Глава 5
29 марта 2021 г., 18:07
Примечания:
✨Просили Малфоя — получайте✨
2 мая 1998г. Битва за Хогвартс
Гермиона бежала изо всех сил, стараясь не угодить под очередное проклятие, выпущенное из палочки Пожирателей. Она практически не разбирала дороги из-за ослепляющих вспышек, поэтому двигалась интуитивно, полагаясь на механическую память. Дышать становилось все тяжелее, ушибленная нога ныла и при каждом шаге отдавалась болью.
Гермиона прислонилась к стене, ртом хватая воздух. Она, кажется, могла чувствовать, насколько он наполнен темной магией, запахом крови и смертью. Было невыносимо чувствовать, словно костлявая расхаживает среди вас медленно и неспешно, скаля почерневшие зубы и забирая с собой все больше жизней.
Гермиона наложила охлаждающее заклятие на ушибленную ногу и, сцепив челюсти, пошла дальше.
Завернув за поворот очередного разваленного коридора, она увидела, как двое Пожирателей пытают Круциатусом Полумну. Луна извивалась на полу, разрывая гланды в диком крике и расцарапывая лицо собственными ногтями.
Недолго думая, Гермиона обездвижила Петрификусом одного Пожирателя, а второго связала с помощью Инкарцеро и кинулась к полусознательной подруге.
— Луна, — Гермиона потрясла ее за плечи, но в ответ услышала лишь жалобный скулеж. — Луна, давай же, вставай!
Веки Полумны тяжело открылись, она зашлась кашлем, сплевывая на пол кровь. Гермиона помогла ей перевернуться на бок, а затем осторожно подняла Луну на ноги, придерживая за локоть.
— Спасибо, — слабо улыбнулась когтевранка, поморщившись от боли.
— Не за что, пойдем, — Гермиона покрутила головой в поиске палочки Луны. Подняв ее с пола, она вложила палочку в руку подруги. — Нельзя оставаться на одном месте.
Они побежали в сторону Большого Зала, который на данный момент был эпицентром боевых действий. Оглушив на ходу пару-тройку Пожирателей, они почти добрались до входа в зал, как тут Полумну заклинанием отбросило к стене, и она со сдавленным криком ударилась об каменную кладку.
— Луна! — Гермиона побежала к ней, но в тот же вмиг ее предплечье оказалось в цепком капкане чьих-то пальцев, облаченных в черные перчатки Пожирателя, а перехваченная палочка отлетела в другой конец коридора.
— Отпустите! — она принялась бить нападшего кулаками и пытаться вырваться, но его хватка только усилилась, явно оставив на коже Гермионы синий след.
Пожиратель раздраженно рыкнул, но этот звук стал глухим из-за наличия маски, и перехватил извивающуюся девушку за горло, бесцеремонно потянув за собой. Он впихнул ее в более ли менее уцелевший кабинет и запечатал дверь.
Ну, вот и все. Теперь он меня убьет.
Пронеслось в голове у Гермионы и она практически смирилась с тем, что это ее последние секунды, но затем она вспомнила о друзьях, которым наверняка нужна ее помощь, о родителях, которым она задолжала память, и о Хогвартсе, которому нужны его защитники. Она не имела права сдаваться, она не могла умереть.
Гермиона резко откинула голову назад, ударяя затылком Пожирателя по маске, и постаралась выбить из его руки палочку. Удар не подействовал на ПСа Волдеморта, зато голову Гермионы пронзило острой болью, сосредоточенной на затылке.
Пожиратель рывком развернул ее, припечатав лицом к стене.
— Даже без палочки хватаешься за жизнь, — пропел над ухом до тошноты бархатный голос. — Гриффиндорское благородство или невменяемая тупость?
— Малфой, — обреченно выдохнула Гермиона.
