Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Она до сих пор не привыкла к ним. Каждый раз, смотря в зеркало, Гермиона отводила глаза от уродливых букв, не обращала на них внимания, делала вид, будто их нет. Девушка надевала вещи исключительно с закрытым верхом, потому что никакие заклятия не могли скрыть инициалы Малфоя на ее груди. Гермиона почти поверила в то, что никогда и не была заклеймена, словно собака, но сейчас, рассматривая свое отражение, две злосчастные буквы, отвращение к самой себе подкатывало к горлу горькой желчью. И самое ужасное — Малфой жив. Кингсли не может закрыть его дело, когда слизеринец так явно проявил себя, украв тот кулон. Вот только проблема заключалась в том, что Гермиона ничего не сказала Брустверу. Простояв рядом с Гарри, прячась за его спину, подобно жалкой трусихе, девушка вернулась с другом на Гриммо. На следующий день все члены Ордена Феникса прибыли на собрание, на котором в очередной раз подняли вопрос о непойманных Пожирателях смерти и ограблении Министерства Магии. И Гермиона снова промолчала. Она слабо представляла, что должна была сказать, ведь в любом случае на нее посыпались бы вопросы, ответы на которые девушка озвучивать не могла. Из хороших новостей за последнюю неделю было лишь то, что Гермиона нашла немного информации об артефакте. Она встретилась с Ноттом в «Трех метлах», где он передал ей все нужные книги. Повозившись достаточно времени с фолиантами, среди которых также были личные дневники темных магов, Гермиона нашла несколько интересных фактов про артефакт, но пока так и не разгадала мотивов Пожирателей относительно него. По правде говоря, гриффиндорка конкретно измотала себя этой работой: она не спала ночами, отчего кофе стал ее лучшим другом, и практически не отдыхала днем. Гермиона чувствовала себя виноватой перед друзьями, Министерством и Орденом, так что пыталась всеми силами компенсировать это. — Гермиона, ты там не уснула? — послышался голос Гарри из-за двери. — Нет! — быстро отозвалась девушка. — Уже выхожу. Иди без меня! — Ладно, — стихающие шаги ознаменовали о том, что Гарри ушел. Гермиона плеснула на лицо холодной воды и применила легкие косметические чары, чтобы скрыть синяки под глазами от длительного недосыпа. Натянув бежевую кофту и скрыв тем самым ожог на груди, девушка поспешила выйти из ванной и отправиться на собрание Ордена Феникса. — За последнюю неделю Пожиратели опустошили три деревни! — вещал Кингсли, восседая в центре стола. — Кажется, они полностью возобновили силы и вернулись к прежнему стилю — убийства, разрушения и кровопролития. — Узнали, зачем им понадобилась женская безделушка? — спросил Билл. Гермиона мигом напряглась, сжала кулачки под столом, борясь с дрожью в теле. Инициалы нагрелись, напоминая ей о непростительной лжи и лицемерии. — Нет, пока для нас всех это остается загадкой. Авроры проверяли кулон на наличие проклятий и магии еще при отчете после шестого июля, но ничего не нашли — он чист, — тем временем продолжал Кингсли. — Но мы будем искать дальше. Несколько авроров посетят ювелирные магазины, может, удастся найти место изготовления кулона и его заказчика. — А что по поводу артефакта? — подала голос Ханна Эббот. — Хорошо, что ты напомнила, Ханна, — всплеснул руками Кингсли и повернулся к Гермионе. — Гермиона? — Ах, да, — спохватилась девушка, радуясь тому, что пуффендуйка перевела тему. — Этот артефакт и ему подобные были изготовлены еще в Древнем Египте, а привезены в Лондон в 1944 году. Название артефакта — «mortem aeternam», что в переводе — «вечная смерть». Как известно, обряд мумифицирования покойного был известен в Египте еще с очень давних времен. И для того, чтобы душа мертвого упокоилась, египтяне клали в саркофаг крест с одним загнутым концом. Они считали, что, таким образом, душа покойного не будет скитаться по земле, как неприкаянный дух, а навсегда отойдет в мир иной, — повествовала Гермиона. — Конечно, гадать о мотивах Пожирателей сложно, но, если предположить, то артефакт им нужен для того, чтобы полностью и безвозвратно умертвить кого-то. — Им явно не понравилось, что Гарри уже второй раз выжил после Авады, — повел бровью Перси. — Я не думаю, что артефакт нужен был для Гарри, — покачала головой Гермиона. — Зачем им это? Несомненно, Гарри — очень сильный