Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Утро бывает добрым, только когда ты хорошо спал ночью, или тебя ждет прекрасный день. У Гермионы не было ни того, ни другого, поэтому она каждодневно усердно убирала магией синяки под глазами. Ночью спала она ужасно, ведь кошмары уже давно стали ее вечными спутниками еще с начала войны. И Гермиона старалась убрать в самый дальний угол своего сознания то, что сегодня во сне мелькнула платиновая макушка. Нет, ей просто показалось. Также, сегодня она едет с Джинни на вокзал Кингс-Кросс, чтобы провести подругу в Хогвартс. Гермиона сама подумывала над тем, чтобы отправиться вместе с Джинни. Все-таки гриффиндорка очень любила свою школу, уроки и книги. Ей было бы в радость вернуться в родные стены и помогать директору Макгонагалл, но девушка понимала, что нужна здесь, нужна опустошенному Гарри и вечно пьяному от горя Рону. Возможно, позже Гермиона доучиться заочно, и сдаст ЖАБА, а пока что она останется с Орденом. Девушка направилась в ванную, намереваясь принять душ, который хоть немного приведет ее в чувства. Она забралась под струи горячей воды, запрокинув голову. Вода стекала по ее коже, забирая с собой грязь кошмаров ночных сновидений и подготавливая девушку к новому дню, если это вообще возможно. Гермиона простояла так добрых двадцать минут, пока не напомнила себе, что осталось не так много времени до встречи с Джинни. Гермиона взяла первую попавшуюся баночку с гелем и выдавила себе на ладошку. Запах субстанции ударил в нос… Мне нравится, как ты пахнешь… Так вкусно… Просто дай мне это… Гермиона сразу же выпустила баночку из рук, будто та была из раскаленного металла. Девушка судорожно принялась смывать гель со своей руки, избавляясь от ужасного запаха карамели. Он словно обхватил горло Гермионы стальной хваткой и давил, лишая кислорода, проникая в легкие токсичным газом. Она знала, что ему нравился этот запах. 1996г. (6 курс) Гермиона наслаждалась теплым душем. Она обожала чувство, которое испытываешь, выходя из него. Прошло уже две недели после того происшествия с пьяным Малфоем, и Гермиона уже немного успокоилась. Они перестали разговаривать. К слову, вообще. Со стороны Малфоя даже не было слышно едких комментариев и оскорблений, что Гермиону не могло не радовать, хоть и слегка напрягало. Приближались зимние праздники, и Гермиона в преддверии счастливого времяпрепровождения в кругу дорогих друзей и любимой семьи. Все будут веселиться, есть пирог, испеченный миссис Уизли, и обмениваться подарками. Что может быть лучше? Девушка улыбнулась своим мыслям. Вдруг за дверью послышались громкие ругательства и отголоски заклинаний. У Гермионы похолодели внутренности, она, обмотавшись в полотенце, схватила с раковины палочку и вылетела в гостиную. Гермиона застала безумно разозленного Драко за крушением их мебели. Его руки были покрыты мелкими царапинами, а под ногами валялись обломки дивана, кофейного столика, и осколки стеклянной вазы. Лицо парня исказила безумная гримаса беспомощности и разочарования, волосы взлохмачены, рубашка выправлена — он совсем не походил на представителя британской аристократии, скорее — на пациента Мунго. Малфой не сразу услышал звук открывающейся двери, поэтому Гермиона могла понаблюдать еще немного за ним со своего укрытия. Он полностью стоял в осколках и дергал одной рукой волосы, постоянно бубня что-то под нос. В какой-то миг Драко просто упал на колени, и десятки острых граней впились в его ладони. Он издал истошный звук, сильно зажмурив глаза. Малфой сжал кулаки, словно намерено причиняя себе еще большую боль. Его кровь окрасила белесые пряди и слега задела лоб, когда он провел раненной ладонью по волосам, убирая их назад. Гермиона осторожно ступила вперед, прижимая полотенце ближе к груди. Она