Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Пэнси Девушка вошла в особняк. Он пустовал, продувался со всех сторон сквозняками и абсолютно не подавал признаков чьей-либо жизни. Но Пэнси знала, куда шла. Точнее, к кому. Она поднялась на третий этаж, затем прошла по длинному коридору, свернула направо и преодолела еще одно небольшое возвышение в три ступеньки. Эту дорогу Пэнси знала, как свои пять пальцев, и даже в кромешной темноте могла пройти по ней. Пэнси провела языком по пересохшим губам и постучала три раза, зная, что ей никто не ответит. Девушка вошла в комнату. Дверь, как и все разы до этого, была не заперта. В самом темном углу просторной комнаты на кресле сидел человек. Иногда Пэнси казалось, что он никогда не меняет позу и вообще не двигается. На лице мужчины виднелась отросшая щетина, а давно не стриженые волосы хаотично торчали в разные стороны. Пэнси уже привыкла видеть Тео таким. Сначала было непривычно. Он всегда следил за своей внешностью, как и любой другой отпрыск аристократии, поэтому Пэнси еле сдерживала слезы, видя, как Тео меняется и угасает на глазах. И внешние изменения были лишь верхушкой айсберга. — Тео, — тихо позвала Пэнси, — я принесла тебе поесть. Она поставила перед ним сумку, которую левитировала за собой, и принялась вынимать оттуда еду: только что сваренный суп, рыба на гриле и целую миску любимых пирожков Тео с вишней. Тео перевел измученный взгляд на Пэнси, и девушка заметила его красные набухшие глаза. — Ты не должна приходить каждый день, Пэнси, — устало, но абсолютно без упрека сказал Нотт, слегка поерзав на кресле. — Ты не обязана делать это для меня. — Но я хочу, — возразила девушка. — Я не брошу тебя. Она приблизилась к нему и, сев на корточки, взяла Тео за руку. Взглянуть в его опустошенные глаза было даже сложнее, чем удержаться и не поцеловать парня. Пэнси знала, что это только усугубит положение, но она должна была поговорить с ним. Попытаться вывести хоть на какие-то эмоции. — Тео, я знаю, что в то Рождество не только Драко потерял важного человека. Нотт поднял глаза на подругу, словно она рассказала ему о возрождении Волдеморта. Он попытался вырвать свою руку из ладоней Пэнси, но она настойчиво ее сжала, не дав сделать это. — Ты все эти годы держал в себе чувства и эмоции, что в конечном итоге они поглотили тебя. — Ты не понимаешь, Пэнси, — Тео покачал головой. Или это блик от свечи, или его глаза снова увлажнились, девушка так и не поняла. — Это Драко держит в себе эмоции, а я дал им контроль над собой и не справился с их влиянием. Как думаешь, за какие заслуги Малфой выгнал меня? — Пэнси закусила губу. Она боялась слышать то, что он скажет далее. Боялась, что он подтвердит ее догадки. — Все говорили о выставке в лесу Дин. Пэнси поняла, о какой «выставке» идет речь. Три года назад на один из отрядов Малфоя напали. Тела Пожирателей были изувечены до неузнаваемости, а их оторванные конечности и головы висели на деревьях в лесу Дин, обагряя снег кровью. Позже это дело замяли. Малфой сообщил, что уже наказал предателей, и ему поверили без лишних слов. — Ты же и сама догадалась, что это был я, не так ли? — продолжал Тео будничным голосом, словно говорил о цветах на клумбе своей бабушки. — И, наверное, даже догадалась, почему я это сделал. — Это был отряд, который совершил нападение на Ковентри, — кивнула Пэнси. — Да, — по щеке Тео скатилась слеза, и теперь девушка поняла, что это был вовсе не блик от свечи. — Отряд, который убил Джинни. Горечь в глазах Паркинсон можно было практически увидеть в физической подобии, если долго вглядываться в ее глаза. Она никогда не желала смерти Уизли, но ей было так обидно, что Тео страдает из-за той, которая его даже не любила. — Я так ненавижу его, — зло прошептал Тео. — Малфой не уследил за ними. Он должен был проследить за тем, чтобы Пожиратели ее не тронули! Тео подорвался на ноги, сметая все, что принесла Пэнси со стола. Суп впитался в ковер, оставляя после себя лишь кусочки картофеля и кубики мяса. Пэнси отскочила к стене, вжавшись в нее, как только могла. Ее губа дрожала то ли от страха, то ли от обиды. Или от всего вместе. Тео запустил руку в волосы, стягивая их между пальцами. На помятой рубашке виднелись засохшие капли крови, а костяшки его пальцев были разбиты. Пэнси впервые боялась не только