волшебник, — она повернулась к другу, — но убить тебя — было целью Волдеморта. Пожиратели же сосредоточены на идее чистоты крови. — Тогда зачем им артефакт? — недоуменно спросил Перси, задумавшись над словами Гермионы. — Я не знаю, — Гермиона опустилась на место. — Странно, Грейнджер, — с притворным удивлением протянул Кормак, и взгляды всех присутствующих устремились на него. — Я думал, тебе открыто много тайн, благодаря твоему непревзойденному уму и прекрасному ротику. — Что ты несешь, Маклагген? — рявкнул на него Гарри. — Вы же лучшие друзья, вот и спроси у нее сам, Поттер, — он откинулся на спинку стула, самодовольно глядя на растерянную Гермиону. — Если тебе есть, что сказать, то говори, Кормак! — резко сказал Кингсли. — Не трать время зря! — Нет, Господин Министр, это были лишь мои мысли вслух. Прошу меня извинить, — Маклагген поднялся со стула и вышел из залы собрания. Гермиона несколько секунд смотрела перед собой, а потом, извинившись, побежала за Кормаком. — Маклагген, стой! — она догнала парня возле самого камина. — Все интересней и интересней, — ухмыльнулся он себе под нос, поворачиваясь к Гермионе. — Что это было только что? — буравя его грозным взглядом, спросила девушка. — Ты о чем? — невинное выражение лица Маклаггена конкретно раздражало Гермиону, провоцируя ее сжатый кулак на неприятные действия. — О твоих словах на собрании, — сквозь зубы прошипела девушка, теряя остатки самообладания. — Ах, ты про это! Ну же, Грейнджер, не строй из себя святошу, когда под ангельской оболочкой скрывается первоклассная блядь, — Гермиона уже открыла рот, чтобы выразить возмущение, но Кормак не собирался заканчивать и следующими словами довел ее до высшей точки оцепенения. — Легко изображать саму невинность после того, как трахалась с Малфоем? — она забыла, как дышать. Ноги стали ватными и грозились вот-вот подкоситься. — Да, я знаю — видел вас в коридоре во время ночного дежурства. Скажи мне, Грейнджер, — Кормак подошел так близко, что Гермиона чувствовала его дыхание на своем лице, — а, может, ты и сейчас к нему бегаешь в свободное время? — Я не знаю, что ты себе придумал, Маклагген, но такого не было, — дрожащим голосом ответила Гермиона. — Хочешь сказать, не ты извивалась под Малфоем в коридоре на третьем этаже после отбоя? — скептично поднял брови гриффиндорец и, не дождавшись ответа, продолжил. — Мне просто интересно, чем я хуже этого Пожирателя? — Что? — непонимающе уставилась на него Гермиона, еле разлепив пересохшие губы. — Я весь шестой курс бегал за тобой, будто ручная собачонка, а ты только нос воротила. Да и вообще, твоя милая мордашка многим приходилась по душе, но ты лишь фыркала на любые знаки внимания. Все думали, что ты умная и правильная девушка, Грейнджер, а повелась на галлеоны Малфоя, — он на секунду замолчал, а потом опасно сверкнул глазами и нахмурил густые брови. — Или, может, тебя заводит грубость? Под сдавленный писк Гермионы Кормак толкнул ее к ближайшей стене, прижимая своим телом. — Так он делал, да? — закричал Маклагген, сжимая тонкие запястья девушки, чтобы она не дотянулась до палочки. — Или так? Другой рукой он оттянул кудрявые волосы Гермионы назад и приник к ее губам в жестком поцелуе. К горлу Гермионы подступила тошнота. Девушка барахталась в хватке Кормака как могла, сжимала губы в тонкую полоску, дергалась всем телом и старалась ударить парня ногой, но ее физическая сила даже рядом не стояла с силой крепкого парня — игрока в квиддич. — Что такое, детка? — разорвав то, что должно считаться поцелуем, язвительно спросил Кормак и сильнее стянул ее волосы на затылке. — Тебя что-то не устраивает, или ты предпочитаешь исключительно Пожирателей смерти? — Пошел ты! — выплюнула Гермиона, чувствуя, как губы неприятно покалывают. Лицо Кормака исказилось в злой гримасе, и он, движимый жаждой мести за подорванное самолюбие, потянулся к пуговке на джинсах Гермионы, затыкая очередной крик девушки поцелуем. По ее щекам потекли крупные слезы, они проникали в рот и смешивались со слюной, как остатки ее гордости с грязью. В соседнем коридоре послышались многочисленные голоса, оповещающие о том, что собрание Ордена закончилось. С трудом справившись с опьяняющим чувством маленького тела под собой, Кормак отскочил от Гермионы, не желая становиться жертвой убийства от