Она уже успела забыть о нем. Смирилась с наличием ожога в виде его инициалов на своей груди, забила в самую глубь сознания его угрозы и подавила чувство страха перед ним. Это все поблекло на фоне года скитаний по лесу Дин и поисках крестражей. Но зверь, которого она разозлила, все это время поджидал своего часа.
— Ты же не думала, что я забыл о тебе? — мерзавец насмехается над ней, упивается ее беспомощностью.
— И что теперь? Убьешь меня? — с вызовом спросила Гермиона, чувствуя, как волосы на затылке стали мокрыми от крови.
— Ты до невозможности наивна, Грейнджер, — Драко развернул ее лицом к себе, вдавив в стену собственным телом. Его пальцы сжимались в кулаки до побелевших костяшек, будто Малфой вот-вот ее ударит. Он говорил тихо и размеренно, но его нижняя губа все время подрагивала, выдавая его ярость. — Ты даже представить себе не можешь, что я с тобой сделаю.
— Будешь пытать Круцио, как твоя тетка? — презрительно прищурив глаза, спросила Гермиона. — Как видишь, у нее ничего не вышло.
— Тебе кто-то говорил, что ты невыносима, Грейнджер? Ах, да, — ухмыльнулся Малфой, — я говорил. Не забегай наперед. К сожалению, попрощаться с дружками у тебя не выйдет. Отправишь им открытку, если, конечно, они выживут.
— Что я тебе сделала?
— Что ты сделала, Грейнджер? — вкрадчиво переспросил Драко. — Совершила самую большую ошибку за всю свою жизнь, не считая рождения. Ты решила воспользоваться мной, усыпить мою бдительность, запудрить мозги, — его голос перешел на рычание обезумевшего зверя, и Гермиона прилагала все усилия, дабы не зажмурить глаза и съежиться, подобрав под себя ноги и запрятав лицо в колени. — Никто не смеет играть с Малфоями, Грейнджер, никто! И я вобью это в твою лохматую голову!
— Ты не можешь меня винить в том, что я делала ради своей стороны на войне, — прошептала Гермиона, заглядывая в серые глаза. Она пыталась найти там хоть каплю понимания или милосердия, но они лишь сверкали от несдержанного гнева и злости.
— Переспать с ненавистным слизеринцем ты называешь помощью своему Ордену? Они хоть в курсе того, что ты сделала, или это было по собственной инициативе? — Малфой склонился еще ближе к лицу Гермионы, и она чувствовала его дыхание на влажных щеках. Она пропустила тот момент, когда начала плакать. — Твои драгоценные дружки знают, какая ты сука, Грейнджер?
Гермиона отвернулась от Драко, избегая его взгляда. Она часто заморгала, смахивая накатившие слезы, проглатывала обиду — проглатывала тошнотворную правду.
— Так я и думал, — самодовольно хмыкнул Малфой и отступил на шаг. — Нужно расплачиваться за свои ошибки, Грейнджер. А твоя была слишком большая.
Он натянул на себя маску Пожирателя смерти и, схватив девушку за руку, поволок ее прочь из пустой аудитории, прямиком к главным воротам Хогвартса.
— Ненавижу тебя! — со всем презрением, на которое была способна, выплюнула девушка, но ответной реакции со стороны Малфоя не получила.
Она еле поспевала за ним, спотыкаясь на ходу и втягивая воздух через зубы, когда ушибленная нога давала о себе знать. Гермиона перестала чувствовать свою ладонь — настолько сильно ее сдавливал Драко. Она видела, как ее друзья сражаются с армией Волдеморта, как многие из них боролись даже со смертельными ранами на теле, и как некоторые из них падали замертво на холодную землю.
Гермиона уже не видела, куда именно ведет ее Малфой. Глаза застелила пелена слез. Она несколько раз заходилась криком, когда очередного близкого ей человека поражала вспышка Авады. Она молила Малфоя отпустить ее, чтобы помочь Ордену, проклинала его, рвала на себе волосы и падала на колени. Но Драко был непреклонен. Он целеустремленно шел вперед, сцепив челюсти, и волок Гермиону за собой, сцарапывая ее колени об землю.
