Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Драко откинулся на мятые простыни, блаженно прикрыв глаза. Темная макушка маячила где-то внизу, ритмично двигаясь под влажный причмокивающий звук. Слизеринец закинул голову и запустил руку в волосы девушки, так усердно насаживающей свой рот на его член. Малфой никогда не пользовался услугами борделей, для которых сам и подписал разрешение на открытие. В его постели не прочь была оказаться любая чистокровная девушка, готовая в любое время раздвинуть ноги перед новым Лордом, в надежде когда-нибудь стать Леди Малфой. Драко это видел и понимал, но никогда не воспринимал ни одну такую особь всерьез. Ему отвратно было даже думать, что какая-то шлюха станет под стать его матери — шикарной женщине, настоящей аристократке Нарциссе Малфой. Поэтому Драко сразу после секса выпроваживал очередную пассию, с особенным удовольствием наблюдая, как в глазах каждой из них тухнет огонек надежды. — Вам понравилось, мой Лорд? — томно пропела девушка, глядя на Малфоя из-под темных ресниц. Драко притянул ее к себе и врезался в мягкие губы жестким поцелуем. Брюнетка провела длинными коготками по плечам парня и издала слишком громкий стон, наверняка показной. Малфой решил не обострять на противной фальши внимание, а лишь сильнее вжал девушку в свое тело, стискивая руки на ее бедрах. Брюнетка призывно повела ягодицами и зарылась пальчиками в белесые волосы аристократа. Она принялась перебирать прядки, и от ее нежных прикосновений Драко закрыл глаза. В какой-то момент Малфой почувствовал явный аромат карамели, доносящийся до его обоняния, а его щеку невесомо пощекотал шелковый локон, совсем не похожий на жесткие, крашеные волосы той брюнетки. Несколько нежных, искренних стонов прорезались в сознании слизеринца и заставили его широко распахнуть глаза. Драко уставился на Грейнджер, которая улыбалась ему самой прекрасной улыбкой, которую он когда-либо видел. Она лукаво закусывала нижнюю губу, припухшую от поцелуя, и ерзала тазом, находясь верхом на Малфое. — Что ты тут делаешь, Грейнджер? — хрипло спросил Драко. Его руки все еще покоились на бедрах гриффиндорки, но он и не спешил убирать их. — Ну, милый, мы же договорились — сегодня я сверху, — Гермиона провела пальчиком по груди слизеринца, проводя воображаемую полоску от ключиц до пупка. — Или ты забыл, Драко? Малфой тяжело сглотнул от звучания своего имени из ее уст. Он посмотрел в глаза Гермионы, наливающиеся непониманием, и протянул руку к ее щеке, нежно огладив ее. Девушка прильнула к его ладони, прикрыв глаза. Драко наблюдал за Гермионой с особым теплом и благоговением. Ему нравилось, как красиво лежат ее кудри на хрупких плечах, он был без ума от ее длинных ресниц, трепещущих под его прикосновениями, и слизеринец не мог отвести взгляд от… Стоп! Грейнджер никогда бы добровольно не легла с ним в постель. Драко резко сел на кровати. Он был в кромешной темноте, и лишь неяркий свет луны проникал в окно и немного освещал комнату. Малфой вздохнул и призвал стакан воды. Осушив его, слизеринец снова улегся на подушки. Видимо, у него был ужаснейший день, раз ему ночью снятся всякие грязнокровки. Саму же Грейнджер Драко не видел с того дня, как запер ее в Северной башне, а это произошло практически неделю назад. Он не приходил к ней, но оставил домовика незаметно следить за Грейнджер, поэтому в случае чего — ему бы обязательно донесли. Драко устало потер переносицу. С появлением Грейнджер его и до того сложная жизнь стала еще сложнее. Он обещал отомстить девчонке за ее выходку, но никак не мог придумать как. В голову слизеринца закрадывались отвратительные мысли: есть вещи гораздо хуже смерти, особенно для девушек. Он с легкостью мог бы взять Грейнджер силой. Вот она, в паре секунд от него, абсолютно беззащитная и слабая малышка. Хочешь — ставь на колени, привязывай, кусай, уничтожай ее… Но Малфой не мог. Драко свесил ноги с кровати и ступил на пол, укрытый мягким ковром. Он накинул шелковый халат и бесшумно вышел в коридор. Слизеринец спустился на третий этаж и прошел к нужной картине. Оказавшись внутри, Драко перенесся черным дымом на самый верх. Двери, ведущие в спальню Гермионы, распахнулись при легком соприкосновении с кожей Малфоя, пропуская вперед хозяина дома. Закрыв за собой дверь, Драко подошел к кровати Гермионы, где спала девушка. Ее кудри разметались по подушке, губы были слегка приоткрыты, а плотно прилегающая майка не скрывала высоко вздымающейся груди. Наверное, впервые в жизни Малфой увидел спокойную Грейнджер. Он часто видел ее радостной в компании шрамированного и рыжего недоумка, сосредоточенной на уроках, недовольной и рассерженной во время стычек Гриффиндора и Слизерина, но такой безмятежно спокойной — никогда. Именно в этот момент Драко захотелось причинить Грейнджер боль. Так же, как и она ему — неожиданно. Он хотел услышать крик Грейнджер, пока он будет трахать ее, как последнюю суку, коей она и является, хотел накрутить ее шикарные волосы на кулак и заставить скулить под ним. Он, несомненно, мог бы. Но вместо этого Драко разворачивается на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом покидает комнату Грейнджер. Ей единственной он не мог причинить боль.