рук Гарри Поттера, если тот увидит свою подружку в таком состоянии. — И не слова об этом, Грейнджер! Иначе твоя сокровенная тайна абсолютно случайным образом выплывет наружу, — прорычал Кормак и, захватив горсть летучего пороха, скрылся в зеленом пламени камина. Гермиона еще пару секунд не могла сдвинуться с места и смотрела в точку перед собой. Ее глаза блестели от нахлынувших слез, а нижняя губа подрагивала от отвращения к себе и своему телу. Кормак был прав — она продалась. Нет, не за деньги — это слишком мелочно для Героини войны. Гермиона продалась за победу, за информацию и будущее. И не важно, что ее план сорвался, это не имело значения. Главное — она все для себя решила и была готова. 1997г. (6 курс) — Гарри, выпусти ты, в конце концов, из рук эту карту! — закатил глаза Рон, уже который час наблюдая, как его лучший друг неотрывно смотрит на Карту Мародеров. — Он точно что-то задумал, Рон, — протянул Гарри, следя за точкой с надписью «Драко Малфой». Он нахмурился и крепче сжал тонкий пожелтевший пергамент в руках. — Гарри, — осторожно сказала Гермиона, присев на краешек дивана рядом с другом, — то, что мы видели в лавке «Горбин и Берк», еще не означает, что Малфой стал Пожирателем. Как бы Гермиона ненавидела Малфоя за то, что он варварским образом пометил ее, но девушка не могла позволить Гарри сходить с ума по навязчивой идее, которая лишь отдаленно могла быть правдой. — А как по мне, это очевидно, — не унимался Гарри. — Гермиона, — обратился к подруге Рон, дожевывая шоколадную лягушку, — а ты бы не могла как-то проследить за Малфоем? Вы же все-таки одну Башню Старост делите. — Предлагаешь подглядывать за ним в душе? — Я не это имел в виду, — скривился Рон, откладывая конфеты на столик подальше от себя. — Из-за тебя у меня пропал аппетит. — А он прав, Гермиона, — вмешался Гарри, сворачивая карту. — Мы, конечно, ни в коем случае не просим тебя лезть на рожон, но просто понаблюдай за ним — может, Малфой подкатывает рукава или носит футболки? Пожиратели сейчас действуют вовсю, поэтому если мы можем остановить хотя бы одного из них — уже хорошо. — Ладно, я постараюсь что-нибудь узнать, — вздохнула Гермиона, складывая учебники в одну стопку. — Я пойду, уже поздно. Возвращаясь из гриффиндорской башни в Башню Старост, Гермиона думала над словами Гарри. Им действительно необходима была хоть какая-нибудь информация, и хоть девушка не особо верила в Темную метку на руке Драко, но он точно осведомлён в делах своего дорогого отца. Вариант с футболкой Гермиона сразу отметала — Драко никогда не изменял своему стилю, поэтому кроме официальных костюмов и слизеринской формы ничего не носил. И почему Гермиона не догадалась посмотреть его предплечье тогда, во время Рождественского бала? Все просто. Малфой был уязвим и беззащитен перед ней, а воспользоваться таким состоянием, пускай и врага, истинная гриффиндорка не могла. Что касается кулона — Гермиона выбрала довольно интересную тактику. Она не подавала виду, что украшение приносит ей какой-либо дискомфорт. И хоть она старалась избегать телесных контактов с Роном и Гарри, но если это случалось, девушка терпела. Пускай Малфой гадает — работают ли его отвратительные чары. Добравшись до своей комнаты, Гермиона взглянула на себя в зеркало. Тот план, который зародился у нее в голове, не шел ни в какую ногу с ее авторитетом лучшей ученицы Хогвартса и примерной отличницей. Мучительные крики внутреннего голоса, призывающего прислушаться к совести, разрушали девушку изнутри, убивали ее принципы и стандарты. Но она была эгоисткой, если не воспользовалась бы единственным шансом узнать правду о Драко Малфое. У Гермионы получится взять ситуацию под контроль, она остановит все в ту же секунду, как только увидит, что требуется. Гермиона становится под струи горячей воды, выдавливает на руку гель со вкусом карамели, который сейчас отдавал ей запахом низших слоев моральных ценностей. Мне нравится, как ты пахнешь… Пронеслись его слова в голове Гермионы. Она постаралась не обострять на этом внимание. Зажмурилась. Для общей цели. Девушка уложила волосы красивыми темными волнами, спадающими на плечи, и заколола по бокам жемчужными заколками, как это иногда делала Джинни. Для общего блага. Комплект кружевного белья, подаренный Парвати на День рождение, измывался