Драко дошел до точки аппарации, но Гермионе было уже все равно. На ее глазах убили Лаванду Браун, Римуса Люпина и Нимфадору, а она не смогла им ничем помочь. Гермиона смотрела пустым и безразличным взглядом перед собой, ожидая своей участи. От Малфоя пощады она не ждала, а на спасение даже не надеялась — в битве вряд ли заметили ее пропажу.
— Малфой! — этот голос вмиг отрезвил Гермиону, в ее груди разлилось тепло и надежда.
— Поттер! — с отвращением выплюнул Драко, прижимая девушку ближе к себе. — Пришел попрощаться со своей подружкой?
— Бомбарда! — не став тратить время на ненужные разговоры, выкрикнул Гарри, бросая заклинание под ноги слизеринцу.
Почувствовав, как Малфой ослабил хватку, Гермиона выкрутилась и рванула за спину другу.
— Сектумсемпра! — пришедший в себя Драко, кинул проклятие в Гарри, но гриффиндорец, к счастью, успел отразить его.
Вспышки заклинаний сыпались во все стороны, пока Гермиона беззащитно пряталась за булыжником. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной и слабой, но другого выхода не было — палочка осталась лежать посредине коридора Хогвартса, а из-за потери большого количества крови в глазах время от времени темнело.
— Остолбеней! — Малфой оступился, и заклятие, выпущенное Гарри, попало ему в грудь, заставляя свалиться на землю. — Гермиона, скорей!
Гарри помог ей подняться и, придерживая подругу за плечи, повел в сторону Хогвартса. У Гермионы кружилась голова, все тело болело и саднило, в уши затекала кровь, но она отчетливо услышала крик Малфоя:
— Верни ее, Поттер!
***
— Вот об этом я и говорил! — Гарри нервно расхаживал по гостиной на Гриммо 12, эмоционально жестикулируя руками. — Ты уедешь прямо на рассвете, Гермиона, и я не хочу ничего слышать! — Ты не можешь принимать за меня такие решения! — возмутилась девушка, замерев с чашкой чая в руках, так и не донеся ее к губам. — Я прошу тебя! — взмолился Гарри, но гриффиндорка видела по плотно стиснутым челюстям, что его эта ситуация начинает раздражать. — И куда ты хочешь, чтобы я уехала? — уступив другу, дабы не начинать очередной бессмысленный конфликт, вздохнула Гермиона. — Подальше отсюда. Не знаю, можно в Америку. Итан говорил, он собирался возвращаться на работу в ближайшее время. — Ты же знаешь, мы не можем ему рассказать, — девушка закинула ногу на ногу, удобнее устраиваясь на диване и внимательно наблюдая за Гарри. — Мы и не скажем, — спокойно ответил брюнет, расстегивая пуговицы на черной мантии. — По крайней мере, не всю правду. Ты — моя магглорожденная подруга — главная добыча Пожирателей, и поэтому мы с Роном хотим тебя защитить. Как по мне, все логично. И потом, я не думаю, что Итан будет задавать много вопросов. — А что с остальными членами Ордена? — Об этом не беспокойся, — махнул рукой Гарри и принялся надевать мантию, которую буквально только что снял. — Я совсем забыл, что должен был зайти в Министерство. Собирай вещи, Гермиона. Я оповещу о твоем отъезде Кингсли и Итана. — Ладно, — устало выдохнув, Гермиона поднялась, чтобы обнять Гарри на прощание, провела его исчезающую фигуру в пламени зеленого огня и поднялась в свою комнату. Гермиона действительно не понимала, зачем ей уезжать из страны. Да, она боялась Малфоя, как не жалко было бы это признавать, но разве здесь, вместе с друзьями и Орденом Феникса ей не безопасней? Министерство сейчас ослабло: авроров категорически не хватает, как и колдомедиков, многие работники уволились и сразу же после падения Волдеморта сбежали из Британии, оставив ее на произвол судьбы. Пожиратели оказались проворней: пока Министерство неспешно собирало себя по кусочкам, они быстро восстановились и