даже и мысли не допустила, что не обязана помогать Малфою после всего, что он сделал. Ей было больно смотреть на него. Он выглядел обреченным. Половица заскрипела под ее ногой, и Малфой резко вскинул голову. — Не подходи, Грейнджер! — грубо отрезал он, когда Гермиона сделала еще один шаг навстречу ему. Его слова заставили ее неловко застыть на месте. Что-то в его взгляде изменилось, и Драко тихо добавил. — Тут стекло. Гермиона сглотнула. Теперь этот человек беспокоится о том, чтобы она не порезалась? Ей стало нечем дышать. Весь воздух выкачал кретинизм Малфоя. — Что здесь произошло? — робко спросила она. — Не твое дело, — ровно ответил Драко, будто это не он устроил погром гостиной. — Я сказал тебе уйти. Гермиона вздохнула. Он сжимал челюсти то ли от боли, то ли от злости, но продолжал говорить с ней холодно. Ей никогда не понять этого человека. Гермиона взмахнула палочкой, и после нескольких Репаро все вещи и мебель вернулись в свое первоначальное состояние. Она облизала губы и подошла к Драко. Опустилась на колени рядом с ним. — Я вылечу твои руки? — он какое-то время молча смотрел на неё, сдвинув брови на переносице, но потом все же протянул ей ладони. Гермиона заклинанием очистила раны от грязи и призвала настойку бадьяна. Она осторожно взяла ладонь Малфоя в свою, отмечая, насколько температура его тела отличается от ее, и легкими движениями нанесла мазь. Проделав все то же самое с другой ладонью, Гермиона подняла голову. Малфой все это время неотрывно смотрел на нее. Она так и не смогла понять, что таилось в этом взгляде, потому что Драко сразу же отвел глаза. — Колени, — тихо напомнила она. — Я сам, — отказал Малфой и поднялся на ноги. Гермиона тоже встала и протянула ему баночку с экстрактом бадьяна. — Держи. Нанесешь мазь после того, как очистишь раны. — Я в курсе, как лечить порезы, Грейнджер, — снисходительно ответил Драко. Он принял баночку с ее рук и неожиданно ухватил девушку за запястье, притянув к себе. — Малфой! — взвизгнула Гермиона. Он наклонился совсем близко к ней и сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Его ресницы затрепетали. — Мне нравится, как ты пахнешь. Так вкусно, — прошептал он и накрутил на кулак ее полотенце. — Грейнджер, просто… просто дай мне это… мне так нужно тебя… Малфой постарался перехватить Гермиону за талию, но девушка вовремя среагировала и выкрутилась. Она рванула в свою комнату со всех ног и запечатала дверь несколькими сильными заклинаниями.

***

Гермиона быстро выключила воду и выскочила из душа, на ходу запахивая полотенце. Ей надоели эти ужасные воспоминания с шестого курса, надоело до сих пор дрожать от страха при одном упоминании Малфоя, ведь невыносимо осознавать, что она все еще находится в его власти. Слизеринец сделал все для того, чтобы девушка до конца жизни боялась собственной тени, он превратил ее жизнь в ад и продолжает делать это даже сейчас. Гермиона постаралась отогнать от себя удручающие мысли и сосредоточиться на сборах. Гриффиндорка наложила на волосы специальное заклятие, которое они вычитали в журнале вместе с Джинни, и теперь ее непослушные кудри выпрямились и заструились по плечам, словно темный шелк. Маленькое черное платье с пышными рукавами дополнили легкие босоножки и небольшая сумочка. Гермиона посмотрелась в зеркало — перед ней стояла красивая девушка, с длинными каштановыми волосами. Утонченную фигуру выгодно подчеркивало платье, и только бледное лицо с фиолетовыми кругами под глазами перечеркивало всю картину. Гермиона взмахнула палочкой, и небольшое количество макияжа сделало свое дело — про ее кошмары, которые не давали спать по ночам, никто не узнает. Гермиона практически вышла из комнаты и лишь в последний момент остановилась возле запасной волшебной палочки, ожидающей своего