Любимица Лорда или сказка о Белой Королеве

Драко Она любила его. Это можно было заметить невооруженным взглядом. Увидеть по тому, как блестят ее глаза, когда она смотрит на Драко, пока он одевается по утрам. Разглядеть в мелких, но отточенных движениях пальцами, когда она помогает застегнуть пуговицы на его пиджаке перед отправкой в Министерство. По закушенной губе, когда она встречает его дома с накрытым столом и ждет одобрения. И по тому, как она срывается с места, чтобы заключить его в объятия. Она знает, что он легко оттолкнет ее, отнесется скептично, но она не обижается и не заостряет на этом внимание. По крайней мере, старается, чтобы все выглядело именно так. Замечая ее слегка дрогнувшую улыбку, Драко вспоминает отца с матерью. Они любили друг друга, но у Люциуса был совершенно другой язык любви. Он задаривал Нарциссу подарками, водил на светские мероприятия и собственнически сжимал ее локоть, когда какой-то волшебник начинал проявлять к его великолепной супруге повышенное внимание. Но вряд ли Люциус когда-нибудь говорил Нарциссе слова любви либо же устраивал романтические вечера. По крайней мере, не при Драко и не на публике. Драко с точностью мог сказать, что Алисия любила его. А он в свою очередь старался не кривиться от очередного проявления нежности с ее стороны. Малфой только что вернулся из Министерства. Они разрабатывали новый план охраны, в связи с появлением опасного противника в Ордене. Драко догадывался, что тюрьмы и бордели — лишь мелкие фигуры на пути красного ангела. Чтобы начать реабилитироваться, Ордену нужно было взять под контроль Министерство Магии. Так что рано или поздно они совершат этот шаг, но Драко предпочитает принять его с готовностью. Драко не стал задерживаться в кабинете, а сразу направился в спальню. Он хотел принять ванну, расслабится и лечь пораньше спать. За последнюю неделю его режим сна сбился окончательно на фоне постоянных выступлений Ордена во главе со своей убийцей и разработок стратегий по уничтожению красного ангела. — Милый, ты пришел! Алисия радостно подорвалась с кровати, бросив на простыни книгу, которую она читала секундой ранее, и подошла к Малфою. Она обвила руками его шею и поднялась на носочки, чтобы поцеловать его. Драко не знал, зачем она это делает, ведь с ее ростом она и так прекрасно могла дотянуться к его губам. — Алисия, — Малфой отстранился. Наверное, слишком резко, но его это сейчас мало волновало, — я очень устал и хочу спать. Когда Драко вышел из ванны, Алисия сидела на краю кровати с идеально ровной спиной и сжимала что-то в руках. Малфой не видел, что, но это явно беспокоило ее. Драко выдохнул. Он обещал себе быть с ней терпеливым. Алисия была милой девушкой, хорошо удовлетворяла его в постели, умела замолкать, когда нужно было, так что Малфой всеми силами заставлял себя спокойно относиться к ней. — Что-то случилось? — поинтересовался он, взъерошивая полотенцем мокрые волосы. — Я давно хотела поговорить с тобой, Драко, — дрогнувшим голосом сказала Алисия. — Я правда старалась не обращать внимания на твою отстраненность и холод в мою сторону. Драко закатил глаза. Началось. Он не выносил женских истерик и выяснения отношений. Ему всегда было легко в этом плане, ведь раньше ни одна девушка не оставалась у него дольше, чем на ночь. Почти ни одна. — … и я готова принять это отношение, ведь понимаю, что таков твой темперамент и характер. Но я не хочу быть рядом с тобой, пока твое сердце занято другой! Малфой пропустил основную часть монолога Алисии, но последние слова все же услышал. — О чем ты говоришь? — грубо оборвал он ее, выпрямившись. Алисия вздохнула, переведя дыхание, и неуверенно подняла глаза на Драко. — Прости, я не хотела что-то скрывать…нужно было сразу отдать тебе… а я…но я не хотела… Поток несвязных между собой слов вылетали из ее уст, пока Драко старался уловить среди этого всего хоть одну здравую мысль. — Алисия! — прикрикнул он. Девушка содрогнулась, но замолчала. — Что ты не хотела от меня скрывать? — Около недели назад, когда ты ушел на работу, я начала собираться, но заметила, что моя сережка пропала. Я хотела поискать ее, так что заглянула под кровать — думала, может она туда укатилась. И там я нашла… — она замялась, но, секунду подумав, продолжила, раскрывая ладошку. — Нашла вот эту колдографию. Блять. Драко чувствовал себя так, словно в него только что попали Авадой, перемололи его тело на мелкие кусочки, а затем снова вернули к жизни. Алисия держала в руках маленькую колдографию в серебряной рамочке. Малфой не видел ее с тех пор, как в порыве злости после прочтения письма четыре года назад отшвырнул ее куда-то в стену, и она пропала с поля его зрения. Видимо, новых домовиков не учили убираться куда более тщательно — Она очень красивая, — бесцветным голосом сказала Алисия, глядя на колдографию. Драко хотел бы ей что-то ответить, но его внимание было полностью