Variations de la personnalité

День за днем время все шло дальше: солнце светило, иногда заслонялось тучами, дул ветер, разгоняя приближающееся летнее пекло... В природе вообще редко что меняется. Рюноске и Ацуши раз в неделю посещали психолога, что незаметно давал новые рецепты на препараты для Накаджимы. Акутагава так и не решился рассказать всю правду, боясь, и сам точно не понимая чего. Он незаметно растворял таблетки в любимом персиковом соке Накаджимы, продолжал оберегать парня, но уже более доверяя ему и его самостоятельности, ведь лекарство действовало достаточно хорошо. За эту неделю (после регулярных приемов в течении двух предыдущих) у Ацуши не было ни одного приступа, а сам он выглядел гораздо бодрее, чему Рюноске был несказанно рад. - Аку, пойдем кушать! - Ацуши подошел со спины, обнимая. - Опять работаешь? Я думал, что деньги с заказа Аой-сан еще не закончились. - Да. Но и другие же тоже не появились. - Рюноске откладывает очки в сторону, разворачивается в полкорпуса и смотрит, при этом довольно улыбаясь, на младшего в большой футболке-разлетайке и коротких шортах, что почти не были видны. - Вкусно пахнет. Очередной кулинарный шедевр? - он усмехается и наконец встает. - А как же иначе! Ацуши нравилось готовить. А в особенности готовить для Акутагавы. Чувствуя постоянную заботу со стороны черноволосого, он и сам хотел ее дарить по максимуму. Правда, из-за завала по учебе не всегда получалось успеть все то, что он планировал, но Рюноске вполне достаточно иметь возможность просто видеть своего любимого. Он об этом много раз говорил, только вот неугомонный Ацуши все равно считал, что этого слишком мало. - Я договорился с друзьями встретиться. - Накаджима уже расставил всю посуду на стол. - Когда? - Да вот, доем и пойду. Ты ж не против? - Рюноске отрицательно покачал головой. - Ну, вот и славно. - парень улыбнулся. - Я ненадолго, просто хотим отпраздновать сдачу сессии. Зайдем в кафе, там, говорят, все красавицы Вуза будут! - Сейчас же не отпущу. - Акутагава недовольно хмыкнул. Студент не сдержал смешка и, перегнувшись через стол, поцеловал собеседника в уголок губ. - Я же шучу. Для меня ни одна девушка никогда не станет красивей, чем ты! Ведь я люблю тебя и только тебя. На обед был рамен с курицей. Ацуши уже все расставил на столе, включая стаканы с соком, и от одного взгляда даже у не хотевшего есть Рюноске проснулся аппетит. Запах горячего бульона кружил в воздухе и, казалось, наполнял каждую клеточку организма. Накаджима никогда не умел есть молча. Кухня для него была местом бесед и обсуждений всего на свете - учебы, работы, новостей... Они могли начать разговор с политики и закончить межпространственными кораблями и мечтами Ацуши побывать на Луне. Рюноске по природе своей был немногословен, но за годы жизни с болтливым парнем стал тоже рассуждать о звёздах, истории, прошлом и будущем, сидя за обеденным столом. Он бы мог и сейчас просидеть так до самого вечера, но любимому надо было уходить. Акутагава проводил парня и, получив на прощание поцелуй, отправился обратно на кухню - посуда в этот раз оказалась на нем. Парень никогда не был против этой обязанности, правда, сегодня все шло наперекосяк: вода не хотела найти золотую середину, мечась между жидким льдом и адским пламенем; ножи и вилки выскальзывали из мыльных рук на пол; брызги от ложек залили всю футболку... А ещё эта навязчивая мысль, что он что-то забыл, но только вот что?.. Наконец закончив, он вытер руки и потянулся за стаканом, чтобы смочить пересохшее горло, как вдруг понял важнейшую вещь, которую не сделал...

На столе, прямо возле фильтра для воды лежала кругленькая маленькая таблетка.

