Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Гермиона ненавидела статуи. Их холод и невозмутимость восхищали ее, когда она вместе с родителями посещала выставки известных маггловских скульпторов. Девушка могла часами рассматривать плавные линии переходов и могущество, что так глубоко закралось в невозмутимые глаза. Ее захватывали с головой истории создания тех или иных скульптур, она пыталась понять, какой смысл хотел заложить художник в свою работу и какими эмоциями руководствовался во время создания шедевра. Но это было раньше. Теперь, после войны, Гермиону ужасает холод каменных тел и больше не восхищают невозмутимые глаза. Теперь, когда она видела слишком много смертей, после которых живой человек превращался в такую же статую. Мертвые глаза и неподвижное холодное тело. Гермиона ненавидела статуи, ведь видела их слишком много. Но, тем не менее, сейчас она скользит глазами по линии мраморной шеи, плавно переходящей в широкое плечо с множеством шипов, ее взгляд цепляется за острые когти, которые, казалось, впивались в пол под собой. И только изогнувшийся мраморный дракон помогает девушке отвлечься от происходящего вокруг себя и полностью уйти в свои мысли. Гермиона все еще чувствовала его вкус на своих губах. После того, как Малфой скрепил их сделку поцелуем, он отвел Джорджа в подвал к остальным пленникам и даже послал к нему эльфа, чтобы вылечить Уизли от кровоточащих ран. Все это время, пока Малфой отдавал приказы, Гермиона стояла рядом и пыталась осмыслить то, что произошло несколько секунд назад. Она не сопротивлялась, когда Драко отвел ее в свою комнату и усадил на кровать. Она краем уха слышала, как он приказал эльфам доставить ее вещи из Северной башни сюда, и как домовики тут же засуетились, приводя приказ хозяина в исполнение. Гермиона заглянула в глаза дракону. Они были такими же безжизненными и холодными, как и глаза хозяина поместья. Девушка нашла факт того, что сравнивает Малфоя с драконом весьма ироничным, хотя и не безосновательно правдивым. Он поймал ее и посадил в самую высокую башню в мэноре, отгородив от окружающего мира. Вот только Гермиона не была принцессой, которую однажды вытащит из лап чудовища принц. Она была личной игрушкой дракона и не имела права на спасение. — Еще немного и ты порвешь постельное белье, — холод его ауры вмиг отрезвил Гермиону, и она оторвала взгляд от мраморного дракона. Девушка только сейчас заметила, насколько сильно вцепилась в изумрудное одеяло, что ее костяшки побелели, а руки трусились от напряжения. Она медленно расцепила кулаки и положила ладони на колени. Драко прошел немного вглубь комнаты, о чем свидетельствовал стук каблуков его туфлей. Он мягко опустился на черное кресло прямо напротив кровати и постучал пальцем по обивке подлокотника. — Покажи, насколько искренны были твои побуждения, — его слова, словно скрежет когтей по металлу, пробрались в сознание девушки, заставляя ее поднять голову. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем подняться на ноги и сделать неуверенный шаг вперед. Ей хотелось закричать о том, что он не имеет права ей указывать, но он как раз таки имел. Она сама согласилась на это, добровольно отдалась в руки Малфою, так что теперь нужно научиться жить с новыми правилами. — Чего ты хочешь? — спросила Гермиона, оказавшись перед Драко. Он ничего не сказал, но красноречиво поднятая бровь не предвещала ничего хорошего. Малфой немного поерзал на кресле и расставил ноги шире, ожидающе глядя на девушку. Гермиона приложила все усилия, чтобы не заплакать. Конечно, что еще Малфой мог хотеть, как ни в очередной раз унизить ее и показать истинное место грязнокровке. Она сжала кулаки и медленно подогнула ногу, опускаясь