***

Гермиона проснулась как всегда рано. Ей нравилось смотреть на вид восходящего солнца, который открывался ей с окна. Пожалуй, это единственное развлечение в этой угрюмой комнате — наблюдать, как темнота плавно покидает небо, взмахивая звездной шалью, а на ее месте проявляются первые лучи солнышка, окрашивая небесное полотно в разные цвета. Девушка закуталась в покрывало и распахнула окно. За эти дни, что она находилась в Северной башне, никто, кроме эльфов с подносами еды, не приходил. Гермиона искала потайные ходы, ведь она была уверенна — в таком старинном построении, как Малфой-мэнор, обязаны быть лазейки. Но, к ее глубочайшему сожалению, ничего, что напоминало бы тайный проход, Гермиона не нашла. Еще девушка часто думала об Ордене и друзьях. Она не слышала от них вестей с того самого дня, как уехала в Нью-Йорк с Итаном. Итан… Это имя отзывалось острой болью в сердце гриффиндорки. Мало верилось, что Малфой сохранил бы ему жизнь после того, как тот скрывал Гермиону. За спиной послышался хлопок, оповещающий о прибытии эльфа. Так проходил каждый день: Гермиона просыпалась, шла к окну, проявлялся домовик и приносил ей еду, исчезал, Гермиона искала лазейки, снова появлялся разнос еды, Гермиона не ела, потом подолгу смотрела в окно, пыталась колотить решетки и дверь, результата не было, Гермиона принимала душ и ложилась спать, топя громкие всхлипы в холодной подушке. — Хозяин приказал Мисс скорее есть, переодеваться и спускаться в столовую, — пропищал домовик, хотя обычно он просто оставлял поднос с едой и уходил. Гермиону передернуло, и она резко повернулась к эльфу. — Малфой сказал спуститься? — домовик утвердительно кивнул. — Хозяин приказал не опаздывать. Гермиона громко фыркнула, но все-же принялась есть свой завтрак. Она уже устала сидеть абсолютно одна, а так, может, у нее появится шанс сбежать? Закончив завтракать, Гермиона ободрилась холодным душем и накинула первое платье, что попалось под руку. Однажды эльфийка принесла ей пару платьев не вычурного фасона, но до этого девушка не спешила надевать, предпочитая оставаться в пижаме. Эльфийка взяла Гермиону за руку и перенесла прямо к дверям столовой, наблюдая огромными глазками, чтобы пленница не сбежала. Гермиона про себя выругалась, но не посмела упрекнуть ни в чем это бедное создание. Девушка перевела дыхание в попытке успокоиться и вошла в столовую, не удосужившись постучать. Еще чего! Малфой восседал в центре стола, сосредоточенно нарезая ножом бекон в тарелке. Он даже не поднял голову, когда Гермиона специально громко стучала каблучками по мраморному полу, подходя к нему. Девушка остановилась в паре шагов от слизеринца, буравя его ожидающим взглядом. — Грейнджер, весьма неприлично пялиться на людей, особенно во время трапезы, — поучительным тоном повествовал Малфой, сложив столовые приборы поперек тарелки. Он, наконец, посмотрел на Гермиону, пробегая взглядом по ее фигуре. Только сейчас девушка пожалела, что не потратила на выбор платья дольше времени. Возможно, тогда она выбрала бы более закрытое и уберегла себя от рассматриваний Малфоя. — Весьма неприлично пялиться на людей, Малфой, — в тон ему ответила Гермиона. — Ты — моя собственность, Грейнджер, — резко оборвал ее Драко, впившись колючим взглядом в лицо гриффиндорки. — Я могу делать с тобой все, что захочу. — Я никогда не была и впредь никогда не буду ничьей собственностью, Малфой, — отчеканила девушка, скрестив руки на груди. — Предпочитаешь Империус? — насмешливо фыркнул Драко. Он ожидал, что с Грейнджер будет нелегко, и, по правде говоря, ему это в какой-то степени даже нравилось. На лице Гермионы тотчас отобразился страх, и девушка интуитивно отступила шаг назад. Если Малфой наложит Империус, то она точно не сможет сопротивляться ни единому его приказу. — Подойди ко мне, — Драко удовлетворительно ухмыльнулся, заметив растерянность гриффиндорки. Девушка, стиснув зубы, покорно сделала пару шагов к слизеринцу, не поднимая глаз с узоров на мраморном полу. — Грейнджер, Грейнджер, — сладко пропел Малфой, поддевая указательным пальцем каемку платья девушки. — Признаюсь, я уже и не надеялся найти тебя. Как же много решает один косой взгляд случайного прохожего. Малфой слегка приподнял уголки губ, не отрывая глаз от мягкой ткани платья под своими пальцами. — Сядь, Грейнджер, — скомандовал слизеринец, резко убирая руку от платья Гермионы. — Прямо сюда, — он кивнул головой на пол возле своего стула, и гриффиндорка могла поклясться, что заметила на его губах кривую