Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Ее лоб был покрыт испариной, а тело содрогалось в мелких конвульсиях. Она попыталась открыть рот и попросить о помощи, но пересохшее горло было способно выдавить лишь жалобный звук, вроде слабого писка подбитой птицы. Гермиона почувствовала ледяное прикосновение к своему лбу. На секунду ей показалось, что смерть пришла за ней, чтобы отвести в мир, где ей придется расплачиваться за свои грехи. Но потом Гермиона приоткрыла глаза. Сквозь мутную пелену, застилавшую их, и темноту комнаты девушка увидела серые радужки, так похожие на две яркие луны. Она узнает их даже на смертном одре. — Малфой, — прохрипела Гермиона, тяжело дыша. — У тебя снова жар, — в его голосе слышалась тревога. Гермиона не заслуживала ее, не заслуживала переживаний Драко. Ей хотелось заснуть однажды вечером и больше не просыпаться. За последние три месяца Гермиона часто болела, несмотря на достаточно жаркое лето. Она изматывала себя, постоянно переживая за Драко, и убивалась, виня себя в том, что делает с ним. Каждый ее день теперь был похож на страшный сон. Кошмары преследовали ее ночью и не переставали днем. Гермиона боролась с собой, чтобы не рассказать Малфою правду. Ей было плевать, что он сделает с ней потом. Пускай сразу убьет или пытает — ей все равно. Гермиона хотела избавиться от груза вины на себе. Она не могла смотреть на постоянно измотанного Драко. Он делился с ней переживаниями, а она закусывала щеку до крови, чтобы не разрыдаться. Он смотрел на нее с обожанием, а она еле поднимала руки, чтобы обнять его. Гермиона видела во снах, как вместе с победой Ордена приходит суд над Пожирателями. Драко выводят последнего. Его исхудавшее тело заковано в цепи, а тусклый взгляд находит ее в толпе среди членов Ордена Феникса. Он смотрит с таким же обожанием и теплом, а затем получает поцелуй дементора. С тех самых пор, как подобные кошмары зачастили к ней по ночам, Гермиона абсолютно перестала спать. Она стала нервной и невнимательной, поэтому информацию Гилзу почти не передавала. Гермиона проводила практически все время в комнате, надежно закрывала окна, прячась от солнечных лучей, и почти не разговаривала с Малфоем и домовиками. Тинки вечно бегала вокруг нее, беспокойно округляя глазки, и бесконечно бормотала, что Гермиона должна поесть, поспать и подышать свежим воздухом. Гермиона зря рассчитывала, что сможет обманывать всех вокруг и при этом отключить чувства, чтобы не винить себя в предательстве. Она не любила Малфоя, но ненавидела себя каждой клеточкой собственного тела за то, как поступает с ним. Выходов было немного. Или она все рассказывает Драко, или ей придется умереть. В обоих случаях исход для Гермионы будет летальным. Пока Гермиона провалилась на несколько минут в беспамятство, Малфой уже успел вызвать лекаря. — Что нужно для того, чтобы это прекратилось? — спросил Драко. Он был на грани крика. — Вы знаете, деньги не проблема. Я заплачу любую сумму, только вылечите ее. Возможно, есть какое-то зелье или артефакт? — Мой Лорд, — сказал лекарь, меняя холодную повязку на голове Гермионы, — показатели мисс Грейнджер очень нестабильны. Но, увы, с этим нельзя ничего поделать. Здесь никакие зелья не помогут. Мы можем лишь терпеливо ждать и надеяться, что организм мисс Грейнджер сам справится с болезнью. Затем Драко с тяжелым вздохом выпроводил лекаря, а сам занял свое место у изголовья кровати, поглаживая Гермиону по влажным от пота волосам. — Что же с тобой происходит, Грейнджер? — сказал он с такой тоской, что Гермиона была рада, что была слишком слаба для разговора, иначе выпалила Малфою все свои тайны. На следующий день Малфой вывел Гермиону под руку в ее любимый сад, который она не посещала с того момента, как самобичевание полностью захватило ее, заставляя все время сидеть в четырех стенах своей комнаты в мэноре. Девушка цеплялась за локоть Драко, а он придерживал ее за талию, ведь она вечно шаталась, а ее ноги время от времени подгибались. Малфой считал, что свежий воздух поспособствует выздоровлению Гермионы. Он пичкал ее дорогими лекарствами, вызывал каждый день лекарей и кормил самой полезной и питательной едой, которая только существовала в мире, Драко перестал уделять внимание работе и совершенно отдалился от своих Пожирателей. Но Малфой даже близко не понимал, что само нахождение рядом с ним для Гермионы — словно стоять на обрыве под сильным ветром, который толкает ее в бездну. И самое страшное — ей хотелось прыгнуть туда. В один день Малфой отправился на срочный вызов, когда думал, что Гермиона уснула. Тогда она смогла сделать то, о чем думала уже долгое время. Гермиона нашла в одной из прикроватных тумбочек маггловские сигареты и зажигалку. Видеть такие вещи в изысканном Малфой-мэноре было дико. Она вытянула одну сигарету из упаковки, взяла в руки зажигалку и отправилась на балкон четвертого этажа. Ночь ранней осени не была холодной, но все же легкий ветерок тревожил голую кожу