над ее гордостью, заламывал руки самолюбию и потешался над гриффиндоским гонором. Но он был подстраховкой — так далеко Гермиона не зайдет. Для победы. Короткая юбка и красивый кашемировый свитер, расшитый жемчугом, — и в отражении на Гермиону смотрела очередная кукла, вешающаяся на богатенького аристократа. Так нужно. По каким-то неизвестным причинам Малфой хотел ее, и Гермиона это видела. Он не раз предпринимал попытки коснуться ее или обнять, а один раз вообще поцеловал. Это было странно и необъяснимо для Гермионы, но факт оставался фактом — она привлекала Малфоя, пускай и в сугубо физическом плане. И Гермиона не может этим не воспользоваться. Хотел поймать свою пташку, Малфой? Можешь не утруждаться, она сама прилетит тебе в руки На дрожащих ногах Гермиона дошла до назначенного места, откуда они с Малфоем обычно начинали патрулирование. Подняв подбородок усилиями лже-гордости, потому что настоящей уже не осталось, девушка подошла к слизеринцу. Он поначалу абсолютно ее не заметил и продолжал пятиться в точку на полу, спиной облокотившись об стену. Услышав чужие шаги, Драко поднял голову, и его челюсти издали устрашающий клацающий звук. — Что это такое, Грейнджер? — на удивление спокойно спросил Малфой. — Ты о чем? — Я про тряпки на тебе. Решила после патрулирования сразу к Уизли залететь? — он презрительно скривился. — Это не твое дело, — отчеканила Гермиона. Она явно не предусмотрела такой поворот событий. — Как тебе мой подарок, дорогая? — резко переменившись в лице, невинно поинтересовался парень. — А что не так с подарком? Я, кажется, поблагодарила тебя еще перед своим уездом. — Грейнджер, — он снисходительно усмехнулся, — ты неплохо делала вид, что обжимания со шрамоголовым и нищебродом не приносят тебе никакого вреда. Десять баллов Гриффиндору за отвагу и непоколебимость! Как думаешь, Уизли понравится смотреть на мое творение, пока он будет брать тебя? — Малфой зло прищурил глаза. — Понравится пользоваться тем, что помечено мной? — Не смей! — оборвала его Гермиона, чувствуя, как сгусток внутри нее начал распаляться. — Ты, жалкий слизняк, думаешь, что раз выжег на мне свои инициалы, то я стала твоей вещью? Я — человек, Малфой, человек! Ты не имел никакого права делать это со мной. И не смей упоминать Рона, ты никогда не станешь и наполовину таким, как он! Практически нечеловеческий рык заставил Гермиону вскрикнуть и инстинктивно зажмурить глаза. Она почувствовала резкую боль в голове от удара об стену и сжимающие тиски на своих плечах. — Заткни свою пасть, Грейнджер, — членораздельно прошипел Малфой, склонившись над девушкой. — А то что? — не отступалась Гермиона. Она понимала, что дразнит ядовитую змею, но остановиться не могла. — Подаришь еще какую-нибудь безделушку, которая будет жечь мне кожу? Зачем ты это делаешь? Зачем причиняешь мне боль? Что я тебе такого сделала? За что ты так меня ненавидишь? Между ними повисла долгая пауза. Тишина безлюдного коридора давила на уши и сознание, и лишь тяжелое дыхание Гермионы прорезало ее. Казалось, они простояли так мучительную вечность, пока Драко не заговорил. — Не знаю, — тихо произнес он, опустив глаза в пол. Наверное, впервые за все школьные годы, Гермиона видела на его лице замешательство. Драко опустил руки и отвернулся от Гермионы, устало выдохнув. Девушка медленно обошла Малфоя и стала перед ним. Кончики ее пальцев покалывали, когда она протянула руку к аристократичному лицу и невесомо коснулась его, очерчивая острый подбородок. Драко поднял изумленный взгляд на Гермиону. Ее руки были слишком теплыми по сравнению с его кожей, и он отпрянул на пару миллиметров от нее. — Грейнджер, что ты делаешь? — спросил Малфой, бегая глазами по лицу гриффиндорки. Продаюсь Гермиона одним крошечным шагом сократила расстояние между ними и трепетно коснулась своими губами губ слизеринца. Первые пару секунд Драко даже не шелохнулся, поэтому Гермиона уже приготовилась к краху своего плана, но потом его холодные руки подняли девушку, и она обвила ногами торс Малфоя. Интуитивно представляя, что от нее требуется, Гермиона выгнулась навстречу парню, прижавшись к нему грудью. Услышав довольный выдох Драко, она поняла, что движется в правильном направлении, и принялась ладошками оглаживать его широкие плечи. Даже сквозь белоснежную ткань форменной