часа на прикроватной тумбе. Девушка приучила себя носить в сумочке еще одно древко, на тот случай, если ее родное кто-то отберет. Кто заберет у тебя палочку? Война закончилась, и теперь все хорошо Вот только ничего не было хорошо. То, что некоторые Пожиратели еще на свободе, и поствоенный синдром не дали бы Гермионе ступить за порог без дополнительной защиты. Она должна быть мудрее и расчетливей, у нее нет права на ошибку. Не теперь…. Гермиона запихнула запасную палочку в сумку и отправилась на вокзал Кингс-Кросс. Джинни старалась незаметно оглядываться вокруг, считая, что Гермиона не заметит, как бегают ее глаза по всему вокзалу. Рон стоял рядом, охраняя вещи сестры, а Молли с Артуром что-то бурчали себе под нос и проверяли, все ли взяла их дочурка. — Джинни, — Гермиона положила руку на плечо подруги, — он придет. Он обещал прийти. Уизли неуверенно улыбнулась и устремила взгляд в пол, разглядывая кончики собственных туфель. — А вдруг нет? Я не знаю, Гермиона, — девушка обреченно вздохнула. — Что я сделала не так? За что Гарри так на меня обижен? — О чем ты говоришь? — воскликнула Гермиона, заглядывая в голубые глаза, стеклянные от нахлынувших слез. — Он не обижен на тебя. — А что тогда? Гарри избегает любого контакта со мной. Как это можно назвать по-другому? — Послушай, Джинни, я никогда не любила так, как ты. К сожалению, и твоего брата тоже, — Гермиона виновато взглянула на подругу, стараясь не отвести глаз. Джинни всегда хотела иметь себе невестку в лице Грейнджер, но кроме того нелепого поцелуя в Тайной комнате, никакой химии между Гермионой и Роном больше не происходило. Девушка списала это все на адреналин и переизбыток эмоций, Рон же даже не вспоминал об этом, топя свое горе в бутылке дешевого огневиски. — Ничего, — отмахнулась Уизли, заметив смущение и неловкость подруги. — Рон сам виноват, что упустил тебя. — Я рада, что ты не сердишься. Так вот, я не могу знать, какого сейчас тебе, но я точно могу сказать, что Гарри просто нужно время. Он боится привязываться к кому-либо или привязывать самому, ведь осадок войны остался в нем намного больше, чем в ком-либо еще. Гарри не хочет подвергать никого опасности, а она еще реальна, Джинни. Пожиратели на свободе, и все еще только начинается. Это не конец. Джинни глубоко вздохнула и отвела взгляд. Конечно, она была не глупа, но так хотелось верить, что теперь все будет хорошо, что окружающий мир отойдет от кровопролитной войны, а Гарри снова вернется к ней. Джинни слишком рано повзрослела: еще на первом курсе она подверглась влиянию воспоминания Реддла с дневника, а потом, будучи совсем ребенком, всегда была практически в центре событий. Так что жаловаться на недостаток внимания со стороны мальчика, тем-более Гарри, девушка не собиралась. Джинни наткнулась взглядом на темноволосую макушку, неспешно приближающуюся к ним. Идеально выглаженная слизеринская мантия, дорогие замшевые туфли, аккуратно уложенные кудрявые волосы и отрешенный взгляд — только Теодор Нотт мог так выглядеть. Парень никогда не выделялся среди остальных слизеринцев ни особой ненавистью к другим факультетам, ни высокомерными замашками, и даже собственной холеностью. Нотт предпочитал не тратить свое время на такие детские занятия, как унижение недругов и драки с гриффиндорцами, поэтому частенько стоял в стороне, пока Малфой и его компания спорили со львами. Тем не менее, Нотта уважали не меньше, чем того же Блейза Забини, ведь Тео брал своей серьезностью и невозмутимостью, создавал образ умного, собранного и непоколебимого представителя факультета Салазара. Теодор миновал недовольно скривившегося Рона и, даже не удостоив взглядом миссис и мистера Уизли, остановился прямо перед Джинни. — Уизли, — холодное приветствие, которым пользовались практически все слизеринцы. — Привет, Нотт, — коротко кивнула Джинни, сосредоточив взгляд на лице однокурсника. — Пришел осведомить тебя, что пост главных префектов школы будем делить мы с тобой. Собрание в первом купе. Не опаздывай, — слизеринец вручил Джинни значок, и его глаза переключились на рядом стоящую Гермиону. Девушка прищурилась, стараясь разглядеть хоть одну эмоцию на лице Нотта, хотя бы одну подсказку, но тот держал каменную маску. Девушке буквально на секунду взглянуть бы на содержимое под ней, ведь в прошлый раз у нее этого сделать не получилось. 