плеч, вызывая мурашки. После первого вдоха голова Гермионы слегка закружилась, и девушка ухватилась за перила. Раньше она не понимала, зачем Гарри травит свой организм сигаретами, хоть и смиренно молчала, боясь потревожить хрупкое ментальное здоровье лучшего друга. Но сейчас, когда первое головокружение спало и с каждым новым выдохом облака сигаретного дыма тело девушки расслабилось, Гермиона понимала, что это способ притупить боль хотя бы на пару минут. Забыть о своих проблемах таким глупым способом, спрятать голову в песок. Гермиона закрыла глаза. Она позволила себе слабость представить, как сложилась бы ее жизнь, будь она сейчас не здесь, а вместе с друзьями. Они сидели бы на какой-то миниатюрной кухоньке в полуразваленном доме, где находился их штаб. Пили чай, больше напоминающий слегка окрашенную воду, и составляли планы для следующей атаки. У них не было бы информации о следующих шагах Пожирателей смерти, и они абсолютно не знали бы, что делать дальше. Гарри шел курить на улицу, а Рон слизывал языком капельку дешевого пойла с уголка губ, сжимая в руках бутылку. Гермиона бы устало терла виски и в который раз смотрела на составленные схемы, стараясь ухватиться за соломинку. Стала бы тогда их жизнь лучше? Этого Гермиона не могла сказать, но зато тогда ей не пришлось бы носить на себе клеймо предателя. Если когда-нибудь раскроется вся правда, то ей не будет места ни на этой стороне, ни на той. — Тебя ни на минуту нельзя оставить одну, — рассерженный голос заставил плечи Гермионы содрогнуться. Она не слышала шагов, слишком глубоко уйдя в размышления о другой жизни. В следующий миг тело девушки обволакивала черная форменная мантия Малфоя с меховой оторочкой, а ее сознание окутал запах парня, исходящий от его предмета одежды. Гермиона повернулась к Драко. Его губы были недовольно поджаты. Он смотрел сначала ей в глаза, а потом его взгляд переметнулся на тлеющий окурок, зажатый между указательным и средним пальцем Гермионы. Драко выхватил сигарету и кинул ее себе под ноги, придавливая носком лакированных туфель. — Не хочу знать, почему твою умную голову посетила столь глупая мысль, но больше никогда не смей отравлять себя этим, — приказным тоном сказал Малфой. Гермиона почувствовала себя одним из его Пожирателей. — Ты же куришь, — заявила девушка, скрещивая руки на груди. — Я бросил. — Не стоит Лорду курить маггловские сигареты, не так ли? — ехидно прищурилась Гермиона. — Лорду не стоит отравлять свое сознание, иначе он потеряет бдительность и все выйдет из-под контроля. Гермиона фыркнула и оперлась спиной на перила балкона, изучающе глядя на Малфоя. — Почему ты так поздно ушел? — спросила она, подмечая, что злость и холод плескается в серых глазах. Она не единственная, кто разозлил его в эту ночь. Драко засунул руки в карманы брюк и нехотя ответил, вглядываясь в ночное небо. — Сегодня вечером на Портсмут совершили нападение. Сам город Ордену не удалось захватить, но они убили всех моих солдат, несущих там службу. Пожиратели взбесились и потребовали собрать срочный совет в резиденции Лестрейнджей. Гермиона закусила внутреннюю часть щеки. Она ничего не передавала Ордену про Портсмут. Вполне вероятно, что они набрались сил достаточно, раз могут совершать нападения на Пожирателей. — И что вы решили на собрании? — поинтересовалась Гермиона. — Через неделю я со своей Первой армией отправлюсь в Исландию. — Вы хотите заручиться поддержкой Исландского Министерства? — она чувствовала, как внутри все похолодело, а руки начали дрожать. Гермиона сжала ладони перед собой, чтобы унять дрожь. — Нет, — ответил Драко. — Я хочу поставить Исландию на колени. Это плохо. Очень и очень плохо. Возможно, с ее помощью Орден мог противостоять Пожирателям, но вряд ли его численности достаточно, чтобы стать против объединённых сил Британии и Исландии. — Это займет много времени, — Гермиона еле смогла разлепить пересохшие губы. — Месяцы, — кивнул Малфой. Он перевел тяжелый взгляд на девушку. Звезды, отражающиеся в его глазах, блеснули. — Я не знаю, как поступить с тобой правильно. Гермиона перевела дыхание. Она должна была жаждать остаться здесь и за время отсутствия Малфоя сбежать из мэнора, но единственное, о чем она думала — отправиться с ним и следить, чтобы ни одна живая душа не могла навредить Драко. Она сумела спасти его от яда цветка Невилла и сможет уберечь от других проклятий. — Я не могу взять тебя с собой, но и не могу дать гарантий, что вернусь к тебе, — его рука подняла подбородок Гермионы. — Самым разумным решением было бы отпустить тебя и отправить в Орден. Но ты же понимаешь, что я слишком эгоистичен, чтобы поступить так, — он прижался губами к ее лбу, оставляя на нем легкий поцелуй. Гермиона закрыла глаза и почувствовала влагу между веками. Если она его не любила, то почему сейчас плакала? — С другой стороны, ты не будешь в безопасности даже здесь. Если меня убьют, то мэнор захватят первым делом, а с тобой сделают такое, о чем даже думать