усмешку. Малфой как всегда показывал свое превосходство над ней, глупой мерзкой грязнокровкой. Его подпитывала жажда мести за происшествие на шестом курсе, он ненавидел ее и теперь каждую секунду старался показать Гермионе ее место. Возле ног чистокровного аристократа. Гермиона подавила желание закричать, обругать Малфоя, выписать ему пощечину. Ничем хорошим это точно не закончится — она знала и должна была терпеть. Девушка опустилась возле стула Малфоя на колени, стыдливо, но не менее враждебно и сердито, глядя на него снизу вверх. Драко удовлетворенно хмыкнул и достал с кармана его… Тот самый кулон, который так ненавидела Грейнджер, который изувечил ее кожу, который унижал ее на протяжении долгих месяцев только лишь своим присутствием. Девушка постаралась отстраниться, но властная рука схватила тонкий подбородок и с силой сжала его. — Сиди смирно, — ровным голосом сказал Малфой, отпуская лицо Гермионы. Ловким движением руки он обернул золотую цепочку вокруг хрупкой шейки и застегнул кулон, поправив белый сапфир на груди девушки. — Я его усовершенствовал. Теперь я могу точно определять твое местонахождение, будь ты хоть на другом конце света. Я найду тебя, Грейнджер, где бы ты ни пряталась, слышишь? Гермиона опустила глаза, зажав рукой драгоценный камень, доставивший ей столько неприятностей. Она снова в ошейнике. И это не просто цепь вокруг ее шеи, это — кнут по гриффиндорской гордости и чувству собственного достоинства. Несколько соленых капель упали на мраморный пол, разлетаясь мелкими лужками вокруг себя и попадая на холодные руки Гермионы. — Ну-ну, Грейнджер, — услышала девушка сверху надменный голос с нотками насмешки, — это всего лишь формальность на случай, если ты забыла, кому принадлежишь. — Ты отвратителен, — выплюнула Гермиона, резко подняв голову на Малфоя с красными от слез глазами. — Иди к себе, у меня нет времени на глупые пререкания с тобой, — спокойно ответил Драко, вернувшись к трапезе. Гермиона насупила брови и встала на ноги, поправляя подол короткого платья. Она еще несколько мгновений смотрела на Малфоя, ожидая хоть какого-то действия с его стороны, но, не дождавшись никакой реакции, стремительно покинула столовую Малфой-мэнора.

***

Драко устало потер переносицу, справляясь с желанием послать всех, перед этим наградив хорошенькой порцией Круциатуса. И как только Волдеморт проводил эти собрания? Более того, он обожал это дело и собирал своих приспешников чуть ли не каждую неделю, отчитывая их за погрешности и восхваляя собственное эго. Сейчас решался вопрос о захвате Хогвартса — единственного известного убежища для всех грязнокровок и предателей крови. Младшие Пожиратели были настолько неопытными, что даже двойняшки Кэрроу по сравнению с ними — великие умы Лондона, а старшее поколение толком не принимало участие в боях, но при этом рвалось занять лучшие места в Новом Порядке. Провал уже второй по счету операции по захвату школы волшебства не приносило выигрышных очков Малфою как новому лидеру, а лишь подрывало его авторитет и недоверие среди Пожирателей-старших. — Макгонагалл перекрыла все возможные ходы в Хогвартс и отменила посещение учениками Хогсмида, — повествовал Мальсибер, с ехидством глядя на Драко. — Что предлагаете делать в этой ситуации, Лорд Малфой? — Установите наших агентов вокруг замка, а так же в Хогсмиде. В Хогвартс кто-то должен поставлять продукты и совершать хоть какие-то вылазки, — ответил Драко, не сводя пристального взгляда с Мальсибера. — Не нападать — лишь наблюдать. В Хогвартсе есть наш агент, и на крайний случай мы задействуем его. — Щенок, — донеслось до острого слуха Драко шипение Мальсибера. Из последних сил сдерживая непростительные, что так и рвались полететь прямиком на Пожирателя, Драко лишь сильнее поднял подбородок, осматривая колючим взглядом Мальсибера. — Тебя что-то не устраивает, Мальсибер? — запредельно спокойно поинтересовался слизеринец. — Только то, что на месте Темного Лорда воссел глупый мальчишка, — выплюнул Пожиратель. Десятки взглядов устремились на нового Лорда. Драко издал надменный смешок и поднялся со стула, доставая с кармана мантии волшебную палочку. — Тогда, может, Мальсибер, хочешь сразиться со мной? Докажи, что я жалок, — Малфой взмахнул полами мантии и вышел на центр зала, глядя на Мальсибера с вызовом. Драко знал, что победит. Ему не была присущая глупая безрассудность и жажда крови, как другим Пожирателям. Он был внимателен к окружающим, всегда изучал обстановку, прежде чем нападать. Драко знал