Глава 13
14 июня 2021 г., 20:18
С того самого дня, как Хогвартс оказался под контролем Пожирателей смерти во второй раз, черные тучи повисли над замком, а метка с выползающей змеей из черепа ни на миг не оставляла темное небо, озаряя его зловещим зеленым светом. Хогвартс, как и вся Британия, погрузился в полный холодный мрак, в котором никогда не наступит весна.
Несмотря на то, что было всего лишь три часа дня, в коридорах школы сновала темнота, словно перед приближающейся грозой. И лишь тусклый огонь свечей освещал пространство. Тьма сквозила по каждому закутку Хогвартса и, казалось, проникала в души учащихся.
Джинни еще пару минут поелозила остывший суп в тарелке, чтобы не вызывать подозрений дежуривших Пожирателей, хотя аппетит теперь был для нее чужд, а каждый прием пищи сопровождался тошнотой. Девушка подорвалась с места и, быстро схватив школьную сумку со скамейки, пошла к выходу из Большого Зала. Она прятала глаза в пол в надежде, что Пожиратели не обратят на нее внимание. Они и не обращали. Но совершенно по иной причине. Когда-то ярко-рыжие, огненные волосы Джинни Уизли, которые привлекали слишком много внимания со стороны Пожирателей и сразу относили ее к небезызвестному семейству Уизли — ярых сторонников Гарри Поттера, теперь приобрели невзрачный русый оттенок. Джинни больше не могла выносить вечных пыток и издевательств. А именно она подвергалась им, попадаясь Пожирателям под горячую руку. Джинни Уизли сломали. Она ожесточилась, перекрасила волосы и лишь где-то в глубине души до сих пор жила надежда на счастье.
— Далеко собралась, Уизли? — грубый голос заставил девушку остановиться. Джинни закатила глаза и слегка возвела их вверх, враждебно глядя на Рабастана Лестрейнджа. Он относился к приближенному кругу Малфоя, насколько она помнила, поэтому нечасто бывал в Хогвартсе. Мужчина больно впился пальцами в подбородок Джинни и потянул ее на себя. — Может, твои волосы теперь не так заметны новобранцам, которыми кишит Хогвартс, но я та тебя знаю давно. Так что не думай прятаться, как мышь в норе.
— Тебе до сих пор не дает покоя твоя оплошность в Отделе Тайн? — ядовито прошипела Джинни, стараясь не морщиться от боли в подбородке. Рабастан промолчал и сильнее нахмурил черные густые брови. — А ведь мне было всего четырнадцать, когда я уделала тебя Редукто.
— Закрой пасть, — членораздельно сказал Лестрейндж, — иначе твоя предательская кровь будет размазана по этому полу.
Джинни ничего не ответила. Кожа под пальцами Рабастана неимоверно жгла, и Уизли дернула головой, пытаясь вывернуться из рук мужчины. Но Пожиратель сильнее сжал подбородок девушки, из-за чего у нее проступили слезы в уголках глаз.
— Знаешь, что я делаю с такими, как ты, в подвалах Малфой-мэнора, Уизли? — сказал Рабастан, хищно оскалившись. Он приблизился ближе к уху Джинни и еле слышно прошептал. — У малышки Сьюзен Боунс почти такие же огненные волосы, как были твои. Мне кажется забавным представлять на ее месте тебя, когда я накручиваю их на кулак.
Рабастан отпихнул от себя Джинни и довольно ухмыльнулся, заметив отвращение и испуг в ее голубых глазах. Девушка тут же сорвалась с места и побежала по коридору прямиком в башню Гриффиндора.
— Что случилось, Джин? — участливо поинтересовалась Парвати, положив руку на плечо Уизли. — Ты такая бледная.
Джинни резко подняла обезумевший взгляд на подругу. Она даже не заметила, как добежала до башни Гриффиндора, затерявшись в своих размышлениях. Несколько пар глаз обеспокоенно таращились на нее, и Джинни сделала то, что делала уже довольно давно — закрылась. Ее взгляд стал осознанным, а в движения вернулась былая плавность. Уизли вскинула подбородок.
— Ничего, — ровным тоном ответила она. — Я пришла сообщить вам новость. Подслушала из разговора Дафны Гринграсс, что в этот четверг в Хогвартс явится Малфой собственной персоной.
— Ты сейчас серьезно? — вскинула брови Алисия Спиннет, наклонив голову.
— Похоже, что я шучу? — раздраженно ответила Джинни, кидая сумку на диван.
— Мы должны отправить сову Ордену! — выкрикнула Лаванда. — Они будут знать точное местонахождение Малфоя.
— Да! — гостиная взорвалась одобрительными возгласами, и всего несколько людей остались стоять молча, поглядывая краем глаза на Джинни.
— Замолчите! — грозно крикнула девушка. Все вокруг послушно затихли. Джинни была авторитетом. — Мы никому ничего не будем отправлять. Вы в своем уме?! — она обвела глазами друзей. — Орден слаб и мы в меньшинстве. А где Лорд, там и его армия. Думаете, Малфой придет сам? За ним последует войско, готовое защищать его от любой мелочи. Они убьют Орден и глазом не моргнут, — Джинни вздохнула и более спокойно сказала, пытаясь унять дрожащие от напряжения кончики пальцев. — Я не знаю, для чего приедет Малфой, но мы не можем подвергать опасности Орден. Он не справится с армией Пожирателей. К сожалению, — еще тише добавила она.
— Тогда, что нам делать? — спросил зеленоглазый пятикурсник, в котором все видели схожесть с Гарри.
— Я постараюсь узнать что-то еще, — только и ответила Джинни после затяжного молчания, ведь действительно не знала, что им делать.
