Глава 12
7 июня 2021 г., 21:50
— Мисс Грейнджер, — неожиданный хлопок аппарации заставил Гермиону подпрыгнуть на месте. Статуэтка в виде розы упала на пол, разлетевшись на сотню мелких осколков. Эльфийка спохватилась и отвела Гермиону подальше от разбившегося стекла, виновато опуская глазки. — Простите, мисс, Тинки не хотела вас напугать.
— Ничего, Тинки, — с улыбкой ответила девушка.
Неудивительно, что она испугалась. Гермиона оставалась совершенно одна в комнате уже долгое время и совсем отвыкла от голосов и прочих звуков.
— Не переживайте за статуэтку, мисс! Я ее починю, — сказала Тинки, проследив за взглядом девушки.
Откуда ей было знать, что Гермиона со злорадством наблюдала, как хоть что-нибудь рушится в мире Малфоя? Пускай и такой пустяк, как статуэтка. Она разбилась так же, как и надежды Гермионы на светлое будущее.
— Что ты хотела, Тинки? — оторвавшись от созерцания осколков, которые так и просили прорезать тонкую кожу на ее запястьях, спросила Гермиона.
— Хозяин ждет вас в обеденном зале, — ответила эльфийка. — Он просил не задерживаться.
Какая честь. Малфой снизошел до нее. Спустя практически месяц он решил удостоить Гермиону своим присутствием. Это было его извращенной игрой? То он заявляет на нее свои права и прижимает к себе так сильно, будто пытается посадить под замок в своей грудной клетке, то оставляет ее на месяц одну в замке, не беспокоясь о ментальном здоровье своей пленницы. Ведь иногда Гермионе казалось, что она действительно скоро сойдет с ума наедине с собой. И только мысли о маловероятном воссоединении с Орденом держали ее на плаву. Впрочем, выбора у нее все равно не было. Если Малфой сказал спуститься на завтрак, значит нужно это сделать.
— Хорошо, Тинки. Я скоро спущусь.
Домовик кивнул головой и исчез с громким хлопком.
Гермиона подошла к зеркалу. Она выглядела вполне здоровой, не считая потускнелых глаз. Всю свою жизнь люди очаровывались ее озорным огоньком, готовым на приключения и новые свершения. Это было ее фишкой — бесстрашная гриффиндорка с ярким бесстрашным взглядом. Но, видимо, стены холодного Малфой-мэнора забирали не только ее лучшие годы жизни, но и тот огонек, заливая его тьмой и леденящим безразличием. Почти, как у Малфоя. От этой мысли хотелось вцепиться в лицо ногтями и выколоть ими же глаза. Но факт оставался фактом. Больше не было той девушки, которая ринулась в бой за лучшим другом, прикрывая его спину; не было той, которая так отчаянно сражалась за права эльфов. И уж точно в Гермионе умерла гриффиндорка. Ее внутренний меч Годрика Гриффиндора обвила змея. Грейнджер находилась в одной клетке с множеством остальных змей. Как твердит маггловская поговорка: «С волками жить — по-волчьи выть». И если Гермиона хочет выжить, то ее лев должен превратиться в химеру, способную отравлять ядом, подобно змее.
Гермиона открыла ящик туалетного стола. Там она нашла все, что нужно для укладки волос и макияжа. Она взяла зелье, которое выравнивает волосы, гребешок, пару заколок, украшенных бриллиантами, тушь и блеск для губ с легким алым оттенком.
Проделав несколько несложных манипуляций, Гермиона выровняла волосы и заколола пряди по бокам заколками. Тушь придала взгляду выразительности, а блеск немного освежил лицо девушки, делая губы еще более пухлыми. Гермиона выбрала шелковое платье приятного кремового цвета и туфли в тон. В ее гардеробе априори отсутствовал даже намек на красные цвета и оттенки. Что ж, так даже легче смириться с тем, что львица поклонилась змею.
Переведя дыхания, Гермиона направилась в обеденный зал.
Двери перед ней отворились, пропуская девушку вовнутрь. Служанки, которых Гермиона видела достаточно редко, ведь в основном они убирались в спальнях, куда ей был закрыт доступ, расставляли тарелки по столу, наполняя его буйством вкусов.
Услышав звук каблуков, девушки покосились на Гермиону, обводя ее презрительным взглядом. Или же завистливым. Гермиона так и не поняла. Она упорно делала вид, что не слышит, как они промывали ей кости еще тогда, когда Малфой лежал без сознания с раненой ногой. Гермиона стискивала кулаки при словах о её особе, но гордо поднимала голову и шла, куда ей нужно было. Но на задворках сознания понимала, что все, что они говорили, было правдой.
