The Give and the Take

Три недели проходят в тумане горячего секса, разнообразия наручников и повязок на глаза, а также всхлипов и стонов. Тэхён был чересчур мягок с Чонгуком. Младший знает это, ведь тот всегда говорил перед тем, как они к чему-то приступали. — Ты был таким хорошим, так что на этот раз я буду с тобой понежнее. Чонгук начинает задаваться вопросом, что он должен сделать, чтобы заставить Тэхёна быть грубее. Ким действительно не углублялся ни во что, как в их первую ночь вместе: ни в унижения, ни в высокомерие в его тоне. Он, кажется, сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие младшему, что бесспорно приятно и жаловаться нет смысла, но Чонгук хочет большего. Он понимает, что Тэхён делает; что чувствует себя виноватым за то, что позволил Чону погрузиться глубоко в себя без какого-либо объяснения. На самом деле Чонгук не так уж сильно возражает, но думает, что знает Тэ достаточно хорошо, чтобы понять, что тот таким образом пытался исправиться — путём более нежных сессий между ними. Теперь вещи были такими лёгкими: Тэхён не оскорблял, не обзывал, не унижал. Чонгук замечает, что тот прилагает огромные усилия, чтобы объяснить в данную минуту, что собирается сделать с Чонгуком, прежде чем к чему-то приступит. Он называет это сессией, над названием которой Чон сначала смеялся. — Мы что, сдаём экзамены? — шутит парень, когда Тэхён завязывает повязку ему на лоб. Старший замолкает с невероятно нежной улыбкой на лице и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза. — Не такая сессия, Гук, — Тэхён оттягивает резинку, позволяя ей защелкнуться у виска. — Когда ты занимаешься БДСМ, то это называется сессией. Например, во время этой я собираюсь лишить тебя некоторых чувств, чтобы тебе не на чем было сосредоточиться, кроме моего прикосновения. Я собираюсь держать тебя привязанным к кровати в течение следующих нескольких часов, удерживая на самом краю. У тебя будет кляп во рту, так что, если захочешь сказать стоп-слово, вытяни свой мизинец, чтобы я видел. Дразнящая улыбка Чонгука исчезла через несколько секунд после объяснения. Он сглатывает: — Я- ладно, я понял. Это отлично. Это захватывающе и ново, и так чертовски интенсивно, что Чонгук любит каждый момент, но... Он хочет испытать то чувство снова и даже не уверен, почему. В ту ночь, их первую ночь вместе, он чувствовал себя ужасно: беспомощным и униженным. Тэхён извинился за то, что случилось, и всё же для Чонгука... это был лучший оргазм, который он когда-либо испытывал в своей жизни. Ему не совсем понятно почему. Даже после взрывного освобождения, которое он получил после того, как Тэхён провел целый день, не давая ему кончить; даже после того, как он сделал Чонгуку лучший минет, который у него был до этого момента (у него было не так много минетов, но он всё ещё признаёт, что Ким хорош в этом). Даже после всего хорошего секса, который у них был, это всё ещё не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, когда кончил на бедро Тэхёна, пока тот всё время подстрекал его на это. Этому нет рационального объяснения. Почему Чонгук снова хочет чувствовать себя отвратительно? У него нет ответа — просто знает, что ощущения, которые испытывал, когда Тэхён приказывал ему, унижал его и заставлял чувствовать себя маленьким... Чонгук думает, что это, должно быть, то же самое, что быть под кайфом от кокаина: тяжелая голова и желание большего, даже если это опасно, даже если это может обернуться чем-то плохим для него. И в этом заключается проблема Чонгука. Он хочет большего, смог признать это, но Тэхён не дает ему того, чего младший желает, ведь хочет быть «нежным». Чонгук больше не может ждать, поэтому однажды днём приходит со своей пары и решает, что больше не будет этого делать. Тэхён снова готовит. В воздухе нет дыма, чтобы Чон смог догадаться об этом, стоит войти в общежитие, но запах гари всё равно присутствует. После того, как он бросает свою сумку и куртку у двери, он бредёт в сторону кухни, где может видеть, как мышцы спины Тэхёна двигаются под футболкой, пока он энергично помешивает что-то, что пытается приготовить. Чонгук стоит неподвижно. Он пялится, восхищаясь чужой фигурой. Ему давно известно, что Тэхён привлекателен, конечно, но теперь, когда они развили эти сексуальные отношения, не может не видеть его в другом свете. С другого конца комнаты он замечает, как широкие плечи Кима двигаются взад-вперед, а бицепсы напрягаются под тканью. Он не такой мускулистый, как сам Чонгук, но в нём есть коренастость, которая заставляет Чона хотеть раствориться на кафельном полу. Сам он большой и мускулистый, но его худощавая фигура на фоне Тэхена выглядит маленькой. Ему нравится, что он по какой-то причине считает, что должен быть маленьким для Тэхёна. Тэхёна, чья золотистая кожа блестит, выглядывая из-под воротника футболки. Тэхёна, чьи длинные изящные пальцы тянутся к нему сзади, чтобы взъерошить локоны густых светлых волос. Пальцы самого Чонгука дёргаются. Ему хочется провести ими по янтарным прядям, потянуть их, погладить, прикасаться к ним всегда. Он хочет сделать Тэхёна счастливым и хочет научиться, как это делать. Он хочет быть партнёром, с которым Тэхён сможет весело проводить время, а не сдерживать себя. — Наслаждаешься шоу? Завороженный, Чонгук моргает, понимая, что отключился и что Тэхён смотрит на него с понимающим выражением. Он сдерживает своё смущение от того, что был пойман, и говорит: — Ага, не знал, что ты прослушивался на шоу «Кошмары на кухне». — Окей, засранец, — Тэхён быстро отворачивается обратно к своей дымящей сковороде. — Я бы посмотрел, как ты сделаешь лучше. — Ох, — с плохим британским акцентом и слабо удерживаемой улыбкой поддразнивает Чонгук, — это худшая готовка, которую я когда-либо видел в своей жизни, — он подходит к плите, игнорируя хихиканье Тэхёна: — Что это? Это похоже на чёртов собачий обед! Убери это дерьмо отсюда. — Это был худший Гордон Рамзи, которого я когда-либо слышал. — Я бы посмотрел, как ты сделаешь лучше, — повторяет Чонгук слова Тэхёна. — Так, что ты пытаешься приготовить? — Я готовлю Киш!