1996г. (6 курс) Тяжелые капли дождя барабанили по стеклу и стекали с него, образовывая влажные потеки. Уже всю ночь идет ливень, но не дождь разбудил Гермиону. Громкий шепот, иногда срывающийся на крики, доносился до острого слуха гриффиндорки, что еще секунду назад созерцала свои сновидения в теплой кровати. Девушка резко открыла глаза, когда очередной крик врезался ей в уши. Гермиона аккуратно ступила на мягкий ковер босыми ногами и подошла к выходу со спальни, намереваясь подслушать разговор. Прислонившись одним ухом к двери, гриффидорка отчетливо услышала два знакомых ей голоса: один принадлежал никому иному, как Малфою, а второй — Теодору Нотту. — Каким языком тебе еще сказать, что это опасно, Малфой? — сквозь зубы шипел Нотт. — А каким языком сказать, чтобы ты больше не лез не в свое дело? — обычная невозмутимость Малфоя исчезла, уступая место дикому рычанию, полностью пропитанному злостью. — Знаешь, я, конечно, не пример морали, но даже я понимаю, что это бесчеловечно! Твоя одержимость пугает! — Я лишь хочу получить то, что мое по праву, — отказал Драко. — По какому такому «праву» ты присвоил себе живого человека? — А тебе то что, Нотт? Последний раз предупреждаю — не лезь в это! А если пойдешь против меня или попробуешь воспрепятствовать — я и не посмотрю, что ты один из нас. После этих слов послышались громкие шаги, а затем звуки хлопающей двери на другой стороне гостиной — Малфой зашел к себе. Гермиона простояла, не шевелясь еще пару минут, после чего аккуратно провернула дверную ручку и вышла в гостиную. Прямо посередине комнаты стоял Теодор, засунув руки в карманы брюк, и неотрывно смотрел на языки пламени в камине. Он слегка трепыхнулся, услышав звук открывающейся двери, и повернул голову в сторону Гермионы. Тео сдвинул брови на переносице, и его карие глаза прошлись по застывшей в дверном проеме гриффиндорке, задержавшись на ее лице. Девушка тихо спустилась вниз по лестнице, стараясь не издавать лишнего звука, дабы не привлечь внимание Старосты мальчиков. Тео все это время наблюдал за движениями Гермионы, но заговорить первым не решался. — Не знала, что Малфой приведет друзей, тем более в такой поздний час, — сказала гриффиндорка, скрестив руки на груди. — Я уже ухожу, — вежливо отозвался Нотт и зашагал к выходу из Башни старост. Перед тем, как окончательно скрыться за гобеленом, Тео повернулся к Гермионе и практически шепотом добавил: — Береги себя, Грейнджер, и не выпускай палочку из рук. После этих слов Нотт крутанулся на каблуках замшевых туфель и быстрым шагом покинул гостиную, оставив Гермиону в полном замешательстве. Девушка так и осталась стоять возле тлеющих деревяшек в камине, раздумывая над словами слизеринца. И она вполне могла бы подумать, что это была скрытая угроза, вот только странный взгляд, что подарил ей Теодор напоследок, говорил совершенно об обратном. Если не брать во внимание то, что Нотт — слизеринец, то Гермиона окрестила бы тот взгляд, как обеспокоенный. Решив, что подумает об этом с утра, гриффиндорка затушила камин и отправилась в свою комнату. Нотт никогда не выступал открыто против магглорожденных, но все же он остается слизеринцем, а, как показывает опыт, змеям доверять не стоит.