слабые места каждого Пожирателя, знал, в каких заклинаниях они не сильны, и какие приемы они используют. Именно поэтому он ни на секунду не сомневался, что выйдет из поединка победителем. Единственное, что бесило слизеринца и не мешало сосредоточиться — был гнев. Драко бесило, что старшие Пожиратели несмотря на напускное повиновение, за глазами поливали его дерьмом, подобно Мальсиберу. Пожиратель оглядывался вокруг себя в поисках некой поддержки, но кроме опущенных голов с отведенными взглядами ничего не увидел. Стараясь подавить растущий страх, Мальсибер неуверенно поднялся с места и медленно подошел к Драко. Они поклонились друг другу, как положено перед началом дуэли, и отошли на нужное расстояние. Первым выпустил заклинание Мальсибер, такова его тактика — нападай, пока не напали на тебя. Драко с легкостью отбился, наблюдая за покраснелым лицом толстого Пожирателя. Не нужно было быть Трелони, чтобы понять — в этой комнате не только Мальсибер будет рад проигрышу Малфоя-младшего. Выждав подходящий момент, когда противник достаточно ослабнет после ряда выпущенных заклинаний, Драко нанес ответный удар, откинув Мальсибера в дальний угол комнаты. Пожиратель поднялся на трясущихся ногах и попытался задеть Малфоя ответным заклинанием, но красный луч достиг своей цели гораздо быстрее, и Мальсибер снова свалился на каменный пол, извиваясь в агонии Круциатуса. — Так будет с каждым, кто посмеет бросить мне вызов или хотя бы заикнуться о моей недееспособности, — повысив голос до максимума, дабы перекричать Пожирателя, сказал Драко. Он обвел глазами толпу приспешников и прервал пытку. — В следующий раз ты обычным Круцио не отделаешься, Мальсибер. Касается всех! С этими словами Драко широким шагом покинул зал собрания. Оказавшись у себя в комнате, Малфой расстегнул форму и позволил маске непоколебимости сойти с лица. На руке зияла глубокая рана, доставшаяся от режущего заклятия Мальсибера. Она тянулась от плеча и до Темной метки, заливая череп и змею «голубой» кровью. Драко направился в ванную, промыл рану, нанес целебные мази и замотал бинтом. Он был зол. Невероятно зол на Мальсибера и на всех тех ублюдков, которые сидели там и мечтали, чтобы их дружок выпустил в Нового Лорда Аваду. Как бы Драко не старался, но завистливые старики не могли смириться с его властью, хоть и понимали, что он действительно могуществен и имеет полное право сидеть на месте Волдеморта. Хорошо, что у Драко было свое утешение в стенах этого холодного и сырого замка. Малфой тихо приоткрыл дверь и обвел глазами комнату. Его внутренности вмиг похолодели, когда он не обнаружил Грейнджер, но потом услышал звуки воды, доносящиеся из ванной, и с облегчением выдохнул. Драко устроился на кресле возле камина, устремив свой взгляд в огонь. Он хотел получить свою дневную дозу внимания Грейнджер, но тревожить девушку в душе не собирался. Пока ему это не нужно. Гермиона еще раз провела рукой по мокрым волосам, которые сейчас не могла высушить с помощью волшебной палочки, и надела новую пижаму, что доставил ей эльф сегодня в обед. Она вошла в комнату и сразу же наткнулась на белоснежную макушку, выглядывающую из-за спинки кресла. — Малфой! — воскликнула девушка, тут же перемещая волосы вперед на плечи, чтобы скрыть глубокий разрез ночной майки. Драко лениво взмахнул палочкой, кресло повернулось так, что парень теперь был лицом к Гермионе. Он прошелся по ней глазами с ног до головы, не упустив возможности рассмотреть каждую невысохшую капельку воды на разгоряченном от душа теле. Под пристальным взглядом Малфоя Гермиона отступила назад, скрестив руки на груди. Она хотела закрыться от него, спрятаться под одеялом или забежать в ванную. Сделать хоть что-то, чтобы перестать быть объектом его внимания. Холодок прошелся по позвоночнику, когда Гермиона услышала его глубокий вдох. Малфой отвел взгляд, и устремил его в шкаф, который стоял позади девушки. Несколько дней назад он приказал эльфу доставить в ее комнату пару книг. Драко сам не понимал, к чему Грейнджер такая роскошь, но, тем не менее, отдал ей свои любимые тома. — Почитай мне, — устало, но, несмотря на это, твердо сказал Малфой. Он видел боковым зрением, как на лице Гермионы проскользнуло удивление, как она с подозрением попятилась к книжным полкам и, не поворачиваясь к нему спиной, нащупала рукой какую-то книгу с синим корешком, как она неуверенно подошла к кровати и села на нее, подобрав под себя ноги. Он смотрел прямо, но видел, как она открыла первую страницу и тревожно