Глава 11. Ажитация.
6 сентября 2021 г., 06:32
— Чхве-Йонг — большая шишка в Службе безопасности! — объясняет Ли Данби, будто это что-то должно значить.
И чо? — меланхолически рассуждает утонченная и рафинированная дочь семьи Чой, — Нет, так-то два плюс два сложить можно. Пиздец настал, безопасник метнулся.
Мейчи вздрагивает и оглядывается, словно кто-то может услышать ее мысли. И поспешно переформулирывывает: Возникшие в туре проблемы вынудили одного из высокопоставленных сотрудников прибыть на место событий. Вот, так приличней. Хотя — а нафиг надо?
Всего-то неделя в туре, а она уже… Или дело действительно в ее неидеальной наследственности?
— Спать! Всем спать! — хрипло командует Лиен-онни и бредет к своей двери с закрытыми глазами. И Мейчи следует хорошему примеру. И весь их дамский коллектив. Одна Данби проснулась и взбодрилась необратимо:
— Ну все, теперь все будет хорошо, вот посмотришь! — обещает она сонной практикантке, потому что всех остальных агитировать не надо.
А вот Мейчи не склонна принимать сказанное на веру. Ведь именно этот человек назначил тех людей, которые управляли здесь все это время. Значит, не так уж он хорош. Так что Мейчи не понимает почему на него реагируют ТАК.
Одним словом, о разговоре, невольно подслушанном нашей героиней в аэропорту Мельбурна Господин Чхве узнает еще очень нескоро, возможно — никогда.
— Молчи уже! — говорит Рюда в подушку. В отличие от младших, проспавших аж два часа, она легла, дай бог, полчаса назад.
Данби виновато хлопает себя ладошкой по губам, Мейчи сворачивается калачиком…. В комнате холодновато, одеяло непривычно тяжелое, а подушка жесткая. Но это — не имеет ни малейшего значения!
… Часы на телефоне показывают три часа утра… Или ночи… В номере наверху тихо, никакого храпа. Не слышно даже шагов. Это немного расстраивает…
***
— РРРОТА, ПОДЪЕМ!!! — команда слышна, кажется, в каждом дальнем закутке отеля. Настолько, что Мейчи и Данби подскакивают и садятся в постелях с автоматизмом старослужащих. — Это что было? — спрашивает Мейчи испуганным шепотом. — А это, моя дорогая, Чхве Йонг, — вскочить то Рюда не вскочила, но — проснулась, — сколько там времени? — Полпятого … примерноооо, — зевает уже успокоившаяся Данби. — Понятнооо. Быстро он, — умиротворенная визажистка поворачивается на бок, — сейчас там будет шумно, — поясняет она, прежде чем закрыть голову одеялом. И в самом деле, — шумно. Хлопают двери в комнатах первого этажа, шум неясного происхождения, короткая вспышка ругани, громкое: — РРРАвняйсь! Смирна! ААААтставить! — кажется, голосом менеджера Зиана. Ой не зря, не зря, его дорожный багаж в стиле милитари! — Это же менеджер Чон там командует? — спрашивает Мейчи шепотом, чтобы не потревожить посапывающую визажистку, — прямо как в армии. — Так он и есть… ты не знала? — Откуда?! — возмущается Мейчи. — Мешаете! — доносится из-под одеяла Рюды. Данби заводит глазки, и указывает подбородком в сторону двери. — Вот именно, — думает Мейчи, — Шум с первого этажа ей никак не мешает, а шепот макнэ, видите ли, спать не дает! — Прошу прощения, — тем не менее шепчет Мейчи в сторону говорящего одеяла, и, следом за Данби выходит в коридор. Там хоть свет горит. Ор этажом ниже не прекращается. Поспать не выйдет. В коридоре, не сказать, чтоб безлюдно. Кто-то остался в кроватях, конечно, но многие решили пожертвовать сном ради свежих новостей и просто удовольствия от процесса наведения порядка в рядах охраны. — Хоть бы одним глазком взглянуть! — произносит кто-то мечтательно после особо громкого высказывания Великого Чхве о состоянии дел в рядах охранной структуры. — Ага. А еще попкорн и колу! — поддерживают идею соратницы. Но нет ни попкорна, ни колы, вообще никакой еды. — Может, кофе? — робко предлагает Мей. В том спасительном чемодане еды, который она прихватила в пользу визажистской команды, точно оставалось несколько банок кофе! И она своими руками забрала вышеупомянутый чемодан из рук менеджера Зиана. — У нас в номере чайник есть! — И стаканы. И так Мейчи у выхода перебирает горку чемоданов, в поисках того, заветного, а Лиен-онни и Данби через приоткрытую створку наблюдают за обстановкой. Ну и прислушиваются, конечно к бурлению страстей этажом ниже. Выражение лица Лиен-онни особенно примечательно, хищное такое, и, вообще, она явно понимает ситуацию гораздо лучше, чем Данби. — Будем брать! — вдруг шепчет она, обращаясь к младшим. Мейчи только ресничками хлопает, а Данби уже занимает место у створки. — Раз, два… Три! Хлопок двери, тихий писк, — и в стилистское логово втягивают помощницу менеджера Ким. Выглядит та не лучше остальных девушек в команде Бигхита, тоже недоспавшая, тоже опухшая, в одежде, явно предназначенной для сна. Широкая затертая футболка с надписью «AVE SATAN», вытянутые на коленях штаны