продолжили свое дело. Так что, возможно, Гарри прав, и Гермионе лучше будет побыть вдалеке от Англии пару месяцев. С этими мыслями девушка заснула, настраивая себя на завтрашний день. Стуча каблучками по полу, Гермиона направлялась к вокзалу Кингс-Кросс. В одной руке, облаченной в полупрозрачную перчатку, она держала бордовый чемодан, который не могла левитировать из-за магглов, а во второй небольшую сумочку, где неизменно хранилась запасная палочка. Она попрощалась со всеми друзьями еще на Гриммо, дабы не привлекать внимание на вокзале большой толпой людей, и теперь выискивает глазами Итана. Парень должен был ждать ее возле платформы 4 — уехать маггловским способом, с маггловской платформы и на маггловском транспорте было еще одним способом не привлечь к своей особе внимания. Вряд ли какая-нибудь Рита Скиттер пропустила бы новость об отбытии из Англии Героини войны. Гермиона остановилась возле таблички «4» и посмотрела на часы — стрелка показывала 10:20, а значит, Итан должен вот-вот прийти. — Грейнджер? — неожиданно прозвучавший голос заставил девушку подпрыгнуть на месте. Она резко обернулась, инстинктивно потянувшись к палочке, спрятанной в кармане мантии. — Нотт? — облегченно выдохнула Гермиона, опустив руку. — Что ты тут делаешь? — Меня отпустили из Хогвартса повидаться с кузиной из Греции, — Тео скептично осмотрел девушку с ног до головы, а потом удивленно поднял одну бровь. — Ты уезжаешь, — как факт констатировал он. — И если судить по чемодану — надолго. — Нотт, только… — Не возвращайся, Грейнджер, что бы ни случилось в Англии, — Тео оборвал ее, не дав высказать свою просьбу о неразглашении. — И куда бы ты ни ехала, оставайся там. Теодор еще какое-то время сверлил Гермиону взглядом, настоятельно рекомендующим следовать его совету, а потом быстрым шагом ушел прочь, затерявшись в толпе. — О, ты уже тут! — Гермиона обернулась к своему спутнику и приветливо улыбнулась. — Привет, Итан! — Здравствуй, — парень прямо засиял изнутри, увидев Гермиону. Он галантно взял ее руку и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладошки. Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу — действия Итана все еще заставляли ее щеки покрываться румянцем, но, несмотря на смущение, настроение у девушки все же поднялось. Уже сидя в купе, Гермиона думала, что, возможно, было бы неплохо дать парню шанс. С Роном у них вряд ли уже что-то получится, а других парней у нее никогда не было. С Итаном Гермионе было приятно общаться — он был начитан, умен, вежлив, необычайно красив и мог поддержать разговор уместной шуткой. Тем более, она все чаще стала замечать длительные заинтересованные взгляды Итана на себе. — Тебя что-то тревожит, Гермиона? — теплая ладонь парня легла на ее руку, а его глаза цвета ясного неба с беспокойством заглянули в ее лицо. — Ты выглядишь расстроенной. — Странно покидать родную страну, — быстро нашлась девушка. — Не переживай, это ненадолго, — Итан наклонился ближе. — Ты же знаешь, я не дам тебя в обиду. Пожиратели тебя не достанут. Гермиона слегка приподняла уголки губ, так ничего не ответив, и откинулась на спинку сиденья, устремив взгляд на быстро сменяющиеся пейзажи за окном. Она думала о новой жизни в другой стране, о Гарри, Роне и как ни справятся без нее, о Пожирателях и об одном конкретном, который вряд ли отступится от своего. Как бы Гермиона не пыталась это унять, но странное чувство тревоги поселилось где-то в глубине души и не хотело отступать. И словно бы все должно быть нормально: она уезжает в другую страну под защитой главы Американского Аврората. Но почему клеймо на груди жгло, а каждый раз, закрывая глаза, Гермиона сталкивалась с Его ледяным взглядом?***