***

Какая самая счастливая пора для студентов? Да, это окончание сессии. Ацуши закрыл ее без троек, чему был несказанно рад и даже не завидовал своим старшим друзьям, которые всегда завершали на отлично. Хотя, в этот раз у Чуи возник конфликт с преподавателем высш.мата, и последний решил запятнать идеальную статистику. Потому то Накахара сейчас идёт слегка впереди с лицом, полным негодования, и с силой отшвыривает жестяную банку в ближайшую стену. - Эй, чиби, хорош уже! - Не тебе меня останавливать, скумбрия! - злобно летит в ответ. - У самого то все прекрасно вышло, хотя ты половину пар у него прогулял! - Дазай-сан, Чуя-сан, может хватит? А то мне неуютно как-то со своими вяленькими четверками... - Прости, Ацуши-кун. - произносят они хором. Сегодня солнечно и абсолютно безоблачно. Ветер развивал волосы, загоняя в них крупицы пыли с земли. По пути сюда, у института Накаджима встретил неразлучную парочку старшекурсников и с того момента они шли втроём. От Дазая и его раздражённого цербера (за это прозвище шатен получил железной банкой в колено) шум разлетался, казалось, на всю улицу. Но несмотря даже на это парень пару раз зевнул и для бодрости намочил волосы: «Солнце сегодня сильно печёт...» Он обмахивался всученной каким-то подростком-промоутером листовкой, только это не особо помогало. Ацуши пошутил, когда сказал Рюноске про ожидавших их девушек. На самом деле, никаких особ женского пола там не будет, но вот парочка друзей - с разных курсов - все же их встретит. Вот, кстати, один из них стоит на противоположной стороне дороги. Сигма - одногодка Накаджимы. У него странные, как для парня, стиль одежды и прическа: длинные пряди, раскрашенные напополам в белый и нежно-фиалковый; штаны в длинную вертикальную полоску, несколько мелких серёжек на правой стороне уха. Он, услышав не заглушенный гулом машин, знакомый голос совсем неподалёку, остановился, обернулся и замахал рукой. Вновь ссорящиеся по очередной мелочовке и не вникающий в этот спор Ацуши подошли к пешеходному переходу, когда на светофоре горел красный человечек, сложивший руки на груди. Оставалось ещё около пяти секунд до смены, когда Накаджима, предварительно глянув по сторонам, начал переходить. Ему хотелось поскорее присоединить к ним Сигму, чтобы ушло неприятное чувство «третьего лишнего», а потому парень позволил себе немного нарушить правила. Увлечённые дискуссией Осаму и Чуя даже не заметили побег младшего, а отрицательные махания руками одногодки он проигнорировал.

Скрип тормозов

Такой неприятный скрежет, а за ним следует глухой удар чего-то о капот и следом о землю. Слышится вскрик стоящей на остановке женщины, мат из открытого стёкла резко повернувшей машины. - Ацуши! Сигма, в мгновение Ока оказавшийся рядом со сбитым парнем, испуганно озирается по сторонам. Его крик привлёк внимание друзей пепельноволосого: Дазай помчался задерживать пытавшегося удрать с места преступления водителя, а Чуя на слегка ватных ногах подполз к Накаджиме. С стороны казалось, что тот просто спит и ничего страшного не случилось. Накахара был бы очень рад в это верить, вот только покрытая вязкой жидкостью и сильно дрожащая рука Сигмы, которую он протянул по направлению к рыжему, рушила последние надежды. Ацуши дышал, но в то же время стремительно терял кровь из открытой раны на голове. - Я вызову скорую! - протараторил сидящий. - Н..Накахара-семпаи, позвоните Акутагаве-сану, пожалуйста! Вокруг них уже успела собраться толпа зевак, которую Осаму сейчас старался хоть немного разогнать, удерживая при этом напуганного водителя. Чуя неуверенно отшатнулся назад и все же достал телефон. Непослушными пальцами, еле попадая на кнопки, он набрал номер Рюноске и стал вслушиваться в гудки, стараясь сделать голос хоть чуточку спокойнее, а в мыслях навести порядок и из лихорадочного потока выцепить нужные слова. - Здравствуй...