— Грейнджер, — за своими раздумьями Гермиона не услышала, как в зал вошел Малфой. Она обернулась к нему, расправив плечи, — я рад, что ты пришла.
— Будто бы у меня был выбор, — его взгляд посуровел, а с лица пропала даже тень улыбки. Гермиона мысленно себя одернула и виновато произнесла. — Прости.
Но ей было не жаль. Это именно то, что Гермиона и хотела сказать. То, что должна ему говорить настоящая гриффиндорка. Наверное, хорошо, что Грейнджер ею больше не являлась.
— Пойдем, — сказал Драко, кивнув на стол, — завтрак остынет.
Он отодвинул стул для Гермионы, а только потом сел сам. Она была по правую руку от него. Противный ком предательства еще больше нарастал внутри. Гермиона чувствовала себя Беллатрисой, которая, несомненно, с гордостью восседала по правую руку Волдеморта.
— Тебе что-нибудь нужно? — первым нарушил тишину Драко, раскладывая салфетку у себя на коленях.
— Расскажи мне новости, пожалуйста, — Гермиона звучала убедительно вежливо. Отлично. Еще немного, и она научится держать маску, подобно аристократам.
— Я тебе не почтовая сова, Грейнджер. Можешь читать газеты. Я специально выпишу их для тебя.
— Я не доверяю газетам, Малфой, — твердо сказала Гермиона. — Когда Министерство разрешало Скиттер писать что-то помимо того, что принесло бы им выгоду?
— А Скиттер вообще способна писать что-то, помимо сплетен? — Драко насмешливо изогнул брови. — После операции по захвату Хогвартса Орден не высовывается. Ты и сама видела, сколько их людей мы взяли в плен, почти столько же убили на поле боя. Так что сейчас мы занимаемся сугубо перестройкой Королевства и введениями новых порядков. В четверг ты посетишь со мной Хогвартс. У нас новая реформа, касательно него. Хочу, чтобы ты оценила, — Драко улыбнулся уголком губ и отпил кофе.
В этой ухмылке не было ничего хорошего и искреннего. Разве что, обещание настоящего ужаса. Зато, Гермиона увидит друзей. Хоть мельком. Краешком глаза.
— Ладно, — смиренно ответила девушка, возвращаясь к еде.
Если она сможет передать Джинни хоть какую-то информацию, которая помогла бы Ордену, то, возможно, они смогли бы связаться с Гарри. Вот только у Гермионы ничего не было ни о планах Пожирателей, ни о новых битвах.
— Лорд Малфой, — в зал зашел молодой Пожиратель, которого Гермиона уже видела раньше. Во время пытки Джорджа Малфой приказал ему увести ее в Северную башню, — мы нашли того орденовца.
Драко сжал челюсти, кинув на Дерека раздраженный взгляд.
— Сиди здесь, Грейнджер, — строго отрезал он и быстрым шагом покинул зал вместе со своим подчиненным.
Но сидеть здесь — значит опять быть в неведении. Тем более, Пожиратель сказал, что они поймали орденовца, а это может быть кто угодно из друзей Гермионы. Предлагать больше у нее ничего не было для его спасения. И это было фатальной проблемой.
Гермиона тихо проследовала к двери и немного ее приоткрыла. В мэнор завели человека, полностью связанного по рукам и ногам. Его лицо еще не было слишком истерзано, поэтому Гермиона без проблем узнала Кормака. Не нужно было быть гением, чтобы понять, для чего Малфой отлавливал Маклаггена. И Гермиона, как всегда, имеет к этому самое прямое отношение. Это она открыла Малфою свои воспоминания, разрешая рыться в них, словно в библиотеке мэнора, в которой она так часто пропадала. И это из-за нее Малфой узнал о приставаниях Кормака. Сомнений не было. Малфой убьет его.
Кормака кинули на колени прямо перед Драко. Малфой не был одет в военную форму, в которой он обычно облачен во время заданий. Его белоснежная рубашка с закатанными рукавами создавала явный диссонанс с грязным и побитым Кормаком. Ведь со стороны не скажешь, что сейчас эта белая рубашка запятнается алыми каплями крови. Ведь сейчас Малфой казался… нормальным.
Гермиона улавливала лишь некоторые обрывки фраз, но соединить их воедино не могла. Она лишь видела, как шевелятся губы Кормака и жалобно изгибаются его брови, в то время как Драко смотрел на него сверху вниз, уничтожая взглядом. Это он умел, как никто другой.
Неожиданно двери, из-за которых Гермиона подглядывала, широко распахнулись и две пары глаз уставились на нее.
— Иди сюда, Грейнджер, — сказал Драко, протягивая ей руку. Он издевается.