сосредоточено на кудрявых прядках волос, которые колышутся, когда девушка на колдографии оборачивается к камере. Как долго Драко ее не видел. Грейнджер больше не снилась Малфою. Его подсознание — единственное место, где Драко мог видеть ее, так что теперь он почти смог убедить себя, что очертания ее лица начали стираться с памяти. Драко не любил Грейнджер, но ненависть — чувство гораздо сильнее. А Малфой ненавидел Грейнджер достаточно сильно. Всхлип Алисии вывел Драко из транса, в который затянули его карие глаза. — Ты заблуждаешься, — сказал он, забирая из ее рук колдографию. Драко старался выглядеть, как можно безразличней. — Не забывай — я не способен любить, Алисия. И не смотри так на меня. Я не давал тебе никаких ложных надежд и не предлагал свое сердце. Вряд ли оно тебе нужно. Раскромсанное и разлагающееся — Я не запрещаю тебе быть подле меня, но это все, на что ты можешь рассчитывать. С этими словами Драко стремительно покинул комнату, зная, что завтра Алисия даже и не вспомнит про ночной инцидент. Она продолжит мило улыбаться ему и с обожанием заглядывать в серые глаза, зная, что не получит от Драко того же. Алисия дарила ему свою любовь. Дарила то, что Драко не смог получить от другой. Малфой зашел в свой кабинет и устало опустился на кушетку у стены. Серебро обжигало его кожу через ткань пижамных штанов. Драко вытянул колдографию из кармана — единственное напоминание о том, что Грейнджер когда-то занимала важное место в его жизни. Ее улыбка даже с колдо могла осветить тот жуткий мир, в котором он жил и варился день за днем. Драко не жаловался. Ему понадобилось много времени, чтобы полностью утвердится на престоле Темного Лорда, но зато теперь ни один Пожиратель не посмеет пойти против него. Больше никто не сомневался в силе Драко. Он пролил слишком много крови, растоптал тысячи жизней на своем пути, но это стоило того. Драко Малфоя больше никто не смел назвать гнусным, трусливым мальчишкой. Малфой поднес колдографию к горящему огню в камине. Жар неприятно опалил руку. Драко не любил тепло. Наверное, это привилось ему еще с самого рождения, ведь в мэноре никогда не было тепло, а затем укрепилось подземельями Слизерина, где сновала прохлада. А еще Драко не раз обжигался об огненные амбиции Грейнджер спасти свой драгоценный Орден. Было легко разжать руку и кинуть ненужную вещицу в огонь. Но мысль о том, что он больше никогда не увидит Грейнджер, почему-то неприятно колет там, где зияет пустота вместо сердца. Драко прячет колдографию обратно в карман. Гермиона Потоком воздуха Гермиона заставила сотни камней вокруг себя подняться ввысь и резко упасть на землю. Она раздраженно сцепила челюсти. Час бесполезных попыток вызвать Патронус не дал абсолютно никаких результатов. От досады ей хотелось залезть на одно из деревьев в лесу, в котором она тренировалась, подальше от чужих глаз. У нее ничего не осталось. Все хорошие воспоминания Гермионы были так или иначе запачканы кровавыми событиями. Да и потом, наличие настолько сильной темной магии внутри нее не давало чему-то доброму пройти через тело хозяйки. Но Гермиона не уставала пытаться. В конце концов, ее сила была велика, а Патронус — важная часть того этапа жизни Гермионы, которую она не хотела бы терять. Она овладела заклинанием в кругу друзей. Тогда они все стояли на пороге войны с Волдемортом, но были вместе, а оттого — счастливы. Сейчас же Гермиона лишилась Джинни, Гарри болен, Рон едва ли перекидывается с ней одной фразой в неделю, родители ее не помнят, а Драко ненавидит. Гермиона спрятала палочку в специально отведенный карман на бедре, подняла сумку с земли, укрытой сухими иголками сосен, и аппарировала в штаб-квартиру Ордена Феникса. В гостиной было на удивление тихо. Обычно по субботам члены Ордена собирались в гостиной и устраивали мини-посиделки за игрой в волшебные шахматы и бокалом сливочного пива. Гермиона не присутствовала на данных мероприятиях. Она понимала их стремление побыть нормальными людьми хотя бы один выходной, но сама не могла позволить себе того же. Не тогда, когда она пожертвовала всем ради победы. Да и вряд ли кто-то был бы рад видеть ее там. Поэтому Гермиона просто брала вещи и аппарировала в лесную глушь, где изматывала себя тренировками почти до вечера. Гермиона скинула с плеча сумку и прошла к кабинету Аберфорта. Не стуча, она отворила дверь. Голос, который только что вещал что-то про закрытия барьеров аппарации, вмиг затих. Все члены Ордена Феникса собрались на собрании. Гермиона недовольно поджала губы. Одно дело не разговаривать с ней о погоде во время завтрака, но совсем другое — скрывать планы, влияющие на ход войны. — Знаете, — сказала Гермиона, закрывая за собой дверь, — каждый раз, как я думаю, что катиться дальше некуда, вы показываете мне новый спуск вниз, — она перевела разъярённый взгляд на Аберфорта. — Как тебе только пришло в голову не