Спустя 2 месяца Начало декабря ознаменовалось первым снегом и холодными метелями. Величественный особняк выделялся на фоне белого пейзажа благодаря темной цветовой гамме, а дивные скульптуры на фасадах взирали на зимнее действие со скептичностью и высокомерием. Малфой-мэнор всегда отличался своим особым гонором и грандиозностью готического стиля. Человек в дорогой черной мантии с меховыми отделками размеренным шагом двигался вдоль заснеженной дорожки на заднем дворе особняка. Платиновые волосы слегка растрепались от пронизывающего ветра, но даже этот незначительный беспорядок на голове не смог придать парню мягкости и беспечности. Его взгляд был холоднее зимней ночи, способный уничтожить на месте, колючий и острый, будто кинжал из тонкой стали. Драко Малфой стал настоящим примером аристократичного лоска, опасной грации и того, как человек может переделать себя за кратчайший срок. Теперь он Лорд Малфой — единственный наследник чистокровного рода, гордость почившего отца и воспитанник самого Волдеморта. Драко стал новым Реддлом, лидером среди Пожирателей и беспощадным монстром, коим хотел воспитать его Темный Лорд, и так боялась видеть мать. Сказать, что Драко был рад, когда в его двери постучались Пожиратели и предложили присоединиться к ним, однозначно нет. Но он не хотел больше быть марионеткой в чьих-либо руках, а значит, именно он должен был возглавить армию Пожирателей. И хоть некоторые из них, вроде Нотта-старшего и Яксли, высказывали явный протест, Драко очень красноречиво напомнил им, что именно он был под личным покровительством Темного Лорда. С тех пор началась вербовка новых Пожирателей, составление планов, коими никогда не пользовался Волдеморт, нападение на деревушки Британии и непрерывные поиски… Грейнджер. О, малышка Грейнджер…. Она была еще одной причиной, почему Драко снова примкнул к Пожирателям. Ему просто необходимо было ее отыскать. Найти и выбить всю дурь, которая была в этой девчонке! Как же Драко ненавидел ее, Авада в эту лохматую голову была бы малой платой за все, что Грейнджер сделала. Она растоптала его, чистокровного аристократа, уничтожила его чувства, поигралась на них и бросила обратно. Драко давно признал, что девчонка была его главным пороком. Вечно задирающая нос, гордо фыркающая на каждое его обзывательство, Грейнджер стала обожаемой Малфоем еще на третьем курсе, после того удара на поляне. То, как она могла бесстрашно смотреть ему в глаза, ставить на место лишь одним колким, заумным словом — не могло не восхищать. Но Драко испугался этого — он не мог восхищаться грязнокровкой, она — низшее существо, хуже домашнего эльфа. И Малфой долго игнорировал странное чувство, зарождающееся в груди, когда гриффиндорская зазнайка появлялась в поле зрения. Закрывал ЭТО на замок до тех пор, пока не прижал к себе теплое тело Грейнджер в кабинете Амбридж, когда они с Инспекционной дружиной ловили Поттера и его прихвостней. Девчонка трепыхалась в его хватке, осыпала Малфоя всеми возможными ругательствами и разгорячала подавленное им чувство внутри грудной клетки. Именно в тот момент, Драко понял, что хочет Грейнджер себе. Он слышал от отца, что грязнокровок будут или убивать, или оставлять для грязных работ на чистокровных хозяев. И Грейнджер должна достаться Малфою. Вот только Драко так и не понял, почему чувство в груди только усиливались при каждом контакте с гриффиндоркой. Он неосознанно тянулся к Грейнджер, успокаивался рядом с ней и пытался защитить упрямую девчонку. А в тот вечер, когда отец сообщил Драко, что Лорд хочет поставить ему Темную метку, парень изрядно напился и по