Гермиона поняла, что это не просьба. Она должна подчиниться. Девушка несмело подошла к Малфою и вложила свою руку в его ладонь. Драко притянул ее к себе, бережно обнимая за талию.
— Вот, значит, как мучается наша бедная Грейнджер, — саркастично протянул Кормак, в отвращении кривя губы. Гермиона собрала всю свою выдержку в кулак, чтобы не поморщиться от вида гематом и кровоподтеков на его лице. — Пока Поттер и Уизли места себе не находят, ты расхаживаешь по Малфой-мэнору, как хозяйка.
— Ты ничего не знаешь, — девушка покачала головой. От упоминания Гарри и Рона на глазах у Гермионы выступили слезы. Она так скучала по ним.
— Достаточно видеть, — сказал Кормак. — Мы сражаемся с Пожирателями, многие из нас получают смертельные травмы, а некоторые неделями мучаются в лазаретах, пока ты ублажаешь их Лорда! Не противно от самой себя, Грейнджер?
Ирония была в том, что Гермиона ни разу не ложилась под Малфоя, но это было в ее планах. Конечно, все ради Ордена. У нее был план и, к сожалению, воплотить она его сможет только при том условии, если Драко будет ей полностью и безоговорочно доверять.
— Кто бы говорил, Маклагген, — Малфой холодно ухмыльнулся. — Не ты ли только что молил пощадить тебя взамен на информацию об Ордене?
Гермиона нахмурилась.
— Не только же Грейнджер может выходить сухой из воды, — пожал плечами Кормак. — За шелка и дорогие безделушки нас продала, так ведь?
— Довольно! — грозно крикнул на него Драко, прижимая к себе дрожащее тело Гермионы. — Грейнджер мне нужна не для информации. Как и ты, впрочем. Видишь ли, сейчас Орден настолько ничтожен, что не представляет для меня никакой опасности. Но мне очень не нравится, когда трогают то, что принадлежит мне, Маклагген.
Драко отпустил от себя Гермиону и направил палочку на Кормака. Он тут же пронизывающе закричал. Руки парня, закованные в наручники, стали покрываться мелкими порезами. Они расходились дальше, пока вся кожа полностью не сошла с ладоней Кормака.
— Малфой! — крикнула Гермиона, хватая Драко за предплечье. — Прошу, не нужно! Он же не навредил мне!
Истошные вопли Кормака отбивались от стен мэнора и слышались, словно пытают десяток человек. Этот особняк был изначально построен для смерти. Только она здесь и может ужиться. Среди всей помпезности, позолоченных рам и каменных статуй. А также — криков пленников, запаха гнили и отпечатком черной магии. Только смерть может чувствовать себя свободно.
— Я пощадил Уизли, когда ты просила, Грейнджер, — сказал Малфой беспристрастным тоном. — Но Маклаггена я не отпущу. Он посмел посягнуть на тебя, и за это будет наказан. Уходи, если не хочешь запачкать платье, милая.
Он прекрасно знал, что ей плевать на этот кусок дорогой ткани. Знал, но не мог не подчеркнуть ее безысходность сейчас, когда единственное, что она могла спасти — это платье.
— Хочешь, — неожиданно простонал Кормак, — я стану шпионом. У тебя будет свой человек в Ордене, Малфой. Только прекрати.
Гермиона потеряла дар речи. Она бы никогда не предала Орден, даже под самыми жестокими пытками. Она бы вынесла все, но не поставила под удар Гарри. Ее названного брата. Все, что у нее осталось. Гарри — сплошное светлое воспоминание прямиком с детства, где нет места войне и крови. Неужели, многие вот так ломались под пытками? Сколько таких, как Маклагген предлагало Малфою услуги шпиона?
— Заткнись, Маклагген, — прошипела Гермиона, прожигая бывшего однокурсника суровым взглядом. — Иначе я собственными руками задушу тебя.
— Что, Грейнджер, — сквозь судороги боли говорил Кормак, — вспомнила, наконец, про любимого Поттера?
— Ты упрекаешь меня в связи с Малфоем, а сам нагло предаешь Орден, — укоризненно сказала девушка. — Может, ты и считаешь меня шлюхой, но к твоему сведению, я ни разу не сдала Пожирателям информацию об Ордене. Я бы умерла, но не предавала бы друзей! — она присела на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне, и прошептала. — Я не могу убить тебя, Маклагген, но и препятствовать Малфою не буду.