Она вернулась в Башню Старост и забралась на диван, уперев голову в колени. Последние события очень измотали Джинни. Она бегала по школе в надежде узнать хоть что-нибудь из подслушанных разговоров Пожирателей или слизеринцев. Джинни пыталась держать в строю гриффиндорцев, не давать им пасть духом. Но, по правде говоря, ей не особо это удавалось. Мало кто верил в победу Ордена, а даже, если такие и оставались, их непокорность и сопротивление правилам школы жестоко каралась.
Портрет тихо отъехал и в гостиную зашел Теодор Нотт. Он был явным сторонником нейтралитета в Хогвартсе. Не поддерживал Пожирателей и не давал собой манипулировать. Его уважали из-за отца, занимавшего высокую должность, и Малфоя, с которым, все считали, Нотт дружил. Сам же Тео, казалось, не замечал происходящего вокруг. Он сохранял бесстрастное выражение лица, ходил на занятия и выполнял обязанности старосты.
— Уизли, — позвал Тео, заметив Джинни на диване, — что-то произошло?
Девушка подняла голову с колен.
— Малфой приезжает в четверг, — без предисловий начала она. — Зачем?
Нотт выдохнул и на секунду отвел глаза прежде, чем подойти к Джинни и сесть рядом с ней. Его взгляд задержался на подбородке девушки, по которому расползались красные пятна от пальцев Рабастана. Тео недовольно поджал губы.
— Ты опять попадаешь в неприятности?
— Их сложно избежать, когда школа набита людьми, ненавидящих тебя, — ответила Джинни.
Тео невесело усмехнулся и протянул руку к щеке девушки. Его пальцы так и не дотронулись к девичьей кожи. Джинни отпрянула от него, а ее взгляд стал менее решительным, чем был пару минут назад. Она замешкалась. Тео замер с вытянутой рукой. Он понимающе поднял брови, сжал ладонь и убрал ее от лица Джинни.
— Прости меня, — сказал он, прочистив горло.
— Нет, — голос Джинни еле заметно дрожал, — это ты меня прости. Я…я не хотела так поступать с тобой, — она склонила голову и удрученно замотала ею. — Я вообще не должна была…прости, Нотт. Та ночь… — девушка судорожно вдохнула воздух, — мы должны ее забыть.
Джинни подняла голову, и Тео заметил слезы, скопившиеся в бездонных голубых глазах. Ей больно.
— Ты его любишь, — утвердительно сказал он.
— Очень, — ответила Джинни. — Я не переживу, если с Гарри что-то случится.
Она не переживет, если он узнает о той ночи, когда Джинни попала в стычку с двумя Пожирателями. Когда Тео нашел ее практически бездыханное тело в коридоре и помог восстановиться. Когда Джинни была так напугана и потеряна, что потянулась к единственному источнику тепла, к которому могла дотянуться на тот момент — Тео. И когда после всего случившегося Джинни умчала в свою комнату в рубашке парня, по сей день не вернув ее ему. Тео все это знает, поэтому будет молчать.
— Джинни, — он прервал затяжное молчание, — если что-то пойдет не так…
— Не начинай! — не дала ему договорить Уизли, вскакивая с дивана. — Даже не смей такого говорить! Все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо.
— Но все же, — продолжал Тео, — если что-то пойдет не так, я вытащу тебя из этого ада, слышишь?
— Я не брошу Орден, ты же знаешь.
— Орден проигрывает Джинни! — крикнул Тео. — Разве ты не видишь?! Я увезу тебя подальше от Англии и правления Пожирателей. Я смогу помочь тебе!
— Так же, как и помог Гермионе? — не выдержала Уизли и тоже перешла на крик. — Я все знаю, Тео. Перед уходом Гарри отдал мне письмо, где все рассказал. Абсолютно все, начиная с шестого курса. Почему ты не остановил Малфоя тогда? Почему допустил это?
Нотт прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Его пальцы подрагивали, и он сцепил кулаки, дабы унять дрожь.
— Это не одно и то же, — сказал он, нахмурив брови. — Драко одержим Грейнджер. И он бы не успокоился, пока не заполучил бы ее. Мне жаль, что так получилось, Джинни, но даже Блейз не помешал бы Драко.
Джинни поспешно вытерла слезу со щеки и отвела взгляд к окну.
— Гарри говорил в письме, что, по словам Селвина, Малфой держит Гермиону в темницах мэнора, а Пожиратели насилуют ее.
— Уверен на все сто процентов, что Селвин солгал, — заверил девушку Тео. — Драко никогда не отдал бы ее. Я не могу ручаться за его действия, касательно Грейнджер, но Драко никому не позволит и пальцем ее тронуть.
— Откуда мне знать, что это так? Что ты не врешь мне, покрывая своего друга?
— Я никогда не лгал тебе, Джинни, — в голосе Тео были слышны нотки обиды и горечи, — но если тебе будет так спокойней, то я сам поеду в Малфой-мэнор.