допускать меня к военным планам? Несколько девушек, сидящих наиболее близко к Гермионе, вздрогнули и впились ногтями в стол. — Я сообщаю тебе обо всем, что тебе необходимо знать, — невозмутимо ответил Аберфорт, даже не удосужившись оторвать взгляд от бумаг перед собой. Гермиона могла поклясться, что не побрезговала бы сейчас на глазах у всех размазать его внутренности по всей комнате. — Я не для того каждый гребанный день мирюсь с наличием внутри себя темной магии, чтобы вы безрассудно мчали на верную смерть! — крикнула Гермиона, ударив ладонью по поверхности стола. Несколько людей зажмурились. Боковым зрением Гермиона увидела рыжие волосы справа от себя. Рон мягко положил ладонь ей на плечо. — Гермиона, — прошептал он, — успокойся. Ты полностью права, но давай я сам переговорю с Аберфортом. Гермиона метнула на него быстрый взгляд, но ладонь парня не сбросила. — Нет, Рон, — она постаралась сказать это как можно спокойней, а затем снова повысила тон. — Просто Аберфорт не может принять то, что я — это ключ к победе. Как и все из вас, он возненавидел меня с того самого дня, как я появилась на пороге этой штаб-квартиры. Мне плевать, как вы ко мне относитесь, — девушка обвела взглядом всех присутствующих. — Ненавидьте, бойтесь, презирайте — мне все равно. Но это не отменяет того факта, что я — генерал нашей армии, и вы обязаны уважать меня. Даже, если это чувство будет продиктовано страхом. Гермиона бесцеремонно села на свободное место за столом. — Рассказывайте. Аберфорт сверкнул глазами, а его шрам, рассекающий пол лица, жутко сморщился. — Мы планируем план захвата Министерства, — сказал Рон, прерывая затяжное молчание. Гермиона была благодарна ему за то, что он перервал очередную тираду Аберфорта. — Пожиратели уже потеряли часть своей армии. И пока они слабы, мы хотим нанести удар на самый важный объект. Если Министерство будет под контролем Ордена — наши шансы на победу взлетят. Гермиона задумчиво взяла бумаги, лежащие на столе. Рон говорил правильные вещи, но девушка не была уверена, что Орден готов к такой битве. К ним примкнули большинство освобожденных из тюрем волшебников, чья обида на Пожирателей с годами нахождения взаперти переросла в жажду мести. Но даже этого было недостаточно, чтобы противостоять той силе, которую Малфой наращивал годами. Гермиона вздохнула и положила бумаги перед собой. — Мы пока не готовы. Тем более, Пожиратели, наверняка, предвидят такой шаг и улучшат систему охраны. Я не поведу вас на верную смерть. — И что ты тогда предлагаешь? — спросил Аберфорт. Грейнджер свела брови на переносице и еще раз взглянула на план. Они зашли в тупик. Мелкие точки, подконтрольные Пожирателям, Орден давно разбил, но на большее они пока не способны. Остается только ждать и внимательно следить за ситуацией в стране. — А если попробовать захватить Хогвартс? — спросила девушка, недавно примкнувшая к Ордену. — Хогвартс для Пожирателей важен почти так же, как и Министерство, — отмахнулась от ее предложения Гермиона. Ее бесило наличие розовых очков у некоторых персон. Она считала, что за долгий период войны их не должно остаться ни у кого. Взгляд Гермионы упал на один из рисунков на дальней стене. Лестрейндж-мэнор. Тогда у них не получилось захватить его, но можно попробовать еще. Внимание Пожирателей будет сосредоточено на Министерстве, чтобы заниматься охраной тюрьмы, в которую они превратили замок Рабастана. — Все-таки мы нападем на Министерство, — внезапно сказала Гермиона. — Но не по-настоящему, — девушка призвала к себе рисунок Лестрейндж-мэнора и опустила его на середину стола. — Отвлечем их малой частью нашей армии в Министерстве, а основная группа захватит мэнор Лестрейнджей. Для большей правдоподобности кто-то из девушек переоденется в мою форму и пойдет вместе с остальными в Министерство. — Кто поведет группу в Министерства? — задал вопрос Энтони Голдстейн. — Без разницы. Главное — отвлечь Пожирателей как можно дольше. Они должны поверить, что наша главная цель — Министерство Магии. Аберфорт сидел тихо, подпирая голову кулаком. Гермиона кинула на него несколько удивленных взглядов, но он упрямо не смотрел на нее. Девушка надеялась, что в этот раз он последует ее указаниям. Собрание закончилось через полтора часа. Гермиона вместе с теми, кто уже был в Лестрейндж-мэноре, начертили более ли менее подробный план замка. Зная местность, было легче придумать пути нападения и отступления. Закончив с чертежом, Орден распределился на две группы — те, кто пойдет в Министерство, и те, кто отправится в Лестрейндж-мэнор. Проблема состояла в том, что Гермиона не могла послать в Министерство слабых волшебников. Их бы быстро убили, и тогда весь план пошел бы под откос. Так что пришлось жертвовать сильными людьми, которые могли бы отправиться в Лестрейндж-мэнор. Операцию запланировали на вторник. Через четыре дня. После собрания Гермиона приняла душ и