Заключение мира

Путь по лесу занял чуть больше часа. — Мы были так близко, — заметил Джаспер, когда вышел из леса одним из первых и увидел свет огней вдалеке. Так как уже стемнело, высокие и широкие горы смотрелись таинственно, их темный силуэт был пугающе неизвестным. Кларк сделала глубокий вдох, на пару секунд замедляясь и смотря на далекие вершины. На мгновение она почувствовала себя той маленькой девочкой, не сводившей широко распахнутых глаз со шкафа и всю ночь прислушивающейся к скрипу половиц. — Мне кажется, там кто-то есть, — прошептала она, будто мысли этой девочки стали ее голосом. — Кларк, — Беллами обвел ее плечи рукой и слегка приобнял, — ты в порядке? Впервые за долгое время ее выражение лица было иным, нежели сосредоточенным и напряженным. Но то, что заметил в ее глазах Беллами, насторожило его. Кларк в момент прикосновения парня буквально выпала из своих мыслей, она дернулась и поджала к груди руки, смотря на обеспокоенное лицо друга. — Со мной все в порядке, — сказала она, отводя взгляд, и двинулась вперед. — Еще час пути, и мы будем на равнине, что простирается в низине гор, — сказала Эбби с улыбкой, полной надежды. Лес сменился холмистой местностью, идти по нему было легче, особенно по пути с горки. — А что будет, когда мы достигнем гор? — спросила Кларк, все еще не ощущая контроля над ситуацией и над собственным разумом тоже. По коже все так же бегали мурашки. — Там поселение, — Эбби обернулась через плечо, — я видела его издалека, люди из народа Луны искали Нату, они забрали ее, когда я еще не успела поближе рассмотреть их жилища. — Будем надеяться, что Ната рассказала им обо всем, что мы сделали для нее, в деталях, — произнес Джаспер, держа руки на ружье. Кларк промолчала — она получила необходимую информацию для дальнейших размышлений. И выглядела довольно мрачно. Беллами шел рядом и держал с ней один темп, время от времени поглядывая на девушку и пытаясь понять, чего она испугалась некоторое время назад. — Кларк, — начал он, видя, как девушка смотрит перед собой, словно боится повернуть голову в сторону и что-то увидеть там. Девушка нерешительно взглянула на него. — О чем ты задумалась? — быть может, Беллами спрашивал слишком прямолинейно, но он подумал, что им уже достаточно комфортно вдвоём, чтобы не придумывать пути подхода к откровенному разговору. — Все о том же, — сказала она, и этот ответ заставил Беллами усомниться в их доверии друг к другу. Не было смысла допытываться, если Кларк не ответила сразу, не стоит и пытаться продолжать «перекапывать» ее мысли. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно? — он сунул руки в карманы куртки, его ружье было за спиной, а походка — расслабленной. Беллами сделал все возможное, чтобы перевести напряжение в легкое русло и просто поговорить с ней. Порой если терзают смутные мысли, нужно просто отвлечься. Замыливать голову одним и тем же, не зная, как от этого избавиться — только усугублять положение. Кларк повернула к нему голову и встретилась с легкой улыбкой, отражающей неуверенность и надежду. Надежду на то, что она не просто скажет: «Да», а скажет искренне. И в будущем они смогут вернуться к той непонятной тревожащей теме. — Да, конечно, — сказала Кларк и чуть кивнула, смотря ему в глаза. (Пожалуй, я поверю тебе) Беллами хотелось бы верить. — Кларк, расскажи мне о своей жизни на Ковчеге, — переведя взгляд вперед, Беллами внезапно затронул иную глубокую тему. Кларк думала, что он захочет узнать ответ на свой прошлый вопрос более развернуто, но Беллами просто решил поговорить о личном. И она была благодарна ему за то. — Вся моя жизнь на Ковчеге была в едином сценарии, — начала она, и ее взгляд без тревоги стал блуждать по ночным окрестностям холмов, воспоминания сменили ощущение присутствия чего-то неизвестного, и от этого стало легче. — Сколько себя помню, я вставала, завтракала с папой, и мы шли к маме. Я наблюдала за ее работой, что-то приносила или передавала сообщения, со временем начала обучаться более серьезно и помогала ей с