опустила голову, боясь потерять его из поля зрения. Глаза Драко все еще устремлены вперед, но он заметил, как она заправила мокрые волосы за уши и кинула на него несколько быстрых взглядов, прежде, чем начать читать. — Эта война продолжалась слишком долго, — он слышит, как подрагивает ее голос. — Несколько тысячелетий, если быть точным. Она разрушала семьи, планы, будущее. И многим не повезло оказаться под пересеченным огнем. Многим, но не ему. Ведь Хесем был знаком с ней, Хесем был под ее крылом, Хесем был под покровительством Смерти. Для всех она была ужасна, страшна и безобразна, невыносима и отвратна до треска зубов, но не для него. Для Хесема она была всего лишь Марой… Драко не нужно было слушать Грейнджер, ведь он и так знал сюжет книги, но ему было необходимо слышать ее. Просто слышать ее голос, вытекающий в практически монотонную интонацию. Она пыталась придать своему говору как можно больше безразличия, но время от времени срывалась на напряженных моментах и показывала заинтересованность, удивление, жалость или отвращение к героям. Драко беззвучно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, он проявлял хоть какую-то активность, лишь бы только не заснуть. Грейнджер коварна, хоть и с виду — беззащитный ягненок, она способна на многое, так что Драко не мог потерять бдительность. Малышка была той еще сукой. — Малфой, — Драко и не заметил, с какого момента рассказ оборвался, и теперь Грейнджер обращается к нему. Он повернул голову к ней. — Не помню, чтобы велел тебе останавливаться, — надменность в его голосе когда-нибудь отпечатается на его ребрах. Гермиона хмурится и сжимает кулаки — ее бесит, когда он с ней так разговаривает, но каждый раз вспоминает, что для него она рабыня. Это отдается мерзким привкусом во рту, будто после опорожнения желудка. — Что ты с ним сделал? — переборов приступ агрессии по отношению к Малфою, спросила Гермиона. — С Итаном? Драко какое-то время смотрит на нее, а затем криво усмехается, уже заранее давая понять, что ее попытка была напрасной. — Возможно, когда-нибудь узнаешь. Гермиона запрятала глаза в книге, пряча вместе с ними горечь. Она, и только она виновата в том, что Итана поймали. Это она подставила его, из-за нее он вернулся в Америку, из-за ее страха перед Малфоем. Страха. Перед. Малфоем. Гермиона широко распахнула глаза. Ее сердце застучало, как бешеное. Что с ней происходит? С каких пор она стала такой трусихой? Когда наступил тот момент, с которого она начала бояться Малфоя? Она, Гермиона Грейнджер, Героиня Войны, боится Драко Малфоя, гнусного Пожирателя смерти. Она была готова захлебнуться в ненависти к нему, но скорее — утопиться в отвращении к себе. За страх, которому она позволяет выползать наружу каждый раз, когда видит Малфоя. Страх, который не был таким явным даже во времена Волдеморта. Гермиона спрыгнула с кровати и подлетела к Малфою. Где-то сзади нее с глухим звуком упала книга на ворсистый ковер, но девушка даже не обратила внимание. В ней проснулась давно спящая львица, и она готова выпустить острые когти. Желательно в лицо Малфоя. — Что ты с ним сделал, ублюдок? — Гермиона схватила его за воротник черной рубашки и хорошенько встряхнула. — Он не виноват… Малфой отцепил девушку от себя и с ее громким вскриком откинул на пол к подножью кровати. — Что ты творишь, мелкая сука? — он брезгливо поправил свой накрахмаленный воротник и присел на корточки возле Гермионы, которая усиленно потирала рукой ушибленное место на голове и старалась сфокусировать зрение. Она почувствовала его присутствие совсем рядом, его дыхание тревожило ее слегка влажные локоны. Гермиона предприняла попытку встать, но тут же была прижата к полу. — Почему ты всегда все усложняешь? — он говорит это почти что с разочарованием в голосе. — Хотя, так будет легче уничтожать тебя. Легче причинять боль глупой твари, чем своей малышке, не так ли? Драко берет ее за шею и тянет на себя. Его хватка сильна, она заставляет Гермиону отрывисто втягивать воздух. Малфой поднимается на ноги, прижимает тело девушки к себе спиной так сильно, что ее позвоночник хрустит. Гермиона впивается ногтями в его руку, сжимающую ее горло, и Малфой рявкает несколько нецензурных слов прежде, чем связать ее руки за спиной с помощью волшебной палочки. Гермиона уже и забыла, что у кого-то она есть. — Помнишь, я говорил не дерзить мне, если не хочешь, чтобы я зашел слишком далеко? — выдыхает Малфой возле ее уха, перебросив локоны девушки через другое плечо. — Говори, помнишь? Гермиона