решила отправиться на прогулку. Это, несомненно, было рискованно, но она не выносила общество ненавидящих ее людей, а сидеть в своей комнате у девушки не было сил. Она надела мантию темно-синего цвета и спустилась на кухню, чтобы поесть перед выходом. Из еды остались тосты с сыром. Выбирать было не из чего. Кроме Гермионы на кухне находились еще пару членов Ордена. Девушка с короткими светлыми волосами, которая очень напоминала Гермионе бывшую однокурсницу Дафну Гринграсс, елозила в тарелке недоеденный кусочек мяса и периодично поглядывала на сидящего рядом Майкла Корнера. Гермиона не могла вспомнить, как ее зовут, но ей всегда бросались в глаза слишком выраженные скулы блондинки. Порой девушке казалось, что она уже видела ее раньше, но Гермиона быстро отметала ненужные наваждения. Гермиона набрала в тарелку два тоста, несколько половинок яблока, нарезанного в глубокой миске, и села напротив. Майкл поднял на нее глаза и еле заметно кивнул. Блондинка поджала губы и провела Гермиону враждебным взглядом. Грейнджер не обращала внимания. В конце концов, каждый здесь считал своим долгом одним лишь недовольным видом показывать, что Гермиона в Ордене явно лишняя. — И как тебе только хватило совести вернуться снова в Орден? — вдруг сказала блондинка. Рука девушки, в которой была сжата вилка, побелела от напряжения. Майкл резко поднял голову, удивленно глядя на подругу. Он явно не ожидал, что она такое скажет. Он положил ладонь на плечо девушке, легонько сжав, и прошептал. — Шерилин, не нужно. Но девушка только отмахнулась от него, с прищуром глядя на Гермиону. Грейнджер склонила голову, ожидая, какие еще гадости она скажет. По ее расчетам, все, что можно было придумать, уже давно озвучил Аберфорт. — Как ты вообще можешь сидеть здесь и строить из себя святую после того, что ты творила в Малфой-мэноре? — вена на шее Шерилин пульсировала. — Если ты не заметила, то меня сложно назвать святой, — беспечно усмехнулась Гермиона. — Не после того, как я выпотрошила сотню Пожирателей. И не говори так, будто знаешь, что я делала в Малфой-мэноре. Гермиона не хотела продолжать разговор, поэтому намеревалась встать, но Шерилин произнесла то, что заставило девушку остановиться. Краем глаза Грейнджер увидела, как на кухню сошлись еще несколько людей, видимо, услышавших повышенные тона Шерилин. — Как раз я прекрасно знаю, что ты там делала. Может, мне надеть зеленное платье с фартуком, чтобы твой гениальный ум прояснился? — издевательски спросила Шерилин. Вот. Вот, откуда Гермионе было знакомо ее лицо. Шерилин была служанкой в Малфой-мэноре и относилась к тем, кто старался привлекать как можно меньше внимания к своей персоне. Гермиона вспомнила, что Шерилин вместе с другими служанками стояла за углом коридора, в котором Крэбб-старший чуть не изнасиловал их подругу. Также Шерилин иногда прибиралась в маленьких залах мэнора и протирала пыль в библиотеке. Гермиона увидела ее лишь однажды, когда пожаловала туда. Видимо, Шерилин сбежала вместе с пленниками в ту ночь. Гермиона тогда почему-то не подумала про служанок. Наверное, потому, что большинство из них было не прочь остаться. — Вспомнила? — Шерилин поймала взгляд Гермионы. — Думаете, — она посмотрела на зашедших людей, — она целыми днями мучилась в темницах, изнывала от холода, голода и страдала от вечных пыток? Эта тварь спала на шелковых простынях подле своего Малфоя, на которых он каждую ночь знатно ее имел. А днем ваша милая гриффиндорка расхаживала по особняку в дорогущих платьях, как хозяйка, — Шерилин снова перевела взгляд на Гермиону. — Тебя хоть иногда мучала совесть, Грейнджер? В те минуты, когда ты кончала под Малфоем, ты думала о своих друзьях? Думала о том, как дерьмово им живется, пока ты ни в чем себе не отказываешь? Гермиона выглядела расслабленной. Даже слишком для той, которую прилюдно унижают. Но она понимала, что они ждут от нее ответной реакции. Ждут криков, оправданий и ругани. Шерилин пыталась вывести ее на эмоции. Но Гермиона не станет потакать ее желаниям. Никакими словами она не смогла бы передать то чувство, которое не покидало ее все время нахождения в Малфой-мэноре. Что они хотели услышать? Что ей жаль? Что Гермиона ненавидела каждую клеточку своего тела, предавая друзей? Что она научилась жить с мыслью, что делает это во благо? Или что она разрывалась на части, когда к этому добавились чувства к Драко? Нет. Этого не будет. — Меня даже удивляет такая ненависть ко мне, — спокойным тоном сказала Гермиона, разламывая тост пополам. Она нарочито сделала это с таким видом, словно ничего, кроме куска поджаренного хлеба, ее не интересовало. — Служанки тоже жили неплохо. Помниться мне, многие из вас из кожи лезли, чтобы залезть в постель к Малфою. Взгляды присутствующих приковались к пылающей от злости Шерилин. Она разжала кулаки, кладя вилку на стол. — Это так, — наконец призналась Шерилин. — Многие