больными. Я старалась изо всех сил и была готова оставаться вместо нее на ночные дежурства. Но мама настаивала на том, что это ее работа, а не моя, и что я должна расти более беззаботно, ходить с друзьями в обменник, играть в шахматы с Уэллсом, общаться со сверстниками…рисовать, — она глубоко вздохнула. — Я думала, что живу счастливо, но ошибалась, — добавила Кларк и подняла взгляд к звездному небу. — Жизнь на ковчеге была однотипным алгоритмом с каждодневным получением новых знаний. Лечебное дело, книги, рисование. Даже Уэллс, мой самый близкий друг, был частью этого алгоритма. Последние два года мы встречались в одном месте и в одно время, так было удобнее для меня. Весь мой день был расписан поминутно. Завтрак, больница, Уэллс, больница, чтение и рисование, ужин, спать. Каждый день. Беллами слушал ее предельно внимательно: прошлая жизнь для нее только казалась хорошей, сейчас, вспоминая Ковчег, Кларк ни за что бы не захотела вернуться, несмотря на то, что там ее отец, ее друг и безопасность. — А выживание лучше? — спросил он мрачно, Беллами еще не смог определиться, где ему лучше. Да и…какой смысл об этом думать? Ковчег — на Земле, он больше не поднимется в небо никогда. Но все же каждый из них задавался этим вопросом. — Мы и на Ковчеге выживали, — ответила строго Кларк, и парень не мог не согласиться. Ее отец, его мать… Были убиты, хотя не сделали ничего, за что на Земле бы им грозила смерть. Нельзя карать за попытку спасения близких. Нельзя убивать за появление на свет. Они оба замолчали, погрузившись в эти мысли. Первым заговорил Беллами. — У тебя был один алгоритм, а у меня был один человек. Кларк сразу поняла, о ком он. — Все, что я делал в своей жизни — каждый шаг, каждое слово — было сделано с мыслью о ней, — Беллами был готов к тому, что, начав личный разговор с Кларк, ему тоже нужно будет открыться. Он никогда не скрывал, что борется ради сестры. Но о том, что он расскажет далее, не слышал никто. — Понимаешь… Я спал и ел только потому, что это было нужно для Октавии, — вслух выразить ментальное состояние было сложно, но Кларк поняла его. — Ты сохранял жизнь не себе, — переформулировала она его, стараясь проверить правильность понятых мыслей, — ты сохранял жизнь тому, кто заботился о ней. Беллами взглянул на нее печально, но глаза были полны благодарности. Она прекрасно поняла его. — Да, — ответил он, подтверждая ее формулировку, — я не воспринимал себя…собой. Беллами Блейк был чем-то ментальным, не физическим. А тело было инструментом по защите единственно близкого человека. Кларк коснулась его предплечья, и они остановились. — Ты очень сильный, Беллами, — сказала она и постаралась улыбнуться. Почему-то мысль о том, что Беллами не существует для себя самого, кольнула ее. — Но это путь саморазрушения, — Кларк крепче сжала руку. — Ты должен жить для обоих. Не забывай о том, что ты живой. У тебя бьётся сердце. И на самом деле, — девушка сделала несколько шагов и встала перед ним, заглядывая в карие глаза, еле различимые в темноте ночи, — ты внушил себе, что сердце бьется для Октавии, и оно остановится, если ее не станет, — голос Кларк стал тише, и каждое слово будто проникало в мысли парня, — но оно бьется для тебя, Беллами. И все в тебе работает в единой системе только для тебя. Кларк надеялась, что ей удалось его пробить этой мыслью. Разговор приобрел крайне странный образ. Но Беллами стало легче, Кларк первая, с кем он поделился этим. И на удивление, она не просто выслушала, а подобрала слова, заставившие его перевернуть сознание. — Кларк… — Ребя-я-я-т! — крикнул Джаспер. Пока Кларк и Беллами замедлились, остальные, наоборот, ускорили шаг, видя приближающиеся огни. — Кажется, нас встречают, — неуверенно сказал Монти и крепче сжал винтовку в руках. — Уберите оружие, — сказал Джаха, пока Кларк и Беллами бегом догоняли их. Они остановились рядом с Джаспером. В темноте было два пляшущих от ходьбы огонька. — Силуэта три, — сказал Беллами, всматриваясь в темноту. К ним подошли двое мужчин, их одежда и кожа