за Тео, но и его самого. — Единственное, что меня утешает, Пэнси, — Тео резко подошел к ней и схватил за запястье, — что Драко мучается так же, как и я. Грейнджер ведь тоже убили, — он залился безумным смехом, от которого хотелось выбежать из мэнора и не появляться здесь больше никогда. — Тео, отпусти, — попросила Паркинсон, ее голос почти перешел на писк от боли. — Ты делаешь мне больно. Нотт перестал смеяться и тут же отпустил запястье девушки, с сожалением посмотрев на красное пятно, которое расползлось по нему. — Салазар, прости меня, Пэнси, — он попятился назад, мотая головой. — Я не хотел. Девушка съехала вниз по стене и обхватила колени руками. Нотт снова вернулся в кресло, откинув голову назад. Они молчали. Слишком много для того, чтобы подумать, но слишком мало для того, чтобы сделать выводы. Пэнси винила себя во всем. Это она подтолкнула тогда Тео помочь Малфою провести Пожирателей в Хогвартс. Она ведь действительно думала, что после этого они смогут убраться подальше от Англии и начать новую жизнь за границами творящихся здесь кошмаров. Пэнси даже мысли не допускала, что Нотт сблизится с девчонкой Уизли и влюбится в нее. Когда Пэнси пришла к нему сразу после второй битвы за Хогвартс, Тео наотрез отказался уезжать из Англии, аргументируя тем, что должен присматривать за Джинни. Пэнси с болью приняла это, не желая разрушать его любовь. — Я старался поступать правильно, — вдруг нарушил тишину Тео. — После падения Волдеморта я не хотел, чтобы все повторилось вновь. Я помогал Грейнджер бегать от Малфоя, зная, что он уничтожит ее, как только найдет, помогал ей передавать информацию Ордену, когда увидел, что Драко превращается в Волдеморта, сколько раз спасал в Хогвартсе грязнокровок от Пожирателей, хотя не обязан был этого делать. Но в конечном итоге я стал таким же монстром, каким боялся стать всю жизнь, — Нотт издал нервный смешок. — Я разрушил все, во что верил, и все, с чем считался. Я не хочу разрушать еще и твою жизнь, Пэнси. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Я всем своим прогнившим сердцем хочу, чтобы ты была счастлива, но я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Того, чего ты достойна. Девушка обратила на Нотта зеленые глаза с оттенком обреченности. — Моя жизнь уже и так разрушена. Я собственными руками уничтожила ее, привязавшись к тебе. Пэнси поднялась с пола и, забрав сумку, вышла с комнаты, зная, что завтра придет вновь. Ведь она не может не прийти. Гермиона Девушка из последних сил захлопнула за собой двери и рухнула на пол, тяжело дыша. Древняя темная магия, которую она использует, требовала больших затрат энергии и абсолютной концентрации. И хоть Гермиона научилась двигаться легко, как балерина на сцене, все ее тело перебывало в постоянном напряжении, от которого чуть ли не трусились конечности. Гермиона перекатилась на бок и закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Под веками всплыл образ безразличных серых глаз. Хотя, это уже сделали до тебя. Гермиона зарычала через стиснутые зубы, потратив на это последний запас сил. Проснувшись от лучей солнца, которые проникали через полупрозрачные шторы на небольших окнах, Гермиона почувствовала уже привычную для нее головную боль. Она пошевелила пальцами ног и рук. Удостоверившись, что к ней вернулась небольшая часть силы, благодаря которой она не будет падать на каждом шагу, девушка поднялась на ноги и пошла в ванную. Гермиона скинула с себя красную мантию, сапоги, и принялась поочередно развязывать ремешки на комбинезоне. Она не случайно выбрала такой яркий цвет своей мантии. Гермиона запросто могла бы обойтись и без нее, тогда убивать стало бы еще проще, тем более что она работала исключительно ночью. Гермиона отточила навыки незаметного передвижения, проработала ловкость, но она хотела, чтобы ее видели. Она хотела, чтобы последнее, что видели перед своей смертью Пожиратели, была красная мантия, подобная крыльям. Гермиона хотела, чтобы они видели, кто их убивает. Она была их палачом. Гермиона вынула шпильки, удерживающие ее прическу, и по плечам заструились волосы, цвета мориона. Они изменились, когда слишком большое количество темной магии стало проходить через Гермиону ежедневно. И именно из-за нее складывалось ощущение, что волосы Гермионы даже темнее, чем у Паркинсон. Включив