девушки думали, что таким образом улучшат свое положение и защитят себя от проблем с другими Пожирателями. Но у них не получалось. Малфой никого, кроме тебя, к себе не подпускал. — Именно, — Гермиона вздернула подбородок. Ей начали надоедать эти откровения. — Вот только в конечном итоге не он защитил вас, и не благодаря своим стараниям ты сейчас сидишь живая на этой кухне. Грейнджер встала со своего места, смахнув с плеч пряди черных волос, и решительно направилась к выходу. У дверей она остановилась и повернула голову к Шерилин. — Это все дала тебе я. Гермиона обвела глазами присутствующих и покинула штаб. Они поняли, что последняя фраза предназначалась не только Шерилин. Только после аппарации Гермиона поняла, что абсолютно не проконтролировала свое перемещение. Это было безрассудно и глупо. Она не должна так поступать. Она — Гермиона Грейнджер, генерал армии Ордена Феникса, умнейшая волшебница за последнее столетие, а теперь еще и одна из самых опасных существ в Англии. Грейнджер не было дела до подорванного авторитета, который стал таковым благодаря Шерилин, но эта девушка заставила ее вспомнить старую Гермиону. Слабую, потерянную, жаждущую справедливости Гермиону, которая исчезла в Финляндии. Ту Гермиону, которую она не хотела помнить, но которая до сих пор осталась где-то глубоко внутри, как бы Грейнджер ее не выжигала. Осмотревшись, Гермиона поняла, что аппарировала в лес Дин. Очень опасно. Лес Дин был полностью под юрисдикцией Пожирателей и ее могли засечь обнаруживающие чары. Гермиона проверила, но, к счастью, ничего опасного не засекла. Девушка погребла вглубь. Она думала о Хогвартсе, который со временем им предстоит вызволить. Последний раз, когда она там была, Пожиратели во главе с Малфоем реформировали систему распределения на факультеты. «Благородство». Так они назвали факультет, на котором учились представители чистокровных семей и полукровки с большим магическим потенциалом. Если только благородство заключалось в стадной тенденции принятия метки и вступлении в ряды убийц. Другое дело — факультет грязной крови. Порой Гермионе было интересно, чему учат на этом факультете. Натирать бокалы для праздника и не оставлять разводы на полу? Или учат обслуживать клиентов в борделях, куда обычно магглорожденные и попадали? Гермиона видела, как работают подобные заведения, когда совершала на них нападения. В борделях в основном работали девушки, но можно было встретить и парней. Их накачивали каким-то зельем, чтобы они становились более податливы и безвольны. На предплечьях парней и девушек была вытатуирована эмблема борделя, которому они принадлежали. Да, именно принадлежали, ведь за услуги им не платили. Но хотя бы они могли рассчитывать на еду и крышу над головой, и то до конкретного момента, пока не надоедали владельцам заведения. Тогда их просто убивали или выбрасывали на улицу. И Гермиона не уверена, что второй вариант лучше первого. В борделях работали молодые люди от семнадцати до двадцати пяти лет, но также в этих отвратительных местах можно было встретить и подростков. Некоторым из спасенных Гермионой не было и шестнадцати. Их одевали в тошнотворные полупрозрачные платья на тонких бретельках, а ошейники должны были подавлять магию. Уничтожая один из борделей, Гермиона наткнулась на очень разговорчивого клиента. Хотя, наверное, многие стали бы болтливыми, если кто-то наматывал бы их кишки на кулак. Он умолял Гермиону пощадить его в обмен на информацию о самом большом рынке работорговли. Мужчина рассказал много полезной информации перед своей смертью, но даже это не помогло Гермионе отыскать рынок. Грязная кровь. Сейчас Гермиона молча приняла бы это издевательство и даже помогла бы придумать новые эпитеты. Она полностью пропитана черной магией. Вплоть до кончиков пальцев. Гермиона помнит, как впервые убила. Тогда она чувствовала себя грязной, как слякоть, перемешавшаяся с кровью ее жертвы. Ее учили не запоминать лица убитых. Просто очередная вещь, которая не должна быть здесь. Просто плоть. — Сосредоточься, — рычит над ней грубый голос наставника. — Отключи эмоции, Гермиона. Ты должна быть хладнокровной и безжалостной. Девушка смотрит на человека, валяющегося перед ней на полу. На его правой ноге сломанная кость порвала кожу, череп пробит, на лице десятки кровоточащих ран, а один глаз вытек из глазницы. Мужчина жалобно скулит и шипит от боли, прижимая окровавленные руки к дыре в голове. Гермиона зажмурилась. Ее руки дрожали так сильно, что ей приходилось прижимать их к телу, дабы зафиксировать в одном положении. — Он убийца, он убийца, он убил людей, — шептала она себе под нос. Резкий толчок отбросил Гермиону к противоположной стене. Тень наставника нависла над ней. Боль пронзила тело. Невыносимая боль, во время которой забываешь, кто ты. Под воздействием этого проклятия люди крошили зубы и откусывали себе языки, но наставник заставляет