***

Гермиона опомнилась лишь тогда, когда фигуру Нотта было еле видно в толпе. Девушка на ходу бросила Джинни: «Я на минутку», и поспешила следом за удаляющейся спиной. Гриффиндорка расталкивала людей на своем пути, за что потом поспешно извинялась и продолжала свой путь, не отрывая глаз от кудрявой макушки. Нотт ловко прошмыгивал между народом, все дальше отдаляясь от преследующей его девушки. Вскоре он вообще завернул за одинокое здание в самом конце вокзала — закусочную, а потом и вовсе скрылся с глаз. Гермиона отдаленно слышала гул людей и звуки прибывающих поездов, она крутилась вокруг себя в поисках слизеринца, но от него словно и след простыл. Девушка поправила длинные волосы, растрепавшиеся от быстрой ходьбы, и уже хотела уходить, как знакомый голос заставил ее резко обернуться. — Что это было, Грейнджер? — Нотт стоял в расслабленной позе, одна рука держала кожаный чемодан, а вторая покоилась в кармане дорогих серых брюк. Слегка приподнятый подбородок юноши прямо кричал о принадлежности его к благородной семье, а плотно сжатые губы свидетельствовали о некой нервозности и недовольстве. Гермиона поймала себя на совершенно неуместном разглядывании слизеринца, поэтому вмиг взяла себя в руки и гордо вскинула подбородок. — Это ты мне скажи! Я пыталась поговорить с тобой, а ты бегал от меня, словно от чумы. — В какой-то степени, так и есть, — саркастично ответил Тео, на что Гермиона недовольно хмыкнула, но промолчала, все еще ожидая ответа. — Не самая лучшая идея общаться на людях, Грейнджер. Это чревато некоторыми, — он замолчал, словно подбирая нужные слова, — так скажем, последствиями. — Последствиями? — Гермиона удивленно подняла брови, настаивая на более подробной информации. — Ты вроде хотела поговорить, — в холодном голосе Теодора все же проскользнули нотки раздражительности. — Так говори. — Что сейчас творится у вас? — нерешительно начала Грейнджер, закусив губу. Тео даже не пытался выдавать поддельное удивление на своем лице, он все понял и заметил, что Гермиона тоже видела, что он понял. Слизеринец отвел взгляд в сторону и заговорил бесстрастным голосом, не глядя на девушку. — Грейнджер, я еду в Хогвартс, — он указал кивком головы на свой чемодан с эмблемой школы. — Я отошел от этих дел и давно не виделся ни с кем из тех слизеринцев, которые тебя интересуют, так что мне нечего тебе сказать. Из-за всех сил стараясь не встречаться глазами с Гермионой, Нотт поспешил уйти с этого «укрытия» и лишь возле самого угла закусочной, не оборачиваясь, сказал: — Береги себя, Грейнджер. Надеюсь, в этот раз ты прислушаешься к моим советам. Тео практически убежал от застывшей Гермионы. Просто он боялся, что если посмотрит ей в глаза, то уже не сможет скрыть страшную правду. Но также Тео боялся и того, что будет, если он все расскажет Грейнджер. Тогда последствий не миновать. Осталось только делать вид, будто все хорошо, будто Гермиону не ждёт мучительная участь, будто Тео действительно едет в Хогвартс для продолжения учебы. Гермиона медленно пришла в себя после слов Нотта. Конечно, она помнила такую же фразу, сказанную им на шестом курсе. Но тогда девушка не придала этому значения, больше она эту ошибку не повторит. Гермиона стала сильнее, ее друзья рядом, и она больше не позволить никаким белобрысым аристократам портить ей жизнь. Вот только щемящее чувство недосказанности чего-то важного со стороны Тео не покидало гриффиндорку всю дорогу к Джинни и остальным. Увидев лучшую подругу, Рона и мистера с миссис Уизли, Гермиона задвинула на окраину сознания все мысли о Нотте, его словах и с легкой улыбкой подошла к Джинни. — Где ты была? — воскликнула младшая Уизли. — Мы уже собирались идти тебя искать. — Простите, — виновато пролепетала Гермиона. — Я искала уборную. — Приходил Гарри, — быстро переключив тему, тихо