С этими словами она поднялась и поспешила подняться наверх в комнату. Гермиона слышала за спиной крики Маклаггена, вздрагивала каждый раз и чувствовала, как по щекам текут слезы, но заставляла себя идти вперед, не останавливаясь. Ей почти не было жаль Кормака. Он был предателем. Не сдаст Орден сегодня — расскажет все завтра. Порой Гермионе было страшно от того, на какие гнусные и жестокие поступки она готова была пойти ради Гарри. Она не смогла убить Маклаггена сегодня, но это не означало, что она не сделала бы это в следующий раз, когда он будет представлять опасность для Гарри.
Гермиона забежала в комнату и, захлопнув двери, сползла по деревянной поверхности. Из глаз ручьем потекли слезы. Но это была не грусть из-за смерти Кормака, нет. Гермиона оплакивала свою прошлую личность и то, как она быстро смогла переключиться на новую себя.
Малфой слишком сильно влиял на нее. Когда-то неосторожный поступок Гермионы изменил Драко, теперь он перекраивает ее.
Она долго проплакала, сидя под дверью, пока слезы вообще не закончились. На светлом шелке платья выделялись темные капли, так похожие на те, что расползались на душе Гермионы. Она кое-как поднялась и двинулась в ванную.
Умывшись холодной водой, Гермиона призвала Тинки и обессиленно опустилась на мягкий пуфик возле ванны.
— Госпожа вызывала Тинки? — эльфийка сделала маленький шаг навстречу девушке, беспокойно оглядывая ее красное опухшее лицо.
— Да, — охрипшим голосом ответила Гермиона. — Набери мне горячую ванную, пожалуйста.
— Сию же секунду, госпожа, — залепетала Тинки и принялась выполнять просьбу.
— Прости, что оторвала тебя от дел, Тинки, но у меня совершенно не осталось сил что-либо делать. И я же просила называть меня просто Гермионой.
— Вы ничуть не отвлекаете Тинки, мисс Гермиона, — с улыбкой ответила эльфийка, выливая в ванную ароматные масла. — Если я вам еще понадоблюсь, то обязательно зовите, — после легкого кивка Гермионы Тинки аппарировала.
Помещение наполнилось запахом лаванды и горячим паром. Он мгновенно расслабил тело Гермионы, а травяной запах успокоил поток мыслей. Гермиона вспомнила, как мама любила сажать на поляне возле их дома кустики лаванды, а потом приносить несколько веточек в дом, чтобы наполнить его уютом.
Гермиона стянула платье, белье, вытянула заколки с волос и залезла в горячую воду.
Она просидела так, не двигаясь, очень долго. Кожа распарилась и сморщилась, а бледные щеки покрыл румянец. Гермиона смотрела в одну точку, не в силах пошевелиться. Она выкинула из головы абсолютно все мысли и сосредоточилась на переливающихся отблесках в пене, словно изучала древние руны в гостиной Гриффиндора перед экзаменами. Гермиона абстрагировалась от окружающего мира, но тьму, которая проникла в ее хрупкое маленькое уединение, все же заметила.
— Оставь меня в покое, — слабо попросила она, не поднимая головы.
Драко сделал глубокий вдох и прошел вглубь комнаты, остановившись у изголовья ванны.
— Ты сделала правильный выбор, Грейнджер.
— Тебе ли судить о правильности выбора, Малфой? — ей хотелось снова заплакать. Сделать хоть что-нибудь, чтобы вывести наружу пустоту внутри себя, но глаза оставались равнодушно сухими. — Твой правильный выбор заканчивается на спасении собственной шкуры.
Малфой сел на пуфик, и теперь Гермиона могла видеть его краем глаза, пока неотрывно смотрела за мыльными пузырями.
— Он бы предал Орден, ты это знаешь, — в его голосе не было сожаления. Малфою вообще чужда такая эмоция. Все, что он делает, строго просчитано и предусмотрено, а поэтому даже неудачи у него спланированы заранее.
— Зачем ты говоришь это мне?
— Может, мы и на разных сторонах, Грейнджер, но я никогда не лгал тебе. Кормак был паршивым предателем. Он не заслуживал воевать за Орден.
Гермиона перевела взгляд на Драко. Он казался напряженным и нервным.
— Вряд ли ты должен так говорить, — заметила девушка, пытаясь разглядеть эмоции на лице Малфоя. Но он оставался непроницаемым, как одна из его статуй в комнате.
— Как ты уже и сказала, не мне судить о правильности выбора, — только и сказал Малфой, опуская голову. — В конце концов, порой его сделать невозможно.
— Если бы ты мог, ты выбрал бы другой путь? — осторожно поинтересовалась Гермиона, подбирая пену ближе к себе.
— У меня никогда не было другого пути.
