Variations de la personnalité

Ацуши пятнадцать (совсем скоро исполнится шестнадцать), а Рюноске уже восемнадцать. Конец апреля: солнце ласковое, теплыми лучами оно щекочет кожу. Они снова сидят на крыше - это их любимое место, где можно мечтать и не бояться острых и внимательных взглядов младших, ведь, если сесть прямо над центральным входом, то не встретишь под собой ни единой живой души. Детям здесь делать нечего, а взрослых никогда неожиданно не увидишь. Когда кто-то звонил узнавать на счет того, чтобы усыновить или удочерить кого-то, то это всегда было у всех на слуху. Тогда в приюте поднимался настоящий шум: девочки всех возрастов доставали самое красивое, что у них было, - это мог быть маленький браслетик или найденное у забора потерянное колечко, а у девушек-подростков даже можно было встретить праздничное платье (одно единственное, которое они берегли как зеницу ока) - мальчики же старались не драться, чтобы не получать лишних синяков и ссадин, кои могли выдать в них хулиганов, которых никто из взрослых не любил. Все «потерянные» так же резко начинали подтягивать оценки, ведь умных и прилежных ребят забирали чаще. Приходящие сюда своё предпочтение отдавали обычно дошкольникам, младшеклассникам и среднему звену, а вот 15 и старше брали редко, но иногда все же везло, а потому особенно отчаянные продолжали подгонять себя под стандарты. Накаджима и Акутагава не старались найти себе опекуна, они уже давно решили, что уйдут только вместе и станут семьей для друг друга. - Слышал, очередная парочка придет. - старший перебирал пепельные прядки на голове, лежащей на его коленках. - Говорят, они готовы взять любого. Даже эти придурки из старшего класса и то затихли! Небось еще надеются попасть на полное обеспечение. Тц, идиоты! - Ну, Аку, у каждого есть право помечтать. - Ацуши практически мурлыкал от ласковых поглаживаний холодных рук. - Да и нам лучше от того, что они не лезут больше ни к кому. Нас не возьмут, мы много раз это проходили. - Ты расстроен? - Ни капли. - парень улыбнулся. - Я жду конца твоего обучения, чтобы уйти вместе. Ты ж заберешь меня, ведь так? - Глупый вопрос. - Рюноске недовольно сдул упавшие на лицо волосы. - Я не смогу без тебя. - Вот и хорошо. - Ацуши приподнялся и коротко поцеловал собеседника в щеку. - Кстати, там не парочка, а мужчина-вдовец. Ещё одно причиной их пребывания на крыше был вечерний приезд взрослого. По слухам, его жена и ребенок умерли при родах, поэтому он решил взять из приюта. А дальше сведения расходились: кто говорил, что они богачи и после случившегося мужчина очень захотел иметь наследника; кто, что живет в деревне со своим хозяйством - коровы, овцы, курицы... Другие представляли себе спортсмена, книголюба, журналиста и т.д. В общем, сколько людей - столько и мнений. Парни же просто решили переждать всю эту бурю с приготовлениями. Им сейчас очень хорошо, ведь занятия отменили, они с самого утра наслаждаются солнышком, пением птиц и друг другом, спускаясь с райских небес на бренную землю лишь за тем, чтобы сходить в столовую перекусить. За эти часы подростки успели многое: Рюноске читал Ацуши вслух стихи, пока последний рисовал далекие пейзажи; гонялись за прилетевшими голубями (точнее Накаджима бегал, а Акутагава наблюдал), дабы покормить их хлебными крошками; порассуждать и помечтать о будущем, о том, как они вместе будут жить далеко-далеко от «Дома». Младший даже задремал на плече любимого, но вскоре соскользнул головой на чужие колени и проснулся, когда его нежно погладили за ушком. Они уже не скрывали свои чувства не только от себя, но и окружающих. Самое долгое из того, к чему привыкал Накаджима, так это то, что они сдвинули кровати, но за два года и не к такому подстроишься. Это была идея, нет, скорее констатация факта от Рюноске, а парень просто ничего с этим поделать не мог. Ну, и не то, чтобы очень хотел что-то делать. Ему нравилось лежать, прижимаясь спиной к груди черноволосого, так действительно было гораздо спокойнее и легче