сказала Джинни и кивком указала на пышный букет белых лилий у себя в руках. — Но его практически сразу же вызвали в Министерство. — Они очень красивые, — попыталась ободрить подругу Гермиона. Джинни слабо улыбнулась и кивнула. — Превосходны. Через двадцать минут поезд прибыл на платформу. Джинни обняла родителей и Рона, поцеловала в щеку Гермиону, взяла с нее обещание хоть пару раз в месяц навещать Хогвартс и вместе с другими гриффиндорцами зашла в вагон. На следующий день Гермиона получила письмо от Кингсли с просьбой срочно прибыть в Министерство. Причины он не раскрывал. Спустя полчаса девушка уже стояла в кабинете Кингсли, нервно перебирая край темно-синего платья. И почему нельзя было сразу написать, зачем она понадобилась в Министерстве? Тогда бы ей не пришлось так нервничать и почти что до крови кусать губы. Вот что война делает с людьми — всегда ожидаешь наихудших известий. — Гермиона, — наконец в кабинет влетел Кингсли, а за ним — незнакомый девушке парень, — приношу свои извинения, что заставил тебя ждать. — Ничего, — с натянутой улыбкой сказала Гермиона. — Ну, и что ты стоишь, будто чужая, — доброжелательно усмехнулся Бруствер и рукой указал на кресло по другую сторону его стола. — Присаживайся! Может, хочешь чего-то выпить? — Благодарю, не стоит, — вежливо отказалась гриффиндорка, но предложение присесть все — таки приняла. — Как хочешь, — беспечно пожал плечами волшебник. — Разреши тебе представить — мой сын Итан. Итан — наша уважаемая Героиня войны Гермиона Грейнджер. Только сейчас Гермиона обратила внимание на человека, зашедшего за Кингсли. Юноша выглядел немного старше самой Грейнджер, имел довольно приятные черты лица, открытые, голубые глаза и черные, словно смола, волосы. — Для меня честь познакомиться с вами, мисс Грейнджер, — Итан по-джентельменски аккуратно взял руку девушки и поцеловал костяшки ее пальцев. Гермиона прямо почувствовала, как ее щеки приобрели насыщенный алый цвет. — Благодарю. Мне тоже очень приятно познакомиться, мистер Бруствер, — смущенно ответила Гермиона. — Прошу, зовите меня Итан, мисс Грейнджер, — парень шире улыбнулся, заметив, как гриффиндорка прятала от него глаза, словно маленькая девочка. Похоже, его очень забавляло ее смущение и явная неопытность в обращении с мужчинами. — Просто Гермиона, — Грейнджер заметила, что ее ладошка все еще вложена в руку Итана, и от этого девушка еще больше почувствовала неловкость ситуации. Молодой мужчина сразу понял причину странного поведения Гермионы, поэтому, еще раз усмехнувшись, выпустил ее руку и выпрямился во весь рост. — Отец, — Итан повернулся к Кингсли, поправляя свою бордовую мантию, разглаживая ее от несуществующих складок, — ты хотел участие Гермионы в деле с артефактом, как я понял. Гриффиндорка вмиг посерьезнела и вернула сосредоточенный взгляд на Бруствера-старшего. — Именно! Гермиона не только Героиня войны, но еще и умнейшая ведьма за последнее столетие. Так что я подумал, будет разумно включить тебя в дело с артефактом, — Кингсли глянул на наручные часы и поспешно добавил: — Мне пора на встречу с мистером Поттером. Итан, покажи Гермионе все записи об артефакте и проведи ее в хранилище, откуда оно было украдено. Еще раз прошу прощение, но я действительно опаздываю. Зайду к вам сразу же, как вернусь! С этими словами Кингсли прихватил свою мантию и покинул кабинет, оставив сына и Гермиону в неловком молчании. — Так, — на выдохе сказал Итан, нарушив тишину, — вот это все записи, которые хранились в архиве Министерства по данному артефакту. Парень протянул Гермионе тонкую черную папку, по внешнему виду которой можно было точно сказать, что ей уже не одно десятилетие. Девушка взяла в руки папку и развязала ленту на концах, дабы открыть ее. Внутри оказался всего один пергамент с текстом меньше чем на полстраницы.