* — он помешивает жидкость в кастрюле. Она сливочная и пузырящаяся, а на поверхности кипят струйки сгоревшего масла. — Думаю, на этот раз я всё сделал правильно. — Хен, ты должен приготовить это в духовке. Не на сковородке. Это просто яичница-болтунья. — Помолчи, ок? Я тут вообще-то пытаюсь. Мы просто съедим это и- что ты делаешь? — Тэхён напрягается. В то время, как его голос стал оборонительным, Чонгук подошёл сзади и обхватил его талию, положив подбородок на плечо. — Я слушаю. Продолжай. — Нет, я про-, — он похлопывает по рукам Чонгука, сплетённым вокруг его живота. — Что это такое? — Ты же знаешь, что готовишь ужасно, да? Стоя позади, Чонгук видит, как брови Кима хмурятся, а помешивания на сковороде замедляются. — Очень ужасно, — парень наклоняется вперёд, пока не начинает шептать эти слова в чужой затылок, касаясь губами кожи. — Ты даже приготовить Киш не можешь. — Почему ты такой злой? — Тэхён пытается повернуться к нему лицом, но Чонгук следует за ним, не отрываясь губами от кожи затылка. — Что ты пытаешься сделать? Чонгук- эй, — Ким смеётся, когда его кусают за плечо, не скрытое тканью футболки. — Почему ты такой странный сегодня? — Хён, — хрипит он, видя мурашки на шее старшего и отмечая, как уши горят красным, — давай займёмся чем-нибудь другим. Тэхён колеблется. Чонгук слышит это в его прерывистом дыхании, чувствует своей грудью. Но тот отвечает: — Не могу, Гук. Мои яйца сгорят. Это не срабатывает. Ему придётся попробовать кое-что другое. — Я так возбуждён, — выдыхает Чонгук в изгиб шеи, проводя кончиком языка по коже. Тэхён замирает в его объятиях. — Но ты занят готовкой, так что... — Я-, — Ким задыхается, когда чужие руки скользят по животу, прежде чем полностью исчезнуть. — Что... — Думаю, мне придётся найти кого-нибудь другого, чтобы потрахаться, — парень разворачивается и уходит, не обращая внимания на горящий взгляд Тэхёна. — Наверное, будет не так уж и трудно найти кого-то получше тебя, — пока он идёт к входной двери, за его спиной стоит тишина. Он демонстративно наклоняется и хватает свою куртку. — Кого-то, кто не боится на самом деле что-то сделать и дойти до конца. Интересно, кем будет этот счастливчик, который получит- ах! Чонгук поворачивает голову в последний момент, едва избежав сломанного носа, когда его грубо толкают к двери. Тэхён прижимается к нему, и Чон сразу же стонет, когда чувствует, как наполовину твёрдый член прижимается к его заднице через одежду. — Я знаю, что ты делаешь, маленький ублюдок, — рычит Тэхён ему на ухо, проводя пальцами по волосам. — Ты хочешь быть наказанным? — Н-нет! — Чонгук задыхается, когда Ким дёргает его за волосы назад. Сдавленный стон слетает с губ, и парень стискивает зубы. Это больно. Больно, но вместе с тем посылает по венам поток удовольствия, который заставляет желать большего. — А я думаю, что да. Думаю, ты хочешь, чтобы я тебя отшлёпал. — Я- — Скажи мне, — рычит Тэхён, сжимая рукой волосы. — Блять. Да-а, — тянет он. — Я хочу, чтобы ты- — Ты заслужил. — Я заслужил быть наказанным, — поправляет он себя высоким голосом. Чонгук был бы смущён собственным хныканьем, которое издаёт, если бы не был настолько доволен удавшимся планом. — Я заслужил, чтобы меня отшлёпали. — Умоляй меня, — Тэхён кусает его за ухо, зубы скользят по серьгам и заставляют взвизгнуть. — Пожалуйста, — выдыхает Чонгук. — Пожалуйста, Тэхён, пожалуйста... я- я был плохим. — Блять. Иди сюда, — Ким хватает его за запястье и с остервенением оттаскивает от стены. Чонгук спотыкается, когда его тянут к дивану. — Руки за спину. Младший делает так, как ему говорят, но Тэхён, очевидно, не очень терпелив, потому что делает шаг вперёд и толкает парня вниз: Чонгук издаёт «ой», когда подлокотник дивана прижимается к животу. Тэхён не теряет времени, стягивает джинсы до лодыжек вместе с нижним бельём. Член Чонгука твёрд и прижимается к дивану, но Ким быстро исправляет это, отодвигая парня назад, так, чтобы тот не касался обивки мебели. — Чонгук, — Тэхён прижимает руку к чужой пояснице, делает глубокий вдох и говорит более четко: — Я знаю, что ты ненавидишь это, но мне нужно объяснить, что я собираюсь сделать. Чонгук скулит где-то в глубине горла: — Я уже знаю. Просто ударь меня, боже. Не порти всё настроение. — Закрой рот! — прошипел Тэхён, крепко сжимая одну из его ягодиц своей большой рукой, достаточно сильно, чтобы возникло чувство пощипывания, а кожа натянулась. Чонгук быстро вдыхает, сжимает кулаки, когда ощущает, как холодный воздух касается его ануса, когда ягодицы раздвигаются. — Ты будешь слушать, пока я тебе все объясняю. Это наказание, — тихо заявляет Ким. — Ты не получишь от этого никакого удовольствия. Я не собираюсь быть с тобой нежным. Ты можешь сидеть вот так, быть мокрым и капать на пол, как маленькая сучка, которой ты и являешься. — Я- — Никаких разговоров! — Ладонь Тэхёна шлёпает по заднице, заставляя Чонгука вздрогнуть и закричать. Рука, лежащая на его пояснице, сильнее прижимается к коже. — И никаких движений. Я начинаю с десяти. Издашь хоть звук, и я добавлю ещё пять. Понял? Чонгук быстро кивает, дыхание учащается, а воздух вокруг него становится слишком густым. Он ничего не видит, прислонившись головой к дивану, поэтому его шокирует, когда рука Тэхёна ударяет его по другой ягодице, и он пищит. — Уже пятнадцать, Чонгук-и, — Ким похлопывает его по бедру. Прикосновение легкое, но оно заставляет младшего вздрогнуть, ожидая нового удара в любой момент. — Тебе лучше побыть тихим до самого конца. Шлепок! Еще один удар, на этот раз прямо по обеим ягодицам, заставляет Чонгука слегка дёрнуться, но он сдерживает свой болезненный стон, прикусывая язык. Большая ладонь Тэхёна снова шлёпает по обнажённой коже, и Чон беспокоится, что может откусить себе язык, если его голова будет оставаться ясной. Но это далеко не так, вот в чём дело. Он больше не может сосредоточиться, не может думать ни о чем, кроме того, что сказал ему Тэхён. Надо быть тихим, надо молчать. Тэхён так сказал... Четыре шлепка довольно скоро превращаются в десять. Кожа задницы тёплая и покалывающая, без сомнения покрасневшая под ладонью Кима. На этот раз он действительно не сдерживался, именно этого и хотел Чонгук, а с члена и правда капает предэякулят. Он наслаждается происходящим, и Тэхён тоже, если судить по тяжёлому дыханию при каждом шлепке. Позже, глубокой ночью, когда Чонгук будет дрочить, то подумает об этом: вспомнит историю Тэхёна о том, что кинк на шлепки один из его любимых. Это вызовет дрожь вдоль его позвоночника, зная, как, вероятно, был возбуждён Тэхён. Даже сейчас Чон слышит, как тяжело дышит старший, и видит, когда поворачивает голову, как рот Кима расслаблен, а губы приоткрыты, стоит ему замахнуться для очередного удара. Чонгук подсознательно выпячивает свою задницу, чтобы встретить следующий шлепок. — Ты сумасшедший, — рычит Тэхён. — Тебе это нравится, да? Ты всего лишь маленькая шлюшка. Последние три удара наносятся в быстрой последовательности, рука Кима немедленно опускается, чтобы мягко погладить кожу. — Ты хорошо справился, детка, — неожиданно мягко произнес он. Такая быстрая перемена заставляет голову Чонгука кружиться, а его самого цепляться за диван, чтобы уловить каждое сказанное Тэхёном слово. — Ты можешь говорить. Младший не колеблется, его голос срывается, когда он всхлипывает: — Тэ, Тэ, пожалуйста, трахни меня. Тэхён до сих пор отказывался трахать его, никогда не доходя до конца ни на одной из их сессий, и не рассказывая Чонгуку, почему каждый раз отвергает это предложение. Чон устал ждать, отчаянно желая сделать этот последний шаг. Это правда, что он не очень-то и хотел секса с проникновением с самого начала, имея только один опыт, когда был снизу. Всё закончилось тем, что ему было больно, а тот парень оставил его под кайфом, но он хочет Тэхёна сильнее, чем кого-либо раньше, так, как никогда больше никого не хотел. Он доверяет ему. — Ложись на спину на диван, — Тэхён наблюдает, как Чонгук встаёт в позу, пока член с характерным звуком шлёпается о пресс, а из уретры выступает предэякулят. Лицо старшего бесстрастно, когда опускает руку под диван (Чонгук издевался над ним из-за того, что хранил там презервативы и смазку. Теперь ему не до смеха). Ким проводит пальцем по вздымающей груди Чонгука вниз, по мокрому от пота животу, по дрожащим бёдрам. Он обхватывает своей большой ладонью член парня и говорит: — Ты не заслуживаешь моего члена. Чонгук хватает ртом воздух, голова снова превращается в желе, стоит Тэхёну начать поглаживать его по всей длине: — Я заслуживаю- Тэ, пожалуйста, я хочу тебя. — Ты не заслуживаешь, чтобы я трахнул тебя, — его рука исчезает, и он пододвигается, оседлав Чонгука и упираясь коленями в его бёдра. Младший открывает глаза, чтобы увидеть голого Тэхёна, и осознаёт сквозь туман, что с него полностью сняли штаны. — Ты всё равно не будешь хорош в этом. Мне придётся делать всю работу за тебя. Чонгук ошеломлённо наблюдает, как Тэхён тянется назад блестящими, покрытыми смазкой пальцами. — Что- — Я собираюсь трахнуть себя твоим крошечным членом, — Тэхён свободной рукой шлёпает Чонгука по стволу, заставляя вскрикнуть. — Но он такой маленький, что я сомневаюсь, сможет ли он доставить мне удовольствие. Тэхён уже объяснял ему это чувство, эту странную тяжесть в голове. Он говорил, что оно называется сабспейсом и это то, что имеет две стороны медали: хорошую и плохую. Чонгук не может сказать, что полностью понимает, но всё, что он знает и в чём уверен — если Тэхён скажет, что Чон фиолетовый летающий единорог, то младший безоговорочно поверит. В конце концов, Тэхён не стал бы ему лгать. Ким всегда знает, чего хочет Чонгук и всегда заставляет его чувствовать себя хорошо, даже когда ему плохо. Или, по крайней мере, так говорит разум, когда Чонгук находится в таком состоянии. Он доверяет Тэхёну, и, видимо, это не очень хорошо. Хоть Чонгук и уверен, что его член больше среднестатистического размера для корейского мужчины, он верит Киму, когда тот насмехается над ним и заставляет чувствовать себя по-настоящему смущённым в данный момент. — Нет, я обещаю, что сделаю тебе приятно, хён, — хнычет Чонгук и стонет, видя, как рука Тэхёна исчезает за спиной и двигается, несомненно, погружая свои пальцы в себя. — Своим крошечным членом? Принести мне удовольствие? Посмотри на него, — Тэхён обхватывает пальцами его длину, несколько раз сделав движение вверх-вниз, из-за чего Чонгук начал извиваться. — Посмотри, какой он маленький в моей руке, — парень опускает глаза вниз и удостоверяется, что в большой руке Кима член и правда выглядит крошечным. — Но ты должен быть рад. Я всё равно собираюсь объездить тебя, — Тэхён убирает пальцы и хватает перезерватив. Он открывает упаковку далеко не с первого раза из-за испачканной скользкой смазкой рукой. Чонгук шипит, когда Ким раскатывает презерватив по его члену, и вздыхает, когда тот наносит лубрикант поверх. А после зачарованно наблюдает, как Тэхён садится и выпрямляется, прежде чем опуститься на Чонгука одним быстрым движением. Они оба стонут, а руки младшего чешутся от желания схватить Кима за талию, но держит их при себе. Тэхён еще не разрешал ему прикасаться к нему. Старший тяжело дышит, запыхавшийся и поражённый. — Блять. Блять, — он слегка покачивает бёдрами, на мгновение зажмурив глаза, а голос кажется напряжённым, когда говорит: — Кто же знал, что твой крошечный член действительно может ощущаться так хорошо? Чертовски хорошо, Гук. — Хён, — цедит Чон сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелиться. — Пожалуйста. Тэхён опирается руками о грудные мышцы младшего, медленно приподнимается и со стоном опускается обратно. Чонгук не может сдержать собственных стонов, широко раскрыв глаза и наблюдая, как Тэхён трахает себя на его члене. — Посмотри на себя, — выдыхает Ким, вращая бёдрами. — У тебя сейчас такой жалкий вид, и ты просто сидишь, ничего не делая, — он ухмыляется, глядя на парня сверху вниз остекленевшими глазами. — Ты не знаешь, как доставить мне удовольствие, и я должен делать всё сам. Ты даже не трахаешь меня, а просто позволяешь использовать себя, как игрушку, — он устанавливает быстрый темп, прыгая на члене Чонгука, и он чувствует, жар поднимается по его телу, позволяя стону сорваться с губ сквозь сказанные хёном слова. — Ты моя игрушка, Гук. Не больше, чем простая игрушка. Чонгук хнычет, эти слова попадают прямо ему в голову, и это приятно. Это не должно быть так хорошо, тогда почему? Тэхён наблюдает, как Чон откидывает голову назад с полуприкрытыми веками. Он посмеивается. — Тебя это заводит. Нравится быть игрушкой, да? — он делает паузу, а затем: — Ты жалок. Как удар молнии в спину, как вспышка света и раскат грома, который предшествует буре, открывающей небеса с резким треском и позволяющей дождю пролиться, Чонгук вздрагивает на диване. Его сердце заходится в бешенном ритме, и когда он открывает глаза, Тэхён исчезает. Он исчезает, и над ним нависает кто-то