Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Когда Гермиона встретилась глазами с Ноттом, ей показалось, что весь мир ушел у нее из-под ног. Она нашла рукой массивные перила лестницы и придержалась за них. Силуэты людей и очертания предметов расплывались перед глазами, а дышать стало практически физически сложно. На грудную клетку будто положили булыжник. — Грейнджер, — его приглушенный голос пронесся громом в ее голове. Девушка поморщилась и подняла голову, встретившись с Теодором лицом к лицу. — Что тебе нужно, Нотт? — спросила она, пытаясь сфокусировать зрение. — Скормишь мне очередную ложь? Он выдохнул и взял ее за плечи. Гермиона содрогнулась, но не пыталась вырваться. — Меня бы тут же убили, скажи я тебе правду тогда, на вокзале, — он немного присел, заглядывая в глаза Гермионе. — Я же предупредил тебя, как мог. — Ты стоял передо мной и утверждал, что едешь в Хогвартс учиться. Говорил, что не поддерживаешь ни с кем связь, — обвиняющим тоном говорила девушка. — Я дал тебе понять, что Малфой ведет охоту на тебя, — резко ответил Тео. — Ты был тем предателем, который открыл Пожирателям вход в Хогвартс, — ошарашенно прошептала Гермиона. Ее осенило только что. Малфою нужен был свой человек в Хогвартсе. Надежный и неприметный. Тео был таким. На него точно можно было положиться, но и в то же время, его спокойная натура не вызывала подозрений со стороны учителей и учеников. — А ты была тем анонимным отправителем, предупредившим Макгонагалл о нападении, — выдал Нотт и тут же получил враждебный взгляд Гермионы. — Будешь отрицать? Я знаю твой почерк, Грейнджер. Выучил его по составленным расписаниям дежурств, которые вы с Драко заполняли для старост факультетов. — Выдашь меня Малфою? — спросила девушка, сузив глаза. — Нет, — без колебаний ответил Тео. — Я хочу, чтобы ты видела, что можешь положиться на меня. И обратиться, если тебе что-нибудь понадобится. Хотя, я не думаю, что ты в чем-то нуждаешься, — он обвел взглядом ее, отмечая, как идеально выглядит девушка. — Положиться на тебя? — переспросила Гермиона, будто не веря собственным ушам. — Ты близкий друг Малфоя! Как я могу доверять тебе? — В Малфой-мэноре служит домовой эльф Гилз. Он долгое время работал у меня дома и заботился обо мне, когда я был маленьким. Можешь передать ему любое послание, и Гилз доставит его прямо ко мне, — он понизил голос до шепота. — Однажды тебе понадобиться помощь, Грейнджер. И я стану первым, кого ты позовешь. Тео отпустил руки с плеч Гермионы и направился к остальным Пожирателям, которые уже начали входить в зал для собраний. Гермиона поднялась холл четвертого этажа. Она была здесь однажды, когда искала потайной выход, пока Малфой лежал без сознания. Здесь было холодно и пусто. Когда-то Гермиона услышала от служанок, что раньше на этом этаже находилась комната Нарциссы и покойного Люциуса. Девушка догадывалась, какая именно дверь вела в апартаменты старших Малфоев, ведь только она всегда была закрыта. Гермиона прошла в самую глубь длинного и темного коридора. С каждой стены на нее смотрели десятки пар глаз. На первых двух этажах практически не висели портреты предков семьи Малфой. Основная их часть находилась именно на третьем и четвертом этаже. Все члены этой чистокровной семьи были, как под копирку, — холеные, с высокомерно поднятыми подбородками и стальными глазами. Женщины были безумно похожи на своих мужей, и со стороны можно было подумать, что на портретах изображены братья и сестры. Конечно, каждый знал, что все чистокровные семьи Магической Британии находились в родстве друг с другом. Удивляло только то, как их союзы могли еще производить на свет здоровых детей. Гермиона на минуту задумалась, где среди этих однообразных портретов будет висеть изображение Драко и его семьи? Потеряется ли Новый Лорд между своими предками? Останется ли от Малфоя что-то большее, нежели его имя? По традиции Драко должен думать о продолжении рода. Вскоре ему придется жениться на чистокровной аристократке, которая со временем родит Малфою наследника. Что тогда будет с Гермионой? Ей не нужна была ни его любовь, ни статус, ни деньги. Она лишь думала о сохранении своей жизни. Когда Малфой женится, то она станет ему не нужна для утех, а значит, он отдаст ее на растерзание Пожирателям. Ну, а если он окажется слишком милосердным к Гермионе, то снова запрет в одной из комнат мэнора и будет периодично изменять своей жене с ней. Избежать