молчит. Конечно, она помнит. Тот раз сложно забыть. Он бесцеремонно облапал ее грудь, доставил боль. И Гермиона даже представить не может, что он сделает сейчас. Хотя, нет, она знает — она все-таки умнейшая волшебница за последнее столетие — ее изнасилуют. — Малфой, не нужно, — хрипло выдыхает Гермиона, когда его рука опускается с горла и скользит по ночной сорочке вниз. — Не бойся, дорогая, я буду растягивать наслаждение. И не один день, — сладко пропел Драко, занырнув рукой под сорочку. Она трепыхалась. Снова пыталась высвободиться из лап дракона, снова выглядела жалко и унижено. Снова смаргивала жгучие слезы и проклинала Малфоя всеми карами, что существуют в этом мире. Драко развернулся с Гермионой к противоположной стене. Там висело зеркало. Ему мало было просто смотреть на ее унижение, он хотел, чтобы Грейнджер сама наблюдала за этим. Рука Малфоя нащупала в кармане брюк волшебную палочку, и одним взмахом он разрезал тонкие бретельки сорочки Гермионы. Шелк заструился по телу девушки и упал к ее ногам. Гермиона издала короткий крик и попыталась согнуться пополам, дабы прикрыть наготу, но Малфой удержал ее корпус и вернул его в исходное положение. — Не смей прикасаться ко мне! — Гермиона предприняла еще одну неудачную попытку выбраться. Его рука продвигалась выше. Холодные пальцы очерчивали резинку ее трусов, вызывая рвотные позывы в желудке Гермионы. Она отодвинула таз, чтобы минимизировать контакт с рукой Малфоя, но лишь сделала хуже, упершись ягодицами ему в пах. Он издал тяжелый вздох и, отодвинув край нижнего белья, проскользнул пальцами вовнутрь. — Тебе понравится, Грейнджер, — пропел Малфой, целуя ее шею. Он раздвинул ее нежные складки двумя пальцами и практически невесомо прошёлся третьим вдоль, отмечая, что девушка абсолютно сухая. — Не нравиться, когда с тобой обращаются грубо? — издевательски спросил Драко, в ответ получив лишь поджатые губы Гермионы и ее взгляд в зеркале, полный отвращения и ярости. — Принцессы предпочитают нежно? Пальцем левой руки, что удерживала корпус девушки, Малфой очертил ореол ее соска. Он довольно ухмыльнулся, когда увидел, как Гермиона закусила внутреннюю часть щеки. Парень склонился к ее шее и запечатлел на бархатной коже несколько влажных поцелуев. Его пальцы в трусиках девушки задели чувствительную точку, и Гермиона всхлипнула в руках Малфоя. Она тяжело задышала, когда он сильнее надавил на клитор и невзначай царапнул его ногтем. Его руки были повсюду: на груди и внизу. Они обвивали Гермиону, будто ядовитый плющ. Душили в наслаждении и вознаграждали презрением к себе. Ее ноги ослабли, и теперь девушка полностью ослабла в хватке Драко. — Я дал бы тебе все, чего ты захотела, — горячо прошептал Малфой ей в шею, жадно вдыхая аромат женского тела. Его палец легко скользнул в неё. — Я сделал бы для тебя все… Гермиона не смогла сдержать тихого стона. Ей было слишком хорошо. Так, как никогда до этого. Малфой умело касался и орудовал ее телом. После этого Гермиона вряд ли сможет смотреть друзьям в глаза, но на данный момент в ее жизни было слишком много жестокости. Малфой же мог подарить ей наслаждение. Затуманенным взглядом Гермиона видела в зеркале их отражение. Веки Малфоя трепетали при каждом соприкосновении его губ с ее кожей, пока она извивалась в его властных руках, закидывая голову на плечо своему искусителю. «Малфоевская шлюха» — кричало подсознание. Знаю… и ненавижу себя больше, чем когда-либо — Я прощу тебе все, — продолжал Драко со сбившимся дыханием, перекатывая ее сосок между холодным пальцами. — Только попроси, Грейнджер… тебе нужно только попросить… — Никогда, — проговорила Гермиона одними губами. Драко резко убрал руки и развернул ее к себе. Он притянул ее за шею и поцеловал. Осознание произошедшего обрушилось на Гермиону, словно гром среди ясного неба. Не ври сама себе. Это ты допустила. Ты только что была готова кончить от его ласк, если бы Малфой не прекратил Гермиона не старалась выбраться, но и не отвечала, чтобы лишний раз не тешить его самолюбие. Она чувствовала постыдную влагу между ног, и это ещё больше подогрело горечь поражения перед Малфоем. Разозлившись на ее неучастие, Малфой толкнул девушку на кровать, а сам беспечно принялся осматривать себя в зеркале, поправляя пряди белесых волос, будто бы ничего и не случилось. — Как же я тебя ненавижу, — сквозь зубы прошипела Гермиона, садясь на кровати и подбирая под себя ноги. Она стыдливо отвела взгляд, задерживая его на лавандовых балдахинах. — Ты можешь ненавидеть