страшно. Мои враги отыграются на тебе, Грейнджер, а я не смогу тебя защитить. Ты говорил, что я нужна тебе, как кислород. Но я скорее ядовитый газ, отравляющий тебя, Малфой… — А ты можешь не поехать? — Гермиона громко всхлипнула. Неведомое ей до сих пор чувство в груди разрасталось все сильнее. Она не хотела его отпускать. Не хотела быть одна и переживать каждую минуту, которую Малфой проведет вдали от нее. Драко грустно усмехнулся и обнял ее, целуя макушку. — Ты не должна плакать из-за меня, Грейнджер. Никто в целом мире не стоит твоих слез. Но, отвечая на твой вопрос, нет, не могу. Я должен быть со своей армией. И эта победа еще больше укрепит мое положение лидера среди Пожирателей. — Тогда дай мне палочку, — Гермиона подняла голову, не переставая обвивать руками тело Малфоя. — Я не могу сбежать. И это не из-за кулона. Сними бы ты его — я все равно осталась бы подле тебя. Палочка мне нужна будет для защиты. Я смогу защитить себя и твой дом. Драко молча смотрел на нее. Потом его брови нахмурились, и он медленно спросил. — А если перед тобой встанет Поттер или Уизли, что тогда? Сердце Гермионы пропустило пару тяжелых ударов. Она не хотела ничего говорить, но Малфой ждал ответа. И какой бы горькой не была правда, он имеет право знать. — Я бы никогда не причинила бы им боль, — взгляд Драко стал отрешенным, но Гермиона не закончила. — Но остальное остается прежним. Если потребуется, я буду защищать тебя и все, что тебе дорого, даже от них. Наконец-то Гермиона призналась самой себе, что Малфой стал ей дорог, и она сделает все, что в ее силах, чтобы уберечь его. Гермиона не скажет Ордену, что Драко отправляется в Исландию.

***

Гарри обвел глазами зал собрания. Он знал, о чем сегодня будет идти речь, ведь Аберфорт обсуждал это с ним заранее, советуясь, стоит ли говорить это остальным. Рон сидел возле него и перебирал в руках погнутые карты. Гарри никогда бы не подумал, что его лучший друг будет увлекаться подобными азартными играми. После того, как деньги родителей Гарри начали иссякать, каждый член Ордена Феникса приносил свои пожитки. Кто-то находил домашние клады, кто-то — снимал деньги двоюродной бабушки по отцовской линии в Гринготтсе под чужим обличьем, а кто-то зарабатывал, как мог. Рон, к примеру, подался в игровой зал. Он пил оборотное зелье и ночами пропадал в грязных пабах. Гарри поначалу хотел упрекнуть друга в бездельничестве, но Рон все чаще приносил неплохие деньги. Затем Поттер решил проследить за ним. Его терзали сомнения, что в том баре, куда, по словам Рона, он ходил, можно выиграть такую сумму у местных пьянчужек. И Гарри не ошибся. Рон действительно смело выходил в город и играл в более престижных залах. На этой почве они снова поссорились и не разговаривали более двух месяцев. Рон продолжал посещать игровые залы, приносил стабильно пару мешочков галлеонов и к утру засыпал, избегая взгляда Гарри. Поттер понимал, что Рон со своей удачей выигрывать приносит Ордену большие деньги, но не мог смириться, что лучший друг рискует жизнью ради этого. Немного дальше сидела Ханна, положив возле себя костыль. Из-за того, что ей не получилось вовремя предоставить нужную медицинскую помощь, девушка лишилась ноги. Аберфорт имел связи, чтобы доставить Ханну в Хорватию к родственникам, но она отказалась и решительно заявила, что будет сражаться за Орден до конца своих дней. Конечно, в боях она не принимала участия, но зато очень помогала в штабе, занималась казначейством и находила удобные места для покупки нужных ингредиентов для зелий. Рядом с Ханной сидел Невилл. Половина его щеки была покрыта химическим ожогом, который он получил впоследствии несвоевременного взрыва одной из своих бомб в лаборатории. Невилл выращивал новые ядовитые растения, противоядий от которых не было у Пожирателей, и делал из их яда бомбы. Они были эффективными, но подобное оружие Орден использовал редко, так как нужно было длительное время, для его изготовления. Невилл выглядел хуже остальных. Он бился наравне с остальными бойцами Ордена, но, в то время как другие шли на небольшой отдых, Невилл мог себе позволить лишь чашку отвратительного кофе, а затем бежал в лабораторию, зарываясь в своих записях. Недосып и вечное пренебрежение отдыхом довели до того, что взгляд Невилла стал безумным, а движения — слишком резкие и неаккуратные. На кресле, обивка которого была выедена молью, сидел Чарли Уизли, а на его коленях — Кэйталин. Глаза женщины потускнели. Ей было тяжело. Те, кто участвовал в боях, сталкивались со смертью лицом к лицу, но Кэйталин жила с ней в одной палате целыми днями. На ее руках умирали люди, которым она была не в силах помочь, и на ее глазах страдали близкие умерших, заливая палату дикими рыданиями. Женщина находила покой только в объятиях возлюбленного. Напротив Гарри сидела поникшая Чжоу. Ей было тяжело свыкнуться с потерей глаза. Девушка носила повязку, скрывающую почти половину ее лица, но Гарри знал, что под ней скрываются жуткие