на колено. Ее хозяин — и теперь она точно имела все основания называть так Драко — не сводил с нее серых глаз. Это было унизительно и отвратительно до рвотных позывов. Второе колено так и не соприкоснулось с полом. Вместо этого холодные пальцы Малфоя схватили девушку за подбородок и потянули наверх. Ты смотрелась бы восхитительно с моим членом во рту, Грейнджер. Но не сегодня. — Я не такой монстр, каким ты меня считаешь, — сказал он под сопровождение ее непонимающего взгляда. — Как я вижу, ты серьезно отнеслась к нашему уговору, — Драко перехватил талию девушки и усадил Гермиону на свои колени. — Но сейчас я хочу кое-чего другого. — Чего? — Гермиона прочистила пересохшее горло. Она бы не отказалась от стакана воды. — Ты необычайно талантлива, Грейнджер, — его руки прошлись по ее спине, мягко касаясь ее сквозь халат, — только дурак этого не признает. И меня совершенно не удивило, что ты за такой короткий срок смогла овладеть окклюменцией на достаточно высоком уровне. Но я хочу, чтобы ты опустила стену для меня. Гермиона действительно сразу же после войны занялась окклюменцией. Это показалось ей весьма полезным. И хоть она не могла выдавать ложные воспоминания за настоящие, но ментальную стену девушка держала достаточно хорошо для того, чтобы посторонний не мог проникнуть ей в голову. — Я ничего полезного тебе про Орден не знаю, Малфой, — сказала Гермиона, нахмурив брови. — Последний мой контакт с ними был больше двух месяцев назад. — Если бы мне нужна была информация об Ордене, я нашел бы более приближенных людей к нему, нежели ты — мягко ответил Драко. — Я хочу лишь твои воспоминания, — в это мгновение наименьшая тень улыбки пропала с его лица, и Малфой строго приказал. — Открой стену, Грейнджер. Гермиона несколько секунд решалась, а потом еле заметно кивнула и позволила Драко войти в ее голову. Он скользил между ее воспоминаниями плавно и неспешно, внимательно рассматривая каждое из них. Особенно долго Малфой останавливался на воспоминаниях, связанных с Роном и Гарри. Гермиона чувствовала его раздражение при просмотре их с Роном поцелуя в Выручай-комнате, но что особенно ее удивило — Малфой обошел добрую часть войны. Затем он добрался до времени, когда Пожиратели снова начали нападать на города Англии. Драко не лгал, поэтому лишь мельком просматривал собрания Ордена, особо не вслушиваясь в обсуждаемое. Его внимание привлекла ссора Гермионы и Кормака. Раздражения Малфоя только взросло, когда он слушал высказывания гриффиндорца о ней, но дойдя до момента, где Маклаген домогался до Грейнджер, Драко окончательно вышел из себя. Его ледяные глаза метали клинки в спину Кормака, но Малфой нашел в себе терпение досмотреть это воспоминание до конца. Факт того, что Грейнджер не особо пострадала, и Маклаген не успел завершить начатое, немного остудил пыл Драко, но не успокоил внутреннего зверя, который теперь жаждал крови. Малфой резко, а от того более болезненно, вышел из головы Гермионы. Его пальцы сжали ее талию и ближе придвинули к себе. Серые глаза излучали дьявольский гнев и ненависть, а Гермиона была их жертвой. Едва она попыталась отодвинуться, хватка на ее теле стала лишь жестче. В полумраке комнаты были видны его расширяющиеся зрачки, они заполняли чернотой радужные оболочки глаз, скрывая ото всех их металлический цвет. Боль пронзила тело, когда Малфой впился пальцами в кожу девушки, а в следующий миг он захватил ее губы своими. Одна его рука прошлась вверх по спине и, остановившись на тонкой шее, еще сильнее вовлекла Гермиону в поцелуй. Она чувствовала тяжелое дыхание Драко, пока он собственнически сминал ее губы. Он обрушил на нее свою ревность и в который раз отмечал, кому Гермиона принадлежит. А она с