спать. На них первое время косо смотрели, шушукались, но быстро остыли, ведь парни и до этого почти все время были вместе, а теперь лишь стали парочкой официально. Девочки только рады были, что их догадки подтвердились, а мужская половина лишь попросила не проявлять нежности при них, да и никто, в принципе, и не собирался. Вечер пришел незаметно. Медленными и неохотными шагами им пришлось спускаться вниз. Голова и ноги были тяжелыми после долгого пребывания под прямыми лучами и на свежем воздухе, но, переборов сладкую леность, парни отправились ужинать. Сегодня давали рыбные котлеты. В столовой на кого не взгляни все были готовы к гостям. Почему-то тех, кого будущие опекуны выбрали для собеседования, называли только перед самым появлением взрослых. Акутагава еще в младших классах понял эту логику - так делали, чтобы не вызвать агрессию и зависть у тех, кто остался неотобранным, то есть для защиты избранных. Закончив трапезу, сироты собрались в актовом зале - большом помещении с кучей стульев, лавочек и сценой, по краям которой висели две старые пыльные портьеры цвета некогда алого, но уже больше походившего на осветленный томатный сок. На подмостки своей легкой походкой вышла Озаки. Подняв руку вверх, она тут же создала идеальную тишину в зале. Сегодня и женщина была удивительно красива, словно поддерживая старания воспитанниц. - Сейчас я назову тех, кто пойдет знакомиться с господином Шибусавой. - женщина называла по очереди имена из списка у нее в руках, и счастливые дети вставали со своих мест. Уже назвали шестерых, как вдруг Кое громко прочла, - Ацуши Накаджима. Ацуши нервно посмотрел по сторонам. На него завистливо смотрели несколько девочек и мальчишка лет десяти в кирпичного цвета толстовке. Рюноске злобно сверкнул глазами и все отвернулись. Акутагава одобрительно кивнул любимому, отпуская его руку. Ох, как Накаджиме не хотелось вставать, идти в эту комнатку, а затем общаться с непонятным мужчиной. Плечи парня неуверенно дернулись, и он подошёл к улыбающейся Озаки. Та приобняла за плечи двух сестричек-близняшек в голубых сарафанчиках - учениц первого года младшей школы. Всего их было семеро, они сидели на мягком коврике на сцене, ожидая прихода Шибусавы. Остальные «потерянные» уже давно разошлись по своим комнатам, а потому в огромном зале было очень неуютно. Свет был выключен везде, кроме места, где они сидели. Разговоры пятерых девчонок эхом отражались от стен. Ацуши подполз к парню, который сидел, обняв колени руками и притихнув. Он был возраста примерно такого же как и Накаджима. - Тебя же Джуничиро зовут? - Ась? Ну, да. - он неловко потёр затылок. - А ты Ацуши? - Угу. - Накаджима кивнул. - Рад, что выбрали? - Конечно! Но... - Джуничиро слабо улыбнулся и посмотрел на девичий кружок, а точнее на девочку с тёмными длинными волосами, самую эмоциональную из всех собравшихся. - Я скорее больше переживаю. Если этот мужик не сможет потянуть нас обоих, то я не отдам ему Наоми и сам не пойду. - Почему?! Разве это не мечта всех здешних? Не думаешь, что Наоми (правильно имя запомнил?) будет рада уйти отсюда? - Возможно, ты прав, но я ее слишком сильно люблю. Знаю, что есть фраза: «Если любишь - отпусти», но я так не смогу. - Танизаки опустил голову вниз. - Я понимаю, что поступаю эгоистично, но все же надеюсь, что либо нас заберут вместе, либо оставят. - «А Аку отпустил Гин... Интересно, жалеет ли он об этом?» Накаджима оказался последним. Он смутно помнит то, как все происходило, но маленькая комната запомнилась хорошо: кофейные цвета, мебель намного новее, чем во всем остальном «Доме». Здесь был деревянный стол в самом центре и четыре стула. Видимо, для двух родителей и возможности разговаривать одновременно с братьями и сёстрами. Это Ацуши предположил, потому что Танизаки пригласили сразу двоих вместе. Шибусава оказался человеком лет 35-40 с белыми, но не седыми, длинными волосами. Ювелир и действительно вдовец. Разговор не особо отложился в голове, так как вопросы были весьма скучными: как дела? Как учишься? Есть друзья? Что нравится? А не нравится? Ацуши отвечал честно, он знал, что его скорее всего не выберут - до этого же не выбирали, в чем сейчас отличие? Он был только рад, когда мужчина добродушно похлопал его по плечу и попрощался. Тацухико не казался плохим человеком, но и сильно хорошим тоже. Когда парень вернулся в актовый зал, там снова собрались шестеро оставшихся, но уже в пижамах. Накаджима был последним, а потому не удивительно, что все приготовились ко сну. Танизаки на сей раз сидели вместе и что-то активно обсуждали. Честно, Ацуши был все равно. Он устал и хотел только одного - прийти в комнату и уснуть рядышком с Акутагавой, можно даже не переодеваясь. Но нет, им надо ещё сидеть тут и ждать возвращения Озаки, которая должна будет сказать, выбрал ли Шибусава кого-то или ещё подумает. - Господин Шибусава уехал. - объявила Кое. Она стояла невозмутимо и смотрела на сидевших сверху вниз. - Вернётся он завтра, но выбор свой уже сделал. - женщина сделала паузу. - Ацуши, поздравляем. Вокруг послышались вялые аплодисменты. Джуничиро облегченно вздохнул, поглаживая по голове недовольную сестренку. Только вот Накаджима оказался будто в вакуоме. Все звуки, все действия окружающих стали так далеки, хотя на самом деле от каждого его отделял всего лишь шаг. - Нет!!! Я... Не хочу!!! - не сдерживая эмоций, закричал Ацуши и побежал. Он бежит. Слезы застилают глаза, стекают по щекам и парень даже не пытается их стереть. Коридоры пусты, свет везде выключен, но сегодня ясно и лунный поток позволяет различать контуры предметов, встречающихся на пути. Парень перепрыгивает через ступени, петляет по коридорам, тяжело дыша. Вот кабинет 2, затем 3 средних классов, кабинет искусств с заляпанной в краске дверью, рисунки "потерянных" в темноте сливаются в одно сплошное пятно. Накаджима, когда только сорвался с места в актовом, слышал, как его пытались остановить: кричали вслед, а Джуничиро (Озаки приказала) даже умудрился поймать его за рукав, но Ацуши вырвался, резко оттолкнув парня от себя. Может, потом ему будет стыдно за такую грубость, но сейчас эмоции берут вверх. Единственное место, куда он может сбежать, чтобы никто его не нашел, так это крыша. Их любимое место, куда младшим строго-настрого запрещено подниматься, а у старших Рюноске отбил всякое желание это делать. Директор в командировке, Озаки же не знает об вылазках парней наверх, поэтому не станет искать его здесь, ведь уверена, что дверь заперта. Они еще два года назад сделали себе дубликат - каких только мастеров не найдешь среди детей улиц. Холодно. Ветер обжигает мокрое от слез лицо. В данный момент Ацуши чувствует себя вновь маленьким мальчиком, будто только-только попал сюда, лишившись семьи. Страшно... Он не хочет снова потерять любимых, а точнее любимого. Ему совершенно не нужен опекун, пусть лучше Шибусава возьмет другого. Кого-угодно, но не его! Нет, почему именно он?! Есть же столько детей, что жаждут обрести дом, так почему же?.. И самое противное, мнение Ацуши никто не учтет. Все скажут, мол, просто волнуется и ничего, привыкнет. Только вот он не привыкнет... - Замерз? Не стоило выбегать сюда в таком виде. - на плечи пепельноволосого опускается плащ. Ацуши закрывает лицо руками. - Сестрица там такую суматоху подняла, еле проскочил незамеченным. - Ты знаешь? - единственное, что получается выдавить из себя. - Знаю. - спокойно отвечает Рюноске, садясь рядом. - Уже весь Дом знает. - И как ты можешь быть так спокоен?! - Накаджима убрал руки, открывая вид на заплаканные глаза, в которых виднелось одно отчаяние. - Потому что я тебя не отдам. Мы сбежим. Прямо сегодня я заберу тебя с собой. Акутагава улыбался. Ацуши очень редко видел парня таким... Таким красивым. В лунном свете белые кончики его волос прямо горели. Это было безумие. Сбежать отсюда без плана, подготовки в полную неизвестность - все скорее походило на детскую фантазию, но в нее так хотелось верить, что младший ничего не смог сказать, кроме как: - Да.