прибытию в Башню Старост впервые поцеловал Грейнджер. И честно, Драко был готов на все, лишь бы целовать Грейнджер каждую минуту своей жизни. Ему стало плевать на ее кровь, на ее друзей и сторону на войне. Малфой мало верил в победу Поттера, поэтому считал своим долгом после трагической смерти шрамированного защитить Грейнджер от остальных Пожирателей. Драко даже купил ей кулон, с помощью которого малышка всегда могла бы позвать его на помощь. Возможно, то дополнительное заклинание, из-за которого на коже Гермионы появились его инициалы, было лишним и жестоким, но она сама виновата — не надо было обниматься с Уизли у Драко на глазах. А потом произошло то, что навсегда превратило сердце слизеринца в глыбу льда. Гермиона решила поиграть ним. Грейнджер видела, что Драко к ней неравнодушен, пускай и в слегка извращенном понимании, и воспользовалась этим. Еще чуть-чуть, и эта ненормальная девчонка осуществила бы свой план, ведь тогда Малфой, как влюбленный мальчишка, потерял бдительность и был ослеплен только жаждой прикоснуться к своей малышке. Хорошо, что Грейнджер была неопытна и поэтому мало осведомлена обо всех прелестях управления мужчинами через постель. Заметив ее косой взгляд на предплечье, сердце Драко раскололось на мелкие кусочки — а он еще надеялся, что Гермиона действительно его хочет. Внутри парня все с громким звуком рухнуло, разбилось с крахом, а осколки сердца врезались ему во внутренности, медленно убивая и тревожа старые раны. С того момента на месте сердца у Малфоя образовалась ледяная глыба, превращая своего обладателя в бесчувственного монстра. И виной тому — Грейнджер. Она это сделала с ним, она убила его, уничтожила того мальчишку, заставляя Драко лепить нового себя — Лорда Драко Люциуса Малфоя. — Ты что-то хотел, Дерек? — ледяной тон Лорда, который даже не удостоил своего подчиненного поворотом головы, заставил молодого Пожирателя подпрыгнуть на месте и съежиться всем телом. — Лорд Малфой, — его голос заметно дрожал. Он ненавидел весь этот мир за то, что именно ему выпала «честь» сообщить господину не очень утешающие вести, — есть новости о мисс Гермионе Грейнджер. Драко развернулся к Дереку и впился в него ожидающим взглядом, от которого мурашки шли по коже. Малфой коротко кивнул, давая разрешение продолжить. — Мисс нет в Лондоне, — на одном дыхании выпалил Пожиратель и машинально отступил назад, опасаясь реакции господина. — То есть как «нет в Лондоне»? — запредельно спокойно, отчего еще более устрашающе переспросил Драко. — Наши люди видели ее на вокзале Кингс-Кросс, на платформе 4. Мисс Грейнджер заходила в поезд «Лондон-Блэкпул» вместе с каким-то парнем. — Рыжий или в очках? — Малфой снисходительно поднял светлую бровь. — Нет, — замотал головой Дерек, заламывая худые пальцы за спиной. — Вряд ли это кто-то, кого мы знаем, господин. Значит, Поттер испугался маленького послания Драко и решил вывезти подружку подальше от него. Маловероятно, что небольшой городок на северо-западе Англии был окончательной целью Грейнджер. Скорее всего, оттуда она аппарирует за границу королевства. Ну, уж нет, Грейнджер больше от Малфоя никуда не денется! — Вы прочесали Блэкпул? — Да, Лорд Малфой! Мисс там нет, — Дерек так опустил голову, что казалось, ниже подбородок уже упасть не может. — Ищите везде, — по-змеиному прошипел Драко, делая размашистый шаг к Пожирателю. — Уничтожьте каждый дом, загляните под каждый камень и прочешите все леса. Я хочу, чтобы девчонка была у меня в кратчайший срок, тебе ясно? — Д…да, мой Лорд, — заикаясь, проскулил Дерек, зажмурив темные глаза. — Хорошо, ступай, — Драко небрежно махнул рукой и отвернулся от