рубашки Гермиона чувствовала, как напрягаются его мускулы под ее пальцами. Малфой снова прижал ее к стенке, но в этот раз не для того, чтобы сделать больно. Требовательные прикосновения его рук под свитером вызывали табун мурашек по телу Гермионы. Она позволяла Драко все, что он захочет — нагло проникать языком ей в рот, властно сминать девичью грудь и ягодицы. Пускай. Гермиона проглотит это, отодвинет отвращение к себе в самый дальний уголок сознания, похоронит вместе с гриффиндорской гордостью или навсегда останется под гнетом аморальности своих поступков. Пускай. Зато она поможет друзьям, а цена неважна. Только бы они не спрашивали об ее гнусных методах добывания информации. Холодный воздух коридора опалил кожу Гермионы, когда ее свитер полетел на пол. Она старалась не думать о том, что находится перед своим врагом в одном белье. Малфой, словно сорвавшийся с цепи зверь, вкушал сладость тела девушки, покрывая ее шею многочисленными засосами и укусами. Пускай. Если ему так угодно. Его зрачки почернели, и даже полутемный коридор не мог этого скрыть, движения стали дикими и резковатыми. Он полностью отдался в руки похоти и вожделения. Пора. Гермиона потянулась к рубашке Драко, справляясь пальчиками с мелкими пуговками. Он даже внимания не обратил, продолжал жадно целовать каждый миллиметр бархатной кожи. Гермиона потянула белоснежную ткань вниз по широким плечам парня, спуская ее до предплечий. Сейчас она узнает правду. Еще немного…. Гермиона перестала чувствовать прикосновения Малфоя, кажется, он вообще замер. Ей хотелось закричать от собственной неосторожности — почти минуту Гермиона неотрывно смотрела на левую руку Драко, прямо туда, где должна открыться ее взору метка. Девушка подняла глаза на Малфоя. Он буравил ее ледяным взглядом, внутри которого где-то очень глубоко залегло сожаление и жгучая обида. — Так вот для чего ты устроила все это представление, Грейнджер, — безразличие в его голосе хуже любого крика. — Твои дружки решили подложить тебя под меня, чтобы узнать, есть ли у меня метка? — он покачал головой, будто бы не веря в собственные домыслы. — Какая же ты сука, — последние слова прошипел он девушке в лицо. — Малфой… Он не дал ей сказать. Драко брезгливо отпихнул от себя Гермиону и принялся застегивать рубашку. Закончив, он повернулся к растерянной гриффиндорке и пропитанным ядом голосом сказал: — Ты же понимаешь, что только что подписала себе приговор? Я найду тебя, Грейнджер, где бы ты ни была, и сделаю так, чтобы ты каждый день своего убогого существования молила о смерти, — Малфой не подходил ближе, но его угрозы врезались в Гермиону острыми клинками, заставляя ее сжаться на месте. — Я уничтожу всех, кого ты любишь и кем дорожишь, я сломаю твою жизнь и превращу ее в ад. Ты будешь умолять меня сжалиться над тобой, а я посмеюсь тебе в лицо, грязнокровка. После этого Малфой стремительно удалился, скрывшись во мраке коридора. Он ушел, а отголоски его слов до сих пор доносились до ушей Гермионы. Это были не просто угрозы, скорее — обещания, и девушка была уверена: Малфой их сдержит. Она проиграла, ничего не узнала и в придачу разозлила монстра. Добро пожаловать в Ад, дорогуша!

***

Голоса с коридора приближались. Гермиона не хотела, чтобы ее застали в таком состоянии, поэтому нырнула в соседнюю дверь и рванула по ступенькам в свою комнату. Всю следующую неделю Гермиона с Гарри и Итаном помогали Министерству отлавливать оставшихся Пожирателей и допрашивать тех, кто был пойман сразу после Битвы за Хогвартс. Итан, как оказалось, был старшим аврором в Америке, так что он внес неоцененный вклад в поимку последователей Реддла. Благодаря сплочённому труду Героев войны, американского аврора и Министерства Магии Британии в конце второй недели им удалось поймать довольно важную фигуру в армии Волдеморта — Августа Руквуда. — Вы думаете, нам удастся его расколоть? — спросила Гермиона, вышагивая по коридору подземелья одной из самых мрачных штаб-квартир Ордена Феникса, где они держали заключенных Пожирателей. — Уж что-то он нам скажет, — напряженно ответил Гарри, сжимая кулаки. — Количество пострадавших от рук Пожирателей становится все больше. Если так продолжится и дальше, то Третья Магическая война не за горами. — Первым делом нужно узнать, кто их лидер, — кивнул Итан. — Если