горячую воду, девушка забралась под обжигающие струи. В последнее время она постоянно мерзла, и согревалась только под горячим душем. Наверное, наружу рвался тот холод, который она постоянно чувствовала внутри себя. Гермиона высушила волосы с помощью магии и, надев первое, что попалось под руку, улеглась в кровать. Не успела она достать книгу из прикроватной тумбочки, как в дверь постучались. В проходе показалась кудрявая голова Фэй Данбар. — Гермиона, тебя зовет Аберфорт, — сказала девушка и, не дожидавшись ответа, мигом ушла. Грейнджер раздраженно вздохнула, но все же решила, что спустится, так как и сама хотела поговорить с Аберфортом. Она натянула сапоги и, разгладив черную кофту от складочек, вышла из комнаты. В штабе Ордена Феникса было пусто. Наверное, все разошлись по своим комнатам, но Гермиона была уверена, что в лазарете кипит работа, а Кэйталин трудится, не покладая рук. Возле кухни Гермиона наткнулась на Сьюзен Боунс в компании Джорджа. Они как раз доедали завтрак и шли на улицу для разведки. Рыжие волосы Сьюзен отросли почти до плечей после того, как она полностью обрезала те клочки, что остались на ее голове, благодаря Пожирателям. Проходя мимо, Джордж улыбнулся Гермионе, отсалютовав чашкой дешевого кофе. Наверное, он единственный в Ордене, кто еще хорошо общался с Гермионой, не боясь, что она взбесится от лишне сказанного слова. Кабинет Аберфорта был полностью завешан всеми возможными картами, планами и списками убитых Пожирателей. Отдельную стену занимал стенд, посвященный Малфою. Гермиона до сих пор не могла спокойно смотреть на пометки, которые оставлял Аберфорт на его деле. Там фигурировало и ее имя. Гермиона знала, что каждый член Ордена Феникса понимал, каким образом ей удавалось предоставлять им планы Пожирателей, находясь в Малфой-мэноре. Но ей с недавних пор стало плевать. Не осталось ни одного человека, который мог бы упрекнуть ее в связи с Драко. Не после того, как Гермиона овладела той силой, на которой держался весь Орден.

***

Три года назад. Декабрь. Гермиона понимала, что рано или поздно этот день настанет. Но когда все же пришло время бежать, голову занимал лишь чистый ужас и паника. По утрам Гермиона забирала почту с крыльца приюта и приносила ее в кабинет мадам Маккалоу. Девушка открыла почтовый ящик и вынула оттуда две газеты, сложенные друг в друга. Она спокойно понесла их наверх, думая о том, какого писателя сегодня разбирать с детьми: Оскара Уайльда или Скотта Фицджеральда. Ее внимание привлек кусочек фотографии на одной из газет. Развернув ее полностью, Гермиона увидела себя в элегантном черном платье, в котором она посещала какой-то благотворительный ужин вместе с Малфоем. Рядом было объявление о ее розыске. Тот, кто найдет Гермиону и вернет ее Лорду Малфою, будет щедро вознагражден. Грейнджер не сомневалась, что в этот раз Драко не будет носиться с ней. Она предала его и заслужила весь гнев Малфоя. Меньше, чем через час, Гермиона уже была собрана и спешила на вокзал. Добраться туда было не так уж и легко. Ей пришлось идти через все село, чтобы выйти на трассу. Заработанные доллары Гермиона потратила на проезд в автобусе, который довез ее до города, а затем девушка купила билет на поезд. Мадам Маккалоу с пониманием отнеслась к Гермионе и даже отдала ей старую палочку своей матери, которая десятилетиями пылилась в тумбочке. По воле судьбы или по чистой случайности, единственный поезд, на который Гермиона успевала, был поезд в Ковентри. Посещать там Магическую аллею небезопасно, но Гермиона должна была обменять доллары на галлеоны и продать волшебную палочку матери мадам Маккалоу, чтобы купить себе более подходящую. К счастью, прибыла Гермиона в Ковентри только вечером, когда лица слишком размывались во тьме, чтобы узнать их. Купить новую палочку не составило труда. Она не так подходила Гермионе, как ее первая, но со временем девушка привыкла к ней и даже смогла использовать несколько простых заклинаний. Ночевать Гермионе было негде, поэтому на оставшиеся галлеоны девушка сняла маленький номер в мотеле, куда позже устроилась работать. Девушка слегка подкорректировала внешность с помощью магии. Единственная проблема заключалась в том, что нужно было время от времени обновлять действие магии. Все изменилось в тот рождественский день, когда в паб, находившийся