***
Абсолютная тишина звенела в ушах. Гермиона сидела на стуле с высокой витиеватой спинкой за туалетным столиком и неотрывно смотрела на себя в зеркале. Она пыталась понять, что в ней изменилось. Ее однокурсницы часто восторженно говорили, задирая гордо подбородок, что после первого раза с их парнями они стали чувствовать себя уверенней. Говорили, что будто даже ходить теперь легче. Но Гермиона не чувствовала ничего подобного. Наутро она проснулась с леденящим чувством тревоги в груди и ноющей болью в запястьях, на которых по сей день остались черные синяки. Это только малая часть ее наказания и расплаты за все, что она сделала. По крайней мере, так Гермиона убедила себя, чтобы не настолько сильно чувствовать груз предательства, затянутый веревкой на шее. Гермиона смотрела в зеркало и не могла понять, что же в ней изменилось. И она решила оставить эту задачу и не вникать в это, ведь тогда это бремя понесет ее на дно. А Гермиона не могла допустить такого. Ей нужно взять себя в руки и перестать трястись над своими проблемами, а выносить из них как можно больше пользы. Она должна стать тем человеком, каким требуют быть обстоятельства. Мутная от нанесенной туши слеза потекла по бледной щеке. Гермиона быстро стерла ее тыльной стороной ладони и зажмурила глаза. Внутренний голос приказывал ей отключить любые чувства и эмоции, перестать себя жалеть и начать сражаться, как на войне. Мэнор стал ее тюрьмой, но Гермиона должна превратить его в поле боя. Гермиона открыла глаза. Она сделала свой выбор. Она ведет двойную игру, слишком опасную, но необходимую. Девушка взяла с золотой подставки один из многочисленных ободков для волос, больше напоминающий тиару, и надела на голову, выпуская прядки по бокам. Бриллианты и жемчужные бусины тут же заиграли под светом лампы серебряными отблесками. Гермиона встала и, еще раз пригладив черное платье в пол с серебряной отделкой на воротнике, направилась вниз. Она миновала главный холл и подошла к дверям, ведущим в сад. Два Пожирателя преградили ей путь. Их имен Гермиона не знала, да и не видела никогда прежде. Вероятно, это новички, которых посвящали в Пожиратели перед Битвой за Хогвартс. — Пропустите, — сказала Гермиона, вздернув подбородок. Пожиратели растерянно переглянулись перед собой. Оно и понятно — девушка перед ними больше похожа на леди Малфой, нежели на пленницу. — Мы не можем, — наконец сказал один из них. — Я хочу выйти в сад, — твердо настаивала Гермиона и ступила шаг вперед, чтобы пройти мимо охраны, но Пожиратель схватил ее за руку, не давай пройти. Гермиона пошатнулась, чуть не упав с высоких каблуков. — Ты не расслышала с первого раза? — гаркнул Пожиратель. — Или мне… — Что здесь происходит? — договорить ему не дали. Со второго этажа по широкой лестнице спустился Малфой. В его глазах плескался холодный гнев. Пожиратель тут же отпустил руку Гермионы и отступил назад, склоняя голову. — Мой Лорд, девчонка хотела сбежать, — запинаясь, сказал он. — Мы пытались ей помешать. Драко повернул голову в сторону Гермионы, вопросительно подняв бровь. — Я всего лишь хотела прогуляться в саду, — спокойно ответила она. — Я давно не была на свежем воздухе. Или ты мне и этого не разрешишь? Малфой вздохнул и снова обратил внимание к Пожирателям, охраняющим выход. — Если мисс Грейнджер угодно прогуляться, то вы не имеете права ее не пускать за исключением тех случаев, когда я предупредил вас предварительно, — он смерил их строгим взглядом. — И больше не смейте ее трогать, иначе останетесь без конечностей! Вам все ясно? Пожиратели кивнули, еще сильнее пряча глаза в пол. — Тинки! — позвал Драко, и эльф тут же появился перед ним. — Что угодно хозяину от Тинки? — спросил домовик, поклонившись. — Принеси мисс Грейнджер теплую мантию. На улице холодно. Тинки кивнула и через пару секунд появилась с черной мантией, расшитой жемчугом и меховым воротником. Подобные дорогие вещи Гермиона раньше видела на Нарциссе Малфой, когда она провожала сына в Хогвартс. Девушка всегда подсознательно восхищалась изяществом этой женщины, но, чего греха таить, никогда не желала быть такой же. Знала ли она, что через пару лет все обернется именно так? Драко взял предмет одежды в руки и помог Гермионе надеть его. — Ты не пойдешь со мной? — спросила она, наблюдая, как он бережно застегивает пуговицы возле ее горла, закрывая его от пронизывающего ветра. Драко поднял на девушку удивленный взгляд. Он не ожидал услышать такое от нее, ведь обычно Гермиона предпочитала оставаться одна и всеми силами избегать его компании. — У меня есть работа, Грейнджер, — ответил он, возвращая сосредоточенный взгляд пуговицам. Гермиона сделала вид, что не видела этого секундного замешательства на его лице. — Я присоединюсь к тебе позже. — Ладно, — кивнула она и скрылась за массивной дверью. Небезызвестный сад Малфой-мэнора действительно можно было назвать восьмым чудом света. Его нельзя было обойти за один день и невозможно с первого раза осмотреть каждую деталь. Все равно, с каждым визитом сюда человек может замечать те вещи, которые не увидел при первой встречи с этим прекрасным садом. Так бы сказали раньше, когда он благоухал буйством красок и различный растений, когда леди Малфой проводила часы, обсаживая газон прекрасными цветами и кустами. Но от стараний Нарциссы остались лишь голубые ели и пруд с мутной водой. Гермиона прошла немного далее. Голые деревья привлекали разве что воронов, облепивших черные ветви, а с пруда лишь иногда выпрыгивали чудные рыбы, посылая легкие волны по водной глади. Несмотря на то, что был уже март месяц, весна не спешила приходить в эти края и одаривать их своим теплом. Там, за огромным полем и беспросветным лесом была другая