«Название неизвестно. Магия: темная Дата изготовления артефакта: примерно V век нашей эры. Место изготовления: Древний Египет Перевезено в Британское Министерство Магии в 1944г. Проверяющий: неизвестно»

— И это все? — удивленно подняла брови Гермиона, переводя глаза с пергамента на Итана. — В чем и заключается вся проблема, — парень развел руками и оперся на край столешницы. — Мы с отцом думаем, что причина в том, что именно в тот период, когда завезли этот артефакт, основную свою деятельность развернул Грин-де-Вальд. Так что мало кому было дело до странных вещиц из Древнего Египта. Мы проверили остальные артефакты, попавшие в Министерство примерно в эти же года, и про них тоже информации, как толку от пикси. Гермиона снова устремила взор в пергамент, задумчиво пожевывая нижнюю губу. Если Пожиратели украли этот артефакт, значит, они знают про него достаточно, чтобы воспользоваться в своих целях. Это не могло не пугать, ведь в то время, пока Министерство даже не представляло предназначение и силу артефакта, Пожиратели уже могли сделать что-то непоправимое. — Я думал начать поиски с библиотек, — продолжил Итан. — Это не поможет, — вздохнула Гермиона, складывая пергамент обратно в папку. — После падения Реддла практически из всех библиотек изъяли и уничтожили книги по черной магии. — А частные библиотеки? — после недолгого размышления спросил Итан. — Я, конечно, не был в Англии еще с десятилетнего возраста, но уверен — такие тут имеются. — Да, но тоже без вариантов. Все частные библиотеки — это личные библиотеки богатых чистокровных семей, а практически каждая из них поддерживала Волдеморта. Хотя…., — Гермиона тут же вспомнила о Нотте. Очевидно, что он не испытывал к ней особую неприязнь, так что вполне возможно, что Тео получится уговорить предоставить свою библиотеку для помощи в расследовании Министерства. — Я знаю одного человека, кто смог бы нам помочь. Но мне надо поговорить с ним. — И кто это? — Теодор Нотт. Мы были однокурсниками в Хогвартсе. — Его отец же Пожиратель. Я просматривал некоторые дела отца, — поспешил добавить Итан, поймав удивленный взгляд Гермионы. — Это так, но Теодор вроде неплохой парень, — пожала плечами девушка. — По крайней мере, не самый худший вариант. — Ладно, тогда давай отправимся к нему. — Боюсь, не получится. Нотт вчера уехал доучиваться в Хогвартс, а следующая отправка поезда туда только послезавтра. Все камины тоже закрыты, так что придется отправлять письмо директору Макгонагалл с запросом на открытие. — Нам совершенно не понадобится поезд или камин, — снисходительно улыбнулся Итан, обнажая ряд белоснежных зубов. — Мы воспользуемся нашей семейной каретой, которой я прибыл с Америки. Гермиона с подозрением посмотрела на Итана, уже с ужасом представляя, как она сидит в карете, парящей в небе. Да уж, отважная Грейнджер прошла войну, но от страха высоты так и не избавилась. Тяжело сглотнув, девушка медленно кивнула. — Ладно. Когда отправляемся? — Давай через час, — посмотрев на ручные часы, ответил парень. — Лично я безумно проголодался, а ты? Не хочешь зайти куда-то отобедать? — Конечно, давай! — оживилась Гермиона, так как сама с самого утра ничего не ела. Итан, довольно просияв, отошел от столешницы и накинул на плечи девушки ее мантию в цвет платья, которую она по приходу в кабинет закинула на вешалку. Гермиона благодарно кивнула, и вышла из кабинета. На улице Итан попросил разрешения взять Гермиону за руку и аппарировал вместе с ней к одному из самых дорогих ресторанов Магического Лондона. — Ты же сказал, мы просто отобедаем, — слегка укоризненно сказала Гермиона, подняв на Итана огромные карие глаза. — А мы что собираемся делать? — подмигнул парень и, не выпуская руку Гермионы, пошел вовнутрь. Гриффиндорка постаралась вести себя более уверено, ведь как-никак она Героиня войны Гермиона Грейнджер! Она не хуже этих холеных аристократов. Благо, Джинни приучила ее носить платья и каблуки, ведь Гермиона, так же, как и Гарри с Роном, теперь находилась под постоянным прицелом журналистов, и должна была выглядеть идеально в любое время суток. Через пару минут Гермиона с Итаном уже сидели за своим столиком и наслаждались разнообразностью вкусов итальянской кухни. Гермиона уже и не помнит, когда