другой. Это Юджин, Чонгук сразу это понимает; её лицо исказилось в злобной усмешке, она склоняется над ним, находясь слишком, слишком близко. Она прикасается к Чонгуку, и он больше не может поднять голову; она не остановится- она не остановится, пожалуйста, прекрати. — Красный! — кричит Чонгук срывающимся, высоким голосом, когда отчаянно толкает Тэхёна в грудь. — Красный, красный, красный, пожалуйста, стоп! Пожалуйста. Тэхён в считанные секунды отскакивает от него, опускается на колени рядом и парит над ним, но не прикасается. Чонгук принимает сидячее положение, хватая ртом воздух, который никак не может дойти до лёгких. — Чонгук? Что случилось? Дыши, Гук, всё в порядке. — Ты- ты сказал- — Чонгук, дыши, пожалуйста, — брови Тэхёна нахмурены, а глаза блестят. Он гладит Чона по спине и плачет вместе с младшим, издающим ужасные задыхающиеся звуки. Его разум всё ещё в беспорядке, что-то похожее на хлыст заставляет его голову разрываться от боли. Но это обычный голос Тэхёна, шепчущий ему на ухо, говорящий ему правильно дышать, и это его нежная рука поднимается и опускает вместе с грудью Чонгука. Его лёгкие наконец открылись, а слёзы прекратили скатываться по щекам. Страх исчез так же быстро, как и появился. Теперь Чонгук остаётся с чувством стыда, когда смотрит на свои руки, и сердцебиение замедляется до обычного ритма. Когда Тэхён убеждается, что младший не задохнётся, то исчезает и возвращается со стаканом воды, который протягивает Чонгуку, и с большим одеялом, накидывая на широкие плечи. Он натягивает свои штаны, прежде чем сесть рядом и удерживая руки по бокам. — Что случилось? — Тэхён смотрит, как Чон допивает воду. — Чонгук? — Прости! — восклицает парень, сделав последний глоток. — Извини, я просто- ты назвал меня жалким, и Юджин тоже тогда... я увидел её, я не хотел, просто- — Тише, Чонгук, — Тэхён кладёт руку ему на плечо и нежно поглаживает. — Тише, всё нормально. Я понимаю, — младший смотрит на Кима, замечая следы слёз на его лице. — Я в порядке, — уверяет Чонгук. — Клянусь, я в порядке, Тэ. Я не был- это не твоя вина. Это просто стриггерило меня, — он сухо смеётся, вытирая ладонью потное лицо. Он привык смеяться, шутить о хэштеге «триггер» в постах у других в Твиттере. Теперь понимает и с досадой осознаёт, что на самом деле был тем ещё факбоем, которым Юнги его всегда и называл. — Боже, мне всё ещё так жаль. Прости меня, — руки Тэхёна взлетают вверх, чтобы закрыть лицо, когда начинает рыдать в ладони. — Блять, — говорит он, теперь уже приглушённым голосом. — Я продолжаю лажать. — Пожалуйста, Тэ, не плачь, — Чонгук протягивает руку и прижимает свою ладонь к его щеке. Видя Кима таким, он чувствует вину. — Я обещаю, что я в порядке, это просто напомнило мне кое о чём, вот и всё. Это не твоя вина. — Моя, вообще-то. Мне не следовало говорить- — Откуда ты мог знать? Ты не виноват, Тэ. — Но это не правда, — Тэхён мягко отталкивает чужую руку, достаточно нежно, чтобы не принести Чонгуку боль. Он смотрит на свои колени и говорит: — Я не стал объяснять, что собираюсь делать. Я должен был предупредить, что буду злым и стану говорить подобные вещи. Но ты так увлёкся, и это было так горячо- я- я просто сошёл с ума-, — он качает головой, стиснув зубы. — Я не знаю, почему люди думают, будто я хорош в этом. Это не так, я ужасен. — Тэ, — Чонгук встаёт с дивана и опускается на колени перед хёном, обхватывая его лицо своими ладонями. Одеяло соскальзывает с его плеч, но ему всё равно, он едва замечает свою наготу, твёрдо говоря: — Это не твоя вина. В этом нет ничьей вины. Кроме неё. Это сделала она, а не ты, — он гладит большим пальцем подбородок Тэхёна. Расширенные глаза Кима пристально смотрят на него, не двигаясь ни на миллиметр, даже когда шмыгает носом. — Всё шло замечательно, и ты прекрасно справлялся. Правда, я не знаю, с чего это началось. Ты хороший доминант. — Но- — Тихо, — Чонгук прижимает большие пальцы к губам, заставляя Тэхёна замереть. — Просто остановись. Ситуация дерьмовая и всё пошло через задницу, но не из-за чего расстраиваться. Это просто небольшое недоразумение. Тэхён не выглядит убеждённым, его глаза настолько полны вины, что она выступает свежими слезами. Чонгук закатывает глаза и встаёт. Он всё ещё голый, весь в смазке и поту, но без колебаний наклоняется и берёт Тэхена на руки. — Вау! — Ким хватается за его шею, чтобы удержаться. — Ч- агх, что ты делаешь? — Я отнесу тебя в постель, — спокойно отвечает Чонгук, направляясь в комнату старшего. — Ха? — Тэхён цепляется за него, как детёныш коалы, и его голос звучит ещё более растерянно, чем когда-либо, стоит ему посмотреть на настенные часы. — Но ведь ещё и шести нет. Я не устал. — Мне всё равно, хён. Ты идёшь спать. — Но- но ты даже не получил нормальную заботу после сессии! — Тэхён извивается в объятиях, но Чонгук не сдаётся. — Мне нужно убедиться, что ты в порядке! Разве твоя задница не болит? Чонгук смотрит на хёна сверху вниз и улыбается: — Всё нормально. Не беспокойся обо мне; я волнуюсь о тебе. Ты говоришь, что не устал, но выглядишь измученным, хён. Тэхён фыркает и перестаёт ёрзать, и Чонгук пинком распахивает дверь его спальни. Он поворачивается боком, чтобы им обоим было удобно пройти в комнату. — Я в порядке. Это ты только что прошёл через- ах! Чонгук бросает Тэхёна на кровать, наблюдая, как тот подпрыгивает с напряжённым выражением лица: — Если ты скажешь через «травмирующее событие», то я шлёпну тебя, Тэхён. Я не испорченный товар. Тебе не нужно так беспокоиться обо мне. — Чонгук, — Ким садится, скрестив ноги и серьёзно глядя на младшего. — У тебя только что чуть не случился приступ паники. У тебя может быть посттравматическое расстройство или что-то в этом роде, я не знаю. И это совершенно нормально! Тебя чуть не изнасиловали, Чонгук! — Я знаю это! — кричит Чонгук, заставляя Тэхёна отшатнуться от удивления. Чон смотрит на него мгновение, прежде чем расслабляется, прерывисто выдыхая. Он закрывает глаза, щиплет себя за переносицу и бормочет: — Я знаю это, Тэ, — он отворачивается, пытаясь не сжимать кулаки. — Я, очевидно, проебался ещё сильнее, чем думал, но именно поэтому я и хожу к психологу. Психоанализ не твоя работа, хорошо? — Чонгук снова поворачивается к Тэ, уперев руки в бока. — Ты один из моих лучших друзей. Будь рядом со мной, но, боже, пожалуйста, не обращайся со мной