и, зачем-то, бейсболка на всклокоченных волосах. —Ну? — спрашивает Лиен-онни. Помощница смотрит на нее очччень задумчиво. — Господин Чхве приехал. —Знаем. —Строит. —Слышим. — Ну а чего ж вам еще надо? — косится Шинлин в сторону двери. — Седжин как? — Переживает. Короткий и понимающий обмен взглядами: — Переживет, — заключает Лиен-онни, кланяется и отступает с дороги помощницы менеджера. Та быстро кивает и устремляется вниз по лестнице прижимая к груди свой телефон. С лестницы доносится отчетливое «Кррругом!» — Счастливая, — печально вздыхает Данби, — Она все это сможет увидеть своими глазами! И закрывает дверь. Секунду помолчав, Лиен-онни вдруг громко, чтобы все услышали, говорит: — Девочки. Раз все разрешилось, объявляю день релакса! До обеда отдыхаем! — Есс! — разадется радостное по коридору. — А обед-то будет? — Так что с кофе? — Нашла! — Может не кофе, а спать? — Чем тебе кофе спать помешает? — Несите чашки! — принимает решение Старшая визажистка Тан, — После душ и спать!***
СуперЧхве: «Уважаемая госпожа Тан, прошу Вас обеспечить присутствие всех расселенных в правом крыле второго этажа. Выход за пределы отеля по-прежнему запрещен.» Тан Лиен: «Доброй ночи, Господин Чхве.» «Поняла. Проконтролирую.» «Могу я узнать, сколько продлятся ограничительные меры? И чем они вызваны?» СуперЧхве: «Сейчас я отправлю Вам несколько ссылок на фанатские чаты. Постарайтесь, чтобы Ваши подопечные увидели это и ему подобное как можно позже.» Тан Лиен: «Разумеется, Господин Чхве.» СуперЧхве: «Спасибо за понимание.»***
Чайник, кипяток, чашки, пара журнальных столиков, вытащенных в коридор из ближайших к месту кофепитея номеров, коридорный диванчик и придвинутые к нему стулья, тоже наощупь собранные отовсюду. Это все работа двух младших, и это абсолютно справедливо и правильно, ведь им позволили отдохнуть, пока другие работали. Теперь сотрудницы поочередно принимают душ, переодеваются, присоединяясь к компании, а вокруг с чашками и чайником суетится практикантка. Прислушиваясь к обрывкам разговоров. — …Не то удивительно, что прилетел, а то, что не прилетел раньше. — Может, не знал? — Как он мог не знать? — Ну, допустим, его неправильно информировали. — Думаешь, Чон Сунан? — А кто же еще! — Ну… кто угодно. Вот тут Мейчи согласна. Но чайник закипает снова, а когда она возвращается, тема сменилась. — …Менеджер Седжин с ним приблизительно в то же время работать пришел. — Они дружат? — Ну, хеном он его точно называет. В непринужденной обстановке. — Ух ты! Хотя, после того, что они тогда устроили, странно было бы не закорешиться. — Что, что они устроили?! — влезает невежливая Данби. Лиен-онни косится укоризненно, но отвечает: — Бардак наш упорядочили. Я, честно, к тому моменту уже уходить собралась. Потому что косметику для артистов за свой счет покупать… да еще и при тогдашней зарплате… — Тан Лиен аж передергивается. — Ага, и свои фены из дома приносили, а Мэнхо и вовсе одежду покупал. — А уж что там у мальчиков творилось… Думаешь, почему они такие, — Лиен-онни ищет и никак не найдет правильное слово, — отстраненные? — Вот-вот. Улыбаются, вежливые, как… — …Как неживые! «Конечно, господин Бан, с радостью господин Бан, будем стараться еще больше, господин Бан!» А глаза холодные-холодные… Особенно Намджун. Как-будто ждут, когда опять эта жуть начнется. «Что начнется? Разве то, что сейчас, это — еще не жуть?» — молча офигевает Мейчи с чашкой в руках. Такое чувство, что после кофе есть ей захотелось еще больше. Но… шесть утра. Едва ли получится найти в окрестностях какой-то работающий магазин. Да если и получится, кто пойдет? Район-то явно опасный. На такое разве что Ким Шинлин способна… Чей-то желудок отвечает ее мыслям согласным урчанием. Чем и прерывает невероятно познавательную беседу. Поскольку взгляды всех, буквально всех присутствующих становятся настороженно-опасливыми. Каждая, включая и Мейчи косится на собственный живот, в ожидании подвоха. И… те не подводят. Лиен-онни возводит глаза к потолку: — Думаю, нам пора спать. Кто еще в душе не был? Сходить и тоже спать! Оставшиеся немытыми и даже не переодетыми в удобное-домашнее, разве что обувь скинули, макнэ типа незаметно принюхиаваются к себе и с энтузиазмом кивают. Да, общественный душ больше не напрягает Чой Мейчи. Даже то, что посетит она его последней. Девушки, получив четкие указания, отправляются по кроватям, Данби, соответственно в душ, а Мейчи начинает собирать опустевшие чашки и стаканы, чтобы ополоснуть их в раковине столь же общего туалета. И именно потому, возвращаясь, становится свидетельницей короткого телефонного разговора госпожи Тан и суперЧхве: — Да господин Чхве, получила. — …. — Нет, пока не сказала, я их спать отправила. — … — Конечно. До двенадцати, как минимум. Соберу совещание… Или рассылку сделаю. — … — Разумеется, господин Чхве. Но не сейчас… Пусть хоть кто-то поспит спокойно. В том, чтоб помыться последней, множество плюсов. Можно не спешить, мыть голову, смывать раз за разом напряжение минувшего дня… дней, и думать-думать-думать. О Господи, да что ж еще случилось?!***