шрамы, оставленные оборотнем. Чжоу вместе с Кэйталин и Ханной остались в штабе, когда Орден выдвинулся на задание. Их местоположение рассекретили. Оборотни напали внезапно. Чжоу схватила палочку и атаковала стаю, выигрывая время для Ханны и Кэйталин. Пока они переправляли пациентов, которые бессознательно лежали в палате, в другой штаб, оборотни растерзали тело Чжоу и оставили умирать в пустом доме. Ей повезло, что Орден вернулся почти сразу и вовремя отправил девушку к Кэйталин. Целительница смогла залечить раны на теле Чжоу, но, к сожалению, ей не удалось сохранить один глаз. В зале присутствовали и новые бойцы. Те, кто был освобожден из тюрьмы в Гемпшире и Ланкашире, наводку на которую Ордену передала Макгонагалл от Гермионы. Все они были уставшими и измученными, покалеченными физически и морально, но все равно оставались преданными Ордену и их общей цели. Каждый из них не раз видел смерть, они ломались и были втоптаны в грязь, но каждый раз поднимались на ноги. У них была общая цель, и они верили в ее достижение. — Прошу внимания, — в зал зашел Аберфорт. Даже намек на шепот исчез из помещения. Дамблдор держал в руках свитки. Он никогда не тратил время на ненужные вступления, а говорил сразу прямо. — Во-первых, мы получили весть из Бельгии. Поначалу Министерство Бельгии было крайне недовольно новыми порядками в Британии, так как это мешало торговли между странами. Они даже были готовы выслать нам помощь в виде средств и армии. Но, сегодня утром мне пришел отказ. По всей видимости, Малфой смог заключить договор с послами Бельгии. В отказе было сказано, что в Англии гражданская война, и они не хотят в это вмешиваться. — Будто не понимают, что это не так, и Малфой не остановится, пока не установит свой порядок по всему миру, — фыркнул Перси. — Бельгия видит процветание режима Пожирателей и не хочет стать их врагом, — сказала Ивонн — одна из тех, кто был освобожден из тюрьмы в Гемпшире. В свои двадцать шесть лет она занимала высокую должность в Министерстве Магии Франции, но потом переехала в Лондон к родителям, как только узнала про беспорядки в стране. Вскоре на ее дом напали Пожиратели смерти, родителей убили, а ее пленили до следующего суда. — А как бы поступила Франция? — спросил Билл. Ивонн на мгновение задумалась, а затем откинула с плеча черную косу и сказала: — Думаю, Франция до последнего будет сохранять нейтралитет. Вряд ли Министерство выступит против Пожирателей на данном этапе, но только до тех пор, пока Пожиратели не угрожают порядку во Франции. Аберфорт поджал губы, но ничего не ответил. — Во-вторых, — продолжил он, — на поле появилась новая фигура, помимо нас и Пожирателей Малфоя. Это группа людей в красных мантиях, которая уже не впервые выступила против Пожирателей на поле боя. Я пока не могу сказать, какие цели они преследуют. Они появились сразу после того, как мы перехватили заключенных, которых перевозили в тюрьму Ланкашира, и с тех пор периодично выступают против Пожирателей. — Может, очередная группа Сопротивления? — предположил Кольт — еще один спасенный заключенный. — Наши разведчики прошлись по всем известным нам группировкам, но никто не знает о волшебниках в красных плащах. Они не носят распознавательных знаков и не показывают лиц. А без этого определить их личность невозможно. — Мы не можем знать, выступают ли красные плащи за нас, или, наоборот, составляют еще один отряд, намеренный захватить власть, — сказал Гарри. — Так что нам нужно быть максимально осторожными, если столкнемся с ними. После собрания Гарри пошел в каморку с зельями. Он нашел оборотное зелье и запрятал его во внутренний карман мантии. Убедившись, что коридор пустует, Гарри прошелся к входной двери и выскользнул на улицу. Он натянул капюшон на голову и пошел по длинному туннелю, ведущему в пригород. Их штаб находился в подземном здании, пройти к которому можно только через узкую пещеру. Гарри слегка отодвинул ветки ивы и осмотрел парк. Люди практически перестали выходить на улицу, а ночью за двери дома вообще никто не совался, так что местность была полностью пуста. Гарри вышел из дупла громадного дерева и побрел по грязной тропинке. По пути в город он выпил оборотное зелье и выкинул пустой флакон в реку. Когда на горизонте появились огни небольшого городка Хейвуда на севере Англии, Гарри напрягся и сильнее закутался в мантию, пряча лицо с появившимися морщинами в тени капюшона. Он миновал главную улицу. Здесь дежурило не больше пяти Пожирателей. Они практически не смотрели на прохожих, лишь иногда с раздраженным видом разнимали из драк пьяных сквибов и награждали их несколькими Круцио. Гарри опустил голову в пол, сгорбившись в три погибели. Он видел перед собой дорогу, уложенную камнем и песчинки земли между их швов. Поттер свернул на узкую улочку, освещенную лишь светом из окон полуразваленных домов, и вышел на маленькую площадь, в центре которой стояла Приходская церковь Святого Луки-Евангелиста. Величественное здание