так, словно я сделан из стекла. Я этого не вынесу. Тэхён моргает, его глаза широко раскрываются, когда дыхание Чонгука сбивается после сказанного. — Я- хорошо. Мне жаль. — Всё в порядке, — Чонгук садится к нему на кровать. — Всё в порядке, Тэ. — Да, полагаю. Но мне всё ещё жаль. Даже если это не было причиной того, что только что произошло, мне жаль, что я не объяснил сессию должным образом. — Без проблем. Я даже не заметил. Просто в следующий раз сделай это как следует. А теперь залезай под одеяло. Пытаясь поднять настроение им обоим, Тэхён ухмыляется и говорит: — Кто это приказывает мне? Внезапно заговорил как доминант. — Заткнись, — пытается прорычать Чонгук, но глупая улыбка мешает этому. — Пожалуйста, папочка, продолжай приказывать мне. Чонгук закатывает глаза, наблюдая, как Тэхён ложится под одеяло. Подыгрывая, он понижает голос до насмешливо-низкого тона и говорит: — Хороший мальчик. — Ах, папочка, не говори так! Это заставляет меня смеяться, — Тэхён издевается над ним в ответ, а Чонгук хмурится. — Паршивец, — он поднимает ногу, чтобы легонько пнуть соседа в бок. — По крайней мере, я не называю тебя папочкой. — Ты можешь, если хочешь, — Тэхён пожимает плечами. — Нет, спасибо, — Чонгук протягивает руку, чтобы погладить Кима по голове, его рука задерживается на его шелковистых волосах всего на мгновение, а затем он встаёт. — Спи, Тэ. Пойду приготовлю нам настоящий Киш. Разбужу тебя, когда всё будет готово. — Хороший мальчик, — усмехается Тэхён. Чонгук захлопывает дверь спальни, стараясь не улыбаться и уходя от хихикающего соседа. -- Первое, что замечает Чонгук, когда просыпается на следующее утро — отсутствие дыма в общежитии. Он давно привык вставать из-за горького тумана сгоревших вафель или звука пожарной сигнализации, включающейся из-за переваренной каши («Хён, ты должен помешивать её время от времени. Ты не можешь просто уйти принимать душ, пока готовишь!»), что стоит ему принюхаться и почувствовать запах только затхлой мебели, смешанный с запахом едва придерживающего гигиены парня-студента, то немного растерян. Тэхён настоял на том, чтобы готовить им завтрак каждое утро в последние пару месяцев. Он также становился чуть лучше в готовке. На днях Чонгук насчитал в омлете только два осколка от яичной скорлупы, что было большой причиной для гордости. Сегодня, должно быть, один из тех дней, когда Тэхён предпочёл просто нарезать фрукты или что-то подобное. Это всё, о чём может думать Чонгук, вылезая из кровати и протирая глаза. Его пальцы сгибаются, когда ноги касаются холодного пола — он не животное, как Тэхён, который спит в носках. Он открывает дверь и заглядывает в общежитие. Тэхёна вообще здесь нет, быстро осознает Чонгук. На столе стоит пустая коробка из-под хлопьев и миска в раковине, так что можно только предположить, что его хён быстро позавтракал и ушёл. Нахмурив брови, Чонгук смотрит на календарь на стене. Сегодня среда. У Тэхёна обычно нет утренних занятий по средам, поэтому странно, что он так рано вышел. Чонгук морщится, понимая, что впервые за несколько недель ему придётся готовить завтрак самому. Он должен быть благодарен, потому что, по крайней мере, будет уверен, что нет никакого риска получить отравление или подавиться чайной ложкой, которая случайно упала во время готовки — честно говоря, не спрашивайте, — но он не может не дуться, когда разбивает несколько яиц в миску. Чонгук получал удовольствие, оценивая ужасные кулинарные навыки Тэхёна. Ему нравилось видеть гордую улыбку на лице соседа каждый раз, стоило Чонгуку сказать, что на вкус блюдо не радиоактивно. Чонгук говорит себе перестать волноваться и просто позволить этому дню идти своим чередом. Возможно, он слишком сильно задумывается об этом. Тэ, несомненно, проводит время с Чимином или что-то в этом роде. У Чонгука сегодня очередная встреча с психологом, поэтому он покидает общежитие в половину первого дня, не получив от Тэхёна ни одного сообщения даже через соц. сети. Сеанс проходит хорошо, он рассказывает ей о произошедшем прошлой ночью. Она убеждает его, что это совершенно нормально — иметь воспоминания или определенные слова и действия, которые могли бы спровоцировать его на паническую атаку. С тревогой в голосе психолог так же говорит, что это может никогда и не исчезнуть, но это имеет смысл. Чонгук не думает, что когда-нибудь сможет услышать слово «жалок», не увидев, как Юджин улыбается ему. Когда Чонгук возвращается в общежитие, уже почти пять вечера. Войдя, он сразу же замечает, что обувь Тэхёна отсутствует и, громко окликнув соседа и не получив ответа, понимает, что тот всё ещё не вернулся. Он просматривает свои социальные сети, но Тэхён не заходил ни в одну из них. Парень начинает волноваться, поэтому пишет Чимину. Через две минуты после того, как он отправляет сообщение, телефон жужжит, и с облегчением Чонгук читает имя контакта Тэхёна (простое «Тэ» в отличие от контакта Тэхёна для Чонгука: «Гукки-бой <3 <3 <3»). Он извиняется с кучей смайликов и говорит, что Чимин попросил его наверстать упущенное, так как они не общались в последнее время слишком много. Он пишет, чтобы Чонгук не ждал его, возможно, останется на ночь у Пака. Теперь, когда Чон знает, что Тэхён жив и здоров, он удовлетворён, но не может избавиться от мучительного чувства, что что-то не так. Без Кима в общежитии жутко тихо, и если бы Чонгук был таким же слабаком, как Тэхён, он мог бы испугаться самого себя. Несмотря на то, что Чон уверен, что слишком много думает, не может заставить себя перестать беспокоиться о ситуации. Ни на следующий день, когда Тэхён не появляется, ни через день, когда тот приходит домой, но остаётся в своей комнате с закрытой дверью всё время, и ни через два дня, когда Чонгук идёт в свой танцевальный клуб и возвращается, чтобы увидеть признаки чужого присутствия(тарелки в раковине, сумки, брошенные у двери), но никаких признаков самого Тэхёна. К воскресенью Чонгук чувствует себя немного расстроенным и уверенным, что Ким избегает его. Поэтому он составляет план. Он ждёт на диване, как охотник, терпеливо выжидающий, когда его жертва попадёт в ловушку. Приближается полночь, когда Тэхён наконец возвращается домой. Он открывает дверь так тихо, что Чонгук, возможно, и не заметил бы этого, если бы не смотрел на неё с хмурым выражением лица. Он загорается, когда видит своего