была чистой, а это редкость для землян, которые привыкли носить броню и сражаться. Обычно тело землян покрыто серой пудрой пыли и грязи, смазанной потом, одежда из лоскутов и сшитой плотной шкуры, выполняющей роль защиты, а еще бывают боевые раскрасы из известняка или угля и пепла. Но те, что стояли перед ними, были одеты, как греческие Боги из книг, которые читал для Октавии Беллами. Их голый крепкий торс по диагонали прикрывала светлая ткань с рваными краями, она уходила в юбку из бело-серой (у одного) и черной (у другого) шерсти, покрывавшей одно бедро, а штанами служила серая ткань, обвязанная по всей длине жгутиками и прикрывающая ноги чуть ниже колена. Что они носили вместо обуви, было сложно рассмотреть, свет факела отбрасывал под ними тени. Может, и не совсем они греческие Боги, но Беллами провел именно такую аналогию, смотря на них с непонятным смешением эмоций на лице. — Мы рады, что вы приняли наше приглашение, — сказала Ната с улыбкой, это она была третьим силуэтом, который шел позади мужчин, а сейчас вышел вперед. Свет факелов осветил и ее. Новое платье, длинное и с разрезами на бедрах почти по всей длине, чтобы было легче бежать в случае такой необходимости. На шее — сплетенное из цветов ожерелье, а кудрявые волосы были вымыты и стояли шапкой на голове, слегка свисая у щёк и шеи. — Мы рады быть здесь, — сказал Телониус с улыбкой и распахнул в стороны ладони. — Мы оставим оружие, — сказала Кларк и чуть кивнула. Ее выражение лица было слишком серьезное: губы плотно сжаты, брови нахмурены. Если честно, сейчас более верное положение принял Джаха с его расслабленной улыбкой и распростертыми объятьями. — Идите за нами, — сказал один из мужчин, по голосу он не был настроен враждебно. Беллами коснулся руки Кларк, она повернулась к нему и взволнованно наполнила легкие холодным ночным воздухом. — Вместе? — все, что спросил он, смотря ей в глаза. — Вместе, — ответила она ему. Они прошли до поселения. Так как племя кочевое, то все жилища были палатками, выстроенными по окружности, словно кольцевой сруб дерева. На внешнем кольце к палаткам были выставлены повозки, выполняющие роль заграждения. А вход в каждое кольцо был хаотичен и не вел сразу к центру. Все остановились в нескольких метрах от первого входа. Людей было почти не видно, а все палатки были повернуты входом к центру. — Подождите нас, — сказала девочка, — Рагнар останется с вами, а я с Лукари схожу к Жрецу и Жрице, чтобы они сказали как быть дальше. -Спасибо, — сказал Джаха и склонил голову в благодарность. Девочка ушла, кинув взгляд на Беллами и Кларк. — Все будет хорошо, — сказал тихо Монти, желая поверить в собственные слова больше, чем во что-либо еще. Девочки не было минут 6-7. Ожидание проводили в молчании, а Кларк и Монти считали мысленно секунды. Время от времени вокруг лагеря прохаживались мужчины, они были в более закрытой, но такой же чистой и светлой одежде, с копьями и мечами. — Мирное поселение, говорите? — спросил Джаспер, косясь на одного. — Они же должны защищать территорию, — ответила Кларк, и Рагнар посмотрел на нее. (Может у них и есть свое наречие, но наш язык они понимают тоже) Ната вышла к ним и с улыбкой произнесла: — Так как при вас есть оружие, — начала она, но продолжала улыбаться, — наши Жрец и Жрица желают вначале поговорить с вашими лидерами. Волна напряжения пробежала по всем новоприбывшим. Эбби кивнула Телониусу и с надеждой улыбнулась. Он сделал шаг вперед. — Простите, Канцлер, — выставив руку в сторону, его остановил Джаспер. Пока Телониус был в замешательстве от его поступка, Эбби увидела, как две знакомых фигуры прошли мимо Наты и в сопровождении Рагнара направились ко входу. — Что? — Джаха тоже узнал в них Кларк и Беллами. Перед тем, как скрыться за палатками, они переглянулись, не останавливаясь, и взялись за руки. — А если бы мы не опешили? — спросила Эбби, повернувшись к Монти. Парень неуверенно опустил взгляд и снова поднял его на Эбби. — Мы бы все равно вас остановили, — ответил парень полным сожаления голосом.