меня, сколько тебя вздумается, но со временем ты все равно отдашься мне и телом, и душой, — Малфой довольно улыбнулся себе и в отражении еще раз осмотрел скрученную на кровати девушку. Он подошел к ней, осторожно взял за подбородок и поднял ее голову на себя. Малфой оставил на губах Гермионы легкий поцелуй и покинул ее покои. Следующие дни для Гермионы стали настоящим испытанием. Утром она только тем и занималась, что пыталась найти выход из башни. На самом деле, в глубине души она давно понимала, что отсюда выхода нет, но это было единственным занятием, чтобы окончательно не сойти с ума. Она уже десяток раз проверяла каждую картину, отодвигала всю мебель и стряхивала с кровати постельное белье, но каждый день делала это будто впервые. Просто так ей было легче, была видимость того, что она хоть что-то делает. А потом наступал вечер. Каждый вечер на протяжении недели приходил Малфой и приказывал ей читать для него. Она так же дрожащими руками брала книгу, открывала нужную страницу и читала, надеясь на то, что ее постоянно срывающийся голос не выглядит слишком жалко. Гермиона стала надевать самые закрытые наряды, что только имелись в ее шкафу. Малфой больше ее не трогал. Неизвестно, это, или что-то другое стало причиной, что за неделю он ни разу не прикоснулся к ней, но он практически не смотрел на нее, лишь по необходимости. — «Вот он и вышел на свет, солдат — Ни друзей, никого. Одни гиеньи глаза глядят В пустые зрачки его. Гиены и трусов, и храбрецов Жуют без лишних затей, Но они не пятнают имен мертвецов: Это — дело людей». Гермиона закончила читать сборник стихотворений Редьярда Киплинга. Она выяснила еще три дня назад, что Малфой, оказывается, не брезгует маггловской литературой и находит некоторых писателей достаточно интересными и по-своему уникальными. Она отложила книгу на кровать и серьезно посмотрела на Драко. Его лицо не выказывало совершенно никаких эмоций. Он просто смотрел в одну точку перед собой, время от времени потирая подбородок. В последние дни Малфой возвращается очень уставшим, и Гермиона очень надеется, что это усталость не после многократных убийств членов Ордена Феникса. После того случая Гермиона еще ни разу не решалась с ним заговорить. Просто молча брала в руки книгу и садилась в самый отдаленный уголок кровати. Но она не собиралась сидеть в этих стенах всю жизнь, поэтому, так или иначе, ей придется завязать разговор. — Говори уже, Грейнджер, — раздался голос Малфоя, и девушка чуть подпрыгнула на месте, содрогнувшись всем телом. — С чего ты взял, что я хочу говорить с тобой? — она облегченно вздохнула, когда ее голос прозвучал достаточно твердо. — Ты слишком громко думаешь, — ответил он. — Говори, что хотела. — Я устала, — помедлив, сказала она, слегка придвигаясь к краю кровати. — Я не рабыня, Малфой, и не вещь, чтобы ты держал меня в неволе. Ты просто украл меня у друзей, у семьи, забрал у меня окружающий мир, заперев в этой башне. Ты клеймил меня и посадил на цепь, как животное. Ты даже не представляешь, в каких ужасных условиях мне приходилось уживаться во времена Волдеморта, пока ты со своей семейкой распивал чаи на террасе. Я не заслужила такого отношения! Не… — ее голос сорвался, — не заслужила. Отпусти меня, и я обещаю, что навсегда пропаду с твоих глаз, ты больше никогда не услышишь обо мне ничего и не увидишь. Малфой наконец посмотрел на нее. Он несколько секунд просто всматривался в ее умоляющие глаза, а затем рассмеялся ей в лицо. — Грейнджер, ты действительно настолько тупа, что не понимаешь очевидной истины? Мне не нужны твои обещания. Подойди ко мне, — он махнул рукой. Гермиона несмело поднялась на ноги и сделала несколько шагов к Малфою. — Сядь, — скомандовал он, указывая на свои колени. Она подавила приступ тошноты и медленно опустилась. Драко одним ловким движением перекинул ее ногу через свои колени и притянул тело девушки ближе к себе. Он с легкой улыбкой погладил ее по волосам, мягко перебирая локоны. Гермиона задержала дыхание и посмотрела в глаза Малфою. Ей было непонятно, как человек может так часто менять свое отношение к кому-либо. Но она постепенно привыкала. Это было в духе Малфоя. Гермиона не успела опомниться, как ее голова была прижата к груди слизеринца, а сам он обвивал ее спину, притягивая ближе к себе. Она окрестила это «объятиями дракона». — Ты всегда будешь со мной, — его выдох врезался ей в волосы и прошелся табуном мерзких мурашек по всему телу. В следующий миг на белую рубашку Драко просочилась пара соленых капель.