повиновением принимала это. Малфой разорвал поцелуй и с упоением наблюдал, как напухли губы Гермионы, налившись кровью. Пушистые ресницы отбрасывали тень на щеки, пока ее глаза старались смотреть куда угодно, но только не на него. Ее милое смущение на фоне эротичной позы и распахнутого халата, полы которого практически не скрывали прелести женского тела, вызывало у Малфоя улыбку. И если Грейнджер не встанет с его колен сейчас, то не сможет сделать этого еще очень долго. — Можешь принять душ, пока я улажу свои дела. А после отправляйся спать, — собрав самообладание, резко сказал Драко. Гермиона тут же вскочила на ноги и, запахивая халат, побежала в ванную комнату, прихватив из шкафа спальную сорочку. Драко вошел в свой кабинет и призвал эльфа, дав ему распоряжение привести Дерека. — Мой Лорд, — поклонился молодой Пожиратель, отвесив поклон Малфою. — Вызывали? — Проходи, Дерек, — сказал Драко, отворачиваясь от окна к парню. — У меня есть к тебе особое поручение. — Для меня честь служить Вам, — в голосе Пожирателя присутствовала почтительность, но при этом он говорил ровно и без страха, что и нравилось Драко. — Ты должен найти одного человека. Кормак Маклагген — бывший гриффиндорец, служит Ордену. Более подробную информацию найдешь в Министерстве, я подпишу тебе разрешение на посещение. Все понятно? — Конечно, мой Лорд! — кивнул Дерек. — Я могу идти? — Ступай, — Драко небрежно махнул рукой в сторону выхода. — И еще кое-что, — добавил он, как только парень взялся за ручку двери, — доставь его живым. Когда Драко вернулся в комнату, Гермиона уже лежала на самом краю кровати, свернувшись в клубочек. Она подтянула одеяло практически до самых ушей и отвернулась к стене. Малфой поджал губы — Грейнджер боялась его. Именно этого он и добивался, но кто знал, что теперь она будет так себя вести, лишний раз не смотреть на него и по возможности молчать. Заперев двери, Драко отправился в ванную. Сегодняшний день его серьезно измотал. Хогвартс был еще той проблемой на протяжении многих месяцев, но при этом Драко откладывал операцию по его захвату насколько мог. Несмотря на события шестого и седьмого курса, в Хогвартсе прошла добрая половина его жизни. Он бы даже сказал — лучшая половина его жизни. Только там Малфой отвлекался от проблем дома, в Хогвартсе он нашел своих друзей и даже те перепалки с Золотым Трио были чем-то, вроде незаменимого фактора школьных будней. У Драко Хогвартс всегда ассоциировался с беззаботными днями, проведенными с друзьями, пьяными выходками вместе с Забини и первым сексом с Паркинсон. Именно поэтому он не хотел, чтобы лучшее воспоминание о его юности запятнали Пожиратели. Снова. Драко надел пижамные штаны и вошел в комнату. Он лег на свою половину кровати и притянул Грейнджер ближе к себе. Она неизменно пахла карамелью, как и тогда, на шестом курсе. Карамелью, которая еще тогда забралась в него через легкие и отравила все тело. Карамелью, которую он никогда не сможет вывести из своего организма. Карамелью, без которой он не сможет жить.

***

В последние недели погода в Уилтшире не радовала своих жителей солнечными днями. Небо давно не прояснялось от ярких, пусть пока еще и холодных, лучей. Черные тучи нависали над Малфой-мэнором, делая его еще более зловещим. Казалось, что в этом месте жизнь давно оставила после себя лишь отголоски минувшей радости от детского смеха и увялые розы на холодной земле. Гермиона оторвалась от созерцания потеков дождевых капель на стекле и с тяжелым вздохом закрыла книгу. Она свесила ноги с подоконника и направилась вглубь библиотеки, скрываясь ото всех глаз за длинными книжными стеллажами. Она любила теряться меж ними, укрываться от проблем и на несколько часов забываться, оставив