We on

Концертное здание в Гонконге было огромно. Всюду бегали работники и готовились. Рабочий шум был отовсюду. А сам зал…там было столько дорожек по сцене, передвижные части, чтобы перемещать артистов вне сцены и чтобы все могли посмотреть на них вблизи. Это так удивительно. Крайний концерт тура обещал быть масштабным и очень запоминающимся. Намджун честно пытался верить, что хотя бы это выступление пройдет спокойно и без каких-либо проблем. Группа парней неспешно приступает к переодеванию. Краситься еще рано, но сборы, они на то и сборы. Мейчи, что появляется и исчезает тут то там, подбегает к Намджуну с хмурым видом и принимается поправлять складки на его одежде. Намджун молча замирает в полуприседе, чтобы девушке было удобнее и так же тихо, с непроницаемым лицом балдеет от близости. Хосок, как всегда очень вовремя мимопроходящий, посылает многозначительный взгляд своему лидеру. И кто его знает, что имеет в виду? Не робей пацан, бери от жизни все? Или — осторожно мужик, тут твоя засада? Сразу прибить, что за одно, что за другое. Но Намджун этого не делает, зачем уходить, если та складочка еще не заправлена правильно? Как было бы хорошо, если бы лидерские проблемы на этом и заканчивались… Увы, это была приятная пауза перед реальными проблемами. Приближающимися к команде со скоростью долгоногого и энергичного менеджера Седжина. Вивисекторы из БигХита решили сделать сюрприз для айдолов и пригласить на концерт родителей артистов. Нет, конечно, Намджун рад видеть своих родителей. Он по ним скучает. Только… по человечески. Без очередного выворачивания души наизнанку, крупным планом и под камерами. И если сам Намджун неуязвимо прячется под крылышком родительской любви и понимания, то есть со всей своей радостью банален и неинтересен, то… То найдутся другие, в чьих душевных ранах так интересно поковыряться немытыми пальчиками. Тот же Юнги, который от ахуенно радостной новости просто замер и остекленел… И есть с чего! Его родители выступления сына игнорируют, уже который раз. И после такого же сюрпризного концерта команда ходила вокруг хена на цыпочках неделю, прежде чем от него же и огребла за деликатность! Н-да, Юнги-хен бывает весь такой внезапный, весь такой противоречивый. Притом, ведь даже не сказали приехали ли ВСЕ родители или нет. В прошлый раз концерт был в Сеуле, но они все равно не пришли. И теперь не известно к чему готовиться и что из этого лучше. Намджун был бы так рад просто ни о чем не волноваться и переписываться со своими. Но…он лидер и, зная, какие чувства будут испытывать его люди из-за некомпетентности работодателей… или наоборот, компетентности. Кто знает, могли они намеренно не сообщать, чьи родители приехали, чьи нет? Да легко! Давайте покажем эмоции айдолов публике! Это так интересно! Давайте насрем на то, что эти эмоции могут быть болезненными! Да кого это ебет? Не, даже не так, все то, что ранит — еще интересней. Билеты оплачены, будет нескучно! И это бесит. Особенно тем, что они все в свое время на это подписались. В прямом и переносном смысле. В комплект поставки входит, так сказать. Так что, мы не люди, мы айдолы. Стиснуть зубы, приготовиться, пережить, минимизировать ущерб. И улыбаться, бля. Все время улыбаться!!!

***

А вообще, …не у одного Юнги тут проблемы… Отведя Хосока подальше от посторонних глаз, Намджун морально готовился к долгому диалогу. Но Хосок выглядел предельно спокойным. И удивительно неуязвимым. — Ты уже знаешь кто из твоих приехал? — начал лидер, подбирая слова. Как бы Хосок не выглядел и как бы сейчас себя не чувствовал, Намджун не хочет рушить эту стену. Если Хосоку так легче справляться, то пусть так тому и быть. — Этим и занимаюсь, — танцор потряс телефоном, — Онни сказала, что приехала сюда с мамой. Ничего нового, — и улыбнулся. Смиренной спокойной улыбкой. Понятно. Отца опять не будет. Многие знают о проблемах Юнги. Но почему-то не помнят о переживаниях Хосока. Ведь ситуации похожи. Намджун, правда, уважает их обоих. И Намджун очень хочет им помочь и защитить, но как? — Слушай, я кажется, понимаю зачем ты тут, — Хосок-хен серьезно смотрит на лидера, —Но сейчас важнее присматривать за Юнги-хеном. Я конечно, попытаюсь за это время узнать у сестры есть ли там его родители, но ничего не обещаю. — Я не поэтому здесь. — Юнги намного эмоциональнее меня, так что…я пока в норме. Как и договаривались, если что — сигналю. Как и любой из нас, верно? — Хосок хлопает по плечу Намджуна и как можно убедительнее смотрит в глаза лидеру. Тому возразить нечего. Еще один взгляд в глаза, еще одна ободряющая улыбка. Намджун, конечно, продолжит присматривать. Но чуть меньше, чем за Юнги. Хосок прав. Юнги нестабильнее.

***

Толпа работниц растаскивает вещи по выделенным гримеркам, тихо переговариваясь и обсуждая местные виды. Крайний концерт приближался все быстрее и быстрее. Спина Мейчи уже начинала ныть от постоянного напряжения. Стилистка, как и подобает заместителю руководящего лица, пыталась быть везде и одновременно. Физические возможности не позволяли, но Мейчи старалась. Благо, все вещи были отглажены, постираны и починены еще перед отъездом из Тайланда, так что оставалось только правильно разложить, чтобы ничего не потерялось. В руках у Мейчи был листок с выходами со сцены и передвижениями бантан после каждого выступления. Благо, этим Мейчи занималась и в присутствии Мэнхо, так что тут было относительно привычно. Просто теперь обязанностей больше. Как будто демоверсию прошла. А еще надо было запомнить, кто в какой гримерке обитает. Что где лежит. А еще ВСЕГДА отвечать на сообщения в беседе. И в личке. Когда основная часть разгрузки была окончена, Мейчи валилась с ног, но все равно пошла проверить каждое выделенную для хранения помещение. Даже дальний закуток, куда сложили личные вещи прибывших и не успевших добраться до гостиницы — с самолета на концерт — сотрудников… Конечно, там должны быть только личные вещи, но вдруг туда отнесли еще что-то для концерта. Именно там Мейчи и услышала знакомые мужские голоса и замерла, не желая ни слушать ни вмешиваться. Мейчи решила, что перепроверить вещи можно и позже, и поспешно ушла, не мешая артистам решать свои проблемы. Но…что это было? Что с Юнги? А Хосоком? Кто должен приехать? Хосок сказал про родителей. А что с ними? Ладно, Мейчи сейчас этого не поймет. Значит и не следует лезть. Она все узнает, но позже. В любом случае, до концерта время еще есть, а количество дел почему-то так и не уменьшается.