хёна. — Тэ! — старший подпрыгивает, оборачивается и упирается о стену, прижимая руку к груди, когда понимает, что это всего лишь Чонгук. — Где ты, чёрт возьми, был? — Йа, ты пытаешься убить меня? Что ты делаешь здесь так поздно? — говорит Тэхён, сбрасывая пальто у двери. — Почти двенадцать ночи. — Разве я не должен задать тебе тот же вопрос? Где ты был последние несколько дней? Я почти не видел тебя. — Ах, прости. Был занят, догоняя программу с Чимином и остальными членами драматического кружка. Ты же знаешь, сейчас скаутский сезон. Слишком много звонков поступает. Хоби-хён сказал мне, что есть кое-кто, кто интересуется мной. Кто-то из Америки. Америка, ты можешь в это поверить! — Тэхён идёт на кухню, кладя телефон на стойку. — Я не собираюсь соглашаться, очевидно. Не хочу переезжать из одной страны в другую. Но всё равно это очень лестно. — Что ж, это замечательно, Тэ. Мои поздравления, — Чонгук садится на диван, наблюдая, как Тэхён, сгорбившись над стойкой, что-то печатает в телефоне. — Спасибо, — рассеяно отвечаем Ким, полностью сосредоточившись на экране. — Кому ты пишешь? — Алеку. — Из кружка. — М-м. — Ох. Ладно. Ответа нет. Чонгук смотрит на часы и зевает, когда видит, как две стрелки встречаются наверху. Теперь, стоит ему подумать о времени, он чувствует усталость. Целыми днями пялиться на дверь, стараясь не моргать, — вот, что это может сделать с человеком. Он говорит: — Ну, тогда я иду спать, — звук клавиатуры на телефоне Тэ — единственный ответ. — Спокойной ночи. — Ах. М, да, конечно, спокойной ночи, Гук. Чонгук хмурится у него за спиной. Свернувшись калачиком на простынях, он думает о том, как глупо себя ведёт. Это имеет смысл. Тэхён действительно сейчас занят. У него есть веская причина редко бывать в общежитии. Так почему же создаётся такое ощущение, будто он лжёт? -- Как оказалось, Тэхён не лгал, но и не говорил всей правды. Чонгук даёт ему несколько дней отсрочки, даже когда Ким до сих пор почти не появляется в общежитии. Он занят, вот что он сказал. Тэхён не обязан ошиваться вокруг Чонгука, а младший не имеет права чувствовать себя так, будто про него забыли. Тем не менее, он понял, что скучает по большим рукам Тэхён на своем теле и по его глубокому голосу. И дело не только в этом. Он скучает по его пению в душе, скучает по хихиканью, когда тот смотрит подборки милых детей на YouTube, а ещё скучает по милым маленьким танцам, которые он иногда делает, когда моет посуду, прыгая с ноги на ногу, чтобы развлечься. Чёрт, Чонгук скучает по стряпне Тэхёна. (И, блять, он никогда не думал, что когда-нибудь признается в этом). Через десять дней Чонгуку надоело просто смиряться с происходящим, и он устал смотреть, как Тэхён убегает из дверного проема, как только Чон покидает свою спальню утром. Таким образом, парень решает исправить ситуацию единственным способом, который ему известен: косвенно и будучи тем ещё засранцем. Чонгук находит возможность в один из редких моментов, когда Тэхён на самом деле находится в общежитии. Он говорит по телефону своим глубоким и серьёзным голосом, и младший понимает из услышанного контекста, что собеседник — тот самый американский скаут. Возможно, сейчас Чонгук не должен беспокоить соседа, но он устал от того, что его избегают, да и Тэхён сказал, что всё равно не примет предложение. Чонгук подходит к дивану, на котором сидит старший, расставив ноги в стороны и занимая как можно больше места, и в этот момент выглядит так, будто действительно просит об этом. Его взгляд мелькает на Чона, стоящего перед ним, и машет руками в приветствии, прежде чем указать на свой телефон, как будто Чонгук уже не понял, что Ким был занят. О, он всё понял. Тэхён не очень хорош в том, чтобы фокусироваться на двух вещах одновременно, поэтому ему требуется мгновение, чтобы осознать падающего перед ним на колени Чонгука. Когда младший оказывается на полу, то Ким замирает на месте и таращится на соседа, чьи руки скользят по внутренней стороне бедра. Тэхён тихо шипит в протесте и свободной рукой отталкивает чужие от себя. Чонгук быстро заменяет прикосновение наклоном головы вперёд, прижимаясь щекой к очевидной выпуклости Тэхёна, скрытой спортивными штанами. — Гук, — старший прикрывает телефон и держит его на расстоянии вытянутой руки. — Какого хуя ты творишь? Я разговариваю- Ох! Нет, сэр, — его голос вдруг поднимается на октаву выше, становясь ярким и с весёлыми нотками. — Я здесь, пожалуйста, продолжайте. Чонгук прижимается лицом к мягкому члену Тэхёна, легко различимому сквозь свободную ткань. Тот толкает его голову и пытается сомкнуть свои ноги вокруг неё, но Чон пригвождает его бёдра к дивану благодаря преимущественной силе, чтобы помочь тому найти желаемое. Тэхён издаёт сдавленный звук, когда Чонгук начинает ласкать языком его член через ткань. Он чувствует, как он начинает вставать под его прикосновениями, а уже мокрая ткань нижнего белья слегка сдвигается, когда Тэ возбуждается. Тэхён снова толкает его в голову, держа телефон подальше и шепча: — Я разговариваю со скаутом, идиот, прекрати, — он возвращает телефон к уху, сердито нахмурив брови, но при этом выглядит таким горячим, когда злится, что Чонгук отвечает только стоном, когда рукой оттягивает ткань вниз, обхватывая твердеющий ствол члена и поднося головку ко рту. Он смотрит на своего соседа, ухмыляясь, когда видит, что Тэхён уставился в потолок. Чонгук оставляет поцелуй на тёплой головке, прежде чем начать её лизать, как котёнок и тыкаться кончиком языка в уретру, пробуя солёность с преувеличенно громким стоном. — Это- ох, не волнуйтесь, это просто телевизор. Да, сэр, я- это звучит потрясающе, и я так благодарен за- ах- такую возможность. Правда, спасибо-, — он делает паузу, чтобы собраться с мыслями, — большое, огромное спасибо, — Чонгук наблюдает, как Тэхён ещё больше опрокидывает голову, а адамово яблоко подпрыгивает. — К сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение. Понимаете, сэр, я- ох, не могу позволить себе проживание в Америке. Мужчина по ту сторону трубки что-то говорит, и Тэхён пользуется этой возможностью, чтобы посмотреть вниз. Это является большой ошибкой, потому как именно в этот момент встречается с большими, невинными глазами Чонгука, моргающими на него, когда его губы опускаются вниз на член, принимая в рот ещё больше. Тэхён стонет в глубине горла, а рука