— Мей, Мей, вставай! Мы идем за пиццей! Невзирая на подслушанный ранее тревожащий разговор, помытая и в уютную пижамку переодетая Мейчи вырубилась, едва голова ее коснулась подушки, уж очень уютно посапывали ее руммейты. Тем более, что и на первом и на третьем этажах все стихло. Не надолго, судя по всему, но, тем более надо ловить момент! И вот Данби будит практикантку. Приглашая — за пиццей! — А разве можно? — спрашивает Мей, но дисциплинированно выбирается из кровати. — А почему нельзя? — недоумевает Данби. Мейчи, едва не спалившаяся, находится: — Господин Кан в автобусе говорил… — А! Нет! На ресепшене забрать. На всех заказали. — Ого! Это реально щедро. Особенно учитывая разницу в ценах в Нью-Йорке и Сеуле. Но кто такая Мей, чтобы возражать, правда? Она уже готова бежать куда скажут, и полный рот слюны тому подтверждение. — Переодеваться будешь? — угорают Данби и Рюда. — А? Пять минут, и Мейчи стоит в новенькой оливковой футболке, приобретенной перед отъездом, и застегивает тогда же купленные новые джинсы-классика. Отпускает руки, поворачиваясь к старому зеркалу, и… джинсы-то у нее теперь в стиле сэггинг, едва задерживаются на бедрах и демонстрируют желающим видеть верхнюю часть трусиков. Мейчи поддергивает штаны, проверяя, может пуговица расстегнулась, молния разошлась? Вроде нет. Отпущенные на свободу джинсы, вновь свисают, как у афроамериканского зэка, демонстрирующего готовность ко всему, прямо здесь и сейчас. Может не тот размер, на кассе перепутали? — Ну не фига себе! — показывает два больших пальца Данби, а ведь впритык были! Это она о чем? — Ладно, вон те надевай, спортивные, они на резиночке! — советует подруга, --и пошли уже, а то нас сейчас вместо пиццы сожрут. В канареечно-желтых трениках, оливковой футболочке, голубых шлепанцах Мейчи отражается в высоком зеркале холла. Дисгармонируя с резной, когда то позолоченной рамой, плиточным полом, широкой лестницей, да вообще со всем, чем только можно! Черная кошка проходит из угла в угол, скользнув теплым боком по ногам. Вот она-то прекрасно подходит к клетчатому черно-белому полу и прочей прелести запустения. — Мей! — окликает напарница. Она уже получила из рук Седжина полагающуюся им долю из высоченной стопки горячих и ароматных даже сквозь картон коробок. А практикантка ошеломленно смотрит вслед уже второй черной кошке, клона первой, идущей мимо нее так же, как и первая. Стоп, а та где? А, вот она. Сбой матрицы отменяется. — Ты что, есть не хочешь?! — уже сердится онни. — Хочу! Две стопки пиццы — какое СЧАСТЬЕ! И они несут это счастье по лестнице, осторожно нащупывая ступеньки. А на втором этаже, под взглядами проснувшихся, Лиен-онни, вновь пересчитывает коробки, умножает на восемь кусков, делит на количество присутствующих — по пять на каждого! Кто-то уже включил чайник, кто-то обнаружил второй, и разливает кофе, девушки улыбаясь, насыщаются. Ведь теперь все будет хорошо, все неприятности позади, Великий Чхве прибыл! Сверху доносится топот и немного истерический смех: — Нуна, не наааадо! — низким басом Намджуна. — Что там? — не понимает Мейчи. — Тихо! Это Шинлин! — Что Шинлин? — Будит. Перестав даже жевать девушки смотрят в потолок в предвкушении и ожидании. И потолок не разочаровывает. Высокий, на пределе вокальных возможностей визг старшего из айдолов ставит финальную точку в сцене пробуждения бантан к жизни. Хором выдохнув, стилистки-визажистки возвращаются к трапезе. И никто не замечает, КАК смотрит на них Лиен-онни. Разве что Мейчи. Но и она не заметила бы, если бы не услышанный разговор.***
Посуда убрана, опустевшие коробки сложены стопкой, и… — Мы вынесем? — предлагает Данби. И вот оно: — Нет. Я потом узнаю, куда мусор убрать. — Но мы же недалеко? — Нет. — А в магазин? — А что, совсем никуда? — Но ведь… — Господин Чхве запретил все выходы за территорию. Опа. Кажется, теперь все уже не так сильно любят господина СуперЧхве. — Садитесь, девочки. У меня для вас есть информация. Тревожные взгляды устремлены на Старшую Женщину их БигХитовского семейства, пока та рассказывает о последних событиях. Оказывается, не все еще закончилось. Теперь с неопознанного аккаунта начали поступать угрозы в адрес Намджуна и Чимина. Выкладываются мерзкие фотографии, отвратительные оскорбления, и самое страшное — до ужаса подробные и реалистичные обещания расстрелять обоих. — О Господи, а Чимина-то за что? — ахает кто-то. — А Намджуна есть за что?! — неожиданно резко выдает в ответ Мейчи. И тут же сжимается, втягивая голову