Если бы одиночество имело обличие, оно выглядело бы, как Малфой в эту секунду. Без масок и притворств, без жестокости и надменности во взгляде, Драко казался разбитым парнем, чья судьба была заранее прописана Мерлином. У него всегда был выбор, но легко ли его делать, когда к виску приставлена палочка Волдеморта, готова в любой момент озариться светом от Авады Кедавры? Легко ли свернуть с дороги, не попав при этом в сети Пожирателей и не пройдясь по костям своих жертв? Малфой был убийцей, но не фанатиком. Несмотря на высокий статус, он хотел выжить. А в его окружении чтобы выжить, нужно пробиваться, оставляя за собой горы трупов. Гермиона не оправдывала его, но в какой-то степени понимала.
И осознание этого ее очень пугало.
Может ли она допускать хоть мысль о том, что Малфой не хотел того, что с ним происходит сейчас? Может ли Гермиона Грейнджер жалеть Драко Малфоя?
Гермиона мягко оттолкнулась от скользких бортиков ванны и переместилась ближе к Малфою. Воздушная пена исчезала с ее распаренного тела и стекала с дрожащих пальцев. Карие глаза уверенно смотрели в серые, где плескался интерес, в то время, как сам Малфой придал себе абсолютно безразличный вид.
Гермиона протянула ладонь к его лицу. Горячие капли воды упали на идеально выглаженную рубашку и черные брюки. Дрожащие тонкие пальцы легли на щеку Драко, а Гермиона приподнялась и села на бортик ванны, оказываясь в совершенной близости к Малфою.
Он не сводил взора с ее глаз, будто пытался всмотреться в самую душу Гермионы. Выгрести оттуда все чувства и эмоции, а затем изучить под увеличительным стеклом.
— Что ты делаешь, Грейнджер? — прошептал он, нахмурив брови.
Пар от горячей воды в ванной обволакивал их тела. В воздухе витал успокаивающий аромат лаванды и запах расплавленного воска.
Гермиона вдохнула полные легкие в надежде унять беспокойство, зарождающееся в груди. Она погладила щеку Драко большим пальцем, ощущая мягкость его кожи, что так контрастировала с жесткостью его сердца. Гермиона осторожно приблизилась к губам Малфоя, еле прикасаясь к ним своими. Их дыхания соединялись воедино, но Гермиона чувствовала, что проигрывает, ведь слышит лишь запах хвойного леса.
— Если ты не прекратишь, я сорвусь, Грейнджер, — еле слышно сказал Драко. Его рука сжала бортик ванны, а у Гермионы перехватило дыхание. — Уходи, пока не поздно.
Он давал ей уйти. Гермиона не раз задавалась вопросом, почему Малфой каждый раз отдергивает себя, как только видит, что ей не нравятся его действия. Он же обещал устроить ей ад на земле. Но каждый раз, стоит ей попросить, Драко просто уходит. Так происходит и сейчас. Малфой защищает ее от самого себя.
Вот только Гермиона не хочет этого. Она желает почувствовать себя лучше. Пускай после этого последуют слезы и когти, разрывающие сердце на части, но сейчас ей нужно чувствовать. Сейчас ей нужна эта ошибка. Гермиона зажмурила глаза и прижалась к губам Драко. Ее рука сильнее вжалась в его щеку.
В этот же миг Малфой подхватил Гермиону за талию и потянул на себя. Он перехватил ее бедра и встал с пуфика. С ноги открыв дверь в комнату, Драко уложил девушку на кровать и навис сверху, не разрывая поцелуй.
Безумие сквозило между ее обнаженным телом и его, все еще облаченным в простую белую рубашку и черные брюки. Руки Гермионы были перехвачены одной ладонью Драко и припечатаны к кровати над головой. Другой рукой Малфой исследовал изгибы ее тела, заставляя девушку выгибаться от его прикосновений. Он разорвал поцелуй и спустился к тонкой шее, оставляя на мягкой плоти красные пятна, которые позже превратятся в буро-фиолетовые засосы.
Это было похоже на искры от взрыва бомбы, которая все это время норовила вырваться изнутри Малфоя.
Он так долго сдерживал себя, пытаясь не пугать Грейнджер, что сейчас ее тело казалось для него спасительным глотком воздуха для утопающего. Ради нее он поставил под удар свою репутацию и непоколебимость, когда спас Джорджа Уизли — не последнего человека в Ордене, от которого Пожиратели могли бы получить много полезной информации. Малфой спас Поттера и Уизли в то время, как их убийство значительно облегчило бы жизнь Пожирателям и еще больше возвысило бы Драко в их глазах. Но это все стоило того. Стоило этих сладостных минут упоения Гермионой, стоило ее тихих вздохов и закушенной от удовольствия губы. И если потребуется, Драко отдаст за нее намного больше, чем свою репутацию в глазах Пожирателей. Ради нее он распрощается с жизнью.