Дерека, продолжая наслаждаться зимними пейзажами. Малфою нужно было думать о скором захвате Министерства Магии, которое состоится буквально на днях. Они со старшими Пожирателями почти месяц тщательно продумывали план, шпионили внутри и снаружи здания, проверяя все запасные ходы, ловушки и защитные чары. Драко должно заботить чувство долга и важности предстоящей миссии, а он думает только о Грейнджер и ее хахале, с которым она уехала. Собственник внутри Малфоя просто крушил все на части, рвал внутренности и издавал страшные звуки, доносящиеся, будто из глубин пекла. Пусть только тот урод попробует дотронуться до Грейнджер — Драко устроит ему такие муки, что Круциатус Беллатрисы покажется релаксационным массажем. Драко потянулся к внутреннему карману мантии и достал оттуда маленькую колдографию, обрамленную в серебряную рамочку. Малфой отобрал ее у Колина Криви на шестом курсе сразу после Рождественского бала, на котором сам не соизволил появиться, потому что был слишком разбит моральными угнетениями совести из-за задания по убийству Дамблдора. Девушка на колдографии стоит в вполоборота к Криви, а когда замечает вспышку, то оборачивается и смущенно улыбается, мило склонив голову набок. Ее серебряное платье струится по тонкой фигурке, переливаясь на свету, а открытые плечи притягивают взгляд так же, как и острые ключицы. Глаза Грейнджер светятся от счастья, и они настолько прекрасны, что Малфой может позволить себе слабость и подолгу смотреть в их бездну, утопая в ней и одновременно спасаясь. И кто мог бы подумать, что эти теплые глаза способны уничтожить человека? Драко сжал колдографию в руке, и острые углы рамочки впились слизеринцу в ладонь. Малфой поднес ее ближе к лицу и прорычал улыбающейся Гермионе за стеклом. — Я ошибался, Грейнджер. Ты не пташка, которую можно поймать в клетку. Ты львица, и я посажу тебя на цепь. Драко развернулся на сто восемьдесят градусов, махнув полами мантии, и направился в мэнор.***
— Где Поттер?! — Кингсли пробирался сквозь толпу людей, которые с паникой в глазах метались по атриуму Министерства в поисках выхода. Сегодня утром Пожиратели напали на Министерство Магии, предварительно запечатав все камины и наложив антиаппарационное заклинание. Малочисленность авроров не справлялась с толпами людей в масках, а поэтому у простых работников практически не осталось защитников. Буквально вчера был разгромлен Азкабан, откуда сбежали все заключенные Пожиратели смерти, и поэтому никто не ожидал сегодня очередного нападения, а соответственно Министерство не подготовилось. Люди были в ужасе. Они толком не отошли от войны Волдеморта, как уже началась новая. Многие испытывали жуткие дежавю, связанные с прошлыми последствиями, так что с трудом получалось держать в дрожащих руках палочку, не говоря уже о самозащите. — Долиш! — заметив раненного аврора, кинулся к нему Кингсли. — Что в тебя попало? Сектумсемпра, — наспех осмотрев раны мужчины, вынес вердикт Бруствер. — Вулнера Санентур, — взмахнув палочкой над ранами, произнес он. — Экстракта бадьяна у меня нет, так что, скорее всего, останутся шрамы. — Поверьте, Господин Министр, шрамы — это последнее, что меня в данный момент волнует, — уставшим голосом заверил аврор и, поморщившись от легкого остатка боли, поднялся на ноги. — Ты не видел мистера Поттера? — Он ушел из Министерства буквально за двадцать минут до начала теракта. — Отлично, — кивнул Бруствер. — Гарри должен быть в безопасности. Пойдем, поможем остальным. Было слишком поздно. Авроры и те волшебники, кто пытался биться с Пожирателями, были ранены, а некоторые даже убиты. Алая кровь текла по темному кафелю, мешаясь под ногами