из красного камня и с большим куполом находилось посреди всего этого бардака и грязи, которую навели Пожиратели, словно корона на голове у недостойного короля. Гарри удивлялся, что ПСы не разрушили церковь, да и вовнутрь никогда не заходили. Наверное, даже они понимали, что им не место там. — Эй, старик! — послышался голос за плечом. Гарри обернулся. К нему подходил молодой Пожиратель с кудрявыми русыми волосами и старался устрашающе хмурить брови. — Куда это ты идешь? Гарри отогнал навязчивую мысль на месте убить Пожирателя. Его воображение рисовало тысячи картин того, как он медленно замучает беднягу до смерти, выпуская ему кровь и отрывая конечности. Гарри передернуло. Он был за светлую сторону и не мог размышлять, как Пожиратели. Годы войны почти сумели сделать из него монстра, но Гарри должен цепляться за свет, даже если он почти иссяк. — В церковь помолиться, — Гарри постарался придать голосу скрипучести. — Поставить свечку за процветание нового порядка нашего уважаемого Темного Лорда. Лицо Пожирателя разгладилось и значительно смягчилось. Только сейчас Гарри понял, что Пожиратель даже младше его самого. — Ладно, ступай, старик. Гарри зашел в церковь. Сейчас здесь шла полуночная служба. Хор голосов разлетался по всему зданию, эхом отбиваясь от стен. Людей было немного, но Гарри искал лишь того, кто сидел в потёртой коричневой мантии с залатанными лоскутками разноцветной ткани. — Храни Вас Мерлин, сэр, — сказал Гарри кодовую фразу, подсаживаясь рядом с пожилым мужчиной. — Здесь Мерлин становится Лукой, — ответил очередной кодовой фразой мужчина и повернул голову к Гарри. Хор заглушал их разговор, так что они не могли быть услышаны. — Мы давно с вами не встречались, — вел дальше мужчина. Гарри он представился как сэр Карзирп, но Поттер был уверен, что это всего лишь псевдоним, образовавшийся от перевернутого слова «призрак». Хотя, он не спорил, мужчине это прозвище очень подходило. — У меня были неотложные дела, — без подробностей ответил Гарри. — Надеюсь, у вас для меня много полезной информации, мистер Карзирп. — Я безупречно делаю свою работу, сэр, — мужчина самодовольно поднял уголок рта и незаметно для чужих глаз протянул Гарри конверт. — За последние пару месяцев практически нет информации. Ваш заказ не выходит из Малфой-мэнора с середины июня. Гарри прошибло раздражение при словах «ваш заказ», но он понимал, что говорить шифрами и не называть имен, было безопасней. Он кивнул и так же незаметно протянул Карзирпу мешочек галлеонов. — Я думал, вы тень, которая проникает куда угодно и остается незамеченной, — упрекнул Гарри. — Я сказал, что безупречно делаю свою работу, а не то, что я — самоубийца. Особняк Темного Лорда — одно из самых охраняемых мест во всей Англии. Семейство Малфоев всегда надежно защищало свои владения, — мужчина прищурился. — Я никогда не спрашиваю о личности своих клиентов, такова моя политика. Но удовлетворите мой интерес. На какой вы стороне, сэр? А то я теряюсь в догадках. Гарри поджал губы и встал со скамьи. — Лучше вы мне скажите, мистер Карзирп. На кого вы работаете? — Как я и сказал при первой нашей встречи — на себя, — мужчина погладил темно-коричневую бороду. — И вы правильно подметили, я — тень, способная проникать куда угодно и уходить незамеченной. Так что мне не важно, какая из сторон победит, если я при любой власти скроюсь в темном углу. — Хорошего вечера, мистер Карзирп, — Гарри одарил мужчину кивком головы и направился к выходу. Позже, сидя в своей комнате в штабе, Гарри убедился, что Рон с Перси на соседних кроватях уже спят, и аккуратно достал конверт. Тусклый желтый свет свечи упал на белую бумагу, освещая криво написанные буквы: «Заказ №2». Гарри распечатал конверт и достал из него стопку колдографий. Первая датировалась маем 1999 года. На ней видно карету с гербом Малфоев по бокам. Тонкие женские пальчики придерживают край шторок на окне, откуда выглядывала малая часть лица Гермионы. Следующая колдография также была сделана в мае этого года. Гермиона сидит рядом с Малфоем на публичном суде. Она одета в черное платье, а на голове находится такого же цвета тиара. Гермиона отрешенно смотрит вперед и зажимает кулак, покоившийся на коленях. Она держится хорошо, но Гарри знает этот взгляд. Гермиона была на грани истерики. Гарри посмотрел следующие колдографии. Его внимание привлекла та, которая была сделана за окном. Она датировалась началом июня 1999 года. Гермиона сидит на коленях в какой-то небольшой комнатке, а вокруг нее столпились дети, обнимая девушку. Гарри предположил, что это — детский дом. Рядом с Гермионой стояли большие пакеты со сладостями и всеми возможными игрушками. Гарри усмехнулся — даже несмотря на обстоятельства, светлая и добрая Гермиона смогла воззвать к Малфою. Он тоже там был. Стоял у дальней стены и наблюдал за Гермионой с непонятным взглядом, от которого все внутри Гарри переворачивалось. Потому что это было похоже на то, как Гарри смотрел на Джинни.