в плечи. Данби поджимает губы и слегка хлопает ладонью по спине практикантки. Мейчи не понимает фанатов. Вот ни капельки. Если ты любишь человека, разве можно так поступать? Это так низко! Да даже если артист не нравится! Он человек и имеет право жить и делать то что хочет! Это отвратительно! А еще страшно. Притом, не за себя, а за артистов. Кто знает, может этот аккаунт намеренно показывает ложные цели чтобы убить кого-то другого? А вдруг не артистов, а фанатов? Или работников? Есть же вероятность, что все вместе и это лишь предлог! Иногда Мейчи не нравится, что она много думает. И додумывается. Тем временем госпожа Тан подводит итоги: — Одним словом, мы на осадном положении. Все. За территорию выходят только сотрудники охраны, и то, с личного разрешения Господина Чхве. Остальные — сидим в номерах, приводим в порядок костюмы, отдыхаем. Ну что ж, обидно, конечно. Все же Мей рассчитывала пройтись по Нью-Йорку. Даже по такому, как здесь. И фоток понаделать, на зависть братишке. Но, кстати о нем: У нее есть чем заняться. И, убедившись, что для нее работы пока нет, Мейчи идет в номер, вытаскивает, наконец, упакованный между слоями одежды ноутбук. Исследовательская работа по экономике сама себя не напишет. Хотя… Просмотрев отправленный зашуганным повышением цен клиентом материал, Чой Мейчи, ака DADDY, поняла, что большая часть подготовительной работы выполнена, причем на очень даже приличном уровне. Перепроверить несколько моментов, систематизировать и можно отправлять Пирожку. Может, он хоть сейчас посвободней будет? В прошлый раз у него определенно, что-то стряслось, никогда прежде такого не было. Мейчи работает, стараясь не реагировать на запах чего-то тухлого из-за окна и топот-хохот над головой, — чем они там занимаются, интересно? На отработку хореографии точно не похоже. Наконец, когда текст приведен в подобающее состояние, а гогот и подбадривающие выкрики стихают, она берется за телефон: DADDY: «Подготовка материала проведена безупречно. 20%» Клиент13: «Благодарю Вас за лестную оценку моего труда» «И скидку» DADDY: «Не хочется терять постоянного клиента, но Вы, действительно, способны на большее» Клиент13: «Еще раз, спасибо» *** DADDY: «Есть работа по экономике. Материал подобран, план есть. Возьмешься?» Пирожок: «Присылай. Мне сейчас действительно нужно что-то вроде этого» DADDY: «Неприятности?» Пирожок: «Если честно, то да» «Плохо, что ничего с этим сделать нельзя. Можно только «смириться и перетерпеть» DADDY: «Даже не знаю, что сказать» «Смирения, терпения» «И ни в чем себя не вини» Пирожок: «Откуда ты знаешь?» DADDY: «Сам такой. Стоит чему-то пойти не так, и чувство вины тут как тут» «Даже если просто стечение обстоятельств» «Или подстава» «Все равно крутится в голове» «а если б я сделал что-то иначе?» Пирожок: «Аналогично» «и спасибо» «Пошел избавляться от чувства вины» DADDY: «Успеха» «Сейчас файлы перешлю»***
Мысли Мейчи потихоньку дрейфуют в сторону бантан. Вот кто тоже ни в чем не виноват, так это Намджун. А уж Чимин и вовсе! «Привет, Шеф! Ты как там?» Шеф: «Не думал, что и меня настигнет популярность, хаха» Шпионка Мей: «И каково это?» Шеф: «Весело. Нас Зиан-хен учил уворачиваться от бомб» Так вот что это был за топот, который немного отвлекал от работы… Шпионка Мей: «Ага. И от пуль» (удалено) «Главное, чтобы все обошлось на концерте» Шеф: «Хочется верить, но верится с трудом» Действительно…когда тебе угрожают, что застрелят прямо на открытой сцене…это страшно. Шпионка Мей: «Ким Намджун тоже переживает?» Шеф: «По-своему. Всех послал, обнял ноутбук. Чего-то строчит» Шпионка Мей: «Мы за вас переживаем» Шеф: «Это помогает. Правда» И тут Мейчи позвали на упаковку чемоданов.***
Ким Сокджин бесшумно проник на территорию стилистов, воровато оглянувшись, прикрыл за собой дверь: — А мистер Совершенство…? — спросил он вместо здравствуйте. — У операторов, — ответили ему. — Блин, — расстроился айдол, — хотя… так даже и лучше. У вас есть парные костюмы? Для нас с Чимином. — То есть? — изумилось девичье сообщество, примеряя на Старшего Хена известную ориентацию. — Не слишком ли неудачное время для ухаживания? — выдала Данби общую мысль. — Чего? — захлопал девичьими ресничками Всемирный Красавчик. А обдумав, объяснил: — Я просто хочу быть одетым так же как он… из-за снайпера.***
Незадолго до отправления, когда девушки почти закончили сушку-глажку-упаковку сценических костюмов, зашел на второй этаж менеджер Седжин с пиджаком в руках. Пиджак, который сначала частично вымок, потом неровно высох, принадлежал господину Чхве и нуждался в реанимации. Были срочно извлечены упакованные было утюги, утюжки и отпариватели, а сам пиджак был приведен в надлежащее состояние в рекордные сроки. — Кто его так? — спросили Седжина всей командой. Тот замялся. — Можешь не отвечать! — сказала вновь накрашенная и элегантно причесанная визажист Тан, — Я и так знаю… — Ким Шинлин! — сказали присутствующие хором. — Ну что вы, чуть что, так сразу Шинлин, — запротестовал менеджер, но как-то неубедительно. И имени другого подозреваемого так и не предоставил.***