с грязью и оброненными слезами. Крики заполонили все пространство, а страх, исходящий от людей, казалось, можно было потрогать голыми руками. — Круцио! — справа от Кингсли послышался хриплый голос Долохова. Орденовец успевает отразить заклятие и посылает в Пожирателя Остолбеней. Долохов уклоняется и продолжает дуэль с Бруствером, пока Долиш берет на себя двух пришедших Пожирателей. Краем глаза Кингсли замечает зеленую вспышку Авады и отвлекается на мертвое тело аврора Долиша, упавшее недалеко от него. Воспользовавшись ситуацией, Долохов послал в Бруствера Круциатус, и пока тот корчился от боли, связал его Инкарцеро. — Левитируйте его к Малфою, — кинул Антонин двум младшим Пожирателям, которые убили Долиша. Мощный взрыв Бомбарды заставил содрогнуться и замереть в ужасе каждого волшебника, уповая на благосклонность судьбы. Верхушка монумента, украшающего атриум Министерства, разлетелась на мелкие кусочки. На срезе статуи показался Пожиратель: он был одет в куда более дорогую и чистую одежду, его глаза смотрели сверху вниз с надменным блеском, а из-за отсутствия маски только слепой мог не узнать в этом человеке Драко Малфоя. Драко недовольно закатил глаза глядя на это бессмысленное действие внизу. Он поднял руку, облаченную в кожаную перчатку, и с палочки вылетел яркий красный луч, привлекая внимание волшебников и приказывая Пожирателям остановить террор. Мертвецкая тишина пробрала внутренности людей, она давила своей ледяной коркой на сознание тех, кто только секунду назад утопал в сдавленных криках и надрывных плачах. — Я не думаю, что кому-то из нас нужно это кровопролитие, не имеющее никакого смысла, — громко произнес Малфой, подойдя ближе к краю среза. — Вы действительно думали, что после падения Темного Лорда, мы, его верные последователи, оставим идеи величия и превосходства чистой крови? Я думаю, каждый из вас в глубине души понимает, что этим миром должны править только настоящие волшебники, те, в чьих жилах течет неприкосновенная много веков магия. Возможно, вы неправильно истолковали цели Темного Лорда, что стало причиной ненужных бунтов и выступов, но я хочу объяснить вам, — Драко выдержал паузу, ловя на себе заинтересованные взгляды людей. — Везде и во всем должна быть иерархия, иначе в мире царил бы хаос. Наш новый режим не заключается в убийстве грязнокровок, они лишь должны занять свое место под ногами истинных магов. У вас есть два варианта: присоединится ко мне и моим Пожирателям, стать на нашу сторону и сделать этот мир лучше, или… Малфой махнул рукой и возле него появился связанный Кингсли, в упор глядя на Пожирателя свирепым взглядом. — Малфой-младший, — с отвращением выплюнул Бруствер. — Знал бы, во что ты превратишься — сразу же в Азкабан упек! — В этом ваша проблема, гриффиндорцы, — скучающе протянул Драко. — Вы слишком хорошо думаете о людях. Новый Лорд обернулся к людям внизу: — Или будете, как он. Мертвыми. Зеленая вспышка убивающего заклятия прошла сквозь грудь Кингсли Бруствера, навсегда гасящая живые огоньки в его карих глазах. Победный смех Пожирателей сопровождал массовые поклоны волшебников, покорившихся новому порядку. Каждый из них помнил ужасы прошлой войны, и не мог допустить повторения. Кто знает, сколько еще выдержит Англия, прежде чем навсегда пасть? С этого дня в Британии установилась новая власть, новые порядки и законы. Волшебники покорились Пожирателям, но это не значит, что война предотвращена. Повстанцы и Сопротивление готовят бунты, подпольные организации составляют планы, не смирившиеся закатывают протесты, а Пожиратели держат палочки востро, готовы в любой момент пустить в лоб мятежникам Аваду.