опускается на волосы Чона. — Ох, я в порядке, сэр. Просто удивлён- да, я, эм, знал о стипендии. Ах, это просто, м-м- это не подходит для меня сейчас. Я уверен. Мне правда жаль, но я не могу- надеюсь на ваше- понимание. Спасибо за потраченное время. Чонгук широко распахнутыми глазами наблюдает, как Тэхён мгновенно завершает звонок, обрывая ответ мужчины, прежде чем бросает телефон на другую диванную подушку, а рукой сжимает волосы младшего. — Ты сука, — рычит он знакомым голосом, от которого кожа Чонгука мгновенно вспыхивает. — Блять, о чём ты думал? Неужели ты действительно такая шлюха? Не можешь прожить и двух секунд без члена в своём рту? — он прижимает его голову вниз, заставляя Чонгука давиться, когда делает толчок бёдрами вверх, трахая парня в рот. Чонгук до сих пор не настолько хорош в этом, хотя у него и было много практики. Тем не менее, он ничего не может сделать со слезящимися глазами, когда пытается сдержать рвотный позыв из-за прижимающегося к задней стенке его горла головки члена. К счастью, ему уже удалось хорошо разозлить Тэхёна, и требуется всего несколько коротких толчков, прежде чем тот приближается к оргазму. Чонгук снова поднимает глаза, когда Ким смотрит вниз, и он стонет, кончая на язык Чонгука с ещё одним громким звуком удовольствия. Чон отстраняется от него, убирает чужой член обратно в спортивные штаны и вытирает рот, когда встаёт. Тэхёну требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, поэтому Чонгук поднимается и идёт за стаканом воды, чтобы прополоскать рот. Когда он возвращается, Ким сидит откинувшись на спинку дивана и прикрывает предплечьем глаза. Младший прочищает горло, и Тэхён тут же вздрагивает, вскакивая на ноги. — Что ж, это было- — Что, блять, с тобой не так? — огрызается Ким, и теперь его голос звучит не горячо и властно, а более разозлённо, как будто Чонгук действительно сделал что-то не так. Парень отпрянул назад, когда Тэхён продолжил наступать с горящими глазами. — Серьёзно, какого хуя, Чонгук? Ты хоть представляешь, насколько важным был этот звонок? И ты просто решил поиздеваться таким образом? Этот чувак, наверное, теперь думает, что я какой-то извращенец! — Какая разница? — Чонгук хмуро смотрит на старшего, скрестив руки на груди. Он чувствует себя виноватым, но его возмущение сильнее. — Ты говорил, что не собираешься принимать предложение. Так какая разница, что сейчас произошло? — Именно ему меня порекомендовали по работе! Ты мог всё это разрушить, так что спасибо тебе, блять, огромное. Чонгук уставился на него. За все те дни, что он провёл с Тэхёном, ему ни разу не приходилось видеть соседа по-настоящему злым. Он даже не может вспомнить, когда тот выглядел раздражённым, ведь широкая улыбка и слегка беззаботное отношение со словами «ах, всё равно» обычно являются его постоянным состоянием. Но сейчас Тэхён зол: брови нахмурены, уголки губ опущены, а глаза сверкают. Это чертовски пугает, и Чонгук почти уверен, что он мог бы победить Тэхёна в драке, но мысль о ней с тем, кто обычно так... мягок… Он не может долго удерживать эту мысль в голове. — Я... Прости меня, я просто думал- — Нет, Чонгук, ты не думал. Не уверен, что ты вообще когда-нибудь думаешь, не так ли? — Тэхён вскидывает руки в воздух. — Просто повзрослей, ладно? Это мир для взрослых. Ты не можешь продолжать вести себя как школьник. Люди здесь пытаются найти работу. Просто потому, что ты первокурсник с недотрахом не даёт тебе права срываться на всех нас, понятно? Чонгук чувствует, как с его лица пропадают разом все эмоции, а разум отключается. Он медленно кивает, в то время как Тэхён продолжает злиться на него через всю комнату. Парень не знает, что сказать, поэтому молчит и, отворачиваясь, сбегает в свою комнату, хлопнув дверью. Что ж, всё пошло не так, как он задумывал. Чонгук падает на диван, запрокинув голову и уставившись в потолок. Он смотрит и считает пятна плесени на краске, добирается до трёх, когда они все размываются и соединяются воедино. Он планировал дразнить Тэхёна, пока тот не сорвётся, да, но не таким образом. Он думал, что тот станет слегка агрессивным, но ожидал, что это будет больше похоже на «я собираюсь нагнуть тебя над столом и отшлёпать, пока ты не заплачешь», а не на «я буду кричать на тебя, пока ты заплачешь». Он просто хотел немного внимания, чёрт подери. Чонгук ненавидит ситуацию, возникшую между ними, ненавидит то, насколько нуждающимся, по-видимому, стал. Вот он, взрослый человек, который отчаянно нуждается, чтобы кто-то захотел его, показал, как он им нужен. Только это не просто «кто-то», это просто Тэхён. Чонгук не понимал, как приятно, когда Ким хочет его в сексуальном плане, пока не потерял это. Чон почти уверен, что Тэхён никогда больше не заговорит с ним, за исключением того, что слышит щелчок открывающейся двери позади; парень сильнее вдавливается в диван всем телом, как будто сможет спрятаться, но старший уже подошёл ближе и встал за спинкой мебели. — Чонгук? — голос Тэхёна мягкий и неуверенный. Чонгук издаёт звук, который должен быть похожим на подтверждение его присутствия и того факта, что он слышит Кима, но в итоге он больше похож на всхлип, и Тэхён в мгновение ока оказывается перед ним, прежде чем младший успевает закрыть лицо руками. — Хэй, хэй! Не плачь. Блять, — он проходит подушечками больших пальцев по коже под глазами Чонгука, подтягивая его так, чтобы можно было сесть и обхватить рукой, присаживаясь рядом. — Слушай, игнорируй всё, что я сказал. Я вёл себя как идиот. Мне абсолютно плевать на этот звонок. Не думаю, что этот мужик вообще что-то заметил. Я великолепный актёр! Так что не беспокойся об этом, ладно? — когда тот не отвечает, Тэхён повторяет: — Чонгук? — Почему ты избегаешь меня? — голос Чона похож на рычание; он зол на себя, потому что в итоге сдался и позволил всему выйти наружу. Тэхён, должно быть, думает, что эта эмоция направлена на него, потому что вздрагивает, а рука соскальзывает со спины друга. — Что я не так сделал? Позволь мне всё исправить, пожалуйста. — Чонгук, я не- — Ох, серьёзно, — возможно, он немного сердится на Тэхёна, поэтому встаёт и оборачивается к нему, чтобы встретиться с ним взглядами, только сейчас замечая покрасневшие глаза Кима. — Ты можешь быть хорошим актёром, но ты дерьмовый лжец. Тебя здесь больше нет. Не помню, когда ты последний раз готовил