Малфой опустил свободную ладонь на сведенные колени девушки и отстранился от ее шеи, посмотрев в ее затуманенные наслаждением глаза. В них блеснул испуг, когда Драко слегка надавил на колени, разводя их в сторону. Грейнджер сперва сжала ноги вместе, но затем выдохнула и послушно поддалась напору Малфоя.
— Малфой, я… — Гермиона сцепила онемевшие от хватки Драко кулаки, когда его рука погладила внутреннюю часть ее бедра. — Я еще никогда…
— Я знаю, — беззлобно усмехнулся Малфой. — Я бы тебя убил, если бы это было не так, — он погрузил палец в нее, наблюдая, как Грейнджер беспомощно открывает рот, глотая воздух, и прикрывает глаза. — Тебя никто не имеет права трогать, кроме меня. Только я, Грейнджер! Только я! — его внезапно сорвавшийся крик разнесся по комнате рычанием. Драко убрал руку с промежности девушки и схватил ее за подбородок. Гермиона испуганно открыла глаза, встретившись с металлическим сиянием острых клинков, которые въедались в кожу. Она чувствовала собственную влагу на подбородке, но не смела даже шелохнуться. — Смотри на меня и запоминай, — сквозь зубы говорил Драко. — Я убью любого, кто посмеет к тебе прикоснуться или причинить боль. Я буду всегда защищать тебя, Грейнджер, чего бы мне это не стоило.
Эти слова, будто нож, разодрали сердце Гермионы на части. Она понимала, что теперь она точно пропала в этом особняке, оставшись наедине с одиноким драконом, что обитает здесь. Малфой эгоистичен. И его слова подтверждают это. Он будет защищать его от всех, и даже от себя, но лишь для самого себя, чтобы любимая игрушка всегда была рядом.
Ты сама сделала ход, Белая Королева. Ты спасла одну из малочисленных своих фигур, но взамен попалась Черному Королю. Это будет иметь последствия.
— Я твоя, Малфой, — с горечью ответила Гермиона, — только твоя…
Вещь
Драко довольно хмыкает и свободной рукой расстегивает ремень на дорогих штанах. Пряжка издает характерный звук, и Гермиона пытается зацепиться за него, как за спасательный круг. Чтобы это снова и снова напоминало ей безысходность ситуации и собственно ее место в этом мире — подле Нового Лорда. Она до окончания своей жизни будет ложиться с ним в одну постель, а затем делать все возможное для помощи Ордену Феникса. И даже после победы света, Гермиона умрет вместе со своей тьмой, ведь никогда не сможет взглянуть в глаза друзей.
Гермиона утопает в боли душевной от осознания, что ее жизнь непоправимо перевернулась на триста шестьдесят градусов. Пелена слез застилает глаза, а грудная клетка подрагивает от коротких всхлипов. Гермиона утопает в боли физической, когда Малфой избавился от нижнего белья и сделал первый толчок.
Драко движется плавно, хотя она видит, как он себя сдерживает.
Гермиона постепенно привыкает, и неприятные ощущения практически покидают ее. Руки так затекли, что девушка практически их не чувствует. Кажется, Драко замечает ее неудобство, поэтому медленно убирает свою ладонь, удерживающие запястья Гермионы над ее головой. Девушка цепляется руками за плечи Драко, краем глаза замечая следы от его хватки на них.
Его толчки становятся сильнее. Плавность и нежность постепенно сходят на «нет». Драко просунул руку между ногами Гермионы и надавил на чувствительную точку, помогая девушке кончить вместе с ним.
Грейнджер выгнулась дугой, пытаясь сильнее прижаться к пальцам Малфоя. Она выбросила из головы все мысли, кроме как быть ближе к своему Лорду. Гермиона должна была стать частью этой тьмы, добровольно принять ее, оставляя луч света в дальней шкатулке, пока тьма насильно и бесповоротно не поглотила ее.