***

Гермиона задумчиво крутила перед собой волшебную палочку. Драко все же отдал ей ее древко. Было очень непривычно впервые за долгие месяцы воззвать к своей магии, но она, так или иначе, была неотъемлемой частью Гермионы и откликнулась, когда девушка направила палочку на пустой стакан и произнесла элементарное Агуаменти. Разряд тока прошелся от кончиков пальцев и до самого сердца. Правду говорят, что волшебники со временем увядают, не использую свою силу. Гермиона словно заново родилась и могла подчинить себе весь мир. Потом ее взгляд упал на массивное кольцо у себя на пальце. Перед отъездом Драко не только отдал ей палочку, но и подарил это кольцо. По его словам это — семейная реликвия Малфоев, и достается она только самым достойным представителям рода. Драко попросил сохранить перстень для него. Он отправился в путь пару часов назад. Еще вчера Малфой пришел пораненный с битвы, и Гермиона настойчиво просила его дождаться окончательного выздоровления. Но он не стал слушать и заверил, что это всего лишь небольшая царапина. Гермиона еще раз посмотрела на палочку. Подушечкой пальца она дотронулась до ее кончика, прямо там, где она давала волю магии. Гермиона должна была это сделать. Она сдержит обещание, защитит дом Драко, но на своих условиях. Мэнор не может называться домом, пока в его подвале мучаются люди. Гермиона освободит их. Она встала с кресла. Легкое нежно-голубое платье скользнуло по ее ногам. Гермиона решительно направилась к подвалу. Мэнор пустовал. Малфой сказал, что не может доверять никому в свое отсутствие, кроме нее. Гермионе стало горько и неприятно. Ничего, это последний нож в спину Драко. После этого она отправится в комнату и будет смиренно дожидаться своей участи. Пусть Драко вытянет эти ножи и вонзит каждый из них ей в сердце. Гермиона без проблем открыла замок на двери в подвал, и настенные свечи тут же осветили длинный коридор. Она встала в самом его начале и почувствовала, как магия пронзает каждую клеточку тела. Гермиона вскинула руки перед собой и произнесла: «Алохомора». Железные калитки задрожали, издавая громкий звук, а затем послышался одновременный «клац», будто кто-то провернул все замки вместе. Гермиона опустила руки. Сотни заключенных осторожно открывали двери своих камер и ступали на свет. Гермиона не могла смотреть на них — грязных, истощенных, израненных. Она чувствовала себя виновной за их муки, за то, что не смогла помочь раньше. Люди, чьи жизни Гермиона сегодня спасла, проходили мимо нее и кланялись в сами ноги, бормоча благодарности. — Спасибо вам, мисс! — Вы Святая! — Я вас знаю! Вы же Гермиона Грейнджер. Я всегда буду молиться за вас! — Не найдется у меня слов, чтобы выразить свою благодарность вам! У Гермионы не было времени отвечать каждому. Она лишь поспешно кивала и направляла их к выходу из мэнора. Вдруг девушка почувствовала прикосновение к своей руке. Гермиона резко обернулась, зацепив кудрями веснушчатое лицо. — Джордж! — радостно отозвалась она, окидывая Уизли взглядом. Он выглядел прекрасно, без синяков под глазами, как у других пленников, и абсолютно не изморенный голодом. Малфой сдержал свое слово. — Гермиона! — Джордж заключил ее в объятья, слегка поднимая над землей. — Я знаю, чем ты пожертвовала ради моего спасения. — Сейчас не время, Джордж, — Гермиона отступила на пару шагов от парня, как только ее ступни коснулись земли. — Тебе нужно скорее уходить. — Я помогу тебе вывести остальных заключенных, — сказал он. — Ладно, — немного поразмыслив, кивнула Гермиона. — Веди их к главным воротам, а я подтяну их здесь. Джордж, не думая, бросился вперед, пробиваясь между толпой снующих вперед заключенных. Он встал в самый перед беспорядочной шеренги и начал направлять людей к главным воротам Малфой-мэнора. Гермиона искала глазами Итана. Не найдя его в толпе, Гермиона побежала в подвал, расталкивая людей. — Гермиона! — знакомый голос окликнул ее. — Сьюзен, — рыжеволосая пуффендуйка выглядела ужасно, но ее глаза горели новоприобретенным огоньком спасения и жаждой расплаты. Боунс провела много времени в темницах мэнора, поэтому должна была знать, куда уводят пленников. — Ты не знаешь, куда уводили Итана Бруствера, когда нас поймали? Сьюзен закусила