Гермиону говорить. — Ты не должна разделять их на невинных жертв и тварей, заслуживающих смерти. Кто они, Гермиона? Скажи мне, кто они? Девушка впивается в деревянный пол ногтями и старается разжать челюсти. — Никто. Безликие существа. — Правильно, — наставник убирает проклятие и одобрительно качает головой. — И если понадобится, ты убьешь даже собственного друга. А теперь покажи мне настоящую силу. Гермиона поднимается и на трясущихся ногах подходит к мужчине на полу. В следующий миг комнату наполняет его истошный вопль. За своими мыслями Гермиона не заметила, как дошла к озеру. Она помнит его со времен поисков крестражей с Гарри и Роном. Именно у этого озера Забини похоронил тело неизвестной Гермионе девушке, которую она выдала за себя. Вместе с этим Блейз уничтожил веру Грейнджер в счастливое будущее. Именно с того дня начался отчет нового этапа в ее жизни. Водная гладь отражала свет луны. Здесь было почти так же красиво, как и на озере в Черном лесу Шварцвальд, где она была вместе с Драко. Гермиона закрыла чувства к Малфою на замок, зная, что они только навредят ей, но иногда она возводила глаза к небу и искала на нем луну. В ней она видела его глаза. — Я так и знал, что однажды встречу тебя здесь. Гермиона медленно выдохнула и выругалась про себя. Возможно, она была не так осторожна, как считала. Девушка обернулась. Ставить защитные чары она не стала. Если бы человек за ее спиной хотел навредить ей — он давно это сделал бы. — Ты оказался прав. Гермиона посмотрела на Блейза. Он, в отличие от нее, совершенно не изменился. Разве что взгляд стал не таким веселым, как раньше, а в карих глазах больше не плясали озорные чертики. Забини вздохнул, и повел широкими плечами. Как показалось Гермионе, он совсем не был удивлен ее появлению. — Ты знал, — констатировала Грейнджер, снимая с головы капюшон мантии. — Но как? — У тебя почти получилось меня одурачить, Грейнджер. Если бы только не Нотт, которому приспичило перерезать отряд, напавший на Ковентри. Из-за него я бросил дело незаконченным, а когда пришел, то обнаружил в гробу совсем не тебя. Гермиона хмыкнула. Ей рассказали об этом деле, но она не до конца поняла мотивы Тео. — Зачем он это сделал? — спросила Грейнджер. Глупо было обсуждать с человеком, являвшимся генералом армии Малфоя, события трехлетней давности, но ей действительно было интересно. — Нотт был влюблен в твою рыжую подружку, — ответил Блейз. Гермиона помнила, как, посещая Хогвартс, Джинни говорила, что Тео помог ей, и просила ему доверять. Зная свою подругу, Гермиона никогда бы не подумала, что Джинни изменяла Гарри, но это не мешало Нотту иметь к ней чувства. — На что только способны люди ради тех, кого любят, не так ли, Грейнджер? — Блейз пнул носком туфля камушек на земле. — Могу представить, — уклончиво ответила Гермиона. — Что теперь? Сдашь меня Малфою? Блейз подошел и встал рядом с Гермионой. — Нет, Грейнджер. Если бы я хотел снова превратить жизнь Драко в вечную погоню за тобой, то сказал бы ему еще тогда. — И тебя не волнует, что пока я на свободе, каждый день гибнут десятки ваших Пожирателей? — девушка недоверчиво повела бровью. — Веришь или нет, мне плевать, ведь в конце концов Орден все равно проиграет, — Блейз пожал плечами. Он говорил без злобы и без враждебности в голосе, а просто как само собой разумеющееся. — Я понятия не имею, чем ты пожертвовала, чтобы обладать такой силой, но это сжирает тебя изнутри. Кому, как ни мне знать это. — Малфой тоже… — Нет, — перебил Забини. — У Драко другая ситуация. Он пропускал сквозь себя темную магию постепенно, обучался проклятию за проклятием. Бессмысленно скрывать — он действительно использует древние руны, но только в качестве усилителя. Но они не работали, если бы его собственная магия была слаба, — Блейз замолк и посмотрел Гермионе глаза. Она могла поклясться, что увидела в них оттенок чистого страха. — А то, что с собой сделала ты… ты буквально напичкана темной магией. И неизвестно, когда ты окажешься недостаточно сильной, чтобы сдерживать ее. Гермиона отвела взгляд. Воспоминания о том, через что она прошла в Финляндии, действительно не покидали ее ни на минуту. Но девушка давно смирилась и приняла эту жертву во благо Ордену. — Я не была пригодна для темной магии, — сказала Гермиона. Почему-то она была уверена, что Блейз будет молчать. — Там, где меня обучали, помогают заблудшим душам найти себя. Моя просьба была слишком велика. Мне требовалась сила, которая просто не смогла бы ужиться внутри меня. И тогда я прошла обряд Вспарывания. Он так называется, потому что тебя топят в ледяной воде горного озера и буквально вспарывают грудную клетку, чтобы заменить стержень на тот, который подходил бы для использования древней темной магии. Находясь там, под водой, ты вспоминаешь свои ошибки. Все, до единой. Ты просматриваешь их снова и снова, пока тебя не вынимают, — Гермиона повернула