на первом этаже мотеля, зашла девушка, чье лицо скрывал капюшон. За месяц работы в этом грязном мотеле Гермиона хорошо поняла только одну вещь — здесь всем плевать на тебя, пока стаканы на столе полны алкоголя. Люди, приходившие сюда, были далеки от политических проблем Магического Мира, и, даже если бы Гермиона не меняла себе внешность, то вряд ли бы ее кто-то узнал. Скорее всего, та девушка тоже это знала, потому-что сняла капюшон, как только переступила порог мотеля. И каково было удивление Гермионы, когда она узнала в этой девчонке свою лучшую подругу. Джинни крутила головой по сторонам, выискивая кого-то глазами. Гермиона решила подойти к ней. — Мисс, я могу вам чем-нибудь помочь, — спросила Грейнджер, прекрасно понимая, что Джинни ее не узнает. — Сюда не заходил такой высокий мужчина с рыжими волосами? — обеспокоенно пролепетала Уизли, продолжая смотреть по сторонам. — Вероятнее всего, играл с кем-то в карты. Может, представлялся, как Рональд. Гермиона нахмурила брови. Она совсем не знала, как сейчас живут ее друзья. Но ей улыбнулась удача встретить Джинни, а значит — штаб Ордена Феникса где-то совсем рядом. — Пойдемте за мной, — коротко ответила Гермиона и повела Джинни в комнату на втором этаже, где она должна была убраться. Джинни шла с ровной спиной, словно ей в позвоночник вставили металлический стержень, и Грейнджер очень гордилась подругой. Гермионе требовалось немалых усилий, чтобы не броситься ей на шею. Как только Джинни вошла в комнату, Гермиона заперла дверь. Услышав звук защелки, из рукава Уизли тут же вылезла палочка. Меры предосторожности — Гермиона понимала. — Джинни, успокойся, — девушка выставила руки перед собой, показывая, что не хочет навредить. — Откуда вы… Гермиона не дала ей договорить. Она вытянула палочку из кармана и сняла с себя заклинание метаморфоз. — Гермиона! — воскликнула Джинни, бросаясь к ней и заключая подругу в объятия. Но затем Уизли слегка пришла в себя и отстранилась, с недоверием осмотрев Грейнджер с головы до ног. — Кто мне нравился, когда я начала встречаться с Дином Томасом? Грейнджер засмеялась. — Мерлин, Джинни! Серьезно? — Гермиона! — строго отдернула ее Джинни. — Кто? — Ладно-ладно! — сдалась Грейнджер. — Гарри. Тебе всегда нравился только Гарри. И ты до сих пор хранишь ту первую валентинку от него в своей любимой книге. Джинни облегченно выдохнула и улыбнулась. — Не могу поверить своим глазам. Я так рада, что ты цела. Ордену тебя очень не хватало, — Уизли сжала руку Гермионы. — Сейчас я отведу тебя в штаб, а потом мы найдем Рона, и ты расскажешь мне в мельчайших подробностях, как ты сбежала от Малфоя. Гермиона на всякий случай снова изменила внешность и, закончив рабочий день в мотеле, дабы не вызывать лишние подозрения, отправилась вместе с Джинни в штаб Ордена Феникса. По дороге Уизли рассказала, как Рон пристрастился к азартным играм, но благодаря его стратегическому уму, он чаще приносил неплохие деньги, нежели проигрывал. С выпивкой он более ли менее завязал, но бывало, что его заносило, а Джинни или Гарри потом искали его по всем барам города. Они почти пришли к месту назначения, как небо осветило зеленое сияние, появилась метка, а по воздуху шнырял черный дым Пожирателей смерти. Джинни с ужасом ринулась к штабу, доставая палочку. Гермиона последовала ее примеру. С квартир и домов выбегали испуганные люди. Кто-то кричал и прятался, а кто-то сражался с Пожирателями. Гермиона видела Гарри на другом конце улицы, Ханну Эббот, Невилла, Чарли и Билла, но не могла подойти к ним. Она понимала, что если сейчас придет Малфой, то он найдет ее, несмотря на изменения на лице, и заберёт с собой. Но Гермиона слишком долго оставалась в стороне от происходящего, поэтому не могла бросить друзей. Девушка сражалась наравне с остальными членами Ордена. Пожирателей прибывало все больше. Орден явно проигрывал им в количестве бойцов. Сбоку послышался крик Аберфорта. Он приказывал убираться отсюда, и Гермиона была ему благодарна за трезвость мышления. Орденовцы один за другим аппарировали. Вдалеке Ханна и Джинни не могли отбиться от группы Пожирателей смерти, которые окружали их со всех сторон. Гермиона побежала к ним со всех ног. Она слышала, как кто-то из Пожирателей выкрикнул убивающее проклятие. Гермиона использовала Бомбарду, чтобы подорвать землю