в последний раз выбиралась куда-то в свет, не считая бесконечных интервью. Еще задолго до начала войны они с Гарри и Роном ходили в «Три метлы», и некоторые свои Дни рождения девушка тоже отмечала в маггловских ресторанах. По идее, Гермиона должна радоваться их с Итаном досугу, но ничего, похожее на радость, гриффиндорка не испытывала. Наоборот, все казалось ей каким-то неправильным. Хотелось встать и закричать: «Что с вами? Разве вы не видите, что это не все? Война продолжается, пока мы делаем вид, будто все хорошо! Прячем голову в песок и просто не хотим принимать горькую правду о том, что после смерти Волдеморта все не стало лучше, как предполагалось!». Девушка просто не понимала, как она может спокойно развлекаться в изысканных ресторанах, есть деликатесы и вести светские беседы, когда меньше полугода назад они с мальчиками скитались по холодному лесу, выживая лишь на одних остатках тех харчей, что успели прихватить с собой еще в начале путешествия. А единственной их темой для разговора были крестражи и их местонахождение. — Тебе со мной скучно, — прервал размышление и уединенное самобичевание Гермионы утверждение Итана. Девушка резко подняла голову на парня, только сейчас заметив, что все это время, раз за разом накручивала спагетти на вилку, совершенно не слушая собеседника.  — Нет, ты что! — спохватилась гриффиндорка. — Прости, пожалуйста, я просто задумалась. Со мной такое часто бывает, — попробовала беззаботно усмехнуться девушка. Итан так пристально посмотрел на Гермиону, будто старался рассмотреть что-то в ее лице, а потом отложил вилку, вытер рот салфеткой и откинулся на спинку стула. — Значит, ты училась в Хогвартсе? — непринужденно спросил парень, подняв уголки губ в милой улыбке. — Да, на факультете Годрика Гриффиндора, — ответила Гермиона. — Прямо, как мой отец! — А почему ты не поступил в Хогвартс? — Мама настояла, чтобы я учился в Ильверморни, так как сама была выпускницей этой школы, а отец особо не протестовал, — пожал плечами Итан, пригубливая огневиски. — Как же так получилось, что твои однокурсники, вроде Нотта, поехали в Хогвартс, а ты осталась? — Я поняла, что нужнее Гарри и Рону здесь, нежели в школе, — Гермиона немного замялась, прежде чем ответить. — Да и потом, у Хогвартса есть, кому его защитить в случае чего, а за мальчиков я сильно переживаю. — Ты любишь их, — утвердительно сказал Итан. — Очень, — кончики губ Гермионы приподнялись в трогательной улыбке. — Мы прошли долгий путь вместе, многое пережили. Гарри и Рон — моя семья, и кроме них у меня никого нет. — А твои родители… — Они не мертвы, — не дала закончить парню Гермиона. — Но они не помнят меня. Я стерла им память перед началом войны, чтобы не подвергать их опасности. Видимо, — девушка горько усмехнулась, — я перестаралась. Заклинание необратимо. — Ты просто невероятная волшебница и сильная девушка, Гермиона Грейнджер, — с непритворным восхищением сказал Итан, отчего гриффиндорка засмущалась еще больше и опустила глаза в тарелку. Просидев еще минут пятнадцать, Гермиона с Итаном покинули ресторан, предварительно расплатившись за заказ (как бы Гермиона не настаивала на разделении счета, но парень остался непреклонен и буквально вытолкал девушку с помещения, так и не взяв с нее ни копейки). На улице их уже ждала темно-фиолетовая карета, которая и доставит Гермиону с Итаном прямиком в Хогвартс. Девушка, как и подобает отважной гриффиндорке, села возле самого окна и старалась не отводить взгляда от завораживающей, но в то же время такой пугающей картины. Так что Гермиона точно не могла видеть Итана, который всю дорогу не сводил глаз с Героини войны, удивляясь ее мужеству и благородству, что скрываются в такой хрупкой на вид девушке. Он был потрясен, очарован и… влюблен. Да, до сегодняшнего дня расчетливый Итан Бруствер никогда бы не поверил россказням про любовь с первого взгляда. Но теперь ощутил всю палитру эмоций от этого чувства на себе. Дорога проходила в полном молчании, но никакой неловкости практически не было — каждый думал о своем и не смел нарушать уединение с собственными мыслями друг друга. Вскоре показался величественный замок, возвышающийся между облаками. Заграничного гостя и свою лучшую ученицу приветствовал Хогвартс.