жизнь. Менее безопасная, но более родная. Где-то там сражались ее друзья. Гермиона раз за разом возобновляла в памяти смеющиеся лица Гарри и Рона, прямо, как на той колдографии с четвертого курса, сделанной Колином Криви. Еще до начала войны и возвращения Волдеморта, до того, как смерть села им на хвост, ступая по пятам. Холодный ветер вспугнул воронов, и они с характерным для этих птиц карканьем улетели прочь. Гермиона проследила за ними взглядом. Они были свободными, могли лететь, куда захотят, но все равно, почему-то, выбирали места, подобные Малфой-мэнору. — Раньше здесь было не так жутко. Гермиона содрогнулась от испуга и резко обернулась к источнику звука. Малфой стоял неподалеку от нее в черной мантии и с металлической брошью в виде змеи на ней. Его платиновые волосы раздувались в разные стороны от сильного ветра, а руки были облачены в кожаные перчатки. Он оглянулся по сторонам, будто подтверждая свои недавние слова, и сделал пару шагов навстречу девушке. — Мама всегда ухаживала за садом, отгораживала его от темной магии после пришествия в мэнор Темного Лорда, — Гермиона поджала губы при упоминании Волдеморта. Интересно, Малфой до сих пор не называет его по имени из-за страха, укоренившегося в подсознании? — А после ее отъезда, — продолжил Драко, рассматривая голую землю у себя под ногами, — сад было некому защищать. — Миссис Малфой еще вернется в Англию? — спросила Гермиона. — Не уверен, — ответил Драко, вставая рядом с девушкой. — Я бы не хотел, чтобы она возвращалась. Все в этом доме будет напоминать ей о самом тяжелом периоде в ее жизни и об отце. Гермиона видела, как неловко и неудобно Малфой говорил о семье. Но в то же время у Драко накопилось слишком много того, что он хотел бы выплеснуть наружу. — Твои родители любили друг друга? — осторожно поинтересовалась девушка. Драко немного подумал, прежде, чем ответить: — Думаю, да. Они редко показывали чувства на публике, но я не раз замечал, с какой теплотой они смотрят друг на друга, когда думали, что никто их не видит. Гермиона понимала ответ Малфоя. Да она и сама с ходу сказала бы, что Люциус любил Нарциссу, раз его взгляд теплел при виде ее. А видеть в таком холодном и непроницаемом Люциусе Малфое тепло — это уже что-то сродни фантастики. — Ты знаешь, кто убил твоего отца? — Гермиона задержала дыхание, опасаясь, чтобы этот вопрос не вывел Драко из себя. Она перевела взгляд к горизонту и замерла в ожидании. Но, на удивление, Малфой абсолютно спокойно ответил. — Кто-то из Ордена, — можно было даже сказать, что безразлично. Если бы он еще пожал плечами, то Гермиона вообще задалась бы вопросом: «А любил ли Драко своего отца?». Но на данный момент Гермиону привлекла совсем не интонация, с которой была сказана фраза Драко, а скорее — ее смысл. Она моргнула, несколько секунд думая над его словами, а затем повернула голову к Малфою, слегка насупив брови. — Ты знаешь, кто именно? — переспросила она. — Нет, — твердо ответил Драко, — и ты не забивай себе этим голову. — Думаешь, в Ордене все святые? Это далеко не так. У нас были расценки для каждого пойманного Пожирателя, а тем, кто их ловил, предназначалась немалая награда в качестве денег и высшего звания, — Драко нахмурился, внимательно вслушиваясь в слова Гермионы. — Малфой, твой отец принадлежал к ближнему кругу Волдеморта. Даже после его оплошности в Министерстве он оставался важной фигурой. Если бы кто-то из Ордена убил самого Люциуса Малфоя, ему бы назначили высокую награду. Никто из наших не упустил бы такой возможности, — она на секунду замолчала, а затем продолжила. Малфой уже не смотрел на нее, догадываясь к чему все идет. — Но все молчали. Орден не убивал твоего отца, Малфой. — А вдруг это кто-то из погибших? — он еле разлепил пересохшие губы, чтобы вымолвить эти слова. — Люциуса убили в конце битвы? — Драко кивнул. — Те волшебники, которые могли тягаться с таким опытным магом, вроде твоего отца, покинули этот мир раньше него. А остальные, как я уже сказала, молчат. Малфой, я не могу утверждать точно. Можно составить много версий случившегося с Люциусом, но нельзя исключать и того, что в твоих рядах предатель, убивший твоего отца. Драко отвернулся от нее и устремил взор в черное небо. Он поднял голову к тучам, подставляя лицо моросившим каплям дождя. Очевидно, что Малфой обдумывал ее слова, или же наоборот — пытался абстрагироваться от них, дабы не ворошить только зажившую рану. Гермиона еще какое-то время смотрела на профиль Малфоя, а затем вздохнула и пошла внутрь, оставляя Драко наедине. Она поднялась в комнату и выглянула из окна. Он стоял все также неподвижно. Гермиона стянула мантию, взяла с полки книгу и села на диван возле камина. Тепло укутывало ее замёрзшие ступни, и она чуть не уснула, упустив книгу на пол. Вздрогнув, Гермиона потерла щеки, снимая сонливость, и подошла к окну. На улице началась настоящая гроза. Удары молнии чередовались с раскатами грома, а дождь крупными каплями падал на землю. Драко все еще стоял на том месте, на котором его оставила Гермиона. Его веки были плотно закрыты, платиновые волосы промокли, а дорогая мантия являла собой сморщенную тряпку. И лишь металлическая брошь держалась гордо и статно, ловя отблески молнии. Гермиона не помнит, как оказалась на улице. Ее тело само схватило со спинки дивана мантию и умчалось вниз, а в голове была лишь одна мысль: «Он заболеет». Если это не остатки гриффиндорской натуры, которая требует помогать нуждающимся, то Гермиона не может по-другому объяснить навязчивую мысль увести Малфоя в тепло. Будет глупо, если Новый Лорд умрет от воспаления легких… — Малфой! — крикнула она, в попытке перекричать гром и шум дождя. Драко не обратил на нее ни