этого можно только в том случае, если Гермиона возьмет свою судьбу в руки и уничтожит всех своих врагов. В самом конце коридора располагалась массивная дверь. Гермиона открыла ее, и в лицо тут же подул сильный ветер. Она закрыла за собой двери и подошла к ограждению. С этого балкона открывался захватывающий вид на лес и поле, за которым было видно дымящиеся трубы домов. Сейчас территория Малфой-мэнора не казалась такой огромной. Протяни руку — и достанешь до свободы, до своего спасения. Невозможно. Слова Нотта всплыли в голове Гермионы. Она очень сомневалась в нем, но, по большому счету, у нее больше не было сторонников в мэноре. Маловероятно, что Малфой будет часто брать ее с собой в Хогвартс. А пока она найдет надежный способ передачи информации с особняка в Орден, то потеряет драгоценное время. Что бы Гермиона не думала и какие варианты не перебирала, но самый оптимальный выход оставался один — помощь Тео. Но согласится ли он быть предателем своего друга? Единственный вопрос, на который Гермиона должна получить ответ. Гермиона возвела голову к небу. Оно, как и всегда, было затянуто черными тучами. Ровно так же, как и душа Гермионы. От той доброй, милой и невинной боевой подруги Гарри Поттера осталось только имя. Так же, как остается после смерти человека. Скажи кто-то сейчас Минерве Макгонагалл, что ее лучшая ученица спит с Пожирателем смерти, добывая таким образом информацию, она нахмурит брови и отчитает этого мерзавца со всей строгостью за непозволительную ложь. И даже мысли не допустит, что это может быть правдой. Гермиона закрыла свою совесть вместе с чувствами в самый дальний уголок души.

***

— Я могу тебя о кое-чем попросить? — спросила Гермиона, без особого интереса глядя на свое отображение в зеркале. Драко помолчал немного, сосредоточившись на карабине ожерелья, которым он украсил шею Гермионы. Изумруды переливались, словно змеиные глаза, а посередине находился самый большой камень, обвитый крыльями серебряного дракона. На голове девушки сияла аккуратная тиара с такими же изумрудами. Обтягивающее черное велюровое платье с широкими рукавами из полупрозрачной ткани смотрелось идеально на ее утонченной фигуре, а туфли лодочки в цвет платью были заколдованы так, чтобы Гермиона могла свободно ходить в них без боли в ступнях. — Что именно? — наконец ответил Драко. Сам он, как и всегда, не изменял своему стилю. Черные брюки, рубашка лакированные туфли и пиджак-мантия в пол, украшенная на груди гербом Малфоев. Драко выглядел идеально. Иногда Гермионе казалось, что, пробеги он марафон, все равно не утратит своего аристократичного лоска. — Позволь мне провести немного времени с Джинни, — Гермиона повернулась к нему лицом и умоляюще заглянула в серые глаза. — Прошу тебя. По всему Хогвартсу стоят твои стражники, я никуда не денусь. — Ладно, — ответил Малфой спустя минуту. Лицо Гермионы озарила счастливая улыбка, и она в порыве радости обняла Драко. — Спасибо, — прошептала девушка и неловко отстранилась. — Пойдем, — Малфой взял с вешалки меховою накидку и надел ее на Гермиону. — Нас уже ждут. Они спустились в холл Малфой-мэнора, где их уже ожидал близкий круг Малфоя — Рабастан, Дерек, Нотт-старший, и с десяток стражников с масками на лицах. Гермиона напряглась и сжала локоть Драко. Странное предчувствие не покидало ее с самого выхода из комнаты. — Мисс Грейнджер, — обратился к ней Нотт-старший с легкой тенью улыбки на лице. Гермиона впилась ногтями в руку Малфоя так сильно, что, казалось, сейчас его одежда промокнет от крови. Но Драко стоял рядом с ней с абсолютно невозмутимым выражением лица. — Много слышал о вас. Оказывается, блестящий у вас не только ум, но и неимоверная красота. — Благодарю, мистер Нотт, — вежливо ответила Гермиона. Она хотела бы натянуто улыбнуться, но переживания слишком сильно въелись в нее. — Мой Лорд, карета готова, — известил Малфоя зашедший в особняк Пожиратель. — Можем отправляться. — Прекрасно, — равнодушно ответил Драко и пошел вперед, ведя под руку Гермиону. Всю дорогу сердце Гермионы неистово билось в груди. Она нервно перебирала волосинки меха своей мантии между пальцами. Как она будет смотреть в глаза друзьям, шагая рядом с Малфоем? Гермиона не была готова столкнуться с отвращением с их стороны. Возможно, Джинни вообще не захочет с ней говорить, и тогда весь план по передачи информации о тюрьме будет провален. А придумать запасной вариант у Гермионы не было времени. — Ты вся дрожишь, — заметил Драко. И только сейчас Гермиона увидела, что все время в карете он не сводил с нее пристального взгляда. — Если тебе холодно, я прикажу доставить мантию потеплее. — Я боюсь, — честно призналась девушка, опустив голову. — Напрасно. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. — Не делай вид, будто не понимаешь, в чем дело, Малфой, — возможно, ее тон был достаточно резок, потому-что взгляд Драко тут же стал отстраненным и колючим, но было полезно иногда напоминать ему, что в его руках не просто бесхребетная марионетка, а своенравная львица. — Как мне с этим, — Гермиона положила руку к шее. Туда, где блестело ожерелье, — смотреть друзьям в глаза? Одел бы меня в какие-то лохмотья и заковал бы в цепи. Чтобы я действительно выглядела, как твоя страдающая пленница. Тогда бы я так не боялась встречи с ними. Взгляд Малфоя какое-то время был направлен на изумруды на ее шее. Он смотрел так, будто хотел сказать ей что-то важное. Будто ему действительно было жаль. Но это наваждение прошло так же быстро, как и началось. Драко снова посмотрел в глаза Гермионы и с насмешкой промолвил: — Ты не выглядела страдающей, когда пришла в мой кабинет с просьбой трахнуть тебя. Гермиона поджала губы и быстро заморгала, убирая с глаз подступившую влагу. Другого от Малфоя не стоило и ожидать. Он хотел продемонстрировать всей Англии, что подруга Гарри Поттера теперь с ним. Под ним. Сломать тех, кто до последнего верил в то, что вместе Орден способен победить Пожирателей смерти. Драко хотел показать всем, что даже Гермиона Грейнджер выбрала его сторону. Когда карета приземлилась, Драко вышел первым и подал Гермионе ладонь. Девушка ступила на землю, придерживая длинную мантию, и осмотрелась по сторонам. Хогвартс был полностью восстановлен. С виду величественный замок остался прежним, но атмосферу радости, приятного волнения и ожидания волшебства навсегда унес ветер, который завывал между высоких башен. Холод и страх теперь обитали в каждом углу Хогвартса, опоясывая учащихся. Они двинулись вперед к входу. Рядом с ними шли Дерек, Нотт-старший и Рабастан, а сзади — еще восемь Пожирателей смерти. Они ступали за Гермионой и Малфоем бесшумно, словно черная вуаль смерти. Их маски выглядели зловеще и еще сильнее нагнетали обстановку. Каждый шаг приближал их к Большому Залу. Гермиона сосредоточилась на стуке своих каблуков. Она повернула голову к Драко. Его лицо оставалось равнодушным, а взгляд — холодным. Цепи на его рубашке слегка покачивались, а семейный герб гордо восседал на груди Лорда. Драко не был похож на Люциуса. Это чувствовалось на подсознательном уровне и не подлежало объяснению. Было в Драко что-то такое, чего никогда не было у Люциуса. Гермиона пока не понимала, что именно, но она обязательно подумает над этим. Тем временем перед глазами выросла дверь, ведущая в Большой Зал. Гермиона задержала дыхание. Драко легонько сжал ее руку. Возможно, он все-таки чувствовал к ней какое-то сострадание. Гермиона прислушалась. За дверью было тихо. Абсолютная тишина, которую никогда раньше ей не доводилось слышать в Большом Зале. Она возобновила в памяти звонкие голоса учеников, которые приходили сюда с улыбками на лицах. Они делились друг с другом своими достижениями за день, новостями, говорили о предстоящем матче в квиддиче или обсуждали новинки из «Ведьмополитена». Одна деревяшка отделяет Гермиону от друзей. Еще секунда. Сердце, казалось, готовилось выпрыгнуть из ее грудной клетки. — Дорогу! — за дверьми послышался громкий мужской голос. — Высокопочтенный Лорд Малфой! Двери перед ними открываются, и Драко буквально тянет Гермиону вперед, ведь ее собственные ноги отказывались слушаться. В ушах гудит, а сердце, которое секунду назад колотилось в груди, теперь замерло. Гермиона слышала только стук собственных каблуков. Ее лицо побелело и на фоне черного платья казалось болезненно-бледным. Ожерелье на шее вдруг стало тяжелее на десятки килограммов. Драко ступал медленно, размеренно, оценивая обстановку. Гермиона сильнее вцепилась в его локоть, чтобы не упасть. Голова кружилась. Девушка уже сто раз успела пожалеть, что согласилась на эту поездку. Сейчас ей хотелось только одного — оказаться в их комнате и укрыться одеялом с головой. Как легко она говорит «их комната», хотя и должна ненавидеть это место. Гермиона косит глаза по сторонам. Как она и предполагала, десятки глаз смотрели на нее сначала ошеломленно, потом первые эмоции сменило презрение, а затем злость и отвращение. Страшнее всего было смотреть в сторону стола Гриффиндора, но Гермиона взяла себя в руки и повернула голову на миллиметр вправо, где сидели представители львиного факультета. Ничего нового, кроме обиды и чувства предательства в их глазах она не увидела. Это ожидаемо. Она бы отреагировала так же, увидев, как ее близкая подруга идет под руку со злейшим врагом. Ладно. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом. Гермиона прошлась глазами по столу Гриффиндора, но не нашла рыжей макушки Джинни. Пергамент с подробным планом тюрьмы обжег кожу через ткань платья. Малфой не позволит ей говорить ни с кем, кроме Джинни. Гермиона уже успела разочароваться, но тут замечает искорки в родных голубых глазах, которые не смотрели на нее так, как остальные. Во взгляде Джинни Гермиона видела лишь сострадание и интерес. И ее волосы. Огненные волосы Джинни были блеклыми и неприметными, совершенно не выделялись из основной массы. Малфой поднялся на возвышение, где обычно говорил свою речь Дамблдор перед началом учебного года. Вот только теперь вместо стойки с совой, расправившей свои крылья, на том месте стоял трон с зеленой обивкой и высокой спинкой. Драко не спешил садиться. Он повернулся лицом к ученикам и еще раз оглядел зал глазами. Гермиона встала рядом. — Приветствую всех учеников школы магии и волшебства! — ровным тоном начал Малфой. Ему не требовалось говорить громко, ведь в зале стояла мёртвая тишина. — С сегодняшнего дня Хогвартс, как и всё в Британии, преобразится под стать нового порядка. Отныне будут отсутствовать любые разделения на факультеты. Истинные волшебники, а точнее те, в чьих жилах течет чистая кровь, будут составлять один неделимый факультет. Они будут обучаться лучшим заклинаниям, и жить в отдельной гостиной. Грязнокровки, — Гермиона содрогнулась, когда услышала это слово. Малфой ни разу не обозвал ее с того момента, как поймал в Америке, — будут составлять отдельный факультет. Они будут жить в подземельях и обучаться лишь тому, что необходимо для их роли в новом мире. А точнее — прислуживать будущим хозяевам. Полукровок ждет куда более сложная участь. Сейчас под руководством директора Хогвартса мистера Нотта будет проведена дуэль, в которой вы продемонстрируете свои навыки. Если ваша сила окажется достаточно высока, то вы отправитесь на факультет Чистой крови, если же нет… — Драко не договорил. Он кивнул Дереку, стоящему недалеко в стороне, и грациозно опустился на трон позади себя. Гермиона все так же стояла рядом с ним. Она смотрела на перепуганные лица волшебников, чья судьба сегодня кардинально изменилась. Они переглядывались между собой и тайком вытирали выступившие слезы. Гермионе так хотелось защитить их, обнять, сказать, что всегда будет присматривать за ними. Но она была не в силах помешать новым правилам порядка Пожирателей. — Факультет Благородство, — громко сказал Дерек, делая шаг вперед. Он развернул сверток пергамента и принялся зачитывать имена чистокровных волшебников. Ты смеешься, Малфой? Благородство? Считаешь этих выродков, которые ради забавы издеваются над пленниками в мэноре благородными? — Староста факультета, — продолжал Пожиратель, когда все нужные люди отошли в одну сторону. Там же была Джинни, — Пэнси Паркинсон, — черноволосая слизеринка довольно улыбнулась и кинула победный взгляд через плечо на толпу собравшихся студентов. — Ваша гостиная — гостиная бывшего факультета Когтеврана. Новая униформа ждет вас там же. Староста, подойдите и заберите пароль от гостиной. Пэнси поднялась на возвышение. Она осталась такой же, какой помнила ее Гермиона. Достаточно высокой, даже не считая каблуков, с гордо поднятым подбородком и черными, словно крыло ворона, волосами. Пэнси кинула мимолетный взгляд на Малфоя, и в нем отчетливо виднелась обида. Гермиона посмотрела на Драко. Он не подал виду, но она была уверена, что он все заметил. Паркинсон взяла небольшой клочок пергамента у Дерека и вернулась к своему новому факультету. — Факультет Грязной крови, — дальше заговорил Дерек. Через пару минут отдельной группой стояли представители магглорожденных. Факультет не был очень большим и в основном его составляли неизвестные Гермионе волшебники и волшебницы. Наверное, их перевезли из других школ магии. Старостой факультета выбрали Джастина Финч-Флетчли, хотя Гермиона думала, что он сражается с Орденом. Их