***

Во время концерта, когда басы песен били так, что общаться можно было либо жестами, либо криком, но это когда расстояние между людьми меньше полуметра, Мейчи носилась между выходами, информируя об изменениях, хватаясь за чужую работу там, где не хватало людей, и успевая на бегу читать сообщения и даже на них отвечать. Костюм, песня, еще песня, новая часть костюма, снова песня, еще, снятие части и надевание новой. Дать воды, дать отдышаться. Ким Шинлин появляется как призрак, сосредоточенный и молчаливый, и так же исчезает, умудряясь вписаться в секундных паузах между. Никто не говорит, не шутит. Некогда. Время измеряется в секундах. Надо просто дожить. Пару раз стукалась головой, один — чуть не провалилась между проходами. Все же под сценой все совсем не такое, как на сцене. Темно, душно и надо уметь ориентироваться в проходах. Не просто так есть люди, которые стоят и просто предупреждают где следует пригнуться. Спустя полтора часа Мейчи стягивает последний пиджак с лежащего парня. Намджун, сидя прямо на полу и кое-как отдышавшись, не дает бантанам расслабиться, загружает их мозги второй частью концерта. Спина устало ссутулена, голова уехала куда-то вперед, поза такая что человек занимает больше места, чем он может на самом деле. Ноги расставлены в стороны, руки висят на коленках. И выглядит все это в сценическом костюме даже как-то гармонично. И не выглядит он совсем как Пирожок, который азартно вскрикивал, фигача монстров во время игры. Быстрые взгляды, жестикуляция жесткая, четкая, будто он и руками говорит, в дополнение к речи. — Сразу после последней песни, встаем как и договаривались и начинаем произносить речь. Пока сейчас есть время, сочиняйте. Встаем как кому нравится, но учитываем, что Джин-хен сегодня выводит нас со сцены. Следуем за ним, последними уходим мы с Хосоком. Вопросы, возражения? Пыхтящая тишина ему ответом. — Окей, тогда насчет речи. Я первый. Кто дальше? — Давай я, — отзывается Хосок. Так они быстро распределяют последовательность, еще и обдумывая чередование умелых ораторов и неумелых стеснительных парней. — Да! — отозвались парни и лениво потянули руки, чтобы сделать круг. Мейчи завороженно смотрела как уставшие, мокрые настолько, что вся одежда, которую они сменяли на протяжении первой части концерта, сейчас была влажная, парни все-таки продолжали поддерживать друг друга. Кто на корточках, кто на четвереньках или сидя на полу, они все равно дотянулись друг до друга и выдали свою традиционную кричалку. — Сейчас вы уже сможете расслабиться и начать искать своих родителей в толпе. Вроде как, обещали специально водить по толпе прожекторами, так что ловите подсказки. Все молча усмехнулись на фразу «можете расслабиться», но ничего не сказали. И так все понятно. Мейчи делала вид, что ничего не замечает, продолжая помогать с упаковкой костюмов. Столько всего! Как можно переодеть столько нарядов за такой короткий промежуток времени? — Как самочувствие? — помощница менеджера, пригнувшись, проходила мимо каждого и впихивала каждому по шоколадному батончику. Предусмотрительно и заботливо распакованному до середины! Парни благодарно принимали помощь. Автоматически и привычно передавали воду, шуршали обертками, промакивали пот салфетками. — Сигнальте, — строго напомнила ответственная за здоровье Ким Шинлин, окидывая всех острым взглядом. — Так точно, госпожа…помощница Ким! — подъебнул в отвит Джин. Мейчи и стоящая рядом Данби переглянулись и хором фыркнули. В темноте их цветные костюмы так красиво и правильно блестели, что хотелось просто стоять рядом и смотреть. Но…работа не ждет. Там еще что-то у визажистов произошло. Кажется, фен сгорел.

***

На сцене жарко и душно. Намджун точно помнит где находятся бутылки с водой, но пока идти туда не хочется. Сейчас Сайфер, нужно сосредоточиться. Толпа кричит, повторяет имена артистов, подпевает, машет бомбочками и другими фонариками. Тут так круто. Так много людей. И все они слушают бантан. Это так удивительно, настолько же, насколько и страшно. Будет ли что-то еще более крутое? Намджун не знает. Но мечтать очень хочется. Песня завершена. Настала очередь вокалистов выйти. Так. Намджун видит, все на своих местах. Никаких заминок. Хорошо.

***

Пошла энергичная часть. Сегодня невеселую обязанность веселить публику берут на себя все младшие и Хосок. Сокджин делает вид что он тут ни при чем и подыгрывает Чонгуку в схватках и мини-драках. Чимин пристает к Тэхену, Тэхен убегает и прячется за Намджуном. Намджун встает в пафосную позу и смотрит на Чимина, высоко подняв подбородок. Чимин идет приставать к Хосоку. Хосок радостно убегает, а потом резко идет в атаку. Все бегают вдоль и поперек сцены, позируют для фотографий АРМИ, а Намджун следит, чтобы ни одна часть сцены не осталась необеганной, люди билеты в первые ряды зачем покупали? Музыку что ли послушать? Так что бегите, айдолы, бегите. Не забывая подставляться под телефонные вспышки. Чимин теперь достает Юнги. Хосок достает Тэхена, а Чонгук вешается на Хосока, помогая Тэ сбежать. Что за детский сад. Все правильно. Намджун думает, что парни и сами только «за» так побеситься на сцене. Тем более при родителях… Через минут десять надо будет уже бродить и искать их. Следует отметить, что Хосок сегодня играет действительно кого-то очень и очень счастливого. Или клоуна. Так не правильно говорить. Но эта маска на его лице. Будто и не он смотрит. Проходит еще пара песен. Все понимают, что близится завершение. Широкие лучи прожекторов направлены в зал и начинают плавное движение над собравшимися людьми. Намджун печально думает, что не у всех тут такое хорошее зрение, чтобы увидеть лицо родителей в этой огромной толпе за пару секунд. Но честно пытается найти маму и папу. И одновременно с этим не оставить вниманием происходящее на сцене. Лидер видит, как Тэхен радостно прыгает и машет, глядя в толпу. Так, первый нашел. Парни подходят к краю сцены, куда смотрел Тэхен и как бы даже и здороваются с родителями. Ну и высматривают рядом своих. Не видят. В какой то момент и Намджун каким-то чудом и вспышкой интуиции, а точнее, по ритму движения, выделяет из толпы фигурку машущей ему мамы. Та улыбается так, как может только она. И Намджун честно старается сдержать нахлынувшие эмоции и наплывающие слезы. Сейчас не время. Краем глаза он видит, как кланяется родителям Сокджин-хен и гордо выпрямляется, с легкой улыбкой. Все привыкли воспринимать его как старшего. Но ведь дома он был младшим ребенком. Как и все в хен-лайне. И тот момент, что… Сокджин тоже ребенок…заставляет Намджуна немного пересмотреть свои взгляды. Дальше находят своих и другие мемберы. Один Юнги ходит по сцене и все продолжет высматривать хоть кого-то похожего. Все-таки, он их не видел несколько лет, люди меняются быстро. Прическа, возраст, одежда, все это может повлиять. Это если они пришли, конечно. Намджун аккуратно подходит к Хосоку и тихо уточняет про родителей Юнги. Не узнала ли сестра. Но Чон отрицательно качает головой, а после глаза его резко расширяются и Намджун вслед за Хосоком разворачиваются… Пришли. Юнги на коленях. Да так неожиданно, что Чимин, оказавшийся рядом, чудом и танцевальным мастерством едва избежал столкновения. Чимин находит глазами Намджуна, буквально секунду смотрит на него и возвращается к Мину. Со стороны Намджуна видна только белая мокрая кофта в облипку и согнутая в три погибели спина. И внутри что-то щелкает. Какие все-таки суки. И как же он их презирает. И администрацию, и менеджеров, и стафф, и родителей которые просто бросили сына, перед этим помучив эмоционально. ВСЕХ. Лидер поворачивается к Хосоку и жестами спрашивает сможет ли тот взять партию Мина на себя. Чон кивает. Лидер видит как остальные мемберы тоже аккуратно поглядывают туда, где сейчас пытался пережить боль прямо на сцене их хен. Чимин рядом, опустившись на колено, он смотрит в зал, аккуратно поглаживая спину раненного хена. Как же Намджун зол. Он и раньше был. И все понимал. Но не был уверен до какой степени хена это подкосит в реальности. И что теперь, и правда, настало время защищать и обороняться. Хосок выжидающе смотрит на очевидно не готового к исполнению партии Мина и поудобнее перехватывает микрофон. Но Юнги в последние секунды встает, тяжело вздыхает. Намджун и каждый, кто в зале видят на большом экране его красные глаза и залитое слезами лицо. Лидер в бешенстве. Холодном, расчетливом бешенстве. — Спасибо, — говорит тем временем Шуга непонятно кому и начинает свою партию. Дальше все аккуратно передвигаются по сцене, чтобы везде отметиться, и каждому фанату дать возможность сделать фото своего любимого биаса. В какой то момент этой ротации маршрут приводит Сокджина к кулисам, и наблюдающий за общим круговоротом бантан по сцене Намджун видит, как хен куда-то смотрит и быстро кивает. А потом, выбрав момент, сигналит Мину быстрым движением руки: «Тебя ждут». И уходит дальше, по маршруту. Намджун давно не видел такого запредельно милого Сокджина. Понятно только одно. В холодной ярости не только он. Но сейчас нужно держать лицо и завершить тур.

***

Мейчи выносит последнюю кучку одежды, когда мимо нее с яростным шипением и с огнем в глазах проносится помощница по здоровью. Так что Мейчи приходится отпрыгнуть к стенке, чтобы не быть сбитой. Помощница…что-то случилось. Кому-то плохо? Мейчи не следила за происходящим на сцене, не до того было. После сегодняшнего интенсива, мозг почти не соображал и хотел просто тишины. Особенно, учитывая, что большую часть концерта Мейчи провела ровно под сценой согнувшись. Надо узнать, что происходит. Но у выхода из закулисья, Мейчи слышит мощный женский рык: — Съебали отсюда, все!!! Ой, это и мне, наверное, тоже? Практикантка стопорится, но потом решает что ей и правда тоже следует уйти. На пороге, угрожающе скрестив руки на груди стоит та женщина-оператор, которая была тогда на пляже. Мейчи аккуратно прочищает горло, прося дорогу: — Прошу прощения… — А ты тут что делаешь? — рычит та, зло щурясь. Почему она такая пугающая?! Практикантка поднимает в руках костюмы и поджимает губы. — Иди, — пропускает ту, операторша, будто является охранником. В коридоре, в самом конце, можно увидеть группу операторов, о чем то быстро перешептывающихся. Что-то явно произошло. И точно нехорошее. В гримерке девушки переговариваются в волнении глядя на экран телевизора. — Что происходит? — Мейчи бросает вещи на ближайший диван и наконец поправляет растрепавшийся пучок. — Юнги родителей увидел. — …ии? — не понимает практикантка. — А…точно, — вспоминает Рюда, — Ты же не знаешь… всех особенностей. Ну короче. У Юнги отношения с родителями как у тебя последний месяц. Только у него это четвертый год уже. А сейчас они пришли. Так вот почему парни тогда в коридоре так переживали… Такие проблемы еще у Хосока…ладно, Мейчи не будет об этом говорить. — Так что произошло на сцене? — Юнги упал на колени и расплакался. Сейчас помощница Ким побежала туда, все разруливать. Это многое объясняет. А еще…отчего-то… Мейчи стала лучше относиться к Мину. С пониманием, что ли. Как к собрату по несчастью. Хотя у него наверняка было хуже. Да и дольше. Но все-таки… она хочет помочь. И не просто так парни в коридоре шептались. Это же сделали не поговорив с артистами, так?

***

Юнги не может долго оставаться в поле зрения своей Лин, но покидает это место куда в лучшей форме, чем пришел. Теперь на его место встает Намджун. В тени кулисы стоит Шинлин-нуна и очень старательно говорит на языке жестов, которому они сами ее и научили. Намджун: «Камеры?» Шинлин: «Принимаем меры» Намджун: «Обстановка» Шинлин показывает 5. Из 10. Ну, в нынешних условиях, это скорее, хорошая новость. Больше Намджун не решается зависать на одном месте, потому просто уходит дорабатывать оставшуюся часть.

***

Речь. Чертова речь. Всегда под конец концерта следует что-то сказать и желательно в этот момент не расплакаться. Сам концерт и прощание делает всех чертовски эмоциональными, а уж тем более сейчас. Намджун говорит первым. Не так много, как обычно. Все почти стандартно, благодарность АРМИ, благодарность Компании, судьбе и все прочее. На этот раз следует сказать еще и про родителей. Можно с ними даже чуть-чуть повзаимодействовать, послав сердечко. Им будет приятно. Следующим идет Хосок. Хен выглядит спокойным, но это для тех, кто знаком только с его айдольсой ипостасью, а вот Намджуну видно, что глаза блестят, а улыбка какая-то рваная. — Вспоминая прошлое, как много лет мы живем вместе? Шесть лет? — парень поворачивается к группе, — Мы прошли через многое вместе. Перед этим последним концертом, перед выходом на сцену, наши взгляды с Намджуном встретились, — лидер, от упоминания себя, тихо хмыкает и прячет улыбку, упираясь взглядом в пол, — Я…чувствовал себя таким счастливым! — Хосок поворачивается к залу и голос его звучит так, будто и сам не ожидал от себя этого, — Я правда не знаю почему. Прямо перед выходом на сцену мы посмотрели друг на друга и улыбнулись, — Намджун кусает щеки, продолжая рассматривать на пылинки на полу. Все-таки тот разговор для Хосок-хена имел большое значение, хоть он и не говорил этого вслух. Намджун рад знать, что заставил хена почувствовать себя нужным, — Этот момент мне так запал в душу. И не так важно что было вчера. Сейчас я счастлив только из-за вас, АРМИ. Спасибо большое, что я могу быть тут сегодня. С АРМИ все выглядит как-то лучше, позитивнее, правда. Потому спасибо. Я вас люблю. Это удивительно уязвляет, когда кто-то делится таким сокровенным и замечает это. Но Намджун пока держится. Сейчас все скажут свои речи, они приедут в отель и можно будет дать волю своим чувствам. Тем временем, взял слово Тэхен. — Да… — повторяют его имя. Тэхен с зависшим выражением лица поднес микрофон к лицу и хихикнул. И только потом, когда визг АРМИ слегка поутих и когда они прекратили скандировать Ким-Тэ-Хен, он начал говорить. Вышло даже неплохо. Тоже показал сердечко родителям и быстро передал микрофон следующему. Наступила очередь Юнги. Он прочистил горло, встал ровно, зажав за спиной в руке черно-белый шарфик, который вытирал слезы все это время. Никто это никак не комментировал, но, конечно замечали, что иногда парень промакивал глаза, чтобы тушь не потекла еще сильнее. Речь также была мощной, продуманной. Так, будто он ее готовил несколько лет. Хотя, думается Намджуну, скорее всего так оно и было. Не может быть, что когда все мемберы разъезжались на праздники по домам, он не думал об этом, сидя в одиночестве в общежитии. Может быть, где-то в его ноутбуке или студийной аппаратуре есть большая секретная папка со всей лирикой того времени. И скорее всего, он ее никогда никому не покажет. Намджун его не жалеет, он им восхищается и уважает. Но заботу это не отменяет. Юнги говорит, что считает, что теперь у его родителей есть сын, которым можно гордиться и кланяется в пояс. АРМИ кричат, переводчик почти не успевает, но пытается. Чимин поудобнее перехватывает микрофон и натягивает кепку пониже на глаза. Спина слегка ссутулена, однако легкую полуулыбку все еще видно. Пусть все это быстрее закончится. Эмоциональных сил не так уж и много. — Для меня… сегодня я бы хотел поговорить о людях, которые сделали нас такими, какие мы есть сейчас. Самый первые, это…люди которые о нас заботились. PD-ним и стафф компании, спасибо вам, — АРМИ радостно кричат, лидер в душе ухмыляется. Да уж, точно спасибо большое, — Так же…люди, которые поддерживали меня. Я бы хотел поблагодарить за это моих друзей и знакомых. Также ребятам, которые привели нас сюда, тем людям, которые помогают нам за сценой, и на сцене, — повел руками показываю сцену, — Спасибо руководителю сцены. И…нашей группе, группе братьев, — парень медленно поворачивается прямо на мемберов. Черт, черт, черт. Намджун не готов. Не плакать, главное не плакать. Если он просто поблагодарит, то все будет хорошо, — Спасибо вам огромное. И…я хочу кое-что вам сказать сегодня, — блять, не только поблагодарит, — Мы не говорим об этом в обычной жизни, — Чимин отходит подальше чтобы видеть всех мемберов. Повернув голову, Намджун видит, как Хосок стоит скрестив руки на груди и старается смотреть в противоположную сторону. Намджун тоже решает смотреть просто вперед. — Не смей, — просит Сокджин, предчувствуя бурю эмоций. Намджун поворачивается к парням лицом. Почему же именно сейчас, в такой момент, все это выглядит так по особенному? Реальное откровение. При других, при свидетелях. При родителях. — Тэхен-и, — на это милое произношение парень слегка улыбается. — Юнги-хеен, — Мин не отрываясь смотрит на младшего. — Сокджин-и-хен, — старший с легкой улыбой ожидания смотрит в пол, готовясь принять все что скажут. Намджун его понимает. — Чонгук-а, Намджун-хен, — Намджуна пробивает дрожь и горячая влага неумолимо заполняет глаза. Намджун отводит взгляд и кусает себя за щеку, чтобы прийти в себя. Не плакать, не плакать. Столько проблем еще впереди. Нельзя сейчас расслабляться…! — Хосок-хен, — Хосок переминается с ноги на ногу, поджимает губы в полуулыбке и смотрит в зал. Но после этого ничего не следует. Тишина и поддерживающие крики АРМИ. Намджун поворачивает голову и видит что Чимин опустил голову и пытается проглотить слезы, что мешают говорить. Образ Чимина постепенно расплывается в его глазах. — Вам, ребята, я благодарен больше всего. Намджун видит что Хосок, стоящий рядом, сначала улыбается, а позже начинает мелко трястись и прикрывать платком нос, как бы стараясь не заплакать. Глаза широко раскрыты, чтобы ни одна слезинка скатилась. Как хорошо, что у Намджуна сейчас очки. Лидер улыбается. Улыбается сквозь слезы, принимая слова. В голове всплывают образы всего того что они пережили за последнее время. Да и вообще за все время их общего пути. Все ссоры, разборки, угрозы, мелкие конфликты, веселые моменты, попойки, та тетрадка с доходами и расходами, когда им не хватало денег на еду. Все дни практик, когда все тело ужасно болит и ломит. И следующее утро, когда болит и ломит еще хуже, чем вчера… Ему благодарны. Правда, благодарны. И это взаимно. Каким бы мелким говнюком Чимин не был. Он их говнюк. Мелкий милый говнюк. И за него не жаль кого-то и прибить. — Спасибо, — отвечает Намджун. — Спасибо, — вторит Юнги, даже слегка пришедший в себя. На экране показывают Чонгука, под шумок вытирающего слезы платком. Спалили… Чимин возвращается на свое место и лидер его аккуратно похлопывает по спине. Однако речь Чимина все еще не окончена. Хотя, судя по всему, самое эмоциональное уже позади. — Они заставили посмотреть на себя под другим углом. Они дали мне возможность делать то, что я не мог раньше. Они научили меня, что значит быть крутым. И я хочу быть крутым и, возможно, немного больше полюбить себя. Спасибо мемберам, правда, спасибо им. Я чувствую себя счастливым. Мне правда следует многому научиться. У меня правда не было никаких особенностей. Но мемберы мне показали путь. И до сих пор ведут меня. И показывают где же настоящий я. Я рад что я радом с ними. Они правда удивительные. Согласны? — крик АРМИ был ответом, — Спасибо. Зал раздается аплодисментами и поддерживающими криками. Сокджин стоит в неком возмущении все с той же улыбкой на лице: — Черт побери…! Ты сделал это до того, как наступила моя очередь. И теперь я слишком эмоционален. Однако вполне взял себя в руки и закончил достаточно быстро. У него все четко и ровно. Эмоций отмерено столько, сколько нужно. Чем дольше парни произносили свои речи, тем быстрее успокаивался Намджун. Следовало уже готовиться ко второму скачку. Начинает играть прощальная песня, Намджун говорит свои слова и все — пора кланяться. Крик, радость, жара, пыль и духота. А еще чувство эйфории вперемешку с предчувствием надвигающихся проблем. Все встают ровно и выдвигаются к кулисам. Намджун идет последним, с энтузиазмом машет руками, аккуратно поглядывая, чтобы никто не потерялся и не заблудился. Рядом такой же светящийся Хосок корчит рожицы. Когда только успел прийти в себя, не понятно. И вопрос, пришел ли… Чимин скачет, посылает сердечки и всякие милашества, а между саранхульками кладет руку на спину Мина и подталкивает вперед. Юнги кивает и шаркает куда подопнули, не отрывая взгляда от спины впереди идущего Сокджина. Не зайдя полностью за кулисы парни обнимаются, хлопают друг друга по спинам, желая таким образом передать еще немного сил, показывают свою солидарность и вообще эмоциональную поддержку, и — аккуратно перемещаются, так, что Юнги теперь точно в середине строя. А вот Сокджин, как и было сказано, на его острие. Сокджин поворачивает голову, встречается на секунду взглядом с Командиром. И только тогда они под громкие крики входят в темноту закулисья.

***

Как и ожидалось, операторов полностью убрать не получилось. Пять из десяти, не зря Шинлин предупреждала… Такие кадры сплоченности и эмоций пропасть точно не могут! Чтоб их. Но парни идут с каменными лицами, Юнги вне зоны доступа, Тэхен, отмахиваясь от камеры в лицо, роняет ее и с наигранно испуганным лицом извиняется. Мол, не хотел. И Намджуну на душе становится легче, главное, платить за нее не придется, оператор поймал, у самого пола. Сокджин ведет куда-то в только ему известном направлении, но явно не к гримерке. Но Намджун ему доверяет. Пока лидер смотрит с высоты своего роста как продвигается их группа и ищет в толпе помощницу по здоровью. Она нужна, чтобы успокоить Юнги-хена. То, что он молодцом держался на сцене, не гарантирует, что сейчас, когда все почти закончилось, он не словит истерику. Намджун, между прочим, и сам с невероятным удовольствием словил бы истерику. Но ему точно придется подождать до отеля. О, вот и Госпожа Помощница Ким. Растрепанная каштановая макушка с алыми прядками-перышками отлично видна с высоты Намджунова роста. И гневное рычание в операторскую сторону тоже. Длинноногий, и, что важнее, длиннорукий Намджун легко перехватывает девушку чуть выше локтя и просто ведет следом за остальными. Сокджин заводит их в какую-то раздевалку, с шкафчиками и скамейками. Да плевать, куда! Лишь бы в тишину. Вошедший последним, Лидер осматривает помещение как крепость. И бантан — как гарнизон. Бантаны отвечают полными готовности взглядами, мол, только прикажи, Командир! Содрогнувшись от уровня коллективного доверия, Командир сосредотачивает свое внимание на главной командной уязвимости. Вялый и нихрена не понимающий Юнги покачивается в центре помещения, не догадавшись даже присесть на скамеечку, едва не упирающуюся ему под колени. «Нет, так дело не пойдет», — понимает Намджун, — «Шинлин, нам нужна Ким Шинлин!» И Намджун поворачивается к закрывшейся за его спиной двери, распахивает ее, и, без всякой деликатности затягивает во временное убежище эмоционально нестабильных айдолов любимую девушку хена. И вообще, главный островок стабильности в бушующем море кей-поповских страстей. Менеджер Зиан, на пару с менеджером Шинлин, доблестно защищавший запершихся в раздевалке бантан от толпы охотников за удачным кадром, с одобрением прислушался к шуму придвигаемых к двери изнутри шкафов, и сместился к центру охраняемого пространства. В ожидании подкрепления от оператора Трей и других сотрудников, которым не были чужды ни деликатность ни сострадание. Передав главный антистресс коллектива в руки товарищей, Ким Намджун приступил к фортификационным работам, сдвигая с помощью физически развитого Чонгука, разделенные на секции шкафчики к двери раздевалки. Тем временем за спиной его, парные обнимашки хена и его девушки перешли в обнимашки коллективные, вокруг Сурового Рэпера с необычайно тонкой душевной организацией. — Хен, можно, я тоже? — одним взглядом спрашивает отважный строитель баррикад Чон Чонгук. — Конечно, — тоже взглядом, отвечает Намджун, — я тоже хочу. И тоже идет обниматься, обхватывая всю бантанскую обнимальную конструкцию снаружи. Длинными руками.

***

Мейчи наблюдает за оставшимся концертом вместе с остальными девочками. Все для комфортного переодевания и снятия макияжа бантан готово. Осталось только их дождаться. И у практикантка в голове крутится навязчивая идея. Кажется, сейчас парни слишком сильно измотаны эмоционально и физически. Им бы какое-то подкрепление для души и тела. Так почему бы не…поделиться подарком от Мэнхо? Все личные вещи сотрудников лежат под замком, в одном из складских помещений, а ключ от замка, между прочим у Мейчи. И думается практикантке, Кан Мэнхо бы не был против такой помощи парням. Да и сам он говорил, что это на случай непредвиденных обстоятельств. Что ж. Мейчи встает со своего диванчика и отмахнувшись от вопросов, выбегает из комнаты. До конца концерта осталось совсем чуть-чуть, а вещи находятся в другом конце здания… Пробежав очередную стометровку за день, Мейчи нашла в своем чемоданчике закупоренную и не разбившуюся во время перелета бутылку коньяка. Тщательно завернутую в несколько слоев одежды. Эх, придется ей пожертвовать, так и не попробовав. Подавив желание просто открыть бутылку и сделать глоток Мейчи захлопывает чемодан и бросается к двери. Нет. Мейчи просто запомнит марку и когда-нибудь сама это попробует. На свои деньги. А сейчас. Снова марш-бросок! Прибежавшая обратно в гримерку, практикантка так и не обнаружила никого из бантан. Странно, все должно было уже закончиться. — А где…? — Не пришли еще, но мы слышали ругань операторов. Таки решили снять их… собаки. Мейчи решается пойти на поиски, и в антиоператорском сраче она тоже не прочь поучаствовать. Так что, развернувшись на пятках, Чой Мейчи отправляется на поиски, в задумчивости прижимая бутылку к себе. — А что у тебя…? ОТКУДА ЭТО?! — услышала Мейчи за спиной изумленный крик Данби. И не остановилась.

***

Понять где сейчас бантаны оказалось не трудно. Во-первых, перед ничем непримечательной дверью, скрестив руки на груди и придав лицу самое угрожающее выражение, стоял Зиан. Во-вторых, там же была Лиен-онни с огромной чашкой кофе, в которой что-то быстро-быстро размешивала чайной ложкой. В-третьих, это ближайшая дверь от концертного зала. Ну…и группа операторов, которым, вот гадство, не дали выполнить поставленную начальством задачу. А, судя по решительному виду женщины-оператора, и не дадут. Короче, только Мейчи в этом оживленном собрании и не хватало, с ее мелконачальскими полномочиями. И бутылкой качественного и дорогого коньяка, прижатого к волнующейся груди. — Господин Мэнхо оставил перед отъездом, — пояснила она происхождение алкоголя. — Красавчик! — одобрили присутствующие еще и Главстилиста. И вновь сосредоточились на двери. — Мей, стучи ты. Тебя они не съедят, — говорит Зиан, отступая в сторону, и давая девушкам пройти. Чего? А почему не съедят? Так-то она тоже из стаффа, а сейчас и вообще заместитель. Хотя…там же Намджун. Ух ты, хитрые какие… — Хорошо. Практикантка аккуратно стучится в дверь. Некоторое время ничего не происходит, а потом слышно, как что-то скрипящие и тяжелое отодвигается. Даже так…вот это конечно им хотелось уединиться! Хотя, все справедливо. Дверь открывается и оттуда выглядывает Намджун. В режиме Монстра. Взгляд опять не такой, как на тех прогулках. Это подозрительность и готовность в любой момент послать куда подальше. И Мей его прекрасно понимает. Потому легонько улыбается и понимающе кивает. При виде практикантки, Намджун открывает дверь шире и становится видно, что за его спиной вся бантанская тусовка, плюс помощница по здоровью. Логично. — Это вам, — Мейчи протягивает бутылку коньяка, а Лиен-онни передает большую чашку растворимого кофе. И ложечку в ней. Намджун принимает и второй презент, вежливо кланяется, насколько это возможно с двумя занятыми руками, и отступает от двери. Дверь тут же кем-то захлопывается, но практикантка успевает увидеть, как помощница Ким показывает палец вверх. Хорошо, похоже, распитие одобрено. — Что ж, наше дело сделано. — Главное, чтобы они все это вместе не смешали. — Не думаю, что от кофе с коньяком кто-то умирал, — не понимает практикантка. Лиен-онни и Зиан переглядываются, но ничего не говорят. Не будут они объяснять, что Лиен таблетку очень седативного препарата из Зиановых запасов в чашке размешивала, а вовсе не сахар! Практикантка их прибить может… наверное. Проверять не хочется.

***

Тем временем, сунув бутылку в руки подзависшему Чонгуку, Намджун отпивает половину кофе, дабы освободить место для другого содержимого. Кофе почему-то странно горчит, но парень не обращает на это внимания. Да он вообще уже ни на что не обращает вниманию, если честно. — Держи! — снова командует Намджун, одной рукой вручая Чонгуку кофе, другой забирая бутылку. Бутылка еще не открыта, но и это не проблема. Пара секунд и лидер своей рукой создает авангардный коктейль, кофе с коньяком. Или коньяк с кофе, тут уж как посмотреть… Лидер лично передает чашку Мину. Юнги пьет предложенное как воду, под тревожными взглядами присутствующих. — Фигня. Все сгорит! — объясняет Намджун. И тоже делает мощный глоток прямо из горлышка. Смешается в желудке. Честно, он даже не раздумывал, пить или не пить. Даже вопроса не стояло. Парни встревоженно провожают взглядами бутылку, но от своей доли не отказываются. — Итак… — подводит итоги Намджун, — Юнги-хен, тебе лучше? — и, получив короткий утвердительный кивок, командует: — Ну что, бантан? Пошли сдаваться? Горло жгло, становилось теплее и легче. А еще приятнее, что эту бутылку принесла Мейчи. Значит она понимает что происходит? Ох. Не только у бантан выдался, наверное, тяжелый день. Надо будет как-нибудь позже спросить у нее, как все прошло с первым днем в роли заместителя. Хотя, если судить по тому, что никаких заминок с костюмами не было в принципе, думается Намджуну, Мейчи справилась на все сто. Все медленно переодевались, почти не общались, просто иногда зависали в телефонах и что-то печатали. Намджун тоже. Юнги полусидел-полулежал на диване, уже собранный и готовый к отправке. Мама: «Я смотрела ваш концерт разинув рот. Ты бы видел папу.» Намджун: «Да? А что вам больше понравилось?» — Намджун, ты хоть футболку надень, — напомнил о делах Хосок, устало и уже совсем без улыбок расчесывая волосы после лака и укладки. — А? Черт, — забыл. Н-да. Руки были какие-то странные. Видимо, его наконец начала отпускать вся ситуация. Но…хотя бы родители Юнги приехали. В Гонконг. А в Сеул они приехать не могли. Наталкивает на определенные мысли. Пожить в отеле захотелось? Время шло. Все вещи были собраны, автобусы подогнаны. Пора было отправляться в отель. Менеджер Седжин, виновник всего случившегося, объявил, что встретиться с родителями парни смогут завтра в ресторане. Но если прям очень хочется, то их номера могут узнать у самих родителей. Намджун не хочет. Но Чонгук полез сразу в телефон, как и Тэхен. Вот что значит молодой сильный организм. — Пожалуйста предупредите куда вы уходите, хорошо? — попросил Намджун. Лучше знать кто где. Вдруг прямо в объятьях заснут, верно?

***

Мейчи сидит на парах в университете. Староста зовет ее за чем-то сходить. Кто она такая, чтобы отказаться помочь, верно? Однако в одной мастерской нет необходимых материалов, надо идти в другую. И она, почему-то наверху. На крыше. К ней нужно подниматься по железной лестнице прямо снаружи здания. Мейчи боится, но даже не думает отказаться. Первым забирается староста, следом за ним, максимально осторожно и медленно ползет Мейчи. Она не боится высоты, но это узкие ступеньки не дают спокойно подниматься. Под ними видна высота, на которую невозможно не смотреть. Мейчи поднимается на самый верх, но, лестница начинает шататься и… Мейчи не успевает перебраться на крышу, когда вся эта железная конструкция начинает рушиться. Девушка падает вниз с огромной высоты и разбивается. Мейчи наблюдает за своим телом со стороны. Что ж. Теперь по правилам она не может контактировать с другими. Да и они ее не слышат и не видят. Даже пытаться не стоит. Но у ее трупа стоит староста и печально осматривает ее. — И стоили ли эти ткани того? — тихо хмыкает студентка, обращаясь скорее к себе, чем к старосте. — Не стоили. Возвращайся на пару. О, так он ее слышал? Значит, в этом мире последние слова игроки все-таки слышат. Что ж. Она свои уже потратила. В аудитории ее никто не видит. Не слышит. ЕЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Никто даже не подумал есть она тут или нет. Но… Мейчи встречается глазами с Намджуном. И он ее видит. Никто больше не видит. Идет лекция, что-то объясняют. А он видит. Глаза парня расширяются и он пытается говорить, задавать вопросы. Черт, а как практикантка сейчас выглядит? Так, как она лежала на асфальте или все-таки как до падения? Они переносятся в коридор. Намджун расспрашивает как она, что произошло. Он выглядит и правда озадаченным. Значит ли это, что она все-таки не одна? И она существует? Она сможет общаться, смеяться и просто…жить? Странно это слышать от мертвого человека, но все же. Намджун на эмоциях тянется обнять девушку, но замирает, как игрок НПС с плохим интернетом. Потом размораживается и в непонятках пытается обнять Мейчи снова. Происходит то же самое. Кажется, в этой игре произошел сбой. Мейчи не должны видеть и слышать. Но Намджун ее видит, хотя он жив. Игра пытается исправить баг. С каждым вопросом Намджуна, Мейчи осознает, что его память постепенно стирается. Он перестает ее узнавать. Перестает понимать что он тут вообще делает. Да, он ее видит. Но она для него никто. ЕЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Игра, зачем же давать надежду, если все равно потом Мей останется одна? Дорога из вуза кажется бесконечной. Почему-то она едет на электричке. Не так, как обычно на машине с водителем. Электричка почти пустая. За окном светит летнее солнышко и шелестят листья деревьев. Она никому не нужна.

***

Мейчи резко распахивает глаза и садится. Автобус. Темнота. Это снова сон? Кошмар? Где ее морят голодом и она пытается сбежать? Из кошмара в кошмар! Какая жестокость. — Мей? — окликивает ее Данби и вопросительно смотрит на практикантку. Мейчи поворачивается к окну. В отражении она сама. В своей форме. Мимо проезжают машины. Вывески написаны иероглифами. Это не тот сон. Да и не сон вовсе. — Ты чего? — Кошмар приснился. — В автобусе? Я думала ты сейчас отрубишься до прибытия в отель, а тебе еще и кошмары снятся. — Завтра высплюсь. Надо позже пойти к мемберам и спросить не погладить ли им что-нибудь для завтрашней встрече с родителями. Плюс разобрать кое-что. А еще мне надо доделать рубашку Зиана и… — Чой Мейчи. Ты, конечно, молодой организм, но надо спать. — Это уже не первый раз. — Значит посмотри сонник. Или еще что… проанализируй, что тебя там так пугает? — Это не пугает как скример. Это долгий постоянный страх и напряжение. Без секунды передышки…

***

Доехав, наконец, до отеля и дорешав все основные вопросы, Намджун отправляет Юнги-хена в душ, отогреваться после пережитого дня. На этот раз они снова ночуют вместе, а потому лидер взял на себя обязанность проследить за старшим. Пока тот был в душе, парень успел разложить вещи, пофотографировать вид из окна, ответить на пару сообщений от младших, что они все-таки зайдут к своим родителям и даже разузнать где тут продается кофе. В дверь снова стучат и Намджун лениво встает с такой мягкой удобной кровати. Сейчас еще одну проблему решит, вытащит Юнги из душа и спааать. На пороге стоит помощница Ким с чемоданом в руке. — Акул разрешил, — информирует девушка. О! Значит и ответственность за хена перекочевывает к ней! Как хорошо-то. — Как ты это сделала? — задает Намджун скорее риторический вопрос. Что ж, он должен был предугадать это и не раскладывать вещи…что-то он не подумал. Вещи, которые до этого вполне помещались в чемодан, так еще и место оставалось, сейчас почему-то не влезают. Ну и ладно. Так дотащит, не такое уж и большое дело. — А Юнги где? — Я его в душ отправил греться. Парень прикрывает чемодан и вылетает из номера, волоча багаж за собой. — Намджун, ты куда идешь? Ключи от моего номера, — Намджун стопорится и смотрит на помощницу. А точно…номер…ключи…ей тоже надо его отдать. Оставив чемодан прямо на середине пути вникуда, парень возвращается и производит обмен. Помощница на него смотрит как-то подозрительно понимающе и никак не комментирует его тупизм. Забрав наконец все что нужно, парень заходит в одиночный номер. Как же хорошо! Тишина, темнота, вид из окна, прохлада… повторной распаковки чемодана он не выдержит. Забив на все, Намджун просто валится на кровать и пропадает. Снится ему что-то очень мягкое и светлое. Что-то пахнущее чем-то солоноватым, но при этом и сладким. От этого сразу хочется есть. А еще обниматься и…что-то еще. Более взрослое. Ему снится сон с Мейчи. Там нет никакого сюжета. Просто он сидит с Мейчи и чуть ли не виснет на ней. Обнимает крепко, жамкает где только можно. И то мягкое пузико, и пальцы, и ножки и…да. Просыпается Намджун со стояком.

***

Больше Мейчи не спала. Девочки помогли дотащить вещи и ушли отдыхать. А Мейчи…ей хотелось просто отдохнуть, но не спать. Потому она осталась в конференц-зале, где были оставлены вещи. А потом, тупо лежа на матрасике, практикантка задумалась. Завтра парни встречаются с родителями. Но у них под рукой нет никакого утюга. А чемодан это дело такое…. Даже спустя весь тур, некоторые костюмы приходится переглаживать перед концертом. И раз Мейчи не спит, а делать нечего…нет, поделать-то всегда что найдется…просто лежать и тупить не хотелось. То, что практикантка отложила на месяц, снова возвращалось. Дом, родители, зарплата и почти конец практики. А потому…работать лучше! Интересно, мемберы будут очень недовольны, если она придет за их вещами в такое позднее время? Ну, не ответят…ничего страшного не произойдет. Так практикантка отправилась покорять номера. В первом ближайшем номере горел свет. Это было видно через щель внизу. Практикантка аккуратно постучалась. На порог выполз Чимин в халате. — О, а ты чего тут? — У тебя есть что погладить для завтрашней встречи? — А…сейчас посмотрю, — задумывается Пак и уходит. — Что там? — спрашивает кто-то. — Мейчи пришла, у тебя есть что погладить? — Да, секунду. — Ой, а мое тоже могут погладить? — просыпается Чонгук. Спустя пару минут бормотания и хихиканья, на руки Мейчи попадает пара костюмов и рубашки. Заходить в номер тогда практикантка не решилась. Вон Чимин, кажется, в одном халате. Вдруг там и другие такие же, а то и хуже, верно? Следующий номер. Кажется, там должен быть Намджун с Юнги. Мейчи старается постучать максимально аккуратно. Но дверь открывает Ким Шинлин. Что? В голове сразу всплывают слова о том на какую профессию устроили девушку. А в номере должен быть Намджун и…а вдруг? — Да, что-то случилось? — девушка выглядит уставшей, но вполне дружелюбной. Хотя…ее лучше всего описать как «снисходительная». Но…от чего-то внутри просыпается злость и желание пройти в номер. И все там посмотреть. — Я собираю одежду для завтрашней встречи. Вам нужно что-то погладить? — О! Да, конечно, спасибо большое. Проходи, сейчас… — тихо радуется девушка и тут же уходит в глубь номера. Практикантка должна остаться снаружи, но это чувство внутри… Мейчи тихонько проходит следом. Кто-то лежит на кровати, укрывшись одеялом с головой, зато из-под одеяла светятся пятки. Пятки не Намджуна. Мейчи отчего-то облегченно выдыхает. Тем временем, помощница Ким привычно и по-хозяйски лезет в чемодан Мина, достает его костюм, а после добавляет еще и свой, нежно-розовый. Мейчи принимает одежду и вежливо кланяется. Что-то ей стыдно стало от своих мыслей. — А Намджун в каком номере теперь? — интересуется практикантка, поудобнее перекладывая вещи. — А…номер 576… Давай я тебя провожу, — вежливо предлагает девушка. — А… я могу сама, спасибо большое… — снова кланяется блондинка. Пучок неприятно растрепался и теперь грозился развалиться полностью. — Хорошо, — кивает помощница. И попрощавшись, прикрывает дверь. Что ж, 576, значит. Мейчи стучится. Из номера доносится ленивое: — Дааа? Мейчи дергает ручку и…дверь открывается. Тут горит ночник, на кровати сидит Намджун, а рядом с ним ноутбук. Кажется, кто-то тоже не спал? Хотя по виду его лица и растрепанных волос… Парень удивленно смотрит на практикантку, а после улыбается. — Я пришла за вещами. Тебе есть что погладить на завтра? Намджун задумчиво смотрит на свой чемодан. Господи! Почему там все так запихано? Хотя, если честно, в личных вещах практикантки не лучше. — Есть… — парень кое-как встает с кровати и шлепает босыми ногами к чемодану, — Сейчас так поздно, а ты еще работаешь… — Что поделать, — легко улыбается практикантка. — Отдыхать, — парень выпрямляется. В руках он держит свой костюм, но почему то не передает его. Практикантка поднимает глаза и встречается взглядом с лидером. И смотрит он на нее как-то странно-странно. Глупо улыбается, глаза щурятся, а сам он просто молчит. — Кхм, — прочищает горло девушка и тоже смотрит в ответ. — У тебя очень красивые глаза. И делает шаг вперед. Ик! Это вообще…это почему…это как… ЧТО? — А еще руки. Хоть ты и говоришь что они некрасивые. Но даже без маникюра они выглядят очень…э…эстетично, — Мейчи мельком смотрит на свои руки, которые в этот момент сжимают другую одежду мемберов, — А еще ключицы, они не выпирают будто тебя голодом морили. Они выглядят правильно. Ключицы? Чего? Она их не замечала. Снова шаг. Ближе. — А еще у тебя потрясающая фигура. И хоть скрывай ты ее или нет, она все равно лучшая, которую я только видел. Мало он фигур значит видел. Или каких-то не таких. Щеки и уши начинают как-то неприятно гореть. С каждым предложением, парень подходил все ближе, не сводя глаз. Сам он выглядел до страшного…собой. Растрепан, в свободной футболке и шортах. Из-за них создается ощущение, будто он еще выше, чем есть. А он и так не маленький! И руки, сжимающие одежду, тоже между прочим очень… а еще шея. И только сейчас практикантка поняла что… Намджун же тоже должен был выпить в той раздевалке. Господи, она в одной комнате с пьяным парнем, который говорит что она красивая. Куда бежать, если что? Но пока практикантка загружалась, смущалась и просто пыталась осознать себя, Намджун уже оказался рядом и… …Мейчи замерла, не сводя глаз…когда Намджун, выронив костюм, нежно ущипнул ее за щеки. — Вот как ты так делаешь? Вроде милая до ужаса, вон какие щечки, какие губки, а вроде и сексуальноя, что сил нет. Нет, правда. Мейчи сдерживается чтобы не пискнуть от нахлынувших чувств. Она просто смотрит на парня. И то как он аккуратно ее гладит по щеке и как он постепенно становится все ближе… Мейчи опускает глаза на его губы. Они должны быть очень мягкими, да? Но раздается громкий звонок. Намджун дергается, практически отпрыгивает и отвечает на звонок. — Намджун, я все вижу, — слышится из динамика строгий голос помощницы по здоровью. Мейчи тихо икает, а лицо начинает полыхать и потеть как никогда от смущения, — Отпускай бедную. Намджун частно моргает, потом смотрит куда-то вбок, загружаясь. Потом прочищает горло и говорит ровным голосом: — Да, понял. Звонок завершен. Намджун обнаруживает уроненный костюм на полу, смущенно вручает одежду практикантке и та мигом вылетает из номера. Господи! Это и облом и спасение! Куда кричать?! — Спокойной ночи, — тихо говорит практикантка. Дверь за спиной тихо закрывается. Она красивая? Она такая, какой он ее видит? ОН хотел ее поцеловать? Боже, боже, боже! Руки вспотели и дрожат. Хочется смеяться. Просто идти по отелю и смеяться. Мейчи уже готовится идти в свой конференц-зал, но вспоминает, что вещи взяла еще не у всех.

***

Девушка стоит перед большим зеркалом в конференц-зале. На фоне играет какая-то музыка, чтобы придать комнате немного больше уюта. Она и правда такая? Мейчи смотрит на себя несколько секунд, втягивает живот и обтягивает футболку вокруг тела. И почему-то и правда видит красивую фигуру. В ней ничего не поменялось спустя два часа. Но теперь практикантка смотрит на себя по-другому. И на татуировку, и на волосы. Фигура… Мейчи поворачивается боком. Пузико все еще есть, но оно не такое, как было в начале тура. Да и вес практикантка почему-то не набрала, как опасалась. Может, из-за танцев? Немного помедлив, девушка делает движения из танца, который она учила с девочками и Чимином. О БОЖЕ. Это правда выглядит…почти на границе нормы. И она так танцевала на пляже? Перед Намджуном?! Перед всеми? Лицо снова начинает гореть и слегка чесаться. Девушка глубоко вздыхает и выдыхает. Вот что Намджун сделал, а?! И ведь…она ему в ответ ничего не сказала. Она просто стояла и…тут только матом можно…ахуевала от происходящего. Нет, надо идти гладить вещи. Но мысли продолжали крутиться. А что было бы, если бы он ее поцеловал? А куда он хотел ее поцеловать? Снова в щеку? Черт. «Снова». Он тогда на пляже не шутил. Правда же? Намджун Пирожок. Он бы не шутил так. Парень ей открыл столько тайн, стольким делился. Ладно, Мейчи теперь тоже хочет его потискать. АаааА! За спиной послышался тихий смешок, больше похожий на громкое дыхание. Мейчи еле удержалась, чтобы не крикнуть. — И давно ты там? — Только пришел, — мигом отвечает лидер группы. Практикантка готова плакать. От эмоций. Она не припомнит чтобы такое вообще было. — Заходи, — девушка глубоко вздыхает. Почему то в комнате стало пахнуть по другому. Чем-то цветочным и мягким. Духи? Господи! Мейчи снова вздыхает и пытается сдержать улыбку без причины. Парень заходит в комнату. — У тебя тут очень атмосферно, — делится Намджун, вставая у входа, — Не хочешь кофе? Могу сходить купить. — Кофе в такой час? — Именно в такой. — Хорошо, сколько там кофе стоит? — Ну, ладно, я сейчас вернусь. — Сколько кофе стоит? Но Намджун ушел. И проигнорировал он этот вопрос или не услышал…та еще загадка. Ну да ладно. Ей же лучше. Пока Намджун ходил-бродил, Мейчи проделала бОльшую часть работы и теперь на столе аккуратно лежали костюмы мемберов и помощницы Ким. Вот так да… — Кофе! — громко провозгласил Намджун, открывая дверь с ноги. Потому что руки заняты. — Тише, там люди спят, — пожурила девушка ночного гостя. Тот замялся, но потом снова улыбнулся и передал пластиковый стаканчик Мейчи. Капучино, с пенкой и наверняка с сахаром, — Благодарю. Они чокаются стаканчиками кофе. Мейчи думает, не предложить ли рамен, а потом чуть не стукает себя по голове. В этой ситуации…подобное можно не так понять. Да и рамен в номере. — Садись, — приглашает на матрас парня, а сама идет к утюгу. На фоне все еще тихо играет музыка Мейчи. И практикантка слегка смущается своему вкусу. SKILLET не каждый любит. Но Намджун вслушивается в текст.