завтрак, а я чертовски скучаю по тому, когда просыпался в дыму и гадал, какую глупость ты сделал на этот раз. Что, блять, я сделал, Тэ? Я просто хочу, чтобы ты вернулся. Тэхён моргает, глядя на Чонгука с открытым ртом, а после сухо смеётся и проводит рукой по лицу. — Я был мудаком, да? — Да, был, — Чонгук скрещивает руки на груди. — Так почему? — Это... глупо. — Возможно. Ты не можешь просто сказать мне? Вместо того, чтобы избегать меня? — Ким смотрит на свои дрожащие пальцы. — Ну же, Тэ! Мы... — он замолкает, потому что собирался сказать «друзья», но в данный момент он не уверен в правильности данного ярлыка. Кажется, что они могут быть чем-то большим, вопрос в том, кем именно? — Я не знаю, кто мы, блять, такие, но мы что-то, и я ненавижу тот факт, что ты даже не смотришь на меня. — Просто... ты будешь злиться на меня. Но когда- то, что случилось в прошлый раз, — Тэхён замолкает, его глубокий голос становится тихим и смиренным, а обычная уверенность исчезает. — Ты расстроен из-за этого? — Чонгук наклоняет голову, широко раскрыв глаза. — Серьёзно? Щёки Тэхёна краснеют, и он кивает, говоря: — У меня такая странная репутация в этом кампусе, что даже не знаю, как так получилось. Я переспал с несколькими людьми, и вдруг стал самым злым доминантом в квартале, — он вздыхает и качает головой. — Я всего лишь ребёнок. До сих пор пытаюсь разобраться во всём этом. Я просто знаю, что люблю секс и грубо, но на этом всё. Я не какой-то удивительный бог секса, как люди думают, и это понятно, ведь я даже не могу позаботиться о тебе, Чонгук. Ты, человек, о котором я беспокоюсь больше всего в этом блядском университете, — он издаёт отчаянный тихий звук, как будто ему больно, и опускает голову со словами: — Просто не хочу делать тебе больно, Чонгук. Я ненавидел это, ненавидел видеть тебя расстроенным. Я сказал всего лишь одно слово. А если бы случилось что-то хуже этого? Или если я ошибусь снова? Что, если во время нашей сессии я сделаю что-то, что снова тебе напомнит о произошедшем? Это вполне может случиться. Я не могу контролировать себя, когда нахожусь в подобном настрое. Говорю дерьмо и даже не думаю, как оно может повлиять на тебя, пока не становится слишком поздно. Я просто... не хочу расстраивать тебя ещё больше, чем уже. Чонгук наблюдает за Тэхёном, за тем, как тот смотрит в пол. — Но, Тэ, — начинает младший, тщательно подбирая слова. — Я расстроен прямо сейчас, — Чонгук берёт пример с Тэхёна, обхватывая его подбородок и заставляя откинуть голову. Он слышит, как у Кима перехватывает дыхание, и видит широко раскрытые глаза. — То, что ты избегаешь меня, расстраивает гораздо больше, чем то глупое словечко. Конечно, в тот раз я запаниковал и был напуган, но сейчас я чувствую себя полным дерьмом. Такое чувство, будто ты не заботишься обо мне, что я совсем один в этом общежитии, когда ты не здесь, не со мной. Да, то слово заставило меня вспомнить кое-что ужасное, но это всё, чем является для меня тот день. Плохое воспоминание, но, — Чонгук запинается всего на мгновение, и Тэхён льнёт к его пальцам, внимательно слушая, когда тот продолжает: — Ты особенный для меня, Тэ, и я ненавижу, когда мы не разговариваем или не проводим вместе время. Я скучаю не только по сексу, по всему сразу. Пожалуйста, не избегай меня больше. Чонгук убирает руку, и Тэхён снова падает на диван. Он открывает рот, но ничего не говорит. Младший, уставший от всего этого, забирается к нему на колени, и Ким в замешательстве машинально кладёт ладонь ему на талию. — Почему ты плакал? — тихо спрашивает Чонгук, проводя большим пальцем под опухшими глазами. — Я- я просто не мог поверить, что говорил с тобой таким образом, — его щёки пылают. — Не хотел так злиться, я просто проецировал эмоции. Прости меня, Гук. Чонгук прерывает его слова поцелуем. Это импульсивное решение, абсолютно не спланированное. Он сам сомневается в том, что делает, когда наклоняется и прижимается губами к губам Тэхёна. Они просто выглядят так привлекательно, поджавшись, когда Ким извинился, и такие влажные, когда провёл по ним языком. Чонгук не смог устоять. Тэхён издаёт сдавленный звук, но через несколько секунд отвечает на поцелуй пылко и страстно; губы жадно скользят по чонгуковым, как будто это всё, что он когда-либо хотел сделать, и Чонгук едва поспевает за ним, с трудом сдерживает стон и обхватывает чужое горло ладонью, когда разум начинает мутнеть. Всё становится слишком интенсивным, слишком быстрым, поэтому он отстраняется и тяжело дышит. — Мы... мы делали это раньше? — Нет, — признаётся Тэхён, облизывая губы. — Ох, — Чонгук почёсывает затылок. — Ну, это ведь ничего не значит, да? Тэхён морщится. Чонгук хочет немедленно извиниться, но старший заставляет себя улыбнуться: — Конечно же нет, Гук-и. — Тэ... — Всё в порядке, Чонгук, — руки Тэхёна сжимаются вокруг его талии. — Я же большой мальчик, помнишь? Чонгук пристально смотрит ему в глаза, взгляд бегает от одного к другому, настолько они близко сейчас. Он выдыхает: — Мы можем продолжить то, что начали в тот день? Тэхён долго смотрит на него, а потом шепчет: — Можешь сделать мне одолжение? Только один раз, обещаю. — Какое? — Мы можем сделать это нормально? Без прозвищ, без порки, — голос Кима слабый, тихий. — Только секс... один раз? — Это ведь не из-за того, что случилось, да? — ощетинивается Чонгук, хмурясь. — Тебе не нужно быть со мной мягким. Я не ребёнок, я могу- — Нет, Чонгук. Это не из-за этого. Обещаю. Тэхён смотрит ему в глаза, когда произносит это, и взгляд его непоколебим и говорит гораздо больше, чем их языки когда-либо могли. Чонгук кивает. Это по-другому, не только потому, что менее извращённо. Это кажется более страстным, более отчаянным, когда Тэхён седлает Чонгука, как это было на днях. Это кажется более грубым и интенсивным, когда Ким поднимается на его члене, скользит вниз по стволу и тяжело дышит, опускаясь на него полностью. Это кажется более эмоциональным и душевным, когда Тэхён прижимается своими губами к губам Чонгука, проглатывая его крики ртом. Чонгук никогда не испытывал такого чувства уязвимости, в этот раз оно было даже сильнее, чем в моменты, когда он ползал на коленях перед Тэхёном, когда его привязывали к кровати и удерживали на грани в течение нескольких часов. Это лучший секс, который у них когда-либо был, и Чонгук растерян, как никогда раньше.