***

- Вы идиоты! Акутагава резко и очень сильно ударяет Чуе по лицу. Дазай уже было выскочил вперёд, дабы сделать ответную атаку, но Накахара его отодвинул. - Не лезь. Он прав, и мы это заслужили. Рюноске замахивается, чтобы нанести удар Осаму, и... останавливается. Он громко и долго матерится, стучит каблуком лакированного ботинка в стену, проклиная все: стоящих рядом, себя, судьбу, водителя, общество, Бога... Здесь есть вина многих - парни не проследили, он сам забыл дать таблетки, водитель ускорился на последней секунде... Все эти стечения обстоятельств слились в одну страшную картину. Но все же Акутагава больше всего винит себя. Если бы он только не забыл про эти чертовы таблетки, то Ацуши бы не схватил приступ так не вовремя! Он бы обязательно успел перебежать, но нет, болезни обязательно нужно было проявиться именно в тот момент! - Прошу соблюдать тишину. - грубо отчеканила подошедшая медсестра. - Здесь некоторые люди в сознании лежат, и ваши оры им точно не на пользу. - Тц. - Рюноске замолчал, сложил руки на груди и мешком повалился на скамейку. Женщина хмыкнула и развернулась к ним спиной. Она, толкая тележку вперёд, вошла в палату, где сейчас лежал Ацуши. Троица проводила ее взглядом. - Сильно болит? - Осаму наклонился к лицу рыжика, убирая чужую ладошку с щеки. - Отстань, все в порядке. - парень увёл взгляд в сторону, чтобы только не видеть обеспокоенные карие глаза. Он врал, - ему казалось, что ударь Рюноске чуть ровнее, то выбил бы ему несколько зубов - но шатен все равно знал правду. Акутагава на них не смотрел и вообще не слышал. Он слишком сильно погрузился в собственные размышления, что, даже когда медсестра вышла из палаты, не сразу услышал, как его зовут. - Можете пройти в палату, Накаджима уже пришел в себя. Но только по одному! Рюноске вскочил со стула, словно по последнему пустили электрический ток. Чуя и Дазай даже и не собирались проходить вперед, они лишь молча присели на лавочку, наблюдая за тем, как черноволосый сначала за один шаг преодолевает расстояние в семь шагов, а затем останавливается и выдыхает. "Нельзя показывать свою неуверенность, иначе Ацуши будет только хуже" - понимает он, но тело всем своим существом сопротивляется. Парень не замечает ни смешка тучной медсестры, ни кашляющие звуки из соседних палат, ни пекущих солнечных лучей, что падают ему на волосы. Все его мысли вертятся вокруг одного человека, словно планеты вокруг своих орбит. Стены в палате светло-голубые. Пахнет спиртом и слегка кровью. Вошедшего вялой, сонной улыбкой встречает Ацуши в полусидячем-полулежащем положении. Голова пепельноволосого замотана вкруг белоснежными бинтами. Удар пришелся в основном на нее, руки отделались лишь легкими ссадинами, которые даже не стали заклеивать пластырями. - Доброе утро. - Сейчас три часа дня. - Правда, что ли? - Накаджима смеется. Акутагава присел на край кровати и взял руки парня в свои. - Я потерял счет времени. Честно, я даже не видел эту машину, а сразу очнулся тут. Ты принес меня сюда? - Нет, тебя на скорой привезли. - Да? Возможно, мне это приснилось... Знаешь, а во сне все было так реалистично! - Ацуши воодушевился. - Я чувствовал, как ты нес меня на руках, видел твои испуганные глаза, слышал, как ты кричал на санитаров. Наверное, я тогда так испугался, что потерял связь с реальностью. - Это не от страха... - Ты это о чем? - Рюноске закусил губу. На нервах тяжело следить за словами. - Аку, только не ври мне. Я же вижу, ты что-то скрываешь. - Нет, я просто за тебя переживал и переживаю до сих пор. - он тяжело выдохнул и пробубнил себе под нос, - Если бы не эти дурацкие таблетки... - Какие таблетки? - фиалково-золотые глаза смотрели с неподдельным удивлением. "Я сказал это вслух?!" - Акутагаве захотелось отрезать себе язык. Он просто устал. Устал от постоянного страха за Ацуши, постоянного вранья, скрытности. "Соврать, что ослышался? Или может, стоит рассказать ему?" Рискнуть или нет - это самое