тяжесть угнетений совести позади — возле входных дверей. Девушка прошлась кончиком указательного пальца по полке. Несмотря на то, что эти книги давно не видели солнечных лучей и рук человека, они оставались чистыми, без единого намека на пыль. Малфои гордились своей библиотекой, а от того домовики поддерживали чистоту даже на самых забытых фолиантах, не давая им укрыться слоем векового праха. С того самого дня, как Гермиона добровольно обернула вокруг своей шеи петлю и дала конец верёвки Малфою, прошел долгий месяц. И почти столько же она не видела самого Драко. Лишь тихий шорох постельного белья по ночам и его теплое дыхание, опаляющее шею девушки, давали знать, что хозяин дома не забыл про свою игрушку. Она неизменно чувствовала его приход поздней ночью, но под утро от Малфоя оставался лишь легкий запах морозного воздуха в хвойном лесу. Гермиона не жаловалась. Очевидно, у Малфоя не было времени на нее, и девушка могла без его надзора перемещаться по замку. Но было еще кое-что. Если не было Малфоя, то не было и информации. Стражники, которых Драко оставил в мэноре, категорично не разговаривали с Гермионой, когда она пыталась выпытать у них про местонахождение их хозяина. Последнее, что было известно девушке, — Хогвартс захвачен Пожирателями. Также, доступ в подвал ей тоже был закрыт, поэтому кормить заключенных Гермиона не могла. Беспомощность снова охватила ее с головой. Гермиона резко убрала руку от полки и уверенно направилась к выходу — сегодня Малфой не избежит разговора с ней. Дождавшись наступления темноты, Гермиона села в кресле напротив двери и стала дожидаться прихода Малфоя. Она сжимала руки в кулаки, не давая себе заснуть. Стрелка часов показывала два часа ночи, когда двери, наконец, отворились и на пороге показался Драко. Он застыл на месте, устремив взгляд в Грейнджер. Его полуприкрытые веки выдавали усталость, но это ничего по сравнению с гневом, который излучали его плотно сжатые челюсти. — Ты почему не спишь? — сказал он, закрывая за собой дверь. — Тебя не было целый месяц, — проигнорировав его вопрос, сказала Гермиона. Она поднялась с кресла и сделала несколько шагов навстречу. — Что-то случилось? — Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты соскучилась по мне, Грейнджер, — Драко медленно, словно хищник, подбирающийся к своей жертве, подошел практически вплотную к Гермионе. Его рука невесомо легла на ее бледную щеку. У Гермионы перехватило дыхание, когда мужские пальцы зарылись в ее волосы и притянули к себе. Ее голова оказалась прижата к плечу Малфоя, пока вторая его рука обвивала талию девушки. В нос ударил хорошо знакомый запах. Губы Малфоя нежно соприкоснулись с макушкой Гермионы, оставив на ней поцелуй. — А я соскучился, mon tresor*, — понизив голос до шепота, продолжал парень. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне было покидать тебя по утрам. Ты задолжала мне большую порцию наслаждения. Ловкие пальцы нашли застежку на корсете платья Гермионы. Она зажмурила глаза и с силой сжала губы, когда Малфой потянул бегунок вниз. Внутренности похолодели так же, как и оголенные ключицы, по которым хлестанула свежесть воздуха абсолютно не теплой комнаты. Ты не можешь противиться этому, иначе пострадает Джордж! Она знала это. Конечно, знала, ведь смиренно молчала даже тогда, когда платье полностью упало к ее ногам. Малфой оторвал ее голову от своего плеча и захватил губы девушки своими. Он подхватил ее за бедра, не разрывая поцелуй, и, ступив пару шагов в сторону, опустил Гермиону на идеально выглаженные простыни. Вместе с его запахом почувствовался аромат сирени — домовики придавали постели такой запах благодаря цветочным отварам. Гермиона приказала себе не