губу, задумавшись, и забегала глазами по проходам темниц. — Знаю, — сказала она и рванула в темный коридор, справа от основного. Гермиона последовала за ней, подбирая руками пышную ткань платья. Сьюзен провела Гермиону к камере, которая находилась в самом конце сырого коридора. Грейнджер была готова увидеть все, что угодно, ведь Итан долгое время скрывал ее от Малфоя, а значит — ему были уготовлены большие муки. Какая-то часть Гермионы даже приготовилась увидеть мертвое гниющее тело, но никак не пустую камеру. — Ты уверенна, что он был здесь? — спросила Грейнджер. Сьюзен утвердительно кивнула. — Абсолютно. Я слышала, как Пожиратели говорили, что нужно доставить Бруствера-младшего в камеру 117, — она отошла на шаг назад и закинула голову вверх, туда, где висела табличка «117». Темницы были пусты. Никого больше не осталось. Если камера, куда закинули Итана, была пуста, это могло значить много чего. Он мог быть мертв, а его тело спалено, как ненужная мебель с квартиры умершей прабабки. Или Итана могли переправить в другую тюрьму Англии. В любом случае, у Гермионы не было времени сейчас думать об этом. В ее руках были сотни жизней, и она должна успеть вывести их из мэнора. Гермиона вместе со Сьюзен поспешили к воротам, где уже Джордж собрал всех заключенных в кучу и даже умудрился заставить их молчать. Грейнджер проследила за взглядом Сьюзен, когда они приблизились. Боунс смотрела на роскошные шелковистые волосы Уизли с поджатыми губами и обидой в глазах, ведь ей Рабастан выдрал их. Рука Сьюзен неосознанно потянулась к редким клочкам тусклых волос у себя на голове, но так и не прикоснулась к ним. Девушка отдернула себя. Гермиона подошла к массивному замку на воротах. Она много раз видела, как это делал Малфой или его доверенные лица. Но для начала Грейнджер повернулась к освобожденным волшебникам. — С сегодняшнего дня вы свободны! — громко сказала она. Все взгляды были прикованы к ее тонкой фигуре в голубом платье. — С сегодняшнего дня начинается ваша новая жизнь. Теперь вы все на своей шкуре познали цену свободы. Не буду вам лгать. К сожалению, вряд ли кому из вас получиться забыть те кошмары, которые вы пережили здесь по вине Пожирателей. Но это не повод сдаваться. Война продолжается, и Англия нуждается в своих спасителях. Так давайте мы станем теми, кто освободит нашу страну от власти Пожирателей смерти! Толпа взорвалась выкриками. Гермиона удивлялась, как вообще у этих людей оставалась сила. — Да здравствует Гермиона Грейнджер! — кричали они. — Да здравствует наша освободительница! Гермиона снова повернулась к замку и воспроизвела в голове движения Драко, когда он отпирал ворота. Она повторила все точь в точь. Миг ничего не происходило, но затем замысловатые шестеренки на замке провернулись, и ворота открылись. Свобода любезно открывала для бывших пленных Малфой-мэнора свои объятия. Люди кинулись вперед, не переставая выкрикивать лестные слова и благодарности Гермионе. Они рассредоточивались по широкой тропинке, кто-то забегал сразу в лес, кто-то направился через поле к огням ближайшего села, а кто-то бежал напрямик. Гермиона почувствовала прикосновение к своей руке и перевела дыхание. — Пойдем, — мягко сказал Джордж, подаваясь вперед. Он удивленно обернулся, когда девушка осталась неподвижно стоять на месте. — Гермиона? — рыжие брови метнулись вверх. — Гермиона, нам нужно спешить, — напомнила Сьюзен, подойдя с другой стороны. — Я должна остаться, — сказала Грейнджер, сминая рукой легкую шифоновую ткань платья. — Я дала слово и намерена его сдержать. — Нет! — хором ответили Джордж и Сьюзен. — Малфой убьет тебя, как только прибудет в мэнор, — сказала Боунс. — Ты должна бежать с нами. — Не упрямься, Гермиона, — сурово сказал Уизли. Гермиона, наверное, впервые видела злость на его лице. — Подумай о Гарри и Роне. Я уверен, они места себе не находят, пытаясь спасти тебя. Пока есть возможность, ты должна уходить. — Вы не понимаете, — Грейнджер покачала головой. — Так объяснишь нам, — прикрикнул Джордж. — Но когда мы будем в безопасном месте. Рука Гермиона нашла кулон в виде крыльев ангела на своей шее. Она сжала холодный металл. Они никогда не будут в безопасности рядом с ней. Гермиона поставила на кон все, и