под их ногами. Девушка молила Мерлина, чтобы она успела, и Аваду срикошетило во время падения. Крик Гарри отрезвил Гермиону. Она стояла за несколько шагов от мертвого тела своей подруги и Ханны. Гермиона не могла сдвинуться с места и отвести взгляд от потускневших глаз Джинни. Все произошло слишком быстро. Гарри снова закричал. И в этом жутком крике было столько боли, что Гермионе захотелось применить к себе Обливиэйт. Гарри кинулся в сторону Джинни, но Аберфорт ухватил его за плечо, и они вместе аппарировали. Гермиона не знала, куда они исчезли. Вероятно, у них был свой план отступления, о котором девушка не имела никаких сведений. Ей пришлось замаскироваться, потому что Пожиратели, напавшие на Джинни и Ханну, начали приходить в себя. Гермиона приказывала себе не плакать. Она должна быть сильной! Должна снова вернуть то, что недавно отыскала и так быстро потеряла. Девушка легла на пол рядом с Джинни и Ханной, стараясь не шевелится. Подбородок дрожал от страха, горя и злости, а руки немели от ощущения мертвых тел подруг рядом. Гермиона вспомнила ночевки в Норе. Тогда они с Джинни спали на одной кровати, и просыпались всегда в обнимку друг с другом. От воспоминаний слезы сильнее потекли по лицу девушки. К счастью, Пожиратели этого не видели. — Сбежали, — сказал один из них. Гермиона затаилась, прислушиваясь. — Но мы многих положили сегодня. Темный Лорд будет нами очень доволен. — Точно! — подтвердит другой голос. — Но дождемся Генерала Забини. Он сказал, что хочет сначала все сам осмотреть. Послышались согласные кивки. Забини будет здесь. В голове Гермионы созрел план, который поможет ей навсегда избавиться от цепи Малфоя. Она подождала, пока Пожиратели отойдут, захватила с собой палочку Джинни и, в последний раз поцеловав ее в лоб, встала на ноги. Гермиона незаметно прокралась в сгоревший штаб Ордена. На полу одной из комнат лежала мертвая девушка. Ее Гермиона не знала, но заранее извинилась перед своей совестью за то, что собиралась сделать с телом покойницы. Гермиона изменила ей лицо, сделав его максимально похожим на свое, и слегка подкорректировала ширину плеч. К счастью, эта мертвая девушка имела практически одинаковое с Гермионой телосложение, так что не пришлось заморачиваться еще и над этим. Единственная загвоздка была в том, что Гермиона должна была все это время находиться неподалеку от тела, чтобы заклинание действовало долго. Она аппарировала в парк, находившийся рядом с домом, и стала выжидать появления Забини. Блейз был взбешен. Он неистово кричал на Пожирателей, хватая каждого из них за воротник. Нескольких даже покарал Круциатусом. — Чем вы, блять, думали?! — он эмоционально размахивал руками. — Для чего вам, идиотам, дан мозг?! Блейз потер большим и указательным пальцем переносицу. Все его тело трусилось от злости и, наверняка, от желания прибить каждого из этих кретинов. — Генерал, — выступил вперед один Пожиратель, — никто из нас не убивал грязнокровку. Блейз метнул на него разъярённый взгляд. — Эта грязнокровка принадлежит Темному Лорду и должна была быть доставлена ему в целости и сохранности. Мне плевать, кто ее убил или не убил. Может, на ее голову вообще свалилась балка. Но вы обязаны были первым делом схватить Грейнджер, как только увидели, и обеспечить ей безопасность до прихода Лорда, — процедил мулат сквозь зубы. — Что, по вашему, я теперь должен сказать Темному Лорду? Убирайтесь все! — Блейз повернулся к Пожирателю, выглядевшему младше всех. Гермиона хорошо помнила его. — Дерек, оповести Лорда Малфоя, что все готово. Гермиона сильнее сжала палочку в руках. Липкий страх распространялся по ее венам, заставляя ее дышать чаще, а ладошки потеть. Она проверила нить магии, связывающую ее с мертвым телом, и стала ждать появления Драко. Наконец, на площадь вышли две мужские фигуры, и Гермиона безошибочно узнала в одной из них Малфоя. Он совсем не изменился. Все те же платиновые волосы, в которые ей захотелось зарыться рукой; тот же колючий взгляд, который теплел, стоило ей улыбнуться; те же напряженные скулы, на которых она оставляла дорожки поцелуев, и они расслаблялись. Гермиона многое бы отдала за возможность еще раз прикоснуться к нему, но Драко не стал бы ее слушать. Не после того, что она сделала. Тоска в груди девушки разрасталась с каждой секундой, что Гермиона