гостиная располагалась в холодных подземельях Хогвартса. Далее пришла очередь полукровок. Дерек вызывал пару учеников, и они проводили между собой дуэль. Проигравших отправляли к магглорожденным, а тех, кто побеждал, — на факультет Благородства. Когда распределение закончилось, Малфой встал с трона. Одно движение палочкой, и в Большом Зале осталось лишь два стола. Над одним висел зелено-серебряный флаг, подобно Слизерину, только вместо змеи на нем был изображен дракон, а над вторым столом, намного меньшим, чем первый, — невзрачный серый. — А теперь, — сказал Драко, — приступим к пиру! На столах появилась еда. И уже сейчас была видна разница между факультетами. В то время как у Благородства были лучшие первые блюда, сладости и закуски, магглорожденные удостоились одной кашей и тыквенным соком с кусочком пудинга. Несправедливость витала в воздухе, на ней был построен новый порядок. Чистокровным было позволено все в этом мире, а грязнокровкам оставалось только повиноваться им. Малфой взял Гермиону за руку и повел к столу за троном. И только сейчас Гермиона набралась мужественности взглянуть в глаза своим преподавателям. Профессор Флитвик, профессор Вектор и профессор Стебль поджимали губы и отводили глаза от нее, но Гермиона все равно замечала их осуждающие взгляды на себе. Хагрида среди них не было. А вот Минерва Макгонагалл, казалось, абсолютно не была удивлена, увидев Гермиону под руку с Новым Лордом. На ее устах играла еле заметная улыбка, адресована ее лучшей ученице, а в покрасневших глазах стояли слезы. Драко сел посередине стола и усадил Гермиону по правую руку от себя. Девушка оказалась рядом с профессором Макгонагалл. — Я думала, что больше никогда не увижу тебя, моя девочка, — еле слышно сказала она дрожащим от волнения голосом. — Профессор Макгонагалл, мне так жаль, что я не могу быть с Орденом в это тяжелое время, — прошептала Гермиона, делая вид, что тянется за салатом. — Но знайте, я никогда не предавала его. — Я это знаю, дорогая, — ласково ответила Минерва. Гермиона хотела еще что-то сказать, но Малфой ей не позволил. Он незаметно сжал ее руку, давая понять, что она должна сидеть тихо. Гермиона повиновалась. Она все оставшееся время молча ела и краем глаза наблюдала за Джинни. Когда трапеза закончилась и факультеты принялись расходиться по гостиным, Гермиона отложила приборы и встала, чтобы проследовать за уходящей Джинни. Драко поймал ее запястье и удержал на месте, не давая пройти. Гермиона разочарованно посмотрела на него. Неужели он передумал? — Не делай глупостей, Грейнджер, — предупредил Малфой и, отпустив ее руку, вернулся к трапезе. Гермиона облегченно выдохнула и тут же направилась к выходу из Большого Зала. Возле самых дверей она обернулась и посмотрела на Малфоя. Он обратил свое внимание на разговор преподавателей и без особого интереса слушал. Но на Гермиону Малфой даже взглянул. Он был полностью уверен, что она не сбежит, а если и попытается, то он сможет всегда найти ее по кулону, который постоянно находится на шее девушки, словно ошейник. Гермиона чувствовала его сильнее, нежели массивное изумрудное ожерелье на своей груди. Не в силах больше стоять на одном месте, Гермиона развернулась и ушла в том направлении, которое ведет в Башню Когтеврана. Джинни всегда была смышлёной девушкой. Она умела принимать решения в стрессовых ситуациях и с полувзгляда понимала, что от нее требуется. Поэтому еще за ужином она знала, что Гермиона хочет с ней поговорить. Джинни стояла прямо возле входа в гостиную нового факультета. Она нервно закусывала губу и теребила локон русых волос. Ее глаза неотрывно смотрели в одну точку, а руки немного подрагивали, выдавая ее напряжение. Джинни замерла, услышав стук каблуков неподалеку от себя. Она подняла голову и встретилась глазами с Гермионой, которая не решалась подойти близко. Какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга. Первая заговорила Гермиона. — Джинни… — она заламывала кисти от волнения. — Это не то…не то, чем кажется. Прошу, просто выслушай меня. Если сможешь, — тихо добавила она, сглатывая. Джинни молча сделала шаг вперед, а затем сорвалась на рыдания и кинулась на шею подруге. У Гермионы самой покатились слезы по щекам. Она сильнее прижимала к себе Джинни, будто опасаясь, что ее сейчас заберут от нее навсегда. — Ты не злишься на меня? — прошептала Гермиона. — Я все знаю. Мне Гарри рассказал. Я знаю, что ты никого не