голову к Блейзу. Ее лицо обдувал ветер, смахнув со щеки прозрачную слезинку. — Знаешь, что я видела чаще всего? Нож, который я воткнула в спину Драко. Драко Как Малфой и предполагал, Алисия забыла о ссоре и преспокойно встретила его на следующий же день после прибытия из Министерства Магии. Они больше не вспоминали о колдографии. Малфой знал, что Алисия далеко не глупая девушка. Она понимала, что если действительно хочет остаться рядом с Темным Лордом, то должна будет частенько закрывать глаза на многие вещи. — Ты совсем не рассказываешь мне о работе, — надула губки Алисия, лежа на плече Драко. Малфой подавил раздражение. Ему больше нравилось, когда она выполняла ртом немного иные действия. — Я не думаю, что тебе будет интересно, — отмахнулся парень. — Другими словами — ты считаешь меня недостаточно умной, чтобы разбираться в военных делах? Или это потому, что я девушка? — она легонько толкнула Драко в грудь. — Что за сексизм? — Совсем нет, — ответил Малфой, перебирая ее золотистые волосы между пальцами. — Просто есть некоторые вещи, о которых распространяться не стоит. — Например, о неизвестной убийце в красной мантии? — не отставала Алисия. — Откуда ты узнала? — нахмурился Драко. — Не злись, — Алисия оставила быстрый поцелуй на его щеке. — Я услышала случайно, когда ты разговаривал с Блейзом. Драко отстранил от себя девушку и встал с кровати, надевая халат. — В Англии только все улеглось, — сказал он. — Поэтому мы не распространяемся об этой проблеме, чтобы не наводить шумихи. Алисия села, прижимая простыню к оголенной груди. Меж ее бровей залегла неглубокая складка, когда она нахмурилась. — Ты не боишься, что сделаешь только хуже. Люди будут крайне недовольны, если узнают об угрозе не от тебя. Малфой накинул черную рубашку и принялся застегивать пуговицы на ней, поглядывая на Алисию через зеркало. Сегодня Драко должен был появиться с ней на благотворительном вечере в Министерстве Магии, который каждый год спонсируется его матерью. Сама Нарцисса уже давно не посещала собственную организацию, но периодично высылала деньги, а Малфой вкладывал их в фонд помощи больнице Святого Мунго. Благодаря щедрым вложениям матери сегодня будет праздноваться открытие нового крыла больницы имени Нарциссы Малфой. — Не переживай на этот счет, — наконец ответил Драко и взглянул на наручные часы. — Будь готова к шести. Я заберу тебя сразу после того, как решу дела с Блейзом и нашими партнерами. Алисия счастливо кивнула и откинулась на мягкие подушки. Порой Драко казалось, что лучше кандидатки на роль жены Темного Лорда не найти. Алисия была мягкой и податливой, легко шла на уступки и никогда ему не перечила. Возможно, она не выглядела так статно и грациозно, как его мать, и не обладала сильным, волевым характером, но именно отсутствие этих качеств делало ее идеальной парой для того, чья власть должна была быть неоспоримой. Вернувшись в мэнор вечером, Драко обнаружил Алисию в холе. Она была собрана ровно в шесть и ждала его возвращения. По стану девушки струилось элегантное черное платье с вырезом, достающим почти до бедра, ее золотистые волосы украшала веточка драгоценных камней, а плечи укрывала теплая накидка. Алисия молча взяла Драко под локоть, когда он предложил. Она знала, что бессмысленно спрашивать у него мнение по поводу ее наряда или ждать комплемента. Она была рада и тому, что имеет возможность идти вместе с ним на мероприятие, организованное миссис Малфой. Нарцисса любила элегантный шик во всем. Драко никогда не видел женщины, которая даже близко могла стоять рядом с его матерью в плане грации и аристократического лоска. Нарцисса была самоуверенной, как Малфой, и гордой, как Блэк. И эти качества всегда возносили ее среди других волшебниц. Поэтому Драко не сомневался, что прием будет полностью соответствовать статусу миссис Малфой. То, что Нарцисса не появлялась в Англии, еще не означало, что она бросила приготовления к своему благотворительному вечеру. Все, вплоть до цвета лент на портьерах, Нарцисса согласовывала с организаторами. — Внимание! — прозвучал голос Яксли под усилителем. — Высокопочтенный Лорд Малфой! Драко зашел через главный вход, ведя под руку Алисию. Она держалась хорошо, придраться было не к чему. Ее, как аристократку Исландии, учили манерам с самого детства. На благотворительном приеме присутствовали послы с разных стран, в том числе и из Франции. Драко был уверен, что они прибыли по приглашению матери. Нарцисса умела влиять на людей, когда ей это было нужно. — Лорд Малфой, — лестно улыбался один из послов, — вы провели безупречную кампанию по всей Великобритании. Вашему упорству и труду можно позавидовать. Он отсалютовал бокалом шампанского и слегка помочил губы, толком ничего не выпивая. Драко ответил вежливым поднятием уголка губ. — Благодарю, месье Линни. Я был бы рад, если Франция все-таки рассмотрела бы возможность совместной