мы свернем его, то и остальные Пожиратели ослабнут. — Нужно отдать им должное — мы еще ни разу не предугадали их следующих действий. Пожиратели стали еще неуловимее и хитрее, чем во времена Волдеморта, — сказал Гарри, открывая железные двери перед Гермионой и Итаном. Руквуд сидел на стуле, привязанный к нему магическими прутьями. Сальные волосы свисали ему на лоб, а лицо было перемазано в грязи. Даже услышав звук открывающихся дверей, Пожиратель не шелохнулся, продолжая пялиться в стену перед собой. Гермиона, Гарри и Итан переглянулись, и Герой войны подошел ближе к заключенному. — Руквуд, — начал Гарри, и Пожиратель обратил на него взгляд. — Надеюсь, ты будешь более благоразумным, чем остальные, и согласишься сотрудничать с Министерством. — Какая честь, — криво ухмыльнулся Август, его тон сочился нескрываемой иронией. — Сами Герои войны ко мне пожаловали! — Не паясничайте, мистер Руквуд, — сказал Итан, скрещивая руки на груди. — Вас ждет Азкабан, поэтому советую быть более уважительным к мистеру Поттеру. Руквуд пренебрежительно фыркнул, но его тело заметно напряглось при упоминании Азкабана, ведь это место навеивает ужас даже на самых безумных людей. — Мистер Руквуд, вы участвовали в набегах на деревни Лондона? — Итан наколдовал себе стул и сел напротив Пожирателя. — Не помню, — беспечно пожал плечами Август. — А кто участвовал? — Не знаю. — Все ясно, — всплеснул руками Гарри. — Так мы от него ничего не добьемся. Гермиона, ты же брала сыворотку правды? Гриффиндорка достала с сумочки флакон прозрачной жидкости с надписью «Veritaserum» на кусочке новенького пергамента, и под пристальным взглядом Руквуда протянула его Гарри. — Пей, — приказал Поттер, поднеся флакон к губам Пожирателя. Глаза Августа расширились от страха, он пробирал его до кончиков пальцев, заставляя содрогаться в мелких конвульсиях. — Лучше сразу убейте меня! — крикнул Руквуд, сильнее вжавшись в спинку стула. — Убейте меня! — Ты в любом случае сядешь в Азкабан, Руквуд. Так что терять тебе нечего, а так, может, смягчишь себе приговор, — сказал Гарри. — Пей! — Вы не понимаете! — заскулил Август. — Он от меня и мокрого места не оставит. Не выдержав, Гарри схватил Руквуда за подбородок и насильно влил ему в глотку сыворотку правды. — Хорошо, — сказал Поттер, отходя на пару шагов назад. — Ты участвовал в набегах на деревни Лондона? А точнее — на Лавенхем, Касл Комб и Чилхем? — Только на Лавенхем и Чилхем, — сквозь зубы ответил Пожиратель. — А в ограблении Министерства? — В ограблении Министерства? — искренне удивился Руквуд, вскинув брови. — Нет, я даже не знал об этом. — Какие цели вы преследуете? — Все те же, что и раньше — истребление грязнокровок, захват мира. — Ясно, — Гарри поджал губы. — Кто у вас сейчас главный? Руквуд яро покачал головой, плотно стискивая челюсти, и на пару секунд зажмурил глаза. Он упрямо посмотрел на Поттера, сдвинув густые брови на переносице. — Кто? — с нажимом переспросил Гарри. — Малфой-младший! — не выдержав воздействия сыворотки, рявкнул Пожиратель. — Он сейчас главный. Гермиона не удержалась и громко втянула в себя воздух. Ее сердце ушло в пятки, а по телу стремительно разлился стальной холод. Гарри и Итан повернулись на звук: Итан посмотрел на Гермиону недоуменно, а вот во взгляде Гарри отобразилось понимание. — И вот он преследует, — лицо Августа исказилось в противной ухмылке, а глаза прошлись по Гермионе, заставляя ее поежиться, — индивидуальные цели. Несколько секунд Пожиратель буравил взглядом Гермиону, пока к ее горлу подкатывал горький комок. Казалось, напряжение, что витало в камере можно было почувствовать на ощупь, дотронуться и перекатывать между пальцами, пока оно тягучей субстанцией будет распространяться по телу. — Допрос закончен! — оборвал угнетающую тишину Гарри. — Идем домой, — мягко сказал Поттер подруге и поспешил вывести подругу из камеры. — Итан? — Иду, — коротко ответил аврор и пошел за ними. — Я скажу отцу, чтобы не закрывал дело Малфоя. — Спасибо, Итан, — благодарно кивнул Гарри. — Не за что! Гермиона, — парень взял ее за плечи, — тебе плохо? Ты очень бледная. — Нет-нет, — покачала головой девушка, выдавив из себя улыбку, — все нормально. Я просто не ожидала, что бывший задира станет новым Темным Лордом. — Люди меняются. И не всегда в хорошую сторону, — Итан