предавала. — Хорошо, — у Гермионы спал камень с сердца. Джинни ей верит, а это самое главное. — Нужно поговорить в более скрытном месте. Джинни отстранилась и вытерла глаза рукавом рубашки со все-еще красно-золотым галстуком. — В моей комнате нельзя. Ко мне подселили Паркинсон. Наверное, для того, чтобы она следила за мной. Как только Джинни произнесла эти слова, портрет отъехал, и из гостиной вышла Пэнси с Дафной Гринграсс. — Смотри-ка, Пэнс, — сказала Дафна, оценивающе рассматривая Гермиону, — наша заучка оказалась еще умнее, чем мы думали. Вовремя поняла, в чьей постели она будет в безопасности. — Гринграсс, — с пренебрежением ответила Гермиона, делая шаг вперед. Она была ниже Дафны, но за счет каблуков их глаза оказались на одном уровне. Взгляд бывшей слизеринки упал на изумруды, украшающие шею Гермионы. Она недовольно поджала губы, — а ты еще глупее, чем я думала, раз смеешь говорить мне такие слова. — Я тебя по стенке размажу, дрянь паршивая, — Дафна занесла руку для удара, но Гермиона ловко перехватила ее запястье и несильно сжала. — Вряд ли это подобающее поведение для аристократки, — издевательски покачала головой Грейнджер и отбросила руку Дафны. Она посмотрела на Пэнси. Паркинсон стояла неподвижно и смотрела на них из-под нахмуренных бровей. Заметив взгляд Гермионы, она опустила руки, до этого скрещенные на груди, и, взяв Дафну за предплечье, увела куда-то в сторону лестниц. — Гринграсс противная сука, — сказала Джинни, как только слизеринки скрылись за поворотом. — Она ярая поклонница нового режима. Хотя я думаю, она просто хочет выслужиться перед Малфоем. Я еще в школе замечала, как она на него смотрит. Гермиона удивленно покосилась на подругу. Сама она никогда не обращала внимания на такие ненужные, как она считала, вещи, как любовные связи однокурсников. А вот Джинни нравилось подмечать такие детали. Она не была сплетницей, как Лаванда, но всегда светилась от азарта, когда видела новые парочки в школе. Но сейчас Джинни произнесла это скорее как факт. Ее это не веселило и не интересовало. Джинни, словно следователь, внесла еще одну сухую деталь в запутанное дело. — Ладно, пойдем тогда в мою комнату, раз Паркинсон ушла. Джинни подошла к портрету и произнесла пароль: «Месть благородна». Гермиона не стала думать над тем, несет ли эта фраза какой-то скрытый смысл, или Малфой не заморачивался и отдал приказ Дереку самому придумать подходящие пароли. Портрет тихо отъехал, пропуская Гермиону и Джинни вперед. В гостиной было не людно. Многие разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть. Гермиона осмотрелась. Теперь башня Когтеврана больше напоминала подземелья Слизерина. Гостиная была оформлена в зелено-серебряных цветах. Повсюду стояли статуи драконов, такие же, как в спальне Малфоя. Они словно наблюдали за всеми своими каменными пустыми глазами. Ученики не скрывали неприязненных взглядов, пока Гермиона шла за Джинни в ее комнату. Они шептались между собой, но делали это специально громко, чтобы Грейнджер все непременно слышала. Гермиона заставила себя поднять подбородок, а спину держать ровно. Чем меньше людей будет знать про ее истинные намерения, тем легче ей будет изображать безвольную подстилку Пожирателя. Джинни вошла в комнату и запечатала двери заклинанием. Она прошла к своей кровати и опустилась на нее, приглашая сесть рядом Гермиону. — Ну как ты? — обеспокоенно спросила Грейнджер, взяв ладони Джинни в свои. — Пожиратели тебе не дают покоя, — она посмотрела на тусклые волосы подруги. — Я привыкла, — хмыкнула Джинни. — Нотт часто спасал меня из неприятностей. Благодаря ему я не хожу, словно живой мертвец. — Нотт? — удивилась Гермиона. — Он помогает тебе? Джинни кивнула. — Ему не особо нравится порядок Пожирателей в Хогвартсе, — объяснила она. — Он против их методов наказаний и извращенных развлечений. Мы все надеемся, что после визита Малфоя Пожиратели перестанут своевольничать. — Я поговорю с Малфоем, — заверила Гермиона. — Так ты видишься с Гарри? — Нет, — Джинни отрицательно покачала головой, ее глаза еще больше потускнели, голова опустилась, а плечи ссутулились. — Он передал мне письмо, где рассказал все о тебе и Малфое, еще во время второй Битвы за Хогвартс. Тогда я видела его в последний раз, — она сжала кулаки. — Джорджа схватили Пожиратели. Они, наверное, от него и мокрого места не оставили. Осталось только надеяться, что Орден сумел освободить Джорджа. — Джинни, — осторожно