***

— Ты конченный эгоист! — кричала девушка с короткими черными волосами, нервно расхаживая по комнате. — Только подумай, какова станет наша жизнь, если к власти придет кто-то, похожий на твоего отца или других старших Пожирателей? Мы снова станем марионетками в руках очередного одержимого фанатика! Ты этого хочешь? Она сложила руки на груди, гневно уставившись на своего оппонента. Ее глаза щурились от злости, а грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. — Конечно же, нет, Пэнс, — парень по сравнению с девушкой выглядел, как нельзя спокойным, хотя по пальцам, остервенело сжимающим граненый бокал, этого сказать нельзя было. — Тогда выполняй то, что нужно, Тео, — сквозь зубы сказала Пэнси и села на диван рядом с другом. — Малфой — не самый плохой вариант, он наш друг, в конце концов! — Он стал таким же кровожадным убийцей, как и Темный Лорд, — холодно ответил Нотт. — Малфой продолжил его дело, поработил магглорожденных, устраивает показательные казни и уничтожает каждого, кто станет на его пути. Он стал тем, кого сам же и ненавидел. — Какое нам дело до грязнокровок? — Пэнси скривилась. — Главное, мы не будем под прицелом до тех пор, пока Малфой занимает трон. — Ты настолько в нем уверена? — Теодор внимательно взглянул в глаза Пэнси. — Полностью, — без колебаний ответила она и понизила тон до тихого шипения. — И если мы не поможем ему взять Хогвартс, остальные поднимут бунт и свергнут Малфоя, а за ним падем и мы. — А ты уверена в том, что мы вообще должны поддерживать Малфоя и Пожирателей? — Нотт откинулся на спинку дивана. — Темный Лорд пытался убить Поттера дважды и у него ничего не вышло. Почему ты думаешь, что Малфой сможет? — Предлагаешь примкнуть к Ордену? — насмешливо вскинула брови Паркинсон. — Мы могли бы быть тайными агентами, — пожал плечами Тео. — Чем нам плохо жилось в мире без Пожирателей, Пэнси? Вы с Малфоем кривили носы при виде магглорожденных, хотя, по сути, они ничем не мешали вам жить. Пэнси заметно стушевалась и отвела взгляд. Она продолжительное время смотрела на огонь в камине, наматывая короткий черный локон на палец. — Он мой друг, Тео. Малфой мне как брат, и я ни за что не брошу его в том гадюшнике одного. Если мы не справимся, его, вероятно, просто убьют. А я этого допустить не могу. Портрет тихо отъехал, и в Башню Старост влетела Джинни, на ходу собирая пергаменты в сумку. Она остановилась на полпути к своей комнате и подошла к Нотту, протягивая ему свиток. — Держи, Слизнорт просил тебе передать. Он говорил что-то про списки зелий, — она обернулась к Пэнси. — Здравствуй, Паркинсон. — Уизли, — слизеринка нехотя кивнула в ответ, не скрывая неприязни во взгляде. Джинни поджала губы и скрылась за дверьми своей комнаты. — Ты была бы повежливей с ней, — сказал Тео. Пэнси фыркнула. — У нее есть некая «Карта Мародеров», — невозмутимо продолжил он, — со всеми тайными ходами из Хогвартса. Глаза Пэнси налились пониманием, а ее лицо озарила счастливая улыбка. Она быстро взяла себя в руки и спокойно произнесла, поднимаясь с дивана: — Ты сделал правильный выбор, Тео. Теодор еще долго просидел в пустой гостиной Башни Старост, наблюдая за вспыхивающими языками огня. Он знал, что этот выбор был, не то, что отдаленным от правильного, он был в корне неверным, но назад пути не было. Не сделает он — сделает Пэнси. Он взглянул на дверь, ведущую в комнату старосты девочек. Казалось, буквально совсем недавно из них вышла Грейнджер, опасливо озираясь на дверь старосты мальчиков. Тео действительно хотел предупредить ее, но оказалось слишком поздно. Малфой был одержим жаждой заполучить ее, даже приобрел для Грейнджер кулон с варварским предназначением клеймить девушку. Чего только стоило Нотту достать кровь Драко, чтобы помочь Гермионе снять его. Из-за военного положения в стране, любая почта была запрещена, поэтому у Тео не было никакой связи с внешним миром, но он точно знал, что Малфой не отступится от своего. В конечном счете, Грейнджер будет у Драко, если только сам Мерлин не убережет ее. Джинни Уизли. Тео нужно было придумать, как украсть у нее эту Карту. Он не хочет причинять Джинни вреда, ведь за эти полгода сотрудничества проникся к волевой и гордой девушке неким уважением. Но дело он должен довести до конца. Карта Мародеров, что она из себя не представляла бы, должна быть у него к концу недели, иначе Тео подставит под удар и себя с Пэнси, и Малфоя.