отпустил Гермиону и, подмигнув ей, аппарировал. — Ты должна уехать, — серьезно сказал Гарри, как только Итан исчез. — О чем ты говоришь? — Гермиона непонимающе посмотрела на друга, отмечая, как Гарри беспокойно жует нижнюю губу. — Малфой найдет тебя. Ты слышала Руквуда — он преследует «индивидуальные цели». Тебя. — Мы не можем знать наверняка, — отказала девушка. — И я смогу себя защитить. — А вдруг я не смогу! — от его крика, у Гермионы внутри все сжалось в комок. — Вдруг я не успею тебя защитить?! Я не могу потерять еще и тебя, понимаешь? — Гарри запустил руку в волосы и стянул их похолодевшими пальцами. — Рон спивается и не обращает ни на кого внимания, я не могу допустить, чтобы и с тобой что-то случилось! Ты больше, чем просто подруга, Гермиона, ты — моя сестра, и я обязан следить за тобой! — Гарри, Гарри, послушай, — девушка нежно обхватила руками его лицо, — успокойся. Все будет хорошо, слышишь? Мы заботимся друг о друге, и как ты беспокоишься обо мне, так же и я — о тебе. Только вместе мы преодолеем любые препятствия, а Рон…. Он оправится, ему просто нужно время. — Гермиона, я же не прошу тебя навсегда покидать Британию. Дай мне всего пару месяцев, и как только я поймаю этого ублюдка — ты сразу же вернешься. — А как же вы? Как я сбегу, зная, что вы все в опасности? — На данный момент под прицелом именно ты. Тот кулон, который был украден с отдела улик, он же твой. — Как ты… — Видел, как ты рассматривала его в лесу, когда думала, что мы с Роном спим, — поспешил ответить Гарри. — Почему ты не сказала? Скупая слезинка скатилась по ее щеке, и Гермиона кинулась на шею лучшему другу, зарываясь носом в его плечо. Ей было невыносимо чувствовать себя такой слабой и уязвимой. Куда подевалась та Гермиона, которая сражалась с Пожирателями и противостояла Лорду Волдеморту вместе со своими мальчишками? — Ну-ну, Герм, — Гарри аккуратно поглаживал ее по спине. Вечерний ветер кружил в причудливом танце опавшие листья, создавая свою особенную мелодию и атмосферу, в которой слышались те самые нотки меланхолии, тревожности и еле осязаемой грусти, такие же, как и в душе Гермионы. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, не хотел бы вам мешать, — низкий голос человека в сливовой мантии со значком Министерства заставил Гермиону отступить от Гарри, — но дело первостепенной важности. — Все в порядке, Долиш, — спокойно отозвался Поттер. Гермиона тоже внимательно посмотрела на аврора, застегивая пуговицы на белом пальто. — Что случилось? — Очередное нападение, — пояснил Долиш и после секундной паузы добавил. — На Хогсмид. Гарри и Гермиона немедля аппарировали в Хогсмид вместе с аврором Долишем. Деревушка, куда Золотое Трио, да и все ученики Хогвартса обожали ходить по выходным, была почти полностью разрушена, так и не успев до конца реконструироваться после войны с Волдемортом. Авроры гасили пылающие здания и выводили из них людей. Многие жители, лишившись домов, жались друг к другу прямо на холодной улице. Над раненными волшебниками работали колдомедики, а те, кто уцелел и пришел в себя, помогали работникам Министерства. — Я сейчас, — кинула Гермиона Гарри и поспешила к группке людей, стоявших на коленях и склонившись над землей. Пожилая женщина содрогалась в рыданиях, седой мужчина поджал губы, а молодая девушка сжимала в руках маленькое тельце раненного ребенка, сквозь слезы проговаривая какие-то слова. — Да помогите же кто-нибудь! — закричал седой мужчина, поднимаясь с колен. Гермиона ускорила шаг, на ходу доставая волшебную палочку. Видимо, колдомедиков на всех не хватало, поэтому многие пострадавшие волшебники оставались без профессиональной помощи. — Простите, — Гермиона обратилась к мужчине. — Я могу вам помочь? — Вы колдомедик? — спросил он, с надеждой осматривая девушку. — Нет, но позвольте мне взглянуть. Не отрывая взгляда от Гермионы, мужчина отошел в сторону, пропуская ее вперед. Гриффиндорка коротко кивнула и опустилась на каменную кладку рядом с девушкой. На руках у нее бессознательно лежал мальчик лет пяти: его лицо и одежда были перепачканы в крови и саже, левая щека рассечена, а правый локоть выгнут под неестественным углом. Гермиона перевела дыхание и сосредоточилась на цели — спасти ребенку жизнь. Она наколдовала покрывало и сказала положить мальчика на него. Нужно