плакать. Она не доставит ему такого удовольствия — увидеть ее слабость. Ее никто не принуждал отдаваться Малфою, а поэтому она должна отвечать за свои слова. Но убеждения мигом разрушились, когда осознание того, насколько она беззащитна и слаба перед своим врагом, настигли Гермиону. Слеза все-таки скатилась по щеке. Малфой тут же замер. Он медленно отстранился от девушки и внимательно посмотрел на нее, нахмурив брови. Драко не видел в карих глазах ничего, кроме слез и страха. — Грейнджер, блять, — с внутриутробным рыком Малфой поднялся с постели и, даже не взглянув на девушку, широким шагом двинулся к двери. — Малфой, стой! — воскликнула Гермиона, садясь на кровати. Драко, на ее удивление, замер, так и не открыв двери. — Почему тебя так долго не было? Что там происходит? — Битв не было, — сквозь зубы ответил он, не поворачивая головы. — Много бумажной работы. С этими словами Малфой вышел из комнаты, громко хлопнув дверьми. Он снова оставляет ее позади. Мотается из одного дела в другое на работе и задерживается допоздна в баре с Забини, лишь бы не видеть Грейнджер. Она, словно ранее запретный плод, который теперь оказался полностью в его распоряжении. С самого первого дня Малфой понял, что не продержится долго, если она всегда будет рядом. Все в Грейнджер привлекало его и провоцировало на ужасные поступки. И хоть Грейнджер громко говорила, но он знал, какое месиво происходит у нее внутри. Она согласилась отдаться ему, но все еще не готова к этому. Малышка воспользовалась единственным фактором, который мог повлиять на Драко, — собой. И он мог бы радоваться. Теперь Грейнджер полностью принадлежит ему, но даже сегодня, увидев страх в ее огромных глазах, Малфой не смог зайти дальше. Ей единственной он не мог причинить боль. Драко вышел на улицу и аппарировал в бар, где все еще остались Забини, Уоррингтон и Монтегю. Назвать это баром сложно, скорее — заведение с все дозволенными развлечениями в виде алкоголя, сигар, азартных игр, стриптиза и услуг проституток. Приглушенно бордовый свет идеально подходил под порочность данного места, а полупрозрачные тюли не скрывали тех действий, что происходили здесь на мягких диванах. — Малфой! — улыбнулся Блейз, увидев друга. — Ты вернулся? — Вроде того, — Драко опустился на кресло возле Монтегю и закинул ногу на ногу. Он призвал официанта двумя пальцами и заказал еще бутылку выдержанного огневиски и тарелку различных сыров. — Как там принцесса? — как бы «за между прочим» поинтересовался Кассиус, наигранно безразлично рассматривая отблески в своем бокале. — Точно, Драко, — подхватил Монтегю. — Мне рассказывали, что ты поймал Грейнджер, пока меня не было в стране. Надеюсь, ты показал выскочке ее место. — Мои дела с Грейнджер никого не касаются, Монтегю, — отрезал Драко, сурово глядя на товарища. Охмелевший Грэхэм коротко засмеялся, а потом скорчил жалобное выражение лица: — Да ладно тебе, Драко! Расскажи нам, каково иметь гриффиндорскую зазнайку? — Монтегю, — шикнул на него Забини, наблюдая, насколько безразлично Малфой глядит вперед. Но Блейз не был бы лучшим другом Драко, если бы не знал, что несколько неосторожных слов — и красный свет борделя прорежет зеленый луч убивающего заклятия. — Грейнджер такая же неугомонная львица в постели? — не унимался Монтегю. — Замолчи, Грэхэм, — Блейз положил руку на его плече, отдергивая назад. Монтегю перебрал с алкоголем и абсолютно не контролировал поток своих слов. — Еще в школе я проводил в душе много времени, представляя, как ее заумный ротик насаживается на мой член, — он удовлетворенно улыбнулся, откидываясь на спинку дивана. — Ты все сказал? — холодно поинтересовался Драко. Его пронизывающий взгляд метнулся к Грэхэму, и в тот же миг он схватился за горло, выпустив из рук бутылку огневиски. Кассиус хотел вскочить со своего кресла на помощь другу, но Забини схватил его за руку и усадил на место, одними глазами предостерегая от ненужных действий. Монтегю свалился на пол. Из его горла вырывались жуткие хрипы, пока он пытался вдохнуть хоть каплю воздуха. Он беспомощно округлил глаза, умоляюще глядя на Драко. — Ты меня с первого раза не понял, Монтегю? Еще хоть слово о Грейнджер — и я вырву твой язык. Теперь достаточно доходчиво объяснил? Мотегю, как мог, кивнул головой, и Малфой тут же отвел от него взгляд, развеивая проклятие. Грэхэм жадно хватал воздух ртом, иногда срываясь на кашель. Он вытер рукавом дорогой рубашки испарину на лбу и кое-как забрался обратно на диван, оглушив несколько стаканов воды. Драко, как ни в чем не бывало, равнодушно смотрел перед собой на танцующую девушку на шесте, которая то и дело кидала на Нового Лорда двусмысленные взгляды и кокетливо закусывала губу, ожидая хоть какой-то ответной реакции с его стороны. — Говорят, — вздохнул Блейз, разряжая напряженную обстановку, — что Тео хочет покинуть страну сразу после окончания школы. — И кто тебе такое сказал? — Драко наколол на шпажку квадратный кусочек сыра и поднес ко рту. — Дафна, — Забини многозначительно закатил глаза. — А ей сообщила Пэнси. Она до сих пор делится с Гринграсс секретами, будто не знает, что она все треплет мне и еще половине населения Англии. Драко нахмурился и, захватив сыр зубами, снял со шпажки, прожевывая. — Как там Пэнси, кстати? Давно от нее ничего не слышно, — спросил он. — Она хотела быть старостой школы вместе с Тео, и очень бесилась, когда ты приказал оставить на этом посту Уизлетту. — Нужно было показать остальным, что важна лишь чистота крови, а не факультет, — строго ответил Драко. — Тем более, Уизлетта не последняя фигура в Ордене и в придачу девушка Поттера. Нужно держать ее под присмотром. А пока она коротает дни, составляя графики дежурств, вероятность, что в гостиной Гриффиндора готовится очередное восстание, значительно уменьшается. — Драко, — подал голос Кассиус, — когда мы приступим к плану по изменению Хогвартса? Все приготовления уже готовы. — Очень скоро, — без раздумий ответил Малфой. — К следующему четвергу наберешь группу, и пойдете переделывать гостиные факультетов, а затем заберете у мадам Малкин форму. А позже вечером посетим Хогвартс. — Понял, будет сделано, — кивнул Кассиус. — Да что вы о работе и о работе, — проскулил Забини, закатывая глаза. — Давайте веселиться! Смотрите, что у меня есть, — Блейз достал из внутреннего кармана мантии четыре флакона с жидкостью, которая переливалась всеми возможными цветами. — Разве медик не должен говорить о вреде Веселящих зелий? — Драко вскинул брови, с усмешкой глядя на друга. — Моя работа заканчивается ровно на пороге этого бара, — Блейз раздал друзьям по флакончику. — И вам советую попробовать такую тактику. Первыми почувствовали действие зелья Монтегю и Уоррингтон. Они тут же пошли на танцпол за двумя близняшками, которые игриво поманили их пальцами. После них ушел Забини. Мулат пританцовывал с бутылкой огневиски возле шеста, срывая девушке ее сольный номер. Драко смотрел на друзей с легкой, едва заметной улыбкой. Он вспомнил, как они точно так же отмечали его четырнадцатый день рождения, возомнив из себя взрослых. Забини стащил у отчима Веселящее зелье, и они пошли вместе с Тео, Кассиусом, Грэхэмом и Эдрианом в какой-то маггловский паб, где их не смогли бы узнать. Тогда наказание Люциуса и запрет на карманные деньги стали для Драко самой большой проблемой в жизни. А что теперь? Теперь он дает возможность отдохнуть своим товарищам, ведь знает, что, не завтра, так через день, отправит их убивать. Снова. Драко задумчиво покрутил бокал в руке. К нему подошла та самая девушка, которая подмигивала ему с шеста. Она крутила локон на пальце и опускала глаза, будто действительно смущалась. — Лорд Малфой, — пропела она тоненьким голоском, — я пришла узнать, хорошо ли вам отдыхается в нашем заведении? Все нравится? Нет никаких жалоб? — Все прекрасно, можешь идти, — спокойно ответил Драко, безразлично глядя на подошедшую девушку. Она заметно расстроилась, но не растерялась и уже более уверенно сказала. — Там наверху есть люксовые номера для еще более приятного времяпровождения, — она склонила голову набок, глядя на Малфоя из-под плотно накрашенных ресниц. Драко раздраженно осмотрел девушку. Она была среднего роста, с достаточно миловидным лицом, если бы не толстый слой косметики и волшебных блесток, которые танцовщицы специально наносили на лицо для привлечения внимания. Драко кинул на стол мешочек. Он ударился об твердую поверхность и внутри него послышался звон галлеонов. — Пойдем, — сказал он, поднимаясь на ноги. У девушки были пышные локоны, цвета горького шоколада. Легкий прилив бодрости Малфой почувствовал, когда зашел в номер, достаточно красиво обставленный мебелью конца восемнадцатого столетия. Не сравнится с его особняком, но вполне неплохо, как для номера на одну ночь. Веселящее зелье действовало на Драко не так, как на остальных. Оно не ударяло в голову резко, оно медленно, словно ядовитая змея, расползалось по его венам, отравляя кровь. Усадив девушку на свои колени, Драко принялся нарочно медленно целовать ее шею и постепенно спускаться к ключицам. — Мой Лорд, — тихий стон заставил его улыбнуться сквозь поцелуи. Он провел ладонями по рукам девушки и остановился на плечах. Драко поддел пальцами бретели ее платья и опустил их вниз, полностью оголяя грудь. Проститутки белья не носят. Это почему то разозлило его и в очередной раз напомнило, что это НЕ ОНА. Голова кружилась из-за действия Веселящего зелья, но Драко изо всех сил пытался придать своим движениям резкости. Он кинул девушку на кровать и перевернул ее на живот, навалившись сверху. Она еще сильнее застонала, возбуждаясь. И совершенно не понимала, что это выводит Малфоя еще больше. Драко видел перед собой лишь волосы, которые так напоминали волосы Грейнджер, пока вбивался в проститутку. Он делал с ней все, что не мог сделать с Грейнджер. Не важно, что он не давал девушке поворачиваться лицом к нему, дабы не видеть, что перед ним не те глаза и губы. Плевать. Драко разжал кулак на волосах девушки и лег на свободную часть кровати, прикрыв глаза. Он восстановил сбившееся дыхание и приоткрыл веки. Блять… нет… В его груди тут же закрался ужас, а на лбу выступила холодная испарина. Тебя не должно здесь быть Драко чувствовал себя, словно под действием того заклятия, которое наложил сегодня на Монтегю. Это не по-настоящему, верно? Воздух категорически отказывался проникать в его легкие. Рядом с ним лежала заплаканная Грейнджер, прижимая окровавленную простынь к груди. Она тихо всхлипывала, с презрением глядя на Драко сквозь пелену слез. Ее истерзанное тело было покрыто синяками и многочисленными ссадинами, а губы искусаны до крови. — Зачем ты это сделал? — обреченным голосом спросила она. — Я же молила тебя перестать, Драко. Внутри все содрогнулось от ее слов. От ее жалобного «Драко», произнесенного трясущимся голосом. — Грейнджер, — он сглотнул ком в горле, — я этого не делал. — Ты сделал мне очень больно, — девушка опустила мокрые ресницы и глубоко вздохнула. — Ты хотел подчинить меня, и у тебя получилось. Я склоняю голову перед тобой, мой Лорд. У меня больше не осталось сил противиться тебе. Драко резким движением обхватил ее лицо ладонями и поднял ее голову наверх. Гермиона даже не пыталась вырваться. В ее темных глазах залегло то безразличие, которое Драко боялся увидеть больше всего. Он сломил ее. Сделал то, что хотел еще на шестом курсе Хогвартса — подчинил волю Грейнджер. — Я бы не тронул тебя, слышишь? — его голос звучит хрипло. — Я бы не смог причинить тебе боль. — Но ты это сделал! Гермиона вырвала лицо из его ладоней и резко встала с кровати. Теперь на ней было надето свадебное платье, а молочную кожу не уродовал ни один синяк. Девушка попятилась назад и игриво улыбнулась, закусив нижнюю губу. Из темного угла комнаты вышла мужская фигура, и буквально спустя пару секунд Драко понял, что это был Итан Бруствер. Он был облачен в дорогой фрак и держал в руках большой букет красных роз. Драко попытался встать с кровати, но мог лишь беспомощно наблюдать, как Бруствер с нежной улыбкой подходит к Грейнджер и вручает ей букет. — Отойди от нее! — закричал Малфой, но его голос потерялся в комнате, превратившись в эхо. Итан встал сзади Гермионы и припал губами к ее оголенному плечу. Грейнджер блаженно прикрыла глаза и еще сильнее наклонила голову, предоставляя Итану доступ ко всей шее. Вскоре ее белое платье полетело к ногам, а мужские руки легли на мягкую грудь, властно сминая ее. — Посмотри, Малфой, — вдруг заговорил Итан, ехидно ухмыляясь, — как она прекрасна. Драко заскрипел зубами. Это было для него слишком. Видеть, как та, которую ты желаешь больше всего на свете, плавится в руках другого. Он убьет Бруствера. Задушит собственными руками. — Я заставлю ее выкрикивать мое имя и просить большего, — продолжал Итан. Его руки опустились ниже по телу Гермионы, оглаживая ее бедра. — Она никогда не будет твоей, Малфой. Как доказательство его слов, Гермиона развернулась к Итану и, запустив пальцы в его черные волосы, поцеловала. Бруствер подхватил ее за бедра и прижал к стене так, что теперь он оказался спиной к Драко. Гермиона громко вскрикнула, когда Итан сделал первый толчок. Она тяжело дышала и смотрела прямо в серые глаза Малфоя, потемневшие от злости. Он сидел на кровати, словно дикий зверь на цепи. Отпусти его и он растерзает каждого в этой комнате. — Ты моя! — выкрикнул Драко, глядя в глаза Грейнджер, но она не среагировала. Гермиона продолжала подмахивать бедрами в такт Итану и тихонько стонать, не сводя победного взгляда с Малфоя. Наконец, Бруствер ее отпустил. Полностью обнаженная Грейнджер стала изящно приближаться к Малфою, склонив голову набок. Она забралась на кровать и, притянув голову Драко ближе к себе за волосы, прошептала на ухо: — За свои ошибки нужно расплачиваться, Малфой. А твоя была слишком большая. Повторив те слова, которые он когда-то сказал ей, Грейнджер вонзила в сердце Драко серебряный клинок. Его рукоятка была украшена драгоценными камнями и литыми орнаментами в форме химер. И это было последнее, что увидел Драко прежде, чем глаза застелила черная пелена. Он резко сел на кровати, жадно хватая свежий воздух ртом. Все тело было покрыто холодными потом, а горло ужасно пересохло. Малфой оглянулся вокруг себя — все та же комната в борделе, рядом спит девушка с пышными волосами, которую он снял вчера. За окном показались ранние солнечные лучи. Первые за долгие недели. Они проникали в номер и мягко касались ковра на полу. Драко направился в ванную. Приняв холодный душ, он натянул на себя вещи и взглянул в зеркало. — Это был лишь сон, — сказал он себе в отражении и нащупал на груди то место, куда ненастоящая Грейнджер вонзила клинок. Малфой устало потер глаза. Нужно было возвращаться в мэнор и продолжать заниматься делами Королевства. Он оставил на кровати мешочек с галлеонами и аппарировал к воротам Малфой-мэнора.