***
В темной таверне, расположенной в самом забитом углу Лютного переулка, неизменно горела одна-единственная свеча, освещая тусклым светом небольшое пространство. Здесь воняло скисшими сливками, спиртом и грязью дождливых дней. Время от времени были слышны раскаты грома и выкрики пьянчужек, которые выиграли в очередной партии волшебных карт. Двери таверны со скрипом открылись. Зашедший человек, чье лицо было надежно скрыто под черной мантией, впустил свежий воздух в затхлое помещение. Его силуэт осветила вспышка молнии прежде, чем двери с таким же противным скрипом закрылись. Человек уверенной походкой прошел к бару, за которым следила владелица таверны Жаннет. Ее происхождение, как и фамилию никто не знал, но ее напитки пользовались популярностью среди низшего шара населения Магической Британии благодаря своей ничтожной цене и молниеносного действия. — Приятно видеть столь знатного гостя, — неприятная женщина в пожелтевшем от времени и грязи фартуке обнажила ряд кривых зубов, покосившись на дорогой перстень с гравированной буквой: «N» на руке подошедшего мужчины. — Что желаете выпить, сэр? — Не трать мое время, Жаннет, — спокойно ответил мужчина в мантии. — У меня встреча. Женщина тут же посерьезнела и метнула взгляд в сторону круговой лестницы, ведущей на второй этаж. — Номер четыре, — она тут же отвернулась, будто человек перед ней перестал существовать, и принялась разливать напиток мутного синего цвета по небольшим бокалам. Мужчина поднялся на второй этаж и нашел дверь под номером четыре. Он толкнул ее и быстро зашел вовнутрь, запечатывая вход за собой защитными заклинаниями. — Мы думали, ты не придёшь. В маленькой комнатушке, куда вмещалась одна кровать и письменный стол, стояли еще три человека в таких же черных мантиях, как и зашедший мужчина. — Задержался на работе, — ответил он, снимая капюшон с головы. — Малфой опять отправил тебя на задание на край Британии? — недовольно фыркнул Мальсибер, чье круглое лицо скривилось в отвращении при упоминании Нового Лорда. — Почти, — Нотт-старший недовольно покосился по сторонам, отмечая потеки на стенах и мышиные норки. — Приказал разобрать бумаги Министерства, касающиеся драконов. — Мы допустили величайшую ошибку, появившись на пороге Малфой-мэнора той весной, — на свет вышел Макнейр. — Никто не мог подумать, что мальчишка настолько силен, — сказал Трэверс, покачиваясь на и без того трухлявом стуле. — Мы даже не знали, что его обучал Темный Лорд. — Нужно его убрать быстрее, чем он уберет всех нас! — сквозь зубы прошипел Мальсибер, сжимая толстые пальцы в кулаки. — Это не так просто будет сделать, — ответил Нотт-старший, подойдя к залапанному окну. — Малфой заручился поддержкой нового поколения Пожирателей. Он необычайно силен и жесток. Даже Яксли боится идти против него. — Ну, если Корбана я могу понять, все-таки Малфой назначил его Министром Магии, — заметил Трэверс. — Вряд ли он вообще хочет что-то менять. А вот почему Рабастан пресмыкается перед Малфоем, остается для меня загадкой. Малфой убил Рудольфуса. Рабастан, как никто, должен желать его смерти. — Лестрейндж был труслив, — сказал Нотт-старший. — Рядом с Беллой он выглядел ничтожно. Так что и младший братец Рабастан такой же. — Знаете, мне плевать, кто и по какой причине против ухода Малфоя с поста Темного Лорда, — раздраженно сказал Мальсибер. — Мы и вчетвером способны убрать его! — Не будь так самонадеян, Мальсибер, — высокомерно изрек Нотт-старший, указывая Пожирателю его место одним лишь суровым взглядом через плечо. — У него армия, готова ради своего Лорда на все. Мы должны быть предельно осторожны. Малфоя невозможно сдвинуть с места силой. Нужно, чтобы он добровольно принудительно покинул пост. — И как ты думаешь это сделать? — насмешливо протянул Трэверс. — Как вы знаете, по указу Малфоя всю эту осень я провел в Норвегии. Но я не только был занят поисками союзников, я искал одну важную персону, которая могла бы полностью повернуть стрелку удачи в нашу сторону. К сожалению, Драко слишком хорошо позаботился о безопасности своей матушки, так что Нарциссу мне найти не удалось. В комнате повисло затяжное молчание. Пожиратели переглядывались между собой, пытаясь переварить слова Нотта-старшего. — Ты хотел использовать Нарциссу? — наконец выдавил из себя Макнейр. — И что бы ты сделал? Убил бы ее на глазах Малфоя, тем самым разозлив мальчишку еще больше? Нотт резко отвернулся от окна, прожигая Макнейра яростным взглядом черных глаз. Он завел руки за спину и сцепил их в замок. — Нет, — твердо ответил он. — Я бы заставил Драко смотреть, как мучается его мать