We on

— Хен, при всем уважении, НЕТ! — услышал Намджун отчаянный крик Чимина и тут же удаляющийся топот босых танцорских ног по общежитскому полу. Лидер медленно и со вздохом сел на кровати и потер лицо. Ну почему так? Хоть бы раз за последнее время проснуться от будильника. Грохот. Звон. — Айя! …! — Хосок разразился парой тройкой матерных реплик и все затихло. — Прости, прости, я не специально. В комнату без стука зашла девушка и привычно осмотрелась. Увидев, что и Намджун, и Чонгук уже проснулись, сама себе кивнула, поздоровалась и, абсолютно игнорируя шум в коридоре, переместилась к следующей комнате. Ким чешет затылок, трет глаза и обреченно встает со своего места, отчаянно не желая вмешиваться в то, что происходит за дверью. Сегодня у него и без того полно дел и проблем. Аккуратно приоткрыв дверь, парень выскальзывает из более-менее спокойного места и крадется к ванной. Умыться, побриться…и прочее. За завтраком, который приготовила помощница Ким, лидер молча раздумывал, над решением Сокджиновой проблемы. Незачет дело серьезное даже для рядового студента. А уж для фигуры публичной… Притом, что сам обаятельный-убедительный хен договориться не смог. Тем временем и Помощница Ким как-то несвойственно затупила в одну точку, а потом на прямой вопрос Чонгука довольно агрессивно заявила, что проблемы, созданные БигХитом решать надлежит БигХиту. И, пообещала позвонить менеджерам и потребовать, чтобы они разобрались, наконец, в проблемах добросовестного и талантливого студента. После чего, угрожающе сжимая в руках телефон, удалилась на лестничную клетку для неприятного разговора. Дабы не ронять в глазах мемберов авторитет администраци… Или свой собственный, ежели дельце не выгорит. Сокджин польщенно разулыбался, Намджун малодушно обрадовался, что ему самому эту тему разруливать не придется, а еще через несколько минут вернулась ошарашенная нуна, и сообщила, что пока все спали и переживали, о дорогом вижуале позаботились, и все свои актерские этюды он может просто отснять на камеру и отправить преподавателю. Что ж, Намджун с удовольствием вычеркивает из списка лидерских дел на сегодня одну строчку. — Хен! Нет! — вскидывает руки ладонями вверх Пак Чимин. И видит прицельный и хищный взор, которым начинающий актер обводит присутствующих. Новая строчка в списке лидерских дел создана.

***

Мейчи вздрогнула и потянулась за телефоном. Будильник…! А, нет. Еще есть время. Вот она, славная привычка просыпаться в одно и то же время. Тихо, прохладно, в углу разобранный балдахин. Жизнь хороша! Внутри что-то тихонько хихикает от беспорядка в комнате. И на этот раз практикантка, почти на все сто уверена, что, когда она придет, то не увидит комнату в первозданном виде. С балдахином. Вчера, за спасение своей практики и руководителя отдела стилистов, Мейчи получила внеплановый выходной. Сегодня же день рабочий. Встала, потянулась, кое-как расческой привела волосы в порядок. Что такое укладка? Что такое косметика? Она идет работать! Никак не красоваться непонятно чем. Так что абсолютно довольная труженица отправилась к шкафу, чтобы надеть самое удобное, что у нее есть. И резко присела, приложив руку к внезапно заболевшему животу. Переждав спазмы, Мейчи потянулась за телефоном, чтобы проверить свой календарь. Рановато в этот раз. Надув расстроенно губы, практикантка пошла за средствами гигиены.

***

Намджун устал! Спина и бедро болели так, что приходилось ходить аккуратно и вперевалочку. Однако, это репетиция перед конкурсом, значит нужно хорошо проработать каждый кусок. Потом он приклеит тот разогревающий пластырь. И вот, наконец, Сондык говорит, что пора бы отдохнуть. Парни садятся прямо на пол, устало стуча по затекшим мышцам. Но что поделать, они сами это выбрали. Раз сейчас перерыв, значит скоро приедет Шинлин с едой. Пора бы идти в комнату отдыха и там наконец лечь. В комнате отдыха вдоль всей стены стоят диваны, на которых удобно лежать. Перед диваном находится столик, за которым обычно парни перекусывают, временами даже лежа. Хотя, если честно, есть особо не хочется. Пить — да. Но не есть. Хотя надо. Другой прием пищи будет поздно вечером. И нуна расстроится. Намджун откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. — Мне нужен помощник чтобы снять этюды для зачета, — устало выдает Сокджин, плюхаясь рядом. Ну все, опять началось… — А что тебе надо? — Ну, одна роль простая, вы просто должны будете стоять и слушать. — О, неплохо. — Но, она романтическая, — уже нехотя добавляет Сокджин и кривит лицом. Намджун даже по звуку это может определить. — Блин, хен! — Ну что я могу сделать? Надо! — А вторая какая? — Драка. Вы должны будете тоже играть. Тут сложнее. Намджун старается дышать как можно тише, чтобы на него не обратили внимания. Однако осознание того, что тяжкая роль выпадет именно на ответственного лидера, стала поступать достаточно быстро. — Чур я буду снимать! — тут же ориентируется в ситуации Чонгук, молодой и резвый, подтверждая мысли Намджуна. — На драку я тебя и не планировал звать, ты меня прибить ненароком можешь, — хмыкнул Сокджин, а Намджун слегка приоткрыