We on

Оставив переписку, Мейчи наблюдает, как Намджун вскакивает, и, забавно переваливаясь, куда-то направляется, очень целеустремленно и решительно. При этом рюкзак остался возле кресла, на котором он сидел. Кажется, он скоро вернется. На всякий случай лучше посидеть тут еще, присмотреть за вещами? Тем более, дел у Мейчи сейчас нет. Завтра начинается правильная фотосессия и там она должна будет помогать, а пока…время на себя и отдых. Так что Мейчи возвращается к просмотру новостей и… эх, распределению новых заказов. Да, не только Пирожок в команде DADDY. Всем деньги нужны. А то, что она исполняет обязанности Администратора, делает ее положение еще сложнее. Но ей почему-то нравится такая работа. Через какое-то время Намджун возвращается. Идет он теперь медленно, Мейчи это видит боковым зрением. А потом подходит ближе к практикантке и слегка прокашливается. — Это тебе, — парень протягивает стаканчик с кофе. Уже знакомый одноразовый стаканчик из кофейного автомата. Второй стаканчик он, видимо, купил себе. Мейчи снизу-вверх смотрит то на Намджуна, то на предложенный напиток. Кажется, это капучино. Опять. Они там что, сговорились? Из вежливости, девушка принимает стаканчик, молча ожидая продолжения. И, разумеется, просчитывая варианты. Просто так Намджун явно не подошел бы, чтобы кофе попить. Они не дружат, были пару проблем, но кажется они улажены. Она ему уже ничего не должна. Да. Точно. Она никому ничего не должна, кроме работы! Мейчи вскидывает брови, неосознанно копируя чинящую разборки с персоналом бабушку, и вопросительно смотрит прямо в глаза парню. — Можно мне присесть тут? — кивает тот на соседнее место на диванчике. Парень выглядит очень спокойным и, можно сказать, рассудительным. Кажется, ему действительно что-то от нее нужно… — Конечно, — Мейчи вежливо смещается на пару сантиметров к краю. Парень легко и почти изящно опускается рядом… и что-то вспомнив тут же приподнимается, изгибается, извлекая из заднего кармана джинсов еще и пакетик с орешками. Правой рукой. Из левого кармана. Закрытый. — Угощайся, — предлагает он. И Мейчи получает возможность еще разок скосплеить бабушку. Брови Мейчи принимают другое положение, она и слова не сказала, но Намджун очетливо услышал «И как ты это себе представляешь?» Впору Намджуну начинать ее бояться… Запечатанный пакетик с орешками в правой, кофе в левой. Рук явно не хватает. Мейчи с немного садистским удовольствием наблюдает за решением этой задачи, осторожно прихлебывая капучино. Вкусный, кстати. Вот сейчас девушке его совершенно не жалко. Она тут что, передатчик информации? От стаффа к артистам и наоборот? Ну уж нет. Мейчи хочет спокойно доработать. Без всяких интриг, которых и дома хватало. Тем временем крутой айдол и несгибаемый лидер стремительно спускается вниз по эволюцонному древу, потому что явно нацелился разорвать упаковку орешков зубами. Представив, чем это все может закончиться, практикантка включает режим DADDY, забирая второй стаканчик кофе у парня из рук. Просияв, тот в две руки вскрывает многострадальный пакетик и снова протягивает девушке. У которой обе руки заняты… щедрый какой! На секунду возведя взор к потолку, (и, кстати, снова скопировав Старшую Госпожу Чой), девушка возвращает стаканчик щедрому айдолу, ни с того ни сего надумавшему угощать скромную практикантку. Вот вы верите? Мейчи — нет. — Спасибо, — Мейчи аккуратно берет пару орешков. Неплохие. Намджун ничего не говорит. Тоже берет орешки. И, вроде, даже и не планирует заводить разговор. Почему-то Мейчи обидно. Может, он просто решил поделиться с ней, так как она рядом сидела? — Красивый маникюр, — вдруг выдает парень, и действительно смотря на ногти практикантки. Он тут посмеяться пришел? Ее маникюр? Ногти уже сильно отросли и выглядели ужасно. Ужасно как. Как отросший маникюр. Такое ощущение, что ими скоро можно будет орудовать вместо палочек для еды. А он говорит, что маникюр красивый? — Подумываю остричь насовсем, — режет Мейчи правду-матку. Прятаться и лицемерить сейчас не особо хочется. И спасибо говорить тоже. — Не удобно? — Да, — практикантка отпивает немного кофе. Эх, с такими кофепитиями она скоро потолстеет так, что мать родная не узнает. Хотя… а не все ли равно? Мейчи делает большой глоток сладкого капучино. — Хороший кофе. Намджун согласно кивает и улыбается. С ямочками. Вполне милыми. Но все-таки забавнее у него оттопыренные ушки. Да и…что это за сценическая улыбка? — Позволь спросить. Ты же пришел за чем-то определенным? — Мейчи правда не настроена играть с ним в игры. Почему-то именно с ним не хочется. И то, что он пытается перед ней что-то изображать, на удивление, раздражает. Лицо артиста слегка меняется. Теперь и глаза становятся видны. И ямочки пропали. Она угадала. А после он, кажется, посмеивается. — Прошу прощения, нет. Просто хотел попить кофе и поболтать. Это еще подозрительнее! Но теперь взгляд кажется не таким уж наигранным. — Как все прошло сегодня? — Мейчи сама находит тему для разговора. — Не так чтобы плохо, — парень откидывается на спинку дивана, одним глотком допивая кофе. Мейчи приходится слегка повернуться, чтобы видеть собеседника. И по его виду не сказать, что он говорит чистую правду, — Сделали все, что могли, так что…будем надеяться, что фанатам понравится, то, что они увидят. — Фанатам в любом случае понравится. А если нет, то всем известна компания, с которой БигХит подписали соглашение, — Мейчи берет еще пару орешков. — И получат они море комментариев хангылем. — …и на плохом английском. — Что правда, то правда. Думаю, на двух следующих съемках такого безобразия не будет. — Мгм. — А ты… — но тут из рюкзака Намдужна приглушенно звучит незамысловатая мелодия. Парень нехотя встает со своего места и идет к трезвонящему телефону. Лицо его в очередной раз меняется. Мейчи вежливо утыкается в свой телефон. — Слушаю, — лидер отвечает на телефонный звонок. — «Ты там живой, еще, не пристрелили? А я тут в новостях нашел… Че там? Не сдох никто?» Мейчи прекрасно слышит все, что говорит Намджуну собеседник. Лидер болезненно морщится: — Проспись. И завершает вызов. А потом виновато смотрит на девушку: — Издержки профессии. И криво улыбается. — Откуда у хейтеров твой телефон? — спрашивает Мейчи тревожно. — А это и не хейтер… Это старый друг. Мейчи хмурит бровки, не понимая. Раздается очередной звонок. Намджун просто отключает звук и снова улыбается, с ямочками. — У тебя есть домашние животные? — возвращается на свое прежнее место парень. Поза такая расслабленная, что сразу понятно — что-то снова не так. И Мейчи это видит. — Я очень хотела завести, но так и не вышло. У тебя есть? — Пес. Точнее не у меня, а у моей семьи. — Как зовут? — Репмон. Мейчи не удержалась от улыбки. — Его так назвали мои родители. Вот, у них теперь по дому ходит Реп Мон, пока другой выступает на сцене. — Породистый? — Американская эскимосская. Он меня побаивается, так как я редко с ним вижусь, сейчас покажу…— посмеивается парень, и включает телефон, листая галерею. Но через пару секунд не выдерживает, вздыхает: — Прости, я отойду поговорить по телефону. — Конечно, — Мейчи следует взглядом за Намджуном, который уходит к дальнему окну и просто молча слушает, брезгливо отодвинув трубку от уха. С такого расстояния ничего не слышно. Но в отражении стекла Мейчи прекрасно видно лицо Намджуна. Он молчит, но губы вытянуты в тонкую ниточку, уголки слегка приподняты, а глаза сощурены. — Послушай, друг. Прежде чем что-то еще сказать, советую проверить деньги на счету, а также убедиться, что все двери закрыты. Последние десять минут твоего монолога я записал. Угрозы, оскорбления… хорошему юристу достаточно. Спокойной ночи, — словно шахматист, завершивший победную партию, лидер группы выключает телефон, — Думаю, он больше не захочет со мной общаться, — спокойно комментирует происходящее парень, возвращаясь на свое место. — Ты записывал звонок? — Иногда это необходимо, — Намджун слегка наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и нервно потирает руки. Кажется, его всегда выдают невербальные знаки. — Это действительно хорошая идея, — задумывает Мей. Надо было так сделать с братом, когда была возможность. — Посоветовать приложение? — айдол вновь тянется к злосчастному телефону. — Не, не, не. Уже не надо. Спасибо. — Хорошо, если что, обращайся. Мейчи только плечами пожимает, про опасность контактов с мемберами ей разве только ленивый не рассказал… Так что она уже готова оглядываться воровато, а вдруг подстава? И повод для свалить она подбирает, но все как-то неубедительно у нее получается… А у Намджуна денек сегодня точно не задался. Гребаная фотосессия, на произвольных локациях, в местах, где и полицию-то, случись что, не дозовешься, а ежели дозовешься, так еще и штраф слупят, очень даже легко, учитывая их прикид и косметику… Вот так и поверишь в предсказания и прочие гороскопы. Может, не стоило ему сегодня с Мей-Цветочком разговаривать? Потом старый, в смысле бывший друг, кипятком ссыт прямо в уши, и не поймешь, то ли злорадствует, то ли люто завидует? А Мей-Цветочек не то подозревает в чем-то совершенно безнравственном, не то просто прикалывается… И только-только дела пошли на лад, как ссыпался с лестницы Хосок-хен, мелькая по ступенькам белыми кроссовками, так, то след в воздухе размазался белой полосой, и возопил яростным шепотом: — Ты почему телефон отключаешь, по всему отелю ищем! И вцепился в руку, рывком сдернул с дивана и потащил наверх, на ходу объясняя: — Операторы чуть не всей командой приперлись! Юнги же того длинного вместе со столом и стулом уронил… — Я понял. И чего хотят? Извинений и сатисфакции? — Фак. чего? — Забей-не-парься! Что предъявляют? Намджун шагает через три ступеньки, длина ног позволяет, Хосок частит рядом, не отставая. Голос Мин Юнги, жестко и внятно: — Извинений не будет. На площадке третьего этажа Сокджин и Тэхен крутят головами на флангах, но не отступают, по центру бледный, бледней чем обычно Мин Юнги, а впереди, похожий на бешеную болонку подпрыгивает оскалившийся и разве что не рычащий Пак Чимин. Рядом с взрослыми мужиками, которым общая физическая подготовка и хорошо развитая координация позволяет два часа концерта танцевать в ритме бантан с десятикилограммовой камерой в руках сами бантаны смотрятся до ужаса несерьезно, бледней, чем первокурсники на вписке. Что, Лидер, думал хуже быть уже не может? Да может, может, — понимает Ким Намджун, который, приблизившись так сказать к эпицентру, учуял характерные алкогольные ароматы и осознав… Это они с парнями с утра до вечера работали, а эти — выходной неплановый отмечали. — Добрый вечер, оператор Кан! Не могли бы Вы сказать, что здесь, собственно, происходит?

***

Когда Ким Намджун бросился следом за Чон Хосоком, оставив свое имущество на полу, Мейчи недолго смотрела ему вслед. Подобрала уроненный стаканчик из-под кофе, и, вместе со своим, отправила в корзину для мусора. А потом некоторое время раздумывала: подождать-посторожить? Или взять и отнести? Пришла к разумному компромиссу, сначала подождать. А после — отнести. Задуманое подождать продлилось недолго, если честно, и вот, перебросив через плечо рюкзачок Ким Намджуна Чой Мейчи поднимается по лестнице следом за метнувшимся лидером и прикидывает, как бы с наименьшими потерями для себя любимой вернуть ему его же собственность. Вероятно, проще всего написать Пак Чимину… Однако полный ярости голос Пак Чимина доносится сверху, этажом выше: — Никто не смеет говорить о нуне! И Мейчи замирает на ступенях, опыт и интуиция кричат ей: Нельзя! — Полагаю, именно Оператор Чхвэ должен извиниться, — а это уже Ким Намджун. — Ваша сучка… — МОЛЧАТЬ!!! А это? Это Менеджер Зиан. Мейчи разворачивается и бесшумно возвращается на прежнее место. И даже рюкзачок укладывает по возможности в исходное положение. Блин. И что это было?

***

Пирожок: «Кажется, у меня…получилось?» «По крайней мере этот человек от меня не сбежал» «Зато я сбежал» «То есть не сбежал, возникли срочные обстоятельства» DADDY: «Возможно, этот человек понимал, что это не предлог, а реальная причина» «Кстати, это парень или девушка?» Пирожок: «Тебе это даст какую-то информацию? Ты же не знаешь, кто я» DADDY: «Да я про подход к человеку в общем-то» Пирожок: «Подловил» DADDY: «Старался» «Ну так кто?» Пирожок: «Девушка» «Честно, я знал, что она очень наблюдательная, но чтобы ТАК»

***

Солнце мягко освещало парк. Играло с листьями, даря красивые тени. Находящийся совсем рядом пруд обдавал свежим ветерком. Уже было около одиннадцати часов утра. Съемка только начиналась. На этот раз аккуратно подкрашенные бантан выглядели намного естественнее, чем вчера. Свеженькие и милые, как маленькие солнышки. И операторы были тоже, как на подбор, вежливые и улыбчивые… Из чего Мейчи сделала логичный и однозначный вывод: Люлей вчера получили ВСЕ! А судя по отсутствию на съемочной площадке вчерашних Монстров Стиля и их криворукого визажиста, и их не минула чаша сия. Во всяком случае, красили парней свои, одевали тоже, и Кан Мэнхо перемещался по площадке бодрый, улыбчивый и практически без признаков похмельного синдрома. В отличие от самой Мейчи, которую коллеги отправили присесть в тенечек, за парковый столик, вручив, ради приличия коробочку с ремнабором: нитки-иголоки-булавки. Мало ли кто что порвет или испачкает. Сегодня артисты были изящны, роскошны и элегантны, в темных брюках, цветных пиджаках чистых и ярких оттенков, как раз для солнечного дня. Пиджаки не топорщились, брюки не морщили, рубашечки сияли белизной. — Ну вот, совсем же другое дело! — хором решили всем стаффом и охраной. Впрочем, и по менеджерским лицам разливалось тихое умиротворение. Сами менеджеры, под предводительством Ким Шинлин, сбегали в ближайший магазин за едой и фруктами, которые немедленно превратились в реквизит, а потом все равно в еду… Тяжко вздохнув, Мейчи повалилась на деревянный столик и прикрыла глаза. Не помогает. Хоть ветерок и был, все равно жарко. На самом деле, утром у нее было огромное желание просто остаться в кровати и тупить в стену все оставшееся время. Но, к сожалению, такое невозможно. Волнами надвигалась апатия. Хотелось толи больше свежего воздуха, толь тишины и одиночества. А может и все вместе. Пойти на реку Хан. Сесть на любимую скамеечку и просто смотреть на воду. А если еще и вечерело бы… Вот бы сейчас спрятаться в одном из фургончиков. Да только там уже занято. В одном красят поочередно парней, пока другие на съемках, в другом спит помощница менеджера. А это еще одна печальная тема. Помощница Ким появилась сегодня на публике стильная и привлекательная, в темном топе с открытым животом… Плоским, красивым животом. Да и штаны цвета хаки только подчеркивали бедра и талию. Тут даже не зависть. Просто осознание, что самой Мей такого добиться если и реально, то очень трудно. Да и сама бы она никогда и ни за что такую открытую одежду не надела. Будь это ее личный эксперимент или так бы сказал стилист. — О чем думаешь? — Данби плюхнулась рядом. — Да так… Данби тихо фыркнула: — Если ты о Шинлин, то она сама тебе завидует. — Чего? — Мейчи аж проснулась. И голову от столешницы оторвала, выпрямляясь. Во-первых, Мейчи не завидует, а во-вторых, чему завидовать Шинлин? — У тебя какой размер груди? Третий? Четвертый? — Сейчас похудела, так что, наверное, третий. — Воот. Данби выглядела вполне довольной, когда скосила глаза сначала на свой бюст, потом на практиканткин.  — Я не думаю, что это плюс. Спина болит, да и вся одежда выглядит вызывающе. — Кто тебе такое сказал? — Моя спина. — Да я про вызывающе. — Да сама вижу… — Ничего и не вызывающе! Привлекательно! Хотя про спину не поспоришь… Массажик? — Тут что ли? Мейчи не хочется спорить. Да и от массажа отказываться. Даже если просто спину пальцами потыкать… Просто как-то удивительно легко теперь Мейчи воспринимает вторжение в ее личное пространство. А с другой стороны. Все равно. Девушка снова устраивается, положив голову на скрещенные руки, пока Данби разминает утомленные мышцы, как умеет. Это и правда приятно. — Спасибоооо… — Потом мне? — Конеееечно…