малейшего внимания. Он оставался неподвижным, и только сейчас Гермиона заметила, как он шевелит губами, что-то шепча. Каблуки погружались в грязь под собой, а промокшая мантия холодила все еще теплое тело девушки. Она даже представить не может, каково сейчас Драко. Гермиона подошла совсем близко к Малфою и попыталась взять его за руку. Он тут же содрогнулся и метнул в нее враждебный взгляд, что девушка испугалась на долю секунды — не мог ли он ей навредить. Но Драко быстро осознал, кто перед ним, потому что в его взгляд тут же вернулось спокойствие, и он позволил Гермионе взять его за руку. — Пойдем в дом, Малфой, — говорила она, пока в рот затекали капли дождя, скользившие по лицу. — Ты замерзнешь. Гермиона повела Драко в сторону особняка. Он шел за ней, не сопротивляясь, а внимательно вглядывался в ее спину, которая то и дело содрогалась от холода. Малфой не мог отделаться от приятного тепла, разливающегося на душе и согревающего его изнутри, когда увидел в карих глазах Грейнджер то, что обычно видел у матери, когда он падал с метлы в детстве или получал укусы павлинов отца. Беспокойство. Грейнджер действительно переживала за него. До этих пор в этом гнилом и лицемерном мире за него переживал только Блейз. — Иди, согрейся в комнату, Грейнджер, — сказал Драко, когда они зашли в холл мэнора. — А мне нужно в кабинет. Не дождавшись ответа, Малфой развернулся и скрылся на втором этаже, чувствуя, как Гермиона провожает его глазами. Гермиона еще какое-то время смотрела с первого этажа на коридор, в котором скрылся Малфой, а затем повернулась к проходившей мимо служанке. — Как тебя зовут? — спросила Гермиона, стараясь придать голосу твердости. Ей было непривычно разговаривать со служанками. Она раньше старалась вообще не смотреть на них, ведь каждый раз видела в них рабов нового режима Малфоя и его Пожирателей. Не то, чтобы они выглядели безобразно, но под этой темно-зеленой формой и белоснежным фартуком скрывались свободные люди, которые когда-то мечтали о чем-то большем, нежели уборка огромного особняка. Хотя некоторые из горничных, казалось, абсолютно не жалели о своем положении. Гермиона часто замечала, как они из кожи вон лезут, чтобы их хозяин обратил на них свой взор. То наклонятся ниже, чем нужно, то расстегнут больше, чем положено, пуговиц на платье. Эти дешевые приемы вызывали у Гермионы лишь жалость. Малфой в жизни не опустится до такого уровня, чтобы спать со своими служанками. А эти обиженные судьбой и брошенные жизнью девушки лишь зря тратят время. Служанка с русыми волосами нехотя направилась к Гермионе. В ее глазах читалось презрение и зависть, а это означало только то, что она относилась к тем девушкам, которые рассчитывали на внимание их хозяина. — Сесилия, — ответила она без энтузиазма, а затем ядовито добавила. — Мне теперь и тебя называть «мисс»? Гермиона усмехнулась краешком губ. Такие выпады горничных ее абсолютно не волновали. Она привыкла к их осуждающим взглядам и поджатым губам. — Отнеси Лорду травяной чай в кабинет, Сесилия, — сказала Гермиона и направилась в комнату. Почти час Гермиона потратила на сборы. Она приняла ванну с душистыми маслами, попросила Тинки привести ее волосы в порядок и нанесла легкий макияж. В гардеробной Гермиона нашла целый отдел, посвященный нижнему белью. Она выбрала беспроигрышный вариант — невычурный черный комплект с нежными рюшами и баснословно красивую полупрозрачную накидку в пол, обшитую мехом по краям. Гермиона приказала сердцу перестать колотиться в груди, ведь она пообещала себе быть сильной. Никаких чувств. Только расчетливость и правильные решения. Девушка поднесла кулак к двери и легонько постучала. Малфой отозвался и разрешил войти. Его брови взлетели вверх, когда он увидел на своем пороге Гермиону. Драко быстро обуздал чувства, и через секунду на его лицо вернулась былая каменная маска. — Грейнджер? Что ты здесь делаешь? Гермиона прикусила внутреннюю часть щеки и ступила пару шагов к Малфою. Она непринужденно обсмотрела кабинет Драко, который показался ей еще более неуютным и холодным, нежели спальня. Наверное, потому-что раньше этот кабинет принадлежал Люциусу. — Чем занимаешься? — будто бы абсолютно безразлично спросила Гермиона, обходя Драко со спины. Она положила ладони на его плечи и легонько сдавила. — Проверяю план новой тюрьмы в Ланкашире. Если меня все устроит, то через неделю туда перевезут большую часть заключенных из Хэмпшира. Гермиона промолчала, наклонилась к уху Малфоя и шепотом произнесла. — Мне понравилось быть с тобой. И тут она не врала. Гермиона пыталась не думать об этом, но лгала самой себе, когда пыталась убедить себя, что ей было противно заниматься сексом с Малфоем. Но тело не обманешь. Гермиона желала снова увидеть бисеринки пота на его лбу, растрепанные в разные стороны волосы и трепещущие ресницы. Драко был очень красив, она не отрицала. Но больше Гермиону пугало то, что она сама тянется к нему. Будто бы эта ночь привязала ее душу к Малфою. — Никто не сомневался, — самодовольно ответил Драко и усмехнулся краем губ. Гермиона и себе улыбнулась, а затем соприкоснулась губами с оголенной частью шеи Малфоя. Она покрывала ее невесомыми поцелуями и чувствовала, как внутри неё самой поднимается тяжесть, с которой справится только Малфой. Гермиона не успела и глазом моргнуть, как Драко рывком поднялся со стула и, обхватив ее за талию, усадил на стол. Он встал между ее разведённых ног и склонился так близко к лицу девушки, что она улавливала его неровное, глубокое дыхание. — Зачем ты пришла, Грейнджер? — прорычал Малфой. Его взгляд был прищуренным, словно у волка, загнавшего свою жертву в угол. Ее глаза округлились и с еле заметным страхом глядели в