смотрела на Драко. Она очень по нему скучала. Очень. Малфой обошел несколько тел и остановился возле Джинни и Ханны. Он какое-то время стоял, глядя на них, пока к нему не подошел Блейз. Они перекинулись двумя словами, но Гермиона их не услышала, а затем направились к дому. Гермиона еще раз перепроверила связывающую нить. Все работало. Она с замиранием сердца сидела в этих колючих кустах и неотрывно наблюдала за домом. Расстроится ли Драко, увидев ее мертвой, или наоборот — обрадуется, что Гермиона получила по заслугам? Будет скучать по ней или позлорадствует и уйдет, приказав спалить ее тело вместе с остальными? Первым вышел Драко. Гермиона не успела уловить никаких эмоций на его лице, так как он сразу аппарировал. Несколькими минутами позже спустился Блейз, левитируя за собой тело лже-Гермионы. К нему подошел Дерек. — Темный Лорд приказал похоронить ее, — равнодушно сказал Забини, хотя Гермиона видела, как подрагивают его руки. — Я сейчас отправлюсь к озеру в лесу Дин, а ты пока проследи, чтобы Пожиратели составили отчеты и не трогали Лорда. Дерек кивнул и аппарировал. Гермиона знала, где находилось то озеро, о котором говорил Блейз. Ей не обязательно присутствовать на собственных похоронах. Заклятие продержится еще до часа. За это время Блейз успеет закопать тело, и тогда все доказательства жизни Гермионы Грейнджер будут только в руках земли и в желудке трупных червей. Гермиона вернулась в мотель. У нее было не много вещей, так что собралась она за пару минут. Когда-то, посещая рынок в Бибури, Гермиона услышала разговор одного собирателя трав. Он рассказывал, что на самом севере Финляндии находится темный маг, обучающий древним заклятиям заблудшие души, помогая тем самым найти себя. Другие жители деревни лишь посмеивались над мужчиной, но Гермиона читала об этой легенде раньше в книге из библиотеки Хогвартса, и знала, что мага могут найти лишь те, кому он действительно нужен. А на тот момент Гермионе нужно было только чудо.

***

Двери в кабинет со скрипом открылись, вытягивая Гермиону из воспоминаний трехлетней давности. В комнату зашел Аберфорт, хромая на одну ногу. Его волосы и борода побелели, от чего он стал еще больше похож на своего брата Альбуса Дамблдора. Аберфорт держал в руке скрученный пергамент. Он сел за стол и небрежно кинул пергамент перед собой. — Как все прошло? — спросил Аберфорт, складывая руки в замок. Он обвел Гермиону неприязненным взглядом. С тех пор, как девушка вернулась в Орден, они не ладили. Аберфорт, вероятно, считал ее монстром, но от помощи не отказывался. Еще бы. Пока Гермиона была под его контролем, Дамблдор плевать хотел, какими методами они побеждают Пожирателей, и что сжирает девушку изнутри. — Я не для того здесь, чтобы вести отчеты, — стальным голосом сказала Гермиона, ответив Аберфорту таким же колючим взглядом. — Отчет мне уже предоставили, — он кивнул на скрученный пергамент. — Я спрашиваю, как все прошло у тебя. — Как нельзя лучше, — бросила девушка, откинув назад черные волосы. Она сузила глаза. — Но вы же не это хотели от меня услышать, правда? — молчание Аберфорта говорило красноречивее всех слов. Гермиона раздражено клацнула зубами. — Я все сказала еще тогда, мистер Дамблдор. И, хочу вам напомнить, вы согласились на мои условия. — Ты могла хотя бы задержать его, — терпение Аберфорта висело на волоске. — Я именно этим и занималась, — с ухмылкой ответила Гермиона, всем своим видом показывая, что это полная чушь. Аберфорт резко подорвался на ноги, ударив ладонями по деревянной поверхности стола. Баночка с чернилами жалобно звякнула. — Тогда, возможно, тебе удалось бы это куда лучше, раздвинь ты ноги! Ноздри Гермионы расширялись от ярости. Никто не упрекал ее в содеянном. Одному Аберфорту было известно, что Гермиона не покинет Орден, поэтому он не упускал возможности напомнить ей, чем она занималась в Малфой-мэноре. Девушка перевела дыхание. Темная магия могла быть разрушительна, но могла и приносить свои плюсы. Одним из них стало усовершенствование контроля над эмоциями. Гермиона имела опыт с человеком, для которого ледяная маска — часть повседневной одежды. И она стала часто замечать за собой, как копирует поведение Малфоя. — Если вы думаете, что мне не плевать на ваши упреки, вы очень заблуждаетесь, — абсолютно равнодушно ответила Гермиона. Она