А перед самым отъездом стройной шеренгой поднялись на второй этаж охранники, организованно и дружно вынесли весь багаж, а мебель вернули на прежние места, до последнего стула. Мейчи по привычке сунулась было поучаствовать в переноске тяжестей. Но ее предложение было отвергнуто как-то даже панически: — Это мужское дело! — сказал один охранник. — Чхве нас убьет! — спалился другой. Посмотрев вслед удаляющимся по лестнице чемоданам, девушки спустились к автобусу…***
Вся поездка в этот раз вышла намного спокойнее. Благодаря Безопаснику Чхве, было действительно безопасно. Стафф со всеми вещами отправили по другому входу, где фанатов не наблюдалось, а мемберов облепила охрана. Плюс в этот раз пристроили к делу местную полицию. Ни один фанат не пройдет! Приехали в аэропорт так, что ждать самолет почти и не пришлось. Во тьме ночной погрузились в самолет, рейсом Нью-Йорк — Чикаго. Всего два часа. Не то что поспать, поработать времени недостаточно. Правда, перед самой отправкой, Пирожок отправил свою часть работы, поэтому Мэйчи весь полет неспешно редактировала куски текста. А потом они прилетели и быстро и слаженно загрузились в автобусы. Все чемоданы перепроверены, Мейчи с Зианом лично постарались. Отель казался намного богаче, чем прошлый. Что не удивительно, на самом деле. Ковры в коридорах, яркие стены, абстрактные картины. Стойка регистрации явно после ремонта. Здесь им предстоит жить некоторое время, но Мейчи настолько устала, что почти не обращала внимания на декор. Просто ждала, когда назовут ее номер, а Зиан, вместе с практиканткой и группой охранников, поднимет необходимые чемоданы наверх. Теплый номер, стол, две кровати, свой личный душ, хорошее постельное белье — какое счастье! Поставив свой чемодан прямо у небольшого шкафа, Мейчи падает на кровать и вырубается.***
С самого утра денек не задался. Во-первых, орал будильник, во-вторых, голова болела по страшному. Стрессы, перелеты, не выпитые вовремя таблетки, не поступившие в кровь питательные вещества… Мейчи достала из рюкзака неосмотрительно заброшенную аптечку, взяла таблетку и быстро запила ее водой. А теперь — работать. Данби плескалась в душе, а Мейчи полезла в чемодан. В свете последней примерки, часть одежды, видимо, придется ушивать и подгонять. Раньше такое событие, конечно, не прошло бы мимо сознания нашей героини. Но сегодня, на фоне обещанного шутинга… Просто хлопот больше. Итак, джинсы стрейч, потому что не спадают, футболка — потому что на улице тепло, волосы — в косичку, потому что и без того голова болит. Раньше бы это заняло намного больше времени. Уходовая косметика, просто косметика, уложить волосы, сделать какие-никакие упражнения. Сейчас же просто оделась и пошла. Спортом Мейчи еще успеет сегодня позаниматься. А краситься…стало удивительно бессмысленно. Никто тут не смотрит на внешность. И это действительно прекрасно. Из-за головной боли настроение было тоже, так себе. Но, вдохнув побольше прохладного воздуха, Мейчи попыталась себя приободрить. Сегодня трудный день и лучше не раскисать. Потом. Может быть. Подождав, когда все будут готовы, Мэнхо дает приказ выдвигаться к автобусу вместе с чемоданами. Сегодня охрана уже на концертной площадке. И, не поверите, охрана — охраняет! Тяжко кряхтя, стилисты и визажисты спускаются на первый этаж. С началом нового рабочего дня! Картиночка Мэнхо в личных сообщениях никак не поднимает настроение.***
В этот раз концерт будет на открытой сцене. Самой большой за всю карьеру бантан. И было бы радостно, если бы не угроза расстрела. И не чудовищные расстояния, которые приходится теперь преодолевать обслуживающему персоналу. Итак, сегодня — таскают все! Стафф уже протоптал дорожку через сцену, вместо пугающих переходов под сценой, где того и гляди либо головой об балку приложишься, либо на тебе вся эта конструкция рухнет. А разогнуться и вовсе невозможно. Ну разве что Шинлин или Данби. Притом Данби там тоже будет тесно. И, прижимая к груди ворох костюмов, Мейчи спешит пересечь открытое пространство сцены за спинами разминающихся и распевающихся артистов, загруженная под завязку, чтоб второй раз не бежать. Дороги она перед собой не видит, лишь общее направление, потому что еще и подбородком придерживает… И знать не знает, что, стараясь не просто добежать, но и никому не помешать, отклонилась от безопасного маршрута, проложенного стаффовыми первопроходцами. И будь она хоть немного умнее или внимательнее, Мейчи бы заметила, что в глубине площадки, у огромного экрана, ее коллеги притормаживают и смотрят под ноги. Да, именно там Ким Шинлин пролила уже воду, чтобы выяснить, насколько покрытие будет скользким, когда парни устроят свое шоу с водой из бутылочек. И стоит ли его устраивать там в принципе. Выяснила. Не стоит. Объявила, предупредила, ушла с чистой совестью. Одного только не учла ответственная защитница бантанского здоровья, выбирая для проверки то место, куда парни не при каких условиях на концерте не забредут. Что туда на сей раз могут забрести другие! Конкретно — Чой Мейчи.***