серый шторм. Почему я не могу обращаться с тобой, как с другими, Грейнджер? Чем ты лучше остальных? Почему единственное мое желание — отгородить тебя от всех опасностей этого мира и не выпускать из своих рук никогда? Почему я готов стать твоим рабом только за взгляд этих чертовых невинных глаз? Никто и никогда не ответит на эти бесчисленные вопросы. Никто не объяснит мне парадокс под названием «Грейнджер» — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — она поерзала на месте и закусила нижнюю губу. Драко довольно усмехнулся. — Я так и думал. Он неспешно развязал ленты на накидке, и она легко спала на стол. Гермиона тяжело задышала, когда Малфой провёл пальцем линию от ключицы, между полушариями груди и до резинки кружевных трусиков. Она неосознанно подалась вперёд, желая почувствовать его пальцы ближе и глубже, но Драко убрал руку. А вместо этого взял Гермиону за шею и впился ей в губы жарким поцелуем. Поцелуи с Малфоем всегда были для Гермионы чем-то разрушающим ее изнутри. Будто все в ней перекраивалось наново, когда губы Драко обрушивались на неё. Они были несравнимы ни с какими другими. Выпивающие душу и забирающие последние силы. Он оторвался от неё и глазами обвёл девушку перед собой. Грейнджер выросла настоящей красавицей. Мягкие линии лица, оформленные волнами длинных волос, огромные темные глаза и напухшие от поцелуя губы — теперь она не только умнейшая ведьма столетия, но и желанная девушка, которую не прочь получить любой мужчина. Так и было бы, если бы она сбежала вместе с Бруствером. Он бы лапал нежное тело Грейнджер своими грязными руками и заставлял бы отсасывать себе, часами стоя на коленях на твёрдом полу. Но сейчас Грейнджер целиком и полностью принадлежит только одному человеку на всей планете— Драко Люциусу Малфою. И он сделает все для того, чтобы это никогда не поменялось. Драко нежно провёл ладонью по ее волосам, отмечая, какие они гладкие. Грейнджер молча наблюдала за ним, лишь иногда прикусывая губу. Он нашёл застежку ее бюстгальтера и ловко надавил на неё, расстёгивая. Белье упало на пол, оголяя чувствительную грудь. Кожа на ней была настолько тонкая и прозрачная, что выделялись маленькие синие вены. Сидеть раздетой перед Драко было сложно и неловко для Гермионы. Она силой заставляла себя не поднимать руки, чтобы прикрыть грудь. И лишь горячее чувство пустоты мутило ее рассудок. Девушка мелко задрожала. Он взял в ладонь одно полушарие ее груди и провёл большим пальцем по вмиг затвердевшему соску. Гермиона не сдержала вздоха. Она не могла понять, почему Малфой тянет? Но теперь, когда он поднял глаза на неё, отвлекшись на звук, девушка поняла почему. Он наслаждался каждым мгновением. Наслаждался ею. Наслаждался ее телом. Драко не смотрел на неё, как на кусок мяса, брошенного изголодавшемуся хищнику. Он глядел на неё с благоговением и с восхищением. Гермиона была желанной. Не забывайся! Ты для него — не больше, чем просто любимая игрушка. Он лишь воспользуется тобой, а ты ему позволишь. Драко скользил руками по ее талии, пока они не нашли резинку тонкого кружева. Его пальцы подцепили нижнее белье девушки и стянули его вниз. Гермиона слегка приподняла ягодицы, опираясь ладошками на стол, и ее трусики полетели к бюстгальтеру на пол. Она откинула голову назад, когда рука Драко скользнула по лобку к ее промежности. Он придвинул Гермиону к краю стола и обвил свободной рукой ее талию, склонившись к уху девушки. — Ты позволяла кому-то трогать себя так, Грейнджер? — он обвёл пальцем вход во влагалище. Она тихо застонала и вцепилась пальцами в стол. — Может, Уизли? — продолжал он бархатным голосом. — Или Поттеру? А, может, Краму? — Драко засосал кожу на ее груди, оставляя на этом месте красный след. — Разрешила этому болгарину ласкать тебя после бала на четвёртом курсе? — он же знал ответ. Видел все ещё тогда, когда просматривал воспоминания Гермионы. Малфой дразнил ее. — Я жду ответа, Грейнджер. Позволяла кому-то? — Никому, — через очередной вздох ответила Гермиона. — Никому, кроме тебя… — Моя невинная малышка, — хмыкнул Драко и ввёл в неё один палец, одновременно покрывая поцелуями шею и грудь. Кажется, он получил от неё достаточно, так как в следующий момент его движения стали более размашистыми. Большой палец опустился на клитор, и Гермиона чувствовала, что освобождение придёт очень скоро. Оргазм действительно накрыл ее с головой. Малфой был хорошим любовником и заботился о ее удовольствии в первую очередь. Кончики ее пальцев мелко подрагивают, а ноги сводит в приятной судороге. Тело обволакивает истома. Драко ловит Гермиону и прислоняет к себе, мягко поглаживая по спине. Он даёт ей какое-то время отдышаться. — Тебе ничего не нужно, чтобы быть идеальной, — говорит он, и Гермиона лишь на миг заостряет внимание на его словах прежде, чем полностью очистить свою голову. Она тянется руками к пуговицам на его рубашке. Осознание того, что Драко стоит абсолютно одетый перед ней, только сейчас пришло к Гермионе. Она ловко расстёгивает первую пуговицу, но Малфой тут же перехватывает ее руки. — Не нужно этого делать, — строго говорит он. Гермиона не успевает подумать о причинах такой его прихоти. Малфой берет ее за талию и, стянув со стола, поворачивает спиной к себе. В этих движениях не чувствуется былая размеренность и нежность. Драко больше не обращается с ней, как с хрустальной куклой. Он нагибает ее над поверхностью стола, больно надавливая на позвоночник, и заставляет шире раздвинуть ноги. Гермиона повинуется. Она слышит лязг пряжки ремня и расстёгивающуюся молнию. Драко сжимает ее бёдра и одним движением входит до упора. Гермиона морщится. Ей все ещё больно чувствовать его в себе. Ещё какое-то время она сжимает