслаждаться процессом. Акутагава приобнял за талию, а Ацуши обвил руками шею черноволосого. Так тихо и хорошо... - Спасибо. - шепчет Рюноске, стоит им отстраниться. - За что? - За все. За то, что появился в моей жизни. Старший улыбается, глядя, как красная краска расползается по лицу напротив, и Ацуши смущенно отводит взгляд. Они сидят так до самых сумерек, когда становится слишком холодно даже в крепких объятиях, и им приходится спускаться с прекрасных небес на жестокую землю. Хотя, уже не такую уж и жестокую, ведь они есть друг у друга.

***

Ацуши улыбается собственным воспоминаниям и, слишком погруженный в них, чуть не падает с подоконника, когда в коридоре раздаётся достаточно громкий стук. - Бегу! - кричит он и спрыгивает на пол. Поворот щеколды и перед ним предстаёт Рюноске. Усталый, в пыли и с кровью, размазанной по щеке и на руках. Накаджима отступает на шаг назад, испуганно осматривая вошедшего. Сердце успевает пропустить несколько ударов. «Он опять подрался? Но по взгляду это же мой Рюноске. Так что же?..» - Прости, что задержался. - Что произошло?! - Просто неудачно упал. Я запнулся на лестнице по выходу от клиентки и разбил нос. - рассказывал парень, скидывая обувь в прихожей. - У нас есть лёд? - Должен быть... Промямлил Ацуши и убежал на кухню искать в морозилке кубики льда, чтобы завернуть их в полотенце. Акутагава облегченно вздохнул. Он не будет рассказывать про стычку со студентами, ведь это повлечёт за собой слишком много вопрос и нестыковок с их реальностью. Тем более, что все обошлось и вопрос был, если и не полностью, то хотя бы частично решён. Чуя и Дазай поверили врачебной бумаге с печатью, хоть все равно провожали черноволосого скептическим взглядом. Им просто нужно время все осмыслить. Наверняка, обсудив это между собой, они в будущем встанут на сторону Рюноске и помогут. Главное, что сейчас парни отпустили его без дополнительных увечий и пообещали ничего не говорить Накаджиме об их встрече. Акутагава вымыл руки, смыл холодной водой кровь с щеки и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел все ещё юноша, но со взглядом, познавшим многое. Измотанным, правда, все ещё отдаленно верившим в счастливое будущее. - Аку, я лёд нашёл! - встретил его на кухне Ацуши и протянул свёрток с кубиками. - Благодарю. Рюноске шикнул, прислоняя компресс к носу, который до сих пор отдавался ноющей болью. Какие-то они в последнее время слишком побитые. У Накаджимы рука, пусть и меньше, но тоже продолжала докучать. Благо, что левая и не мешает готовить. Стол накрылся максимально быстро. Курица ещё не успела остыть и потерять свой головокружительный аромат, что теперь мягкими волнами растекался по всему помещению. Акутагава облизнулся. Его любимый ещё со времён приютской жизни прекрасно готовил. Гречневая лапша приятного нежно-коричневого цвета, золотистые кусочки мяска в кисло-сладком густом соусе, кремовые крупинки кунжута, ленточки морковки все в том же соусе терияки. - Спасибо, Ками-сама, за прекрасный ужин! Ацуши сложил ладонь к ладони и коротко кивнул головой. Рюноске же просто отложил лёд, закинул ногу на ногу и, ухмыльнувшись, сказал: - Благодарить нужно только повара, который тратил свои время и силы на это прекраснейшее блюдо. - Акутагава перегнулся сквозь стол, оставляя легкий поцелуй в уголке губ младшего. - Люблю. - И я тебя. - Ацуши улыбнулся. Он больше не краснел, когда их губы соединялись будь то мимолетное касание или страстный танец. А зачем? Ведь это так естественно, так приятно и, если хочется, то нечего стеснятся и останавливаться.