Итак. Все сначала: Не глядя под ноги, а скорей даже глядя в потолок, с крейсерской скоростью приближается к опасной зоне Цветочек Мей. Ворох одежды в ее руках чуть ли не больше, чем она сама, целиком блокирует ей обзор. Но, без паники, дамы и господа. Деву в беде уже увидел Командор и Первый Рэпер на БигХите, Ким Намджун. И он бросается следом, с криком «стой!», но девушка спешит, и вроде и не слышит! Намджун быстрый, сильный, длинноногий… немножко нескоординированный, увы! Поехавшую на мокром и скользком полу практикантку он успевает догнать, обхватить длинными руками. Но не успевает остановить. Вместе с Мейчи в сопровождении стука, визга и короткого лютого мата спасатель валится на спину сцену. Так и не выключенный микрофон транслирует на весь зал сказанное. Затылок Намджуна со стуком ударяется об пол, затылок Мейчи об твердую грудь Намджуна, а куда и обо что последовательно ударились их попы, автор предлагает самостоятельно догадаться вдумчивому читателю. Надо сказать, что костюмы девушка так и не выпустила, поскольку они денег стоят, а практиканткина жизнь… бесплатная. Мейчи лежит, боясь пошевелиться. Жилистые крепкие руки все еще притискивают ее и некоторое количество сценической одежды к груди, сдавленный хрип пугающе звучит за спиной. Мейчи чувствует под собой жесткое тело, но не понимает, что ей сейчас следует делать. Отпустить костюмы она не может. Пол грязный! Сесть на Намджуна тоже нельзя, она тяжелая. Так практикантка и застыла, глядя на голубое небо над головой. — Ты как? Прости, я неловкий, — слышится голос за спиной. Мейчи вздрагивает и бьется затылком об подбородок парня. Оба шипят. Намджун медленно убирает одну руку и аккуратно опускает микрофон на пол рядом с собой. В поле зрения появляется несколько лиц. — Что произошло?! — кажется, это голос Зиана. — Все нормально! —сдавленно отзывается Намджун из-под горы одежды и практикантки. — Живы? — раздается совсем близко и Мейчи видит лицо Хосока. Хмурого Хосока. — Шинлин, блин, воду разлила для проверки своей! — вдруг возмущается Зиан. — Почему чуть что, так сразу Шинлин?! — тут же вступается Юнги. — Да потому что Шинлин! — Мейчи, ты как? — наклоняется Чимин. — Про меня спросить не? — тихо бурчит Намджун, а Мей пытается хоть как-то выпутаться и встать с айдола. Намджун снова шипит. Мейчи замирает. Свидетелей становится все больше. Чимин подает руку, но девушка не может выпустить костюмы. Какая постыдная поза! Уши и лицо быстро наливаются жаром, постепенно переходя на шею и спину. С другого бока оказывается Чонгук, и они с Чимином в две руки ловко поднимают практикантку вместе с ее грузом. — Хен, мягенько было? — неудачно шутит Тэхен, протягивая руку. Намджун лежа обозначает резкое движение ладонью, и в ту же секунду это движение воспроизводит Хосок, отвешивая подзатыльник крошке Ви. — Я упал плашмя на спину, как думаешь? — рычит Лидер и протягивает руки, чтобы Хосок и Тэхен помогли подняться. Прикусив губу, Намджун встает. Делает пару шагов по сцене, разминая спину, потирая копчик. — Ну как? — спрашивает Хосок тревожно, — Двигаться сможешь? В ответ Намджун, зачем-то согнув руки перед грудью, совершает пробное кругообразное движение тазом. И так и замирает, с откляченным задом, не завершив круг до конца. — Ой, бля! — видимо из мужской солидарности зажмуривается менеджер Зиан, — не могу на это смотреть! Мало алых ушей и щек, теперь и глаза Мейчи начинают наполняться слезами… — Даааа, хен… Не ебать тебе воздух Чикаго на концерте, — признает Чонгук, которому теперь с Хосоком на пару предстоит отдуваться за троих. Мейчи виновато поджимает губы и пытается дышать от накатившей вины. Если бы она не была такой толстой, может быть, Намджун смог удержать баланс и все было бы хорошо. — Дааа… А я-то, дурак, думал, Юнги у вас мужик рисковый, а тут, смотрю, и Намджун не отстает… — хмыкает Зиан, без тени смеха. Внимательно осматривает лидера и хмурится от его скованных движений. — Он не храбрый. Он отбитый, — так же невесело отвечает Хосок. — В прямом смысле этого слова, — добавляет Сокджин. Мейчи чувствует себя хуже, чем когда ее ругала матушка. — Айщ! — шипит Намджун, но быстро замолкает, взглянув на замершую практикантку. Видимо, решая ее не пугать еще больше. Он