кулаки от боли, а затем полностью сосредотачивается на том, за чем она пришла, давая Малфою полную власть и свободу действий. Гермиона внимательно изучает план новой тюрьмы перед своими глазами. Она запоминает каждую деталь, чтобы потом перенести это на пергамент по памяти. Закрывает глаза, рисует это в своём воображении. Складывает пергамент в несколько раз, прячет между страниц дряхлой книги. А затем несёт фолиант в самую глубь библиотеки, где только она одна найдёт его, когда будет нужно. Кожа под ладонями Малфоя горит. Он слишком сдавливает ее бёдра. Рукой Драко берет девушку за шею и тянет на себя, заставляя прогнуться. — Моя малышка, — горячо шепчет он и делает несколько последних толчков прежде, чем кончить в неё. Гермиона слышит, как Драко падает на стул позади себя и застёгивает брюки. Он дышит тяжело, прикрыв глаза. Она не видит его, но почему-то точно уверена, что это так. Гермиона поднимает корпус с поверхности стола и разворачивается лицом к Малфою. Он сидит точно так же, как рисовало ее воображение. Драко чувствует ее сосредоточенный взгляд и открывает глаза. Он берет ее за руку и тянет на себя. Гермиона послушно поддаётся и садится ему на колени. Она давно заметила, как Драко нравится, когда она так сидит. Он снова гладит ее щеку, спускается вниз к шее, ключицам и накрывает ладонью мягкую грудь. Ему приносит извращенное удовольствие постоянно напоминать Гермионе, что он может делать с ней все, что и когда пожелает. — Иди в постель, Грейнджер, — Драко снимает со спинки стула свой пиджак и надевает его на Гермиону. Девушка встаёт с колен Малфоя. Она отводит от него глаза. — Ты будешь ещё работать? — спрашивает Гермиона, рассматривая свои пальцы на ногах. — Я не долго. Малфой наблюдает, как она приближается к двери и аккуратно толкает ее. — Спасибо за чай, — в его голосе слышалась добрая насмешка. Он веселился, глядя, как Гермиона поднимает на него глаза и мило краснеет. Гермиона сильнее укуталась в пиджак Малфоя, коротко кивнула и, взглянув на него напоследок, скрылась за дверьми. Как только она оказалась в коридоре, показное спокойствие Гермионы вмиг спало, и она кинулась в спальню, удерживая в голове план тюрьмы. Девушка подбежала к кофейному столику и взяла в руки перо. Прикрыв на миг глаза, она воспроизвела в памяти каждую стену, каждый поворот, камеру, число Пожирателей и размещение охранных чар. Гермиона вмакнула перо в чернильницу и нарисовала план тюрьмы. Получилось практически так же точно, как у Малфоя на чертеже. Но руки предательски трусились и не давали вести ровные линии. Закончив с планом, Гермиона скрутила свиток и запрятала в скрытом кармане одного из ее платьев. Малфой никогда не лез в ее гардероб. Проверив, чтобы все лежало на своих местах, Гермиона облегченно выдохнула. Теперь осталось только убедить Малфоя разрешить ей поговорить с Джинни. Она могла бы придумать душераздирающую речь. Драко обычно не отказывал ей, если Гермиона очень просила. Позже этим вечером, когда Гермиона лежала в постели, пришел Малфой. Он принял душ и забрался к ней на кровать, притянув девушку к себе. Гермиона уловила явно выраженные нотки хвои. Видимо, его привычный запах состоит не только из дорогущего парфюма. Лес, которым постоянно пахнет Малфой, был вкусом его геля для душа. Гермиона придвинулась ближе к Драко, уткнувшись носом в его грудь. Его тепло дарило непонятное чувство спокойствия. Хоть Малфой и должен был ее пугать, вызывать дрожь, но вместо этого Гермиона чувствовала лишь приятное волнение, собирающееся где-то внизу живота. Она постаралась убедить себя, что прильнула к Малфою неосознанно, в полудреме. Но ее душа жаждала утонуть в его теле. На следующий день Гермиона проснулась поздно. Вчерашние события утомили ее и заставили нервничать. Она сфокусировала заспанные глаза и осмотрелась по сторонам. Малфоя рядом не было, а на кофейном столике стоял поднос с завтраком. У нее периодически появлялся такой поднос в комнате, когда Драко был занят и не мог завтракать вместе с ней в столовой. Гермиона провела рукой по скомканным простыням справа от себя. Они были холодными, и это означало только то, что Малфой покинул ее рано. Закончив утренние процедуры, Гермиона съела несколько кусочков яблока и два панкейка с медом, приготовленных для нее. Она прошла в гардеробную. Дабы успокоить душу, Гермиона проверила наличие чертежа тюрьмы. Свиток был на месте. Гермиона взяла с вешалки первое попавшееся платье. Она могла выбирать их хоть вслепую, ведь все равно каждое из них будет идеального кроя и наверняка подойдет ей по цвету. Далее Тинки помогла Гермионе уложить локоны и подколола их гребешком, украшенным драгоценными камнями. Гермиона никогда не задумывалась, откуда появились тут такие украшения, ведь очевидно, что миссис Малфой забрала все свои вещи, когда покидала мэнор. Но, глядя, как блестит на свету гребень, Гермиона осознала, что Малфой покупал все эти вещи специально для неё. Десятки платьев и сотни дорогих украшений — Драко сделал все, чтобы его вещь выглядела идеально в стенах этого холодного замка. «Тебе ничего не нужно, чтобы быть идеальной», — сказал вчера Малфой после того, как снял с неё все дорогое белье. Говорил ли он это всерьез, или это была очередная его издевка? Гермиона могла бы так сказать, если бы не видела серые глаза, налитые чистым обожанием. Смотрел ли Малфой на других девушек так же? Желал ли их с такой же силой, как ее вчера? Удостоился ли еще кто-нибудь нежности такого жестокого человека? Если да, то Гермиона теперь понимала тех девушек, которые так хотели быть ним. И это не просто — запрыгнуть в койку аристократу. Его манера, его запах, глаза, властные руки, опоясывающие талию, — все это сводило