села на кресло, стоявшее позади нее, и демонстративно откинулась на его спинку, не сводя насмешливого взгляда с Дамблдора. — Не помню, чтобы вы жаловались, когда информация о Пожирателях регулярно поступала в штаб. Аберфорт понял, что пререкаться бессмысленно, поэтому вернулся на место, тяжело вздохнув. — У Ордена появилась возможность закончить правление Малфоя и ослабить Пожирателей. Гермиона лениво повела бровей. — Возможно. Но я говорила это тогда, и скажу сейчас, дабы освежить события годовалой давности, — девушка оперлась на подлокотники и слегка наклонилась вперед. — Я буду убивать Пожирателей, сколько потребуется, даже глазом не моргну, но его я и пальцем не трону. Гермиона позволила своему телу снова расслабиться, а голосу стать более будничным. — Вообще, мистер Дамблдор, — продолжала она, склонив набок голову, — я хотела обсудить с вами состояние Гарри. — Оно стабильно, если тебе интересно, — ровным тоном ответил Аберфорт, но Гермиона смогла уловить нотки издевки. Если интересно? Конечно, ей интересно! Каждое свое решение Гермиона принимала исключительно ради Гарри. Ради него она отправилась на север Финляндии и очернила душу древней темной магией. Только ради Гарри она до сих пор сражается за этот прогнивший мир, зная, как важно это для него. И только Гермиона хочет отступить, как в ушах звенит его крик на площади в Ковентри. Гарри — все, ради чего борется Гермиона. — Вы и сами прекрасно знаете, что я забочусь о Гарри, — сказала девушка, оставив без внимания очередной укор со стороны Аберфорта. — И его стабильное состояние совершенно не внушает надежды, мистер Дамблдор. В Финляндии есть действительно хорошие лекари, которые смогли бы поработать над Гарри. Все, что нам нужно, это переправить его через границу. — Кэйталин делает все, что может, Грейнджер, — отказал Аберфорт. — Она делает недостаточно! — повысила голос девушка, отметив про себя, что точно такую же фразу сказал ей Гарри в лесу Дин, когда они охотились за крестражами Волдеморта. Как много воды утекло с тех пор. Они изменились. Стали стариками, чьи побитые жизнью и войной души заточены в тела молодых людей. Тогда у них была надежда, была поддержка, был свет в конце туннеля. Сейчас же их окружал один лишь мрак и мертвецкий холод. Никто уже не надеялся на счастливое будущее. Существование без войны и Пожирателей — уже предел мечтаний. Слова Гермионы однозначно заставили Аберфорта задуматься. Он устало потер переносицу и полушепотом сказал. — Я подумаю над этим, Грейнджер. Гермиона недовольно поджала губы. Она знала, что переправляться через границу опасно, но у нее были свои связи, и она предоставляла идеальную возможность излечить поврежденные участки мозга Гарри. Аберфорт просто не хотел признавать ее правоту. Несмотря на все, что Гермиона сделала для Ордена, в его глазах она оставалась змеиной подстилкой, недостойной сражаться в рядах светлых волшебников. Гермиона упорно отбивала от себя мысли, что Гарри будет думать о ней точно так же, когда придет в себя. Ей было не плевать. — Думайте быстрее, мистер Дамблдор, пока не оказалось слишком поздно. С этими словами Гермиона поднялась с кресла и покинула кабинет. Вечером Гермиона решила найти Кэйталин и поинтересоваться состоянием Гарри. Аберфорт не врал по поводу него. После смерти Джинни у Гарри произошел нервный срыв, от которого он так и не оправился. Сначала он отказывался есть и постоянно кричал имя погибших товарищей во сне, затем стал лунатить по ночам, а со временем вообще перестал вставать с кровати и разговаривать. Гермиона застала уже последний этап нервного срыва лучшего друга. С одной стороны, она очень жалела, что не могла быть рядом с ним в это тяжелое время, но с другой была уверена, что не выдержала бы наблюдать, как ее милый Гарри угасает на глазах. Гермиона не удивилась, застав Кэйталин в лазарете с чашкой кофе в руках. Целительница катастрофически мало спала из-за огромного количества работы, а подменить ее было некому. — Гермиона, — услышав шаги, Кэйталин резко подняла голову, оторвавшись от кучи разных бумаг на своем столе, — не ожидала здесь никого увидеть в такой поздний час. Грейнджер прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Ты работаешь над делом Гарри? — она вытянула голову вперед, заглядывая в записи Кэйталин. — Последние месяцы