сложное решение в его жизни, намного сложнее, чем тренировки Мори и побег из приюта. Но если Акутагава не скажет сейчас, то мало ли что из этого может получиться в будущем. - Ацуши, выслушай меня, прошу. Только пообещай, что поверишь мне, пусть даже все будет казаться бессмыслицей. У меня есть доказательства. - голос его звучал спокойно, но Накаджима, зная своего любимого столько времени, четко чувствовал страх и напряжение в каждой маленькой клеточке собеседника. - Ты не из-за страха не помнишь машину, а потому что уснул. У тебя нарколепсия... Казалось, что пылинки в воздухе замерли, только бы не помешать словам долетать до цели. На протяжении следующего часа Накаджима молчал и слушал рассказ Рюноске, который начинался с самого-самого начала - жизни в приюте. Он рассказал, когда первый раз заметил приступ, наконец открыл завесу тайны о происхождении своих многих шрамов. Парень водил через одежду по ним, говоря на какой из тренировок это произошло. Показывать сами белые, затянувшиеся травмы не имело смысла - Ацуши видел их множество раз, перебинтовывал только появившиеся, но никогда не получал внятный ответ. Словно кусочки огромного, состоящего из миллионов частей пазла, складывалась картинка его жизни. Образ любимого больше не разбивался красной полосой на тьму и свет. Теперь он един: сильный, добрый, жестокий к врагам и такой тёплый к родным. Как и во всех людях в Рюноске смешались множество черт, которыми тот может управлять. Все вариации его личности принадлежат только ему. С каждой новой минутой становились понятными все многие вещи и события. Откуда у него появлялись новые царапины, синяки, почему однокурсники постоянно предлагали переписать лекции (и почему в его тетради часто оказывалось пусто, хотя он писал), почему Акутагава столько времени тратил на работу, сидя дома, и не хотел отпускать никуда одного - все ради безопасности. И как б хотелось сейчас это уложить в голове, расставить по полочкам, но слишком много всего, слишком! - Эй, Ацуши? Все хорошо, тебе плохо? Рюноске обеспокоено смотрел на сидящего перед собой. Накаджима опустил голову вниз, пепельные волосы упали на глаза, пальцы сжали белоснежную простынь. Просидев в таком положении с минуту, Ацуши неожиданно прошептал: «Прости меня». - За что? Тебе нечего извиняться передо мной! Это ведь я столько времени тебе врал. - И все равно, прости... - парень поднял голову. На щеках блестящими дорожками текли слёзы. - Я причинил тебе столько неудобств! Столько времени быть обузой! Почему... Ацуши почувствовал, как его крепко прижали к груди. Тонкие руки крепко сковали его в объятиях, гладили по спине, но в то же время и в них чувствовалась дрожь. Такая же, какая пронизывала все тело младшего. Хотелось бы сейчас забиться в дальний угол от всего этого кошмара. Его терпели: терпели столько времени, что и представить страшно. Ему лгали: врали много и многие. Друзья, Гин, Рюноске, Сакуноске не смотря на то, что он врач, некоторые учителя... Мир, разделённый на «до» и «после», нет, на «сон» и «реальность»... - Я запутался... - продолжал шептать он, пачкая чужую одежду на плече слезами, - Я больше не понимаю, где мои настоящие воспоминания, а где лишь иллюзия. - Мир - это сон, а сон - реальность... - Рюноске утёр большим пальцем слёзы любимого и поцеловал. Трепетно, нежно, как умел только он. - Так ли важно знать, что истина, если мы можем быть рядом? Ты никогда не был для меня тяжелым грузом, пойми это. Я продолжу заботиться о тебе, но теперь я просто хочу, чтобы ты помогал мне в этом. - Рюноске... - Неужели, ты назвал меня по имени? - парень усмехнулся. Ацуши покраснел и все же кивнул. - Значит, можно уже и тебе фамилию Акутагава взять, да? Как бы Рюноске не старался сохранить невозмутимое выражение лица и говорить непринужденным тоном, но багрянец на кончиках ушей выдавал его с лихвой. Накаджима улыбнулся, затем - на этот раз сам - поцеловал старшего и рассмеялся. - Думаю, что уже можно...