с ума. Малфой не из тех мужчин, которых можно забыть после первой же ночи. Он словно одержимость, которая забирается под кожу и волнует внутренности, заставляя живот скручиваться в тугой узел. Гермиона заставила себя поверить, что это простое влечение. Большего и быть не могло. Она обещала себе, что закроет даже намек на чувства под замок. И у Малфоя не получится подобрать к нему ключ. Спустившись на первый этаж, Гермиона тут же пошла в малую гостиную. Через нее проходили многие двери мэнора, поэтому так девушка была в центре событий. Устроившись на диване, Гермиона открыла книгу, которую прихватила с собой из комнаты, и начала невнимательно бегать глазами по строчкам. Не прошло и десяти минут, как она услышала приглушенные крики из коридора, по которому обычно ходит прислуга. Гермиона оставила книгу на диване, расправила образовавшиеся складки на темно-фиолетовом платье и направилась в сторону, откуда раздавались крики. Прямо посередине узкого коридора, абсолютно не смущаясь, Пожиратель прижимал к стене сопротивляющуюся горничную. Его правая рука скомкивала зеленое платье, а левой он закрывал девушке рот. При тусклом освещении не было видно слез служанки, но отчетливо доносились ее громкие всхлипывания. Гермиона заметила несколько служанок, спрятавшихся за углом и с ужасом наблюдавших за разворачивающейся картиной насилия. Они ничего не могли поделать. Даже три девушки не справились бы с Пожирателем смерти, у которого была палочка. Гермиона также была безоружна. Но у нее было то, чего не было больше ни у кого, — привилегии. Она личная игрушка Лорда, а значит — ни один Пожиратель не тронет ее. — Что здесь происходит? — грозно спросила Гермиона, делая шаг вперед. Девушка улыбнулась про себя, отмечая, что Малфой сказал точно такую же фразу прошлым утром. Стук каблуков привлек внимание Пожирателя. Он оторвался от шеи горничной и повернул голову к Гермионе. Она сразу же узнала мужчину. Это был отец Винсента Крэбба — Крэбб-старший. Гермиона видела его несколько раз на вокзале Кингс Кросс перед отправкой учеников в Хогвартс. Тогда никто не воспринимался ею, как потенциальный убийца. Это было дико. Пару лет назад она стояла с многими этими Пожирателями на станции вместе с их детьми и ждала отправку поезда, а теперь она спасает людей от родителей своих однокурсников. Крэбб-старший осмотрел Гермиону с ног до головы. На его губах заиграла мерзкая ухмылка. — Грязнокровка, — сказал он. — Желаешь оказаться на ее месте? — он покосился на горничную, которая замерла в его хватке. Из ее глаз все еще текли слезы, но она уже не плакала, а испуганно переводила взгляд со своего мучителя на Гермиону. — Я еще раз повторяюсь — что здесь происходит? — еще тверже спросила Грейнджер. Малфой мог гордиться, какой холодной надменности в голосе и во взгляде она научилась у него. — Эта служанка — собственность Лорда Малфоя. Какое право ты имеешь ее трогать? Сейчас же отпусти ее! Крэбб неестественно громко засмеялся, но горничную все же отпустил. Девушка тут же умчалась вглубь коридора, приглушая плач тыльной стороной ладони. Как внезапно он начал смеяться, так внезапно и закончил. Лицо мужчины перекосилось от злости, и он сделал один широкий шаг к Гермионе. Теперь она могла рассмотреть каждую его морщину и каждый жесткий волос на бороде. — Ты вздумала мне указывать, грязнокровка? — прорычал он, наклонившись к ее лицу. — Много ты о себе возомнила, маггловская шлюха. Твоё дело — вовремя раздвигать ноги для нашего Лорда, — мужчина схватил ее за предплечье. Тонкие грани кристаллов, которыми были обшиты рукава платья, впились в кожу девушки. — Если захочу, я тебя на месте уничтожу, поняла? — Я бы не стала на твоем месте так неосторожно бросаться словами, — сказала Гермиона, с превосходством глядя в почерневшие глаза Пожирателя. — Ты прекрасно знаешь, что будет с тобой, если попробуешь навредить мне. Крэбб-старший отдернул руку и быстро вышел из коридора, громко ступая по мраморному полу. Как только дверь за ним закрылась, Гермиона выдохнула и прислонилась спиной к стене, потирая место на руке, где держал ее мужчина. Уверенно стоять перед Пожирателем, у которого в придачу есть палочка, очень непросто. Крэбб с легкостью мог убить ее на месте. То, что происходило бы дальше не так важно, если Гермиона была бы уже с Мерлином. Гермиона решила не задерживаться в малой гостиной. Крэбб-старший в мэноре не на постоянной службе. Но если он здесь, то и остальные Пожиратели тоже. Малфой проводит собрание. Девушка пошла в главный холл. Действительно, один за другим в мэнор прибывали Пожиратели. Они толпились возле входа в зал, где проходили собрания. Пожирателей смерти было очень много. И Гермиона была уверенна, что это не все. Возможно, на собраниях присутствовали только важные особи или командиры подразделений. Гермиона замечала среди прибывших знакомые лица, но также присутствовали и те, кого она до сего момента не видела. Некоторые Пожиратели разглядывали ее с пренебрежением и надменностью, а некоторые — с интересом, а некоторые вообще не обращали на нее внимания. Но был еще один взгляд, который не выражал ничего из вышеперечисленного. В нем было облегчение и… беспокойство. Гермиона поворачивает голову, и ее внутренности будто падают в пятки, а сердце делает кульбит внутри грудной клетки. Тео никогда не забудет ее взгляд, навсегда отпечатавшийся в его памяти. Он будет умирать, а под веками будет всплывать выражение лица Грейнджер. Ее глаза, осуждающе глядя на него с другого конца холла Малфой-мэнора, и подрагивающая нижняя губа. Ее рука, схватившаяся за перила лестницы, и глубокие вдохи, заставляющие грудную клетку подниматься выше с каждым глотком воздуха. Он предал ее.