теперь ее ждет расплата. Джордж еще раз дернул Гермиону за запястье. — Ладно, — примирительно сказала она, подавшись вперед. Уизли выдохнул и ступил за границы Малфой-мэнора. Тогда Гермиона мигом выскользнула и толкнула их со Сьюзен вперед, а сама ступила несколько быстрых шагов назад и заставила ворота закрыться. Замок был снова закрыт. — Гермиона! — кричали Джордж и Сьюзен, тарабаня по железным прутьям. — Открывай сейчас же! Прошу открой! — Уходите! — приказала Грейнджер и твердой походкой отправилась в особняк, не оглядываясь. Она держала спину ровно и гордо поднимала подбородок, но внутри девушки смешались чувство горечи и страха. Гермиона не знала, что ее ждет в будущем, но уже готовила себя ко всем ужасам, на которые Малфой ее обретет. Гермиона положила палочку в карман платья и села на диван в главном зале напротив камина. Мэнор встретил свою предательницу гробовой тишиной. Только огонь, казалось, видел в Гермионе свою родную душу, ведь когда-то ее сердце пылало так сильно, что могло поджечь весь мир. А сейчас девушка сама не знала, кем являлась, и что теперь взяло верх в ее искалеченной душе. Уничтожающий огонь или леденящий холод? Воспламеняющая злость или мерзкое безразличие? Разрушающие эмоции или бездонная пустота? — Смелый ход, мисс Грейнджер, — Гермиона вздрогнула и встала с дивана, оборачиваясь. Нотт-старший стоял в арочном проеме, облокотившись на деревянный косяк. Его взгляд не был одобрительным, несмотря на слова, но в черных глазах Пожирателя смерти играло что-то, похожее на ликование. — И давно вы дурили голову зазнавшемуся мальчишке? — он ухмыльнулся и сделал шаг навстречу Гермионе. — Хочу сказать, вы умело манипулировали им, смогли втереться в доверие и залезть в голову, — Нотт говорил так, словно они ужинали в кругу семьи и решили завести светскую беседу. — Юный Лорд Малфой вырос безжалостным монстром, даже я готов это признать, но он все равно выполнял любые ваши прихоти, — он подошел так близко к Гермионе, что теперь ей приходилось поднимать голову, чтобы видеть лицо Пожирателя. Взгляд отца Тео был изучающим, будто Гермиона была экзотическим животным. — Многие называют вас шлюхой, мисс Грейнджер. Я же считаю, что вы расчетливая и хитрая девушка, и дело здесь далеко не в ваших талантах в постели. Ни одна чистокровная аристократка и ни одна опытная проститутка не смогла достичь того, что удалось вам. Браво, мисс Грейнджер! Вы воистину самая блестящая ведьма за последнее столетие. Нотт театрально сделал несколько громких хлопков ладонями. — Что вам нужно, мистер Нотт? — враждебно спросила Гермиона. Ей не нравилось это. Малфой ясно дал понять, что в его отсутствие никого из других Пожирателей не будет в особняке. — А вы кое-чему научились за время нахождения рядом со слизеринцами, — одобрительно сказал мужчина. — Видите ли, мисс Грейнджер, держа вас рядом с собой, Лорд Малфой допустил большую ошибку. Ошибку, которую никогда не мог допустить Лорд Волдеморт. Любовь. Управление государством не терпит эмоций и чувств. Они вызывают слабость. Вы стали слабостью Лорда Малфоя, мисс Грейнджер. Гермиона нервно и снисходительно усмехнулась. — Мистер Нотт, это вы сейчас допускаете ошибку. Я для Лорда —ничего. Пустое место. Я его игрушка, и только. Он использует мое тело, как отвлечение, но сама я ничего для него не стою. Если Лорду Малфою будет угодно, он завтра же отправит меня в темницы и найдет для себя новую жертву. — Но он почему-то предпочитает вас уже почти год, — вставил Нотт-старший. — Со мной не просто. Наверное, ему нравится азарт, — вздохнула Гермиона. — И я, не забывайте, подруга школьного врага Лорда Малфоя Гарри Поттера. — То есть, вы утверждаете, что Лорд просто злорадствует, трахая вас? — насмешливо поднял брови Нотт. Гермиона сцепила кулаки. Драко обожал ласкать ее тело, он смотрел на нее так, словно она была чистым ангелом в его грязной порочной жизни. Малфой точно не думал о том, что она подруга Гарри Поттера, переплетая их пальцы на белоснежных простынях. — Не исключено, — ответила девушка. — Тогда, мы проверим это. Нотт ухмыльнулся и, не успела Гермиона достать палочку из кармана, как ей в спину ударил мощный поток магии. Девушка осела на пол. Перед глазами разразилась тьма.