«It's just another war

Just another family torn

Just a step from the edge

Just another day in the world we live»

Мейчи помнит песни наизусть и губы сами начинают бесшумно шептать текст. Работа идет быстрее.

«I need a Hero to save me now»

Намджуне не выглядит таким уж спокойным, он слушает песню и медленно отпивает свой кофе. Иногда поглядывает на практикантку и то как она работает.

«I gotta fight today

To live another day

Speakin my mind today

My voice will be heard today»

Понимая перевод, вспоминаются недавние кошмары. Может, ими следует поделиться? — Мне последнее время снится какая-то фигня. — Какая? — тут же интересуется парень. — Давно мы с тобой про сны не говорили, да? — смущенно улыбается девушка. Намджун кивает и склоняет голову на бок, ожидая услышать историю. Мейчи и рассказывает. То, где она одна едет в автобусе и пытается дозвониться, но ничего не выходит и ее ловят. Или убивают. И то что во сне она знала номер Намджуна и пыталась дозвониться именно до него. Потом рассказала про сон со смертью. И то что в итоге осталась там одна. Пересказывая, Мейчи стала понимать от чего же у нее эти сны снятся. Ощущение брошенности на подсознании. — Ты последнее время думала о родителях? — Старалась не думать, если честно. Все равно ничего изменить сейчас не могу. То есть, в теории могу, но не хочу ухудшать. — А понять сейчас какой из вариантов событий лучше ты не можешь, я тебя понимаю, — кивает парень. Складывает последний комплект и тоже садится на матрас. — Да, — в сердце что-то сжимается, но от кофе и от того, что ее все-таки слушают, становится легче. — Слушай, даже если что-то произойдет, ты и правда всегда можешь написать мне и я постараюсь помочь. Я знаю пару отелей недалеко, которые не очень дорогие. Были бы деньги, думает практикантка, но молчит. — Если с финансами все плохо, могу перевести, — И тут же с поднятыми руками объясняет, — Ты как Дэдди мне очень много раз помогала в этом плане, так что, считай, все по честному. Потом мне вернешь и все. — Я подумаю. — А что бы ты сама хотела? Чтобы они приехали за тобой или наоборот? — Не уверена. Я хочу чтобы…приехали, но стали более… — Понимающими? — Типа того. Я сегодня много об этом думала. — Конечно, день тот еще был. Заставляет. Кстати, ты очень хорошо справилась. — Не льсти. Я наблюдала за вашим выступлением. Вот кто молодец и справился на все сто, так это ты. — Сойдемся на том, что мы все хорошо справились в сложившейся ситуации, — Намджун ставит пустой стаканчик на пол и откидывается. Как странно, что никто из них еще не поднял тему…комплиментов в номере. — Тебе не спалось? — Не сказать…просто подумал, что надо прийти к тебе. Как видишь, не зря. На это практикантке сказать нечего. И правда приятная компания. Повернувшись к парню, девушка заметила, что тот полулежит с прикрытыми глазами. — У тебя был очень трудный день, лучше иди спать. — Нет, я тут буду с тобой сидеть. — Как знаешь, — признает Мейчи право Намджуна на бигхитовский матрас и тоже садится поудобнее. Так они сидят опираясь друг на друга плечами. Спустя некоторое время Мейчи произносит, — Я все еще думаю… — Про сны? Что ты в них чувствовала? — Уже не первый раз у меня во сне есть мысли «никто тебе помогать не собирается, ты не так уж и важна» и «все забудут». — Это что-то наподобие страха одиночества? — Я там этого не боялась. И сейчас не боюсь, скорее злюсь. В первом чувство предательства. А в этом просто чувство несправедливости. Но… я везде это принимала и далее действовала сама. В первом старалась спастись сама, а во втором просто куда-то поехала. — В поезде? — голос парня был успокаивающим, помогал собраться с мыслями и проанализировать все, что пыталось сказать подсознание. — Да. — Это может быть иллюзия на переход в загробный мир. Или просто мирно ехать вечность на электричке в никуда. — Было бы круто, — Мейчи тоже отставила свой стаканчик с переслащенным кофе и прикрыла глаза. Сейчас так хорошо. А Намджун продолжал развивать мысль. — Встречать разных людей, смотреть в разные окна на разные виды. Вечность. Вот представь. Бесконечное количество вагонов, нет никакой связи. Ты идёшь, где-то вагоны пустые, где-то в них полно народу. Ты можешь встретить человека, а потом вы просто разминётесь в каком-то шумном месте и больше никогда не встретитесь. Все двери плотно закрыты, и те, кто зашёл в поезд, никогда не выходят из него. И с каждым новым человеком вагонов всё больше. Ты можешь идти, преодолевая вагоны один за одним, можешь просто сесть где-то, а можешь прилечь и поспать на не очень удобных сиденьях. Они тоже разные. Где-то деревянные, где-то мягкие и новые. — А потом в какой то момент увидеть лицо близкого человека, — подкинула идею. — А потом снова потерять его в бесконечном потоке других. — Не вспомнив его, — продолжила девушка. — Или сесть и вечность ждать этого человека на одном месте, смотря в окно и наблюдая за пейзажем, детали которого невозможно различить. И только небо приковывает взгляд. — Мне нравится. — Это с одной стороны очень пугающе, а с другой завораживающе… — Намджун широко зевает. — Тебе лучше идти спать. — Не пойду. — Ну хоть тут подремли, а я тебя потом разбужу. — Нет, — а у самого глаза сами закрываются. Ага. Не хочет он. — Вот, бери этот плед и под голову, — тянется за нужной вещью практикантка. Что-то происходит и Намджун, тихо чертыхнувшись, просто обхватывает практикантку и кладет голову ей на плечо. Вот так номер. Мейчи замирает. Ей не только положили голову, но еще и руками обхватили. Однако, судя по ощущениям, Намджун в любой момент может отпустить, если она этого захочет. Но как-то и не хочется. Пока парень не начинает аккуратно руками жамкать ее живот и бока. Молча. С закрытыми глазами. — Ах ты!!! — тут же возмущенно-смущенно дергается практикантка и стукает парня по рукам. На время все прекратилось и Мейчи сама чуть подремала. Но спина и шея начинали потихоньку ныть, а некоторые, не будем показывать пальцем, а сразу дадим по башке…снова начали аккуратно жамкать ее жиры. — Айщ! — девушка вскакивает. На нее смотрят хитрые, почти не сонные глаза, — Так, все! Иди к себе, быстро! — громко шепчет девушка и хватает что-то со стола. Сценический ботинок. Намджун, демонстрируя испуг, скатывается с матраса. Но не извиняется. — Вот же! — продолжает ругаться практикантка, размахивая ботинком. — Тебе идет. — Что?! А ну спать! Из конференц зала Намджун по приколу выползает на четвереньках и стопорится, встречаясь взглядом с Хосоком. Снизу вверх. Тем временем из открытой двери конференц зала вылетает ботинок, прилетает ровно по попе Намджуна и тот даже не ойкает. Хосок с любопытством смотрит на лидера и молчит. Намджун возвращает ботиночек в открытую дверь, аккуратно, по полу, чтобы Мей не задеть. — Чего остановился? Спать! — доносится грозное-доминантное из-за двери. И тут практикантка выходит и тоже встречает Хосока, — Ой. Тот старается сделать каменное лицо, поджимает губы и складывает руки на груди. — Намджун, к ноге, — шуткует танцор. Лидер уже нормально встает на ноги и смущенно улыбается. Какого Хосок вообще тут делает? — Вот это у вас игры, конечно. Мейчи нечего на это сказать. Сам виноват. — Ну ладно. Спокойной ночи, — Хосок кланяется практикантке и уходит. Следом за ним следует, не очень твердой походкой Намджун. Может и правда, лучше ползком? Ой, господи. Она что…только что выгнала Намджуна из-за приставаний?