было вспомнить наставления мадам Помфри, которые она давала во время битвы за Хогвартс, спасая десятки жизней на холодном полу Большого Зала. Трясущиеся руки не давали четко выводить заклинания, и Гермиона чуть ли не срывалась на крик. Холодное мышление и рациональность, абсолютное спокойствие и уравновешенность. Осознание того, что от правильности ее действий зависит жизнь ребенка. Гермиона допустила столько ошибок в своей жизни — больше она не имеет право. Иногда холодный разум приносит больше добра, чем горячее сердце. Девушка наколдовала очищающее заклятие, чтобы увидеть причину кровоизлияния. — Что с ним произошло? — спросила Гермиона, осматривая глубокую рану на голове ребенка. — Пожиратели уничтожили Бомбардой дом, — предполагаемая мать мальчика старалась отвечать разборчиво, но голос ее все же дрожал от паники и напряжения. — И одна балка попала Оливеру в голову. Гермиона коротко кивнула и достала с сумочки несколько флакончиков с зельями, которые теперь она носила с собой постоянно. Когда самая значительная рана затянулась, девушка поработала над рассеченной щекой и дала мальчику Костерост для переломанной руки и Крововосполняющие зелье. Закончив лечить ребёнка, Гермиона выдохнула, низко опустив голову. Она прикрыла глаза и старалась успокоить неистово бьющееся сердце. — Первое время Оливер будет слаб, — проинформировала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Постарайтесь, чтобы он не вставал и как можно больше времени проводил лежа. Думаю, спустя пару дней от повреждений не останется и следа. — Вы же Гермиона Грейнджер! — мать мальчика схватила девушку за руку. — Простите, я сразу даже и не поняла. Кстати, я Эрика. Эрика Коннорс. Даже не знаю, как благодарить вас! Я вам всем обязана за жизнь сына. — Не стоит, — мягко улыбнулась Гермиона. — Могу ли я кое-что спросить? — Конечно! — энергично закивала девушка. — Все, что угодно! — Пожиратели, которые взорвали ваш дом, они нападали именно на вас? Эрика задумалась, прокручивая в голове события сегодняшнего вечера, а затем отрицательно покачала головой: — Знаете, нет. Мой отец пытался помешать им, но один Пожиратель просто обездвижил его, даже Непростительного не применял. — Может они что-то искали? — Не думаю. Они поднялись на второй этаж и сразу же взорвали дом, не обыскивая его. Потом аппарировали. — Ясно, — задумчиво протянула Гермиона. — Ладно, спасибо, миссис Коннорс! Оливеру скорейшего выздоровления! — Благодаря вам ему ничего не грозит. Гермиона напоследок улыбнулась девушке и, сильнее зарывшись носом в мех пальто, поспешила на поиски Гарри. После недолгих расхождений по Хогсмиду, она нашла друга в «Трех метлах», разговаривающего с мадам Розмертой. — Гарри! Можно тебя на минутку? — девушка схватила его за рукав мантии и оттянула в свободный уголок. — Что-то узнала? — Ничего важного, но я кое-что поняла, — Гарри поднял брови, ожидая продолжения. — Пожиратели не тронули никого из людей, у них лишь незначительные раны. В основном пострадали здания — Пожиратели устроили своеобразное извращенное шоу. Я думаю, это нападение было предупреждением. Анонсом к тому, чего они действительно хотят. — Хогвартс, — пораженно застыл Гарри, обдумывая слова лучшей подруги. — Не совсем так, Гермиона, — после значительной паузы добавил он. — Есть одна жертва. Пойдем. Гарри направился вглубь паба, к самому дальнему столику, расположенному в углу большого зала. Девушка последовала за ним. Вокруг столика стояли авроры, окружив его со всех сторон так, что из-за их широких спин ничего не было видно. — Долиш, — обратился Гарри к тому сотруднику Министерства, который уведомил их о нападении, — пускай Гермиона взглянет. — Конечно, — кивнул аврор и пропустил Героев войны вперед. Гермиона сделала шаг, вцепившись в руку Гарри. На столешнице лежал труп мужчины, с разорванной на спине рубашкой, а прямо на его все еще теплой коже кровоточили вырезанные лезвием буквы. Алая жидкость стекала по столу на пол, пачкая дерево и обувь авроров, растекалась по лицу неизвестного мужчины и попадала ему в рот. Гермиона мелко задрожала, а с ее глаз градом покатились непрошеные слезы. Мокрые ресницы затрепетали, а рука, которая стискивала ладонь Гарри, обессиленно опустилась. Гермиона облизала пересохшие губы и шепотом прочитала: — Верни ее, Поттер…