ведь помочь хотел! А вышло что? Хотя цель достигнута… хоть что-то хорошее, — думает Намджун. — Простите, я не уследила за дорогой и… — тихо говорит Мейчи, отступая от места событий, шаг за шагом… — Под ноги…смотри…! — не успевает предупредить Чимин и… вернувшись к проклятой луже практикантка поскальзывается и без единого звука, всем своим весом, падает на попу. Удар проходится волной по позвоночнику, и девушка беззвучно ахает. — И стоило ее спасать… — вздыхает Хосок, без единого смешка двигаясь на помощь практикантке. Вот теперь девушка готова заплакать. Даже не заплакать! Зарыдать! Очень уж неудачно и больно она упала. Так глупо, стыдно, больно и обидно! Но она молчит, прикусив губу, и позволяет снова поднять себя на ноги, только крепче прижимает к груди спасенные от падения костюмы. Копчик отдает снова сильной болью и девушка выдыхает через нос. Если день не задался с утра, то и закончится он соответствующе. Даже стоять, оказывается, больно. Мысль о том, что Намджун сейчас испытывает то же самое, а то и хуже, причиняет дополнительные страдания. — …Я могу идти.? — выдавливает девушка. Хосок было открывает рот, но ничего не говорит. — Да, конечно. Мейчи кланяется, тут же жалеет об этом и, передвигаясь мелкими шажками, уходит со сцены. За кулисами давятся от смеха Рюда и Данби. — Ну и каково это, лежать на айдоле? — раздается голос Цхая сбоку, — Если ты хотела кого-то соблазнить, то падать нужно было на Сокджина. Он говорил, что любит полненьких. — Цхай! — сразу переключается в режим защитницы Рюда. Парень кривится, но замолкает. — Возьмите это у меня, — тихо просит практикантка, кое-как проглатывая обиду. Они смеялись! А визажист… про ее фигуру! Снова глаза наполняются слезами, но Мейчи держится. Из ее рук тут же забрали вещи, покрутили, потыкали, осмотрели: — Сильно приложилась? — уже без смеха Данби поворачивается, чтобы проверить свою единственную макнэ. И так хочется сказать «да, сильно». Но Мейчи упрямо качает головой и кое-как проходит вперед. — Мы закончили уже с этим? — Да. Мейчи, странно передвигаясь, уходит в сторону гримерок. Прошлась, блин! Странно оглушенная обидой, болью, виной и стыдом, мыслит она с трудом. Но ощущение крепких и надежных объятий… даже голова перестала болеть! На сцене слышно шипение лидера. Хосок внимательно следит за его движениями и снова тяжело вздыхает. Действительно, хорошо, что Шинлиин не видит.***
Мейчи прячется, пока визажисты красят участников. Ей СТЫДНО показаться на глаза Намджуну. Она сидит в коридорчике, и уже вроде как привыкла к постоянной боли. Даже в интернете посмотрела сколько оно все болеть будет. Всю первую часть концерта Мейчи прячется. И ее никто не трогает. Видимо, об этом позаботились девочки. Пока боль отступала, Мейчи, наконец, смогла посмотреть, что происходит вокруг. До выступления все были слишком молчаливые. А если и шутили, то юмор был какой-то уж слишком мрачный. Весь концерт стафф провел у телевизоров, внимательно наблюдая за сценой. Мейчи знала, что каждого фаната сегодня досконально проверили, что по трибунам ходит охрана. Но что они могли бы сделать со стрелком? Самим броситься под пули? Страшно об этом подумать! В перерыве вокруг бантан непривычно суетится Зиан, вместо помощницы Ким. На прямой вопрос, «а где?» Зиан отвечает, что она сейчас на одной из трибун, вместе с охраной, отлавливает ненормального. Вот так! Мелкая и тонкая Ким Шинлин патрулирует зал, а бесполезная и бестолковая Чой Мейчи наносит травмы Лидеру команды! Но девушка не успела додумать эту позитивную и чрезвычайно полезную для самооценки мысль, потому что в гримерке сначала наступила предгрозовая тишина, а потом: — Да она совсем с ума сошла?! — ахает, кажется, Юнги. — Да сиди ты! Держи воду! — Я ее, блять, сам прибью, если ей своя жизнь не дорога, — рычит в ответ Мин. — Это ее обязанности, как сотрудника безопасности, — ровный голос Намджуна. Шинлин еще и безопасник? Воу. — Да на хую я вертел вашу безопасность! Как будто сами не понимаете! — Понимаем. А еще и помним, — обрывает разбушевавшегося хена Чон Хосок. И тот внезапно умолкает, и молчит весь перерыв. И после перерыва, кстати, молчит тоже. — Выходим, — отдает команду Намджун и тут же кряхтит, вставая. Мейчи чувствует, как ей хочется спрятаться и реветь без остановки. Но не время. Она может еще потерпеть.***