работы с Англией. — Кто знает, Лорд Малфой, может, в ближайшем будущем мы станем с вами близкими партнерами, — месье Линни неоднозначно развел руками. Драко подавил желание закатить глаза. Он прекрасно знал, что Министр Магии Франции запретил своим послам подписывать какие-либо пакты с Великобританией. Он всеми силами пытался сохранять нейтралитет на случай, если ситуация на острове изменится не в лучшую сторону для Пожирателей. В дверях показался обеспокоенный Дерек. Пожиратель рыскал глазами по залу, в поисках Темного Лорда. Нехорошее предчувствие покалывало на кончиках пальцев. Драко махнул рукой, подзывая Дерека. Пожиратель быстрым шагом направился к нему. Поклонившись Драко, а затем пожав руку месье Линни, Дерек понизил голос до шепота, обращаясь к Малфой. — Мой Лорд, — парень тяжело дышал, словно от бега, — Орден старается пробить охранные чары Министерства. Убийственная сталь сверкнула в серых глазах. Драко знал, что рано или поздно они нападут, но не думал, что это произойдет на любимом мероприятии его матери. — Выведи всех через отдел Улик и вызови Пожирателей с основных подразделений, — скомандовал Драко и помчался к главному входу. Орден значительно увеличил ряды своих последователей. После освобождений из тюрем и борделей, многие волшебники и волшебницы примкнули к Ордену Феникса. И Драко это начинало бесить. Орден, словно Поттер, — сколько его не уничтожай, он все равно перерождается снова и снова. Драко это напоминало квиддич на втором курсе. Только теперь на поле не Драко и Гарри, а Пожиратели смерти и Орден Феникса. И погоня за золотым снитчем стала погоней за властью. Пожиратели прибыли быстро. Полы Министерства Магии Великобритании снова обагряла кровь. Драко словно вернулся в тот день, когда все только начиналось. Он убил Кингсли на глазах у всех, затем заявил о себе на всю Англию, а сегодня Орден Феникса неустанно повторяет историю, в надежде прибрать власть к своим рукам. Красный ангел стояла в конце атриума. Ее плащ раздувался от потоков воздуха, создающихся от полетов Пожирателей и орденовцев. Драко аппарировал к ней. Теперь они находились в паре шагов друг от друга. Она смотрела в его серые, налитые гневом глаза, а он — в бездушные пластмассовые углубления на ее маске, в которых клубились сгустки тьмы. Драко ступил шаг вперед. Между ним и красным ангелом было от силы шагов десять. Парень мог видеть, как вздымается ее грудь от неровного дыхания. Он не мог понять, красный ангел боится его или просто устала? На удивление, в этот раз она напала первой. Драко вовремя скоординировался и отбил ее слабое Диффиндо. — Рад, что ты все же решилась напасть на меня, но попробуй что-то более смертоносное из своего арсенала, — кинул Драко, нарочито беспечно смахивая с плеча невидимую пыль. Тогда за спину ангела аппарировали несколько орденовцев. Драко мимолетно заметил на лице одного огромный шрам, когда его внимание привлекли хлопки аппарации. Орденовцы окружили его со всех сторон, и Малфой поздно понял, что за своей одержимой погоней за красным ангелом не заметил, как она завела его в глухой угол. Напали они одновременно. Вспышки заклятий струились со всех сторон. Малфой недолго смог отбивать атаку сразу двадцати человек, среди которых он заметил Аберфорта Дамлдора. Силы постепенно покидали его тело. В голове всплывали картинки его жизни: первая метла, поезд в Хогвартс, знакомство с Пэнси, Блейзом и Тео, протянутая рука Поттеру, ненависть к шрамированному, первый матч по квиддичу, удар гиппогрифа, Святочный Бал. А затем… ее ямочки на щеках, когда она улыбалась Краму, ее гневные взгляды, когда Драко со свитой срывал уроки, ее растрепанные волосы во время приготовления зелий, ее карие глаза, смотрящие на Драко с вызовом, ее белое платье, открывающее ключицы, ее слезы безысходности, ее отчаянное сопротивление, ее сладкие стоны, ее улыбка, ее мертвое тело среди обгорелых балок старого дома. Она, она, она. Грейнджер. Драко был готов умереть, как внезапно все прекратилось. Боль все еще сковывала тело, но уже не убивала. Драко откашлялся кровянистыми выделениями. Кто-то левитировал его к стене. Вероятно туда, где проклятия не задели бы его. Малфой мог поклясться, что услышал такой слабый, но отчетливый запах карамели. Словно Грейнджер пришла за ним, чтобы увести в свой мир. Малфой разлепил свинцовые веки. Первое, что он увидел — золотые волосы подбежавшей к нему Алисии. Девушка прильнула к нему, взяв лицо Драко в ладони. Слезы бежали по ее веснушчатым щекам, пока она пыталась палочкой колдовать над его раной где-то в районе груди. Только когда Алисия склонилась, чтобы ближе разглядеть увечья, Драко заметил за ее спиной красного ангела стоящего в центре круга обездвиженных орденовцев. Среди них была и та девушка, напавшая на Малфоя с Диффиндо, которая выдавала себя за красного ангела. Интуиция не подвела Драко —красный ангел не нападает на него.