назвать это работой очень сложно, — вздохнула женщина. — Я сотый раз перечитываю одно и то же, сотый раз ищу что-то, что может хоть на шаг приблизить нас к решению проблемы. Но, — она замялась, неловко отведя глаза, — по правде говоря, я думаю, мы только тратим время. Десятки других пациентов нуждаются в моей помощи, в то время как я трачу его на… — Молчи! — неожиданно для самой себя рявкнула Гермиона. Кэйталин испуганно уставилась на нее, так и не закончив фразу. — Не смей говорить, что это бесполезное занятие, — прошипела Грейнджер, сжимая кулаки. Она хотела подойти и хорошенько встряхнуть целительницу, чтобы ее язык никогда не проговаривал эти слова. — Мы сделаем все, чтобы помочь ему, поняла? — намного грубее, чем следовало бы, сказала Гермиона. — Гарри поправится! Кэйталин медленно кивнула. Страх в ее глазах почти заставил Гермиону почувствовать укол совести. Кэйталин действительно трудилась день и ночь, чтобы успевать помогать раненым членам Ордена и одновременно с этим искать решение, как помочь Гарри. Просто Гермиона не хотела слышать свои худшие предположения. Прокручивать их в голове — это одно, но когда кто-то другой повторяет их вслух, то они кажутся более реальными. — Я могу его проведать? — намного спокойней спросила Гермиона и, получив очередной кивок от Кэйталин, направилась к закрытой палате. Гарри сидел на кровати неподвижно, глядя в стену перед собой. Его губы еле заметно шевелились. Гермиона давно выучила наизусть каждое его слово: «мама, папа, Сириус, Римус, Тонкс, Фред, профессор Снейп, Чжоу, Лаванда, Кингсли, Ханна». Гарри повторял имена погибших людей. Он взваливал ответственность за их смерть на свои плечи. Имя Джинни в этом списке не фигурировало. Вероятнее всего, Гарри вообще не признавал любимую девушку погибшей. И это напрягало больше всего. — Гарри, — мягко позвала Гермиона. Реакции не последовало, но Гермиона уже перестала расстраиваться. Это было нормой. Она подошла к его кровати и аккуратно присела на ее край. Девушка взяла ладонь лучшего друга в свою и склонилась, прижимаясь к ней лбом. — Ты мне очень нужен, — прошептала Гермиона, сильнее сжав руку. — Ты нужен всем нам. Я не знаю, сколько мне удастся еще продержаться, прежде чем темнота окончательно поглотит меня. Я так боюсь, что ты возненавидишь меня, ведь мы с вами всегда боролись за свет. Но я больше не могла смотреть, как мы проигрываем. Не могла смотреть, как умирают близкие мне люди. Я готова быть предательницей, лгуньей, грязным пятном в Ордене, если это будет означать, что никто больше не умрет от рук Пожирателей. Я готова заплатить такую цену, но только прошу…нет, я умоляю, — девушка почувствовала, как влажнеют ее глаза, — умоляю тебя, Гарри, хотя бы ты не отворачивайся от меня. И Гермиона заплакала. Она давно не давала волю эмоциям. Не давала другим видеть ее слабость. Большинство членов Ордена боялось ее. Они старались вести себя, как обычно, но Гермиона подмечала, как Фэй шарахается от нее в коридоре, когда их плечи ненароком соприкасаются, Энтони отводит взгляд, а Симус старается уйти из комнаты, в которую заходит Гермиона. Девушка не могла их в этом винить. В первые дни пребывания в Финляндии ее выворачивало от концентрации темной магии в одном месте. Паника и страх с легкостью могли завладеть человеком, поэтому подсознание начинало подавать сигналы для отступления. Гермиона прекратила всхлипывать, когда дверь в комнату Гарри неожиданно открылась. Ей понадобилась секунда, чтобы перевести дыхание и успокоится. Гермиона выпрямила спину, но руку Гарри не отпустила. На пороге застыл Рон. Он на мгновение задержал взгляд на Гермионе, а затем опустил глаза в пол. Гермиона не прятала от Рона покрасневшие от слез глаза. Она доверяла ему. Пускай они не общались так, как раньше, но девушка не могла не дорожить единственным лучшим другом, который все еще оставался рядом. — Я не знал, что ты здесь, — оправдался Рон и развернулся, чтобы уйти, но Гермиона его остановила. — Останься, — попросила она. Рон какое-то время стоял неподвижно, обдумывая слова подруги, но затем подошел ближе и так же, как и Гермиона, сел на край кровати. Он скользнул рукой по простыням и взял свободную ладонь Гарри. Так они просидели неподвижно в полной тишине, безмолвно делясь своей болью. А у каждого из них ее было слишком много.