Бессмысленно. Все бессмысленно. Мейчи стоит напротив зеркала в женском туалете и умывается, не прекращая при этом громко, в голос всхлипывать и даже чуть-чуть подвывать. В середине второй части Седжин, со странной смесью облегчения и ярости сообщил, что пользователя того аккаунта нашли. Он был у себя дома. Оружия и чего-то запрещенного не было обнаружено. Но прямые угрозы здоровью были произведены, так что мужчине не поздоровится, даже если он «шутил». Весь этот страх, столько работы и нервов было потрачено на «шутку»! Все это время айдолы ожидали пулю в лоб! Все это время они переживали друг за друга! Мейчи снова вспоминает Сокджина, добывшего второй комплект Чиминовой одежды, ровный голос Намджуна, командующего «Выходим», и «Вот она, популярность» — в сообщении Чимина. Мейчи просто плачет. Плачет от всего. От того, что она поехала. От того, что она навредила. От страха за айдолов. От страха за себя. За стафф. От боли, в конце концов. С такими травмами даже ходить нежелательно! Не то чтобы танцевать! Вдруг там перелом или смещение?! Она просто сидела на попе и ей больно! А как же Намджун? Вина, обида, жалость к себе и бантанскому лидеру, злость на тупого шутника, и радость что он просто шутник, все эмоции превращаются в один большой ком и переполняют ее. Мейчи понимает, что если так дальше продолжится, то она будет реветь в голос. А это плохо. Она снова умывается холодной водой. Икает. Пытается глубоко и ровно дышать. И вроде как даже успокаивается. Кое-как. Хочется просто сесть. Без боли. Как Мейчи устала! Именно сейчас она ощущает такое одиночество, какого не испытывала даже дома. — Как только вам нужна помощь, так вот, Чимин, помоги нам! А когда все закончилось, так я шпион и вообще худший человек на свете?! Идите вы все в жопу! И хенам своим передайте! — ровный голос Чимина звонко отзывается в коридоре и Мейчи даже замирает от звучащих в них злобы и обиды. — Но хен… — Не хен я тебе… Валите. — …Мы поняли тебя, — тихо отзывается Чонгук и, судя по короткой паузе, кланяется, прежде чем уйти. По коридору проносится тяжелый прерывистый выдох. Не одной Мейчи плохо. Девушка аккуратно выходит из женского туалета и видит тяжело дышащего Чимина, упершегося лбом в стекло. Даже она понимает, что у парня отходняк после стресса. И, еще, обида. Серьезная обида. Чимин резко поворачивается на звук. И если честно, Мейчи была готова к тому, что ее пошлют. Далеко, нецензурно, надолго. — Как спина? — спокойно спрашивает Пак. Мейчи всхлипывает. — А сам как? У тебя глаза мокрые. Чимин тоже всхлипывает. — Сама-то. — У меня хотя бы косметика не течет. Блин, я только успокоилась, — то ли хихикает, то ли борется с новым потоком слез практикантка. — Если есть желание поплакать, то лучше выплакаться. — Че ж ты своему совету не последуешь. — Не при девушке же, — предпринимает последнюю попытку Пак. — Как по мне, у тебя причин для этого больше. Чимин садится на пол прямо в сценическом костюме и прячет лицо в ладонях. Мейчи подходит к парню и аккуратно гладит по влажным красным волосам. — Они мне не доверяют. Вообще. — Почему ты так решил? — Они… могли просто попросить. Просто объяснить, что нужно сделать, а не пугать. Они могли поговорить со мной о моих проблемах, вместо того чтобы пихать в меня насильно еду… Я многого прошу? Простого доверия и понимания, — Чимин смотрит на Мейчи так, что самой плакать хочется. Снова. Но практикантка держится. Она хочет помочь и выслушать. — Ты заслуживаешь понимания. И ты не заслуживаешь того, что делают фанаты. Чимин глубоко вздыхает и, кажется, успокаивается. Пара секунд и он встает, а потом в развалочку идет к подоконнику. Мейчи бы тоже хотела сесть на него. Но он высоко, а сидеть больно. — Спасибо, — уже более энергично произносит Пак. Мейчи кажется, что наигранно. — Все нормально. Рада помочь. — И все-таки, как спина? Намджун жалуется периодически, мне кажется, тебе не легче. — Я не танцую нон-стоп на сцене. — Ты помогаешь всем. Не преуменьшай свой труд. Что за взаимное утешение у них происходит? — Переживем, — вздыхает практикантка и будто отмахивается от проблем. Становится легче. Может, разговоры и правда помогают, когда плохо? — Чимин-а! — из-за угла выходит Юнги. Тут же встречается глазами с Мейчи и кивает ей, как старой знакомой, — Чимин-а, давай поговорим? — Что ты говорила о той рубашке? — явно игнорирует Мина Чимин и смотрит на Мейчи так, что та сдается и начинает подыгрывать. — Ее пришлось несколько раз перестирывать. В следующий раз снова придется... — Да… синяк-то у меня так и не прошел до конца. — Чимин-ни, — уже более виновато и мягко зовет вокалиста старший. — Прости, что причиняю вам больше работы. — Да нормально, я все равно практикуюсь, — тут же реагирует Мейчи. Ей теперь стыдно еще и перед Юнги. Из-за нее он не смог поговорить с Чимином. С другой стороны, Пак сам не хотел вести диалог. Но все равно неприятно находиться меж двух огней. Юнги три раза понимающе кивает и уходит. — Прости, что так вышло, — шепчет Пак, — я тебе потом что-нибудь куплю в компенсацию. — Не надо. Это ей надо что-то купить Намджуну. И попробовать извиниться. Нечего прятаться, проблемы надо решать. Мейчи и Чимин вздыхают, а после одновременно нервно зачесывают отросшие волосы назад.