начала Гермиона, — Джордж у Пожирателей, — Уизли резко поняла голову, в ее взгляде сквозила безумная боль. — Но не переживай. Он жив. Конечно, он находится в темницах Малфой-мэнора, но его никто не пытает. Уверяю тебя. — Откуда ты знаешь? — Я заключила с Малфоем сделку, — переведя дыхание, ответила Гермиона. — Согласно ее условиям, Джоджа никто не тронет. — И как Малфой на это согласился, Гермиона? — Джинни нахмурилась. Сейчас Грейнджер казалось, что подруга постарела лет на десять. Ее кожа стала настолько бледной, что приобрела синеватый оттенок, а по уставшему взгляду можно было прочитать, сколько всего пережила его хозяйка. — Жизнь Джорджа на мою полную покорность, — Гермиона беспечно улыбнулась. — Это малая плата за освобождение твоего брата от пыток. — Малфой тебя… — Джинни не договорила, но ее полный сожаления взгляд говорил обо всем. — Джинни, прошу, не нужно меня жалеть, — твердо сказала Гермиона, и Уизли стушевалась. Гермиона чувствовала себя ужасно. Было невыносимо видеть жалость и сочувствие в глазах Джинни, ведь она не заслуживала их. Гермиона сама таяла от прикосновений Малфоя, сама желала его больше, чем кого-либо, и сама тянулась к нему за поцелуем тогда в ванной. Драко никогда не принуждал ее и не брал силой, как думает Джинни. И от этого Гермионе становилось тошно. Она точно не была святой мученицей, какой видела ее Уизли. — Джинни, я не знаю, сколько времени дал мне Малфой для разговора с тобой, поэтому давай перейдем сразу к делу, — Гермиона понизила тон до шепота. — У меня есть план тюрьмы, которую построили Пожиратели в Ланкашире, — глаза Уизли округлились. — На следующей неделе туда перевезут часть заключенных из Хэмпшира. Я не знаю, кого именно. Твоя задача — незаметно передать свиток Макгонагалл, она, надеюсь, найдет способ связаться с Орденом. Джинни кивнула. В ту же секунду в дверь комнаты постучались. Девушки испуганно повернули головы. — Мисс Грейнджер, Лорд Малфой приказал доставить вас к нему, — уведомил мужской голос по ту сторону. — Уже иду! — крикнула Гермиона. Она быстро достала свиток из лифа платья, куда она переложила его сегодня утром, и протянула Джинни. — Только будь очень осторожна. Если нас поймают, то сразу же убьют. Она блефовала. Знала горькую правду, но не смогла произнести ее вслух. Если Малфой узнает обо всем, то непременно заставит ее страдать. Но он никогда не убьет ее. Малфой будет, подобно смерти, забирать у Гермионы близких ей людей, пытать их у нее на глазах. Он заставит чувствовать себя виноватой в их участи, потом будет держать взаперти, обращаться, как с последней тварью, но никогда не убьет. Она нужна ему. Малфой собственник, и не отдаст свою игрушку даже смерти. — Мисс Грейнджер! — стук повторился. — Я буду скучать по тебе, Джинни. Береги себя, пожалуйста, — Гермиона наспех обняла подругу и подошла к двери. — Ты тоже береги себя, — ответила Уизли. Гермиона улыбнулась подруге сквозь слезы, а затем вышла из комнаты. Два Пожирателя в масках стояли в гостиной и ждали ее. — Нам пора идти, мисс, — сказал один из них. Гермиона легко кивнула и пошла к выходу. Пожиратели последовали за ней.

***

Драко зашел незаметно. Когда он опустил ладони на ее плечи, Гермиона содрогнулась и отвернулась от окна, в которое смотрела на протяжении получаса. — Как мелкая Уизли? — спросил Малфой. Он был в пижамных штанах и в расстегнутой рубашке, из-под которой был виден торс парня со шрамом от Сектумсемпры. — Твои Пожиратели ей покоя не дают, — обвиняющим тоном сказала Гермиона. — В школе должен быть порядок, а не своевольство больных ублюдков. Драко ухмыльнулся и заправил выбившийся локон Гермионы ей за ухо. Его рука легла ей на щеку, а большой палец прошелся по влажным губам. — Я позабочусь об этом, не переживай. Но наказания должны быть, чтобы держать учеников под контролем. Гермиона промолчала. — Грейнджер, — продолжил Драко, — если Уизли не будет пытаться устраивать ненужные разногласия на факультете, то ее и пальцем не посмеют тронуть. — Это потому что она чистокровная, — ее голос был стальным, словно кончик острого кинжала. — А как же те ученики, которые учатся на факультете Грязной крови? Ты думаешь, я не понимаю, какое скотское отношение будет к ним? Магглорожденные нужны вам только для прислуги. Не важно, сколько ран будет скрываться под зеленой формой, — теперь уже молчал Малфой. Он понимал, что рано или поздно Гермиона должна была ему высказать это. — Это новый порядок, — строго ответил Драко. — Ты должна с этим смириться. — Чем тебе не угодили магглорожденные? Ты так сильно ненавидишь нас, что готов заниматься грязной работорговлей? А эти показательные казни? — она уже не говорила. Кричала. Пыталась достучаться до Малфоя. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и сквозь зубы сказал: — Этого требует наш режим. Иди спать, Грейнджер, — Драко открыл глаза, но Гермиона не успела увидеть замешательство, которое проскользнуло в них. Малфой резко развернулся и вышел из комнаты. Через пару дней в поместье снова пришел Нотт. Гермиона подкараулила его, когда он выходил из кабинета Малфоя, и дала знак следовать за ней на первый этаж. Там они зашли в каморку домовых эльфов, где хранились разнообразные зелья для уборки и готовки. Тео запечатал дверь и возмущенно посмотрел на Гермиону. — Ты же понимаешь, что Малфой убьет меня на месте, если заметит нас здесь. — Тогда тебе следует быть осторожным, — бесстрастно ответила девушка, приподняв одну бровь. Тео фыркнул. — Что тебе нужно, Грейнджер? — спросил он скучающим тоном. — Почему ты решил помочь Ордену? — проигнорировав его вопрос, спросила Гермиона. Нотт какое-то время помолчал. Он смотрел сквозь девушку, будто все еще сомневался в своих же намерениях и обдумывал все варианты развития событий. — Когда я был в Малфой-мэноре прошлый раз, — наконец сказал Тео, — Малфой назначил меня генералом пятого фронта. — Как Забини, — задумчиво кивнула Гермиона, вспоминая, как во время какого-то ужина Малфой рассказывал, как Забини успешно ведет дела в качестве генерала второго фронта. — Да, как Блейз, — согласился с ее словами Тео. — Все эти дни я был на разных заданиях, вроде суда магглорожденных и предателей крови, вербовки новых Пожирателей или публичной казни невинных людей. И единственная мысль, преследовавшая меня все это время, была о том, что с этим нужно покончить. Я никогда не предал бы Драко, но я сделаю все, чтобы сломать режим Нового Лорда. Гермиона внимательно всматривалась в Тео, отмечая, как блестят его глаза жаждой расплаты, и как он сводит брови на переносице. Нотту действительно не нравилось то, что сейчас творится в Британии. Гермиона не знала, могла ли она ему доверять, но и другого выхода у нее не было. В мэноре желающие проносить секретную информацию Пожирателей Ордену Феникса не стояли на каждом шагу. У Гермионы не было другого плана. И абсолютно не было времени придумать его. — Джинни доверяет тебе, — сказала она. Во взгляде Нотта проскользнуло что-то, похожее на удовлетворение, но Гермиона решила не заострять на этом внимание. — Я найду Гилза. — Как ты собираешься добывать информацию? — Предоставь это мне. Тео недовольно поджал губы. Наверное, он хотел как-то прокомментировать это, но Гермиона не позволила ему это сделать. Она выбежала из каморки. Она не хотела, чтобы кто-либо говорил с ней об этом. И хоть Нотт вряд ли стал бы осуждать ее, но Гермиона категорично не желала ничего слышать.

***

Мужчина в темной мантии брезгливо поморщился, когда под ногами пробежала большая крыса. Он метнул разозленный взгляд в сторону. — Сколько его можно ждать, Трэверс? — спросил он раздраженно. — У Нотта, в отличие от тебя, Мальсибер, работы выше крыши. Он теперь директор Хогвартса, не забывай. Мальсибер пренебрежительно фыркнул и сел на твердую кровать. Уже не впервые Нотт-старший собирал в этой Мерлином забытой таверне своих последователей, которым не особо нравилось то, что трон Темного Лорда занял мальчишка Малфой. Но Мальсибер так и не понял, почему они собирались именно здесь, в процветании грязи, мусора, пьяных сквибов и крыс. Двери открылись, и в комнату номер четыре вошел Нотт-старший, снимая капюшон с головы. — Ты долго, — недовольно буркнул Мальсибер. Нотт проигнорировал его замечание. Он прошелся взглядом по Трэверсу, Мальсиберу и Макнейру, и его губы расползлись в заговорщицкой улыбке. Пожиратели переглянулись между собой. — Что-то случилось, Нотт? — спросил Трэверс, нахмурившись. — Нам больше не нужно искать Нарциссу, чтобы шантажировать Малфоя, — сказал Нотт, складывая на груди руки, облаченные в черные кожаные перчатки. — Наша цель находится куда ближе, чем мы думали. Фактически, у нас под носом, — три пары глаз заинтересовано смотрели на него, ожидая продолжения. — Говори же! — нетерпеливо сказал Макнейр. — Не томи. Нотт выждал драматичную паузу. — Нужно похитить Гермиону Грейнджер.