до тех пор, пока он не стал бы на коленях молить меня остановиться. — Но ты ее не нашел, — встрял Мальсибер. — Так что теперь нужно думать новый план. — Малфой отправляет меня через неделю в Европу, — продолжал Нотт. — Я снова займусь поисками Нарциссы. А вы пристальней наблюдайте за Малфоем и его окружением. Вслушивайтесь в каждую деталь и каждую сплетню. Будьте начеку. Пожиратели один за другим покинули помещение. Остались только Нотт-старший и Трэверс. — Мой сын тоже поддерживает Малфоя, Трэверс, — с горечью заметил Нотт. — Тео не разговаривает со мной и не пишет письма, — мужчина тяжело выдохнул и прошелся ладонью по лицу. — Он винит меня во всех своих бедах. — У меня нет детей, Нотт, — Трэверс встал возле друга, похлопывая его по плечу, — но одно я могу сказать точно. Теодор умный парень. Со временем он поймет, что ты стараешься для него. А смерть его матери — несчастный случай, и ты ничего не мог поделать. — И когда же наступит это время? Я бы многое отдал, чтобы Тео хоть раз искренне поговорил со мной без поджатых губ и пустого взгляда. После смерти Лидии все, что я делал, — это старался защитить Тео. Даже когда возродился Темный Лорд, я из кожи вон лез, чтобы угодить ему и тем самым отгородить сына от участи Малфоя-младшего, — Нотт повернул голову к Трэверсу. — Люциус никогда не ценил обожание Драко. Сын боготворил своего отца, в то время как Тео делал все, чтобы не быть похожим на меня. Малфои всегда имели все самое лучшее — семью, статус, положение в обществе, деньги… — Поэтому ты убил Люциуса? — внезапно произнес Трэверс. Черные глаза Нотта-старшего залились ошеломлением, и он удивленно посмотрел на друга. — Ты знаешь, — констатировал он. — Знаю, — кивнул Трэверс. — Я никому не скажу, Нотт. Можешь быть спокойным. — Я боялся, что после победы Поттера над Темным Лордом именно Люциус займет его место. И мои опасения не были напрасны. Вот только я просчитался в одной маленькой детали. Драко. Кто бы мог подумать, что Малфой-младший окажется достаточно могущественным, чтобы выбить себе трон? — Нотт недобро усмехнулся. — Ну, ничего, мы это исправим. Я пойду, Трэверс. Дела ждут. Пожиратель кивнул и направился к выходу из комнаты. Нотт-старший натянул капюшон черной мантии и взялся за дверную ручку, чтобы выйти, но внезапный вопрос Трэверса заставил его замереть на месте. — Ты хотел заставить страдать Нарциссу ради общей цели или из-за того, что когда-то она выбрала Люциуса? — Нотт молчал. — Я знаю тебя слишком долго, чтобы не понять, что дело не только в троне. Нотт ничего не ответил. Резко захлопывающаяся дверь оповестила, что он ушел.***
Гермиона нервно кусала губу. Ее голова покоилась на груди Драко, а рука парня обнимала ее за талию. Проявления нежности от Малфоя априори казались ей чем-то неземным, поэтому это спокойствие вселяло тревогу. То, как он бережно укрыл их после всего, что случилось, и как безмятежно начал перебирать ее локоны, время от времени целуя девушку в макушку, — все это выглядело дико для того Малфоя, которого знала Гермиона. — Зачем ты меня поцеловала, Грейнджер? — подал сонный голос Драко. — Я же давал тебе шанс уйти. И она бы воспользовалась им, если бы могла. Но на тот момент одиночество в ее душе настолько душило Гермиону, что она не могла его переносить сама. — Мне это было нужно, — сглотнув комок в горле, ответила девушка. — Так ты воспользовалась мной? — улыбнулся Драко. Она не видела его лица, но точно представляла, как уголки его розовых губ еле-еле приподнимаются в легкой усмешке. Это тоже казалось ей диким — знать каждую эмоцию на лице Малфоя. Вот так досконально Гермиона выучила своего Лорда. — По-моему, я выполняю свою часть сделки, — ответила она. — Ты про ту сделку, условия которой придумала сама? — Будто бы ты возражал, — недовольно фыркнула Гермиона. — Нет, не возражал, — Драко притянул ее ближе к себе и сделал глубокий вдох, приблизив нос к волосам девушки. — Меня все устраивало. Кстати, не забудь, что в четверг мы с тобой посетим Хогвартс. Так что будь готова. Она совсем забыла. Хогвартс. Место, где она нашла друзей, где сражалась за свою свободу, и где она была по-настоящему счастлива. Хогвартс, который теперь снова находится под контролем Пожирателей. Гермиона отправится туда уже меньше, чем через неделю, а значит — ей нужна была любая полезная информация, которую она могла бы передать Джинни или Минерве Макгонагалл. И добыть ее Гермиона готова любой ценой. — Конечно, — ответила Гермиона, и ее глаза блеснули холодной искрой. Почти так же, как и у Малфоя. Она утратила горящие глаза, но приобрела малфоевскую сталь.