***

Солнышко, как сказано выше, сияет, Кан Мэнхо сияет, менеджер Седжин… да что там Седжин, даже Великий и ужасный Господин Чхве, Глава Службы Безопасности, и тот расслабленно улыбается, словно беды уже миновали. Чон Хосок потихоньку троллит начальство, собирая далекие от приличия натюрморты из яблок и бананов в пропорции два к одному, операторская тусовка и та попритихла и с готовностью сотрудничает… И только у Намджуна его личный персональный писец как начался, так никак и не закончится. Обернув вокруг талии свой остромодный рябенький пиджак, сопровождаемый беззвучным, но от того не менее интенсивным хохотом одногрупников, семеня и оглядываясь, движется он в сторону фургончиков, в надежде на спасение. Хосок следует за ним, ззззаботливый хен! Намджун забирается внутрь, стараясь при этом минимально задействовать эээ…. ягодичные мышцы. Но тихий треск …там… говорит, что нет, у него не получилось, и образовавшаяся прореха продолжила свой рост. Докрашивающая последнего пациента Рюда обращает на него изумленный взор. — Нуна! У нас ЧП! — объявляет вошедший следом хен Хосок. Намджун отступает к стенке, прикрывая тыл. Последний пациент Тэхен моргает недокрашенным глазом и Рюда тихо рявкает: — Замри! Тэхен послушно смотрит в потолок. Намджун с Хосоком замирают чисто из чувства солидарности. И лишь когда завершена подводка, айдол Чон голосом школьного ябеды говорит: — А у него штаны порвались. На жопе. Да, это — дно.

***

У каждого своя специализация. И для работы с одеждой есть стилисты. А среди стилистов… Тааак, кто тут у нас в конце пищевой цепочки? Рюда набирает номер практикантки Чой. Ким Намджун понимает — дно пробито.

***

— Мэнхо, блин! Говорили же брать брюки на размер больше, так нет же, «Пусть лучше обтягивает, пусть лучше обтягивает»! А там мускулатура такая! — бурчит Данби, узнав, что, где и у кого. Но спасать юную коллегу не торопится. Но та не в обиде, ну что сказать, все верно и логично. Она практикантка, естественно, что на нее будут перекладывать обязанности. И честно, ее сейчас абсолютно не волнует, что кто-то из парней будет сидеть перед ней в одних трусах и ждать, когда она зашьет все, что нужно. Даже если это Намджун. Мейчи поднимается, сгребает свою коробочку с иголками и нитками и направляется к фургону. Навстречу ей, в неком медитативном трансе выходит Тэхен, следом из фургончика сваливает Рюда, придав лицу выражение «я срочно и по делу», Чон Хосок спускается с выражением благородной задумчивости, бровки подняты, губки вытянуты… Мейчи начинает чувствовать себя неуютно. Но КАК неуютно чувствует себя Ким Намджун! Штаны разошлись. На жопе! Но это еще не беда… бывает. И на концертах бывает, и, вообще… Но блин, блин блинский! Прийти с этим к девушке, к девушке которая… к девушке с которой… которую… Уууууу! Осознание серьезности собственных намерений с размаху приложило нашего героя до потери дара речи. И именно в эту минуту аккуратненькая, чистенькая и мягонькая Мей вошла в фургончик, где и обнаружила крутого рэпера и ответственного лидера тылом к стенке, да еще и с пиджаком на непредназначенном ему месте. С коробочкой ремнабора в руках ощущала она себя психологически неуязвимой, словно дорамный врач перед лечением главзлодея: — Привет! Снимай штаны!

***

Мейчи злорадствует. Совсем немного. Ну не забыла она, как легко и непринужденно вторглись парни на место ее переодевания. Объективно — они ни в чем не виноваты. Ну, так и она тоже! Задрапировав могучие конечности многострадальным пиджаком, укрылся в дальнем углу фургона Ким Намджун, между прочим, лидер. Не далее как вчера мужественно разруливавший конфликт бантан и операторов до подхода основных сил в лице призванного Чонгуком менеджера Зиана. А вот сегодня, осторожно косится на девушку, серьезно и сосредоточенно выбирающую правильную нитку с иголкой для спасения кожаных брюк. Кожаные пропотевшие штаны, в такую жару …жуть какая! — Ты в них не сварился? — интересуется практикантка, пока начинает осматривать предмет одежды на повреждения. — Ага. И потрескался, — хмыкает лидер. — Чимин тебе рюкзак передал? — Да, спасибо. С меня шоколадка. — Не напрягайся, мы в рассчете. Я твои орешки съела. — Ну тогда… А может сходим куда-нибудь? Мейчи фыркает и качает головой. Намджун смотрит на себя, в уютных труселях, прикрытых уже основательно помятым пиджаком… да, как-то неуместно. Мейчи вообще-то не это имела в виду.