***

Они посидели еще какое-то время на крыше, рассуждая, что лучше забрать с собой, пока Ацуши успокаивался. Рюноске держал его за руку, чувствуя как та постепенно переставала дрожать. Парни спустились вниз, где уже царила тишина, и встретили на своем пути Озаки. Женщина облегченно вздохнула, увидев Накаджиму в целости и сохранности и даже не стала отчитывать за такое импульсивное поведение. Она лишь попросила их побыстрее возвращаться в свою комнату. Кивнув, они быстрым шагом направились в сторону спальни. Время приближалось к одиннадцати. Пару мальчишек уже спали, а кто нет, то лишь мельком глянули на вошедших с плохо скрываемым интересом, но ничего не сказали. Видимо, Акутагава заранее высказал им свое мнение по поводу расспросов, поэтому сейчас они отвернулись каждый в свою сторону и притворяются спящими. - Поспи немного. Лучше всего уходить на рассвете, тогда ворота уже откроют, но еще никто нас не сможет заметить. - шептал Рюноске, оставляя легкий поцелуй на щеке. - Но... - Я заранее разбужу, мы успеем собраться. Не волнуйся об этом. - Я не о том беспокоюсь. Как ты проснешься? Не думаю, что мы не разбудим никого, если наш громкий будильник решит закричать посреди ночи. - Ацуши заметно нервничал. - Тогда я просто не буду спать. Мне не сложно, а тебе лучше отдохнуть - ты сильно устал за сегодня, я ж вижу. - тонкие пальцы очертили линию скулы до подбородка. - Я люблю тебя... - сонно произносит младший, накрывая чужую руку на щеке своей. Ацуши усыпает быстро. Рюноске с легкой улыбкой на устах смотрел на рядом лежащего, гладил, перебирал и зарывался в пепельные волосы. Красивый. Акутагва всегда знал это и мог часами наблюдать за таким спокойным и милым личиком. Накаджима в какой-то момент неосознанно взял Акутагаву за руку, и так они просидели долго. Черноволосый периодически проваливался в дремоту, но быстро выдергивал себя из этого состояния. Если они не уйдут сегодня, то потеряют друг друга навсегда. Рюноске, действительно, за полчаса до рассвета разбудил Накаджиму, легко потряся его за плечо и поцеловав в уголок губ. Младший смешно зажмурился, потянулся и открыл глаза. Собрались они быстро, взяв только самое необходимое и сложив в небольшие рюкзаки, с которыми обычно шли на занятия. Денег было немного, но парни очень надеялись, что их хватит для того, чтобы добраться до города и найти себе крышу над головой. Солнце только-только начало подниматься, трава была мокрая и прохладная от росы. Ацуши впервые за много лет видел двор полностью пустым. - Сюда! Рюноске резко дернул Накаджиму за руку, прячась за углом дома. Сердце у обоих бешено колотилось в груди. К воротам подъехала большая машина, а через минуту показалась зевающая Озаки. Она открыла ворота ключом, помеченным синим брелком и висевшем в массивной связке таких же, но с другими цветами. Водитель передал женщине картонную коробку, что-то попросил подписать и снова сел в транспортное средство. Дождавшись, когда Кое уйдет в дом, а машина уедет за горизонт, парни бегом пересекли открытое пространство. Акутагава протянул руку, схватился за железные прутья и слегка надавил. Железная калитка поддалась и качнулась вперед. - Ты готов? - спросил он у Ацуши, что опасливо оглядывался назад. - Мы ни с кем не попрощались... Я знаю, что нельзя, чтобы кто-то узнал о нашем побеге, но все равно мы столько времени провели здесь. Мори-сан, сестрица Кое... Они столько сделали для нас. - парень крепче сжал запястье старшего. - Мы сможем их навестить, когда все наладится, я обещаю. Но сейчас нам лучше уйти, ты же понимаешь. - Рюноске вздохнул. - Мне было очень тяжело отпускать Гин, сил отпустить и тебя у меня уже не хватит. - Хорошо, идем. Доберемся до города и найдем Гин. И тогда мы все сможем жить счастливо, ведь так? - Ацуши улыбнулся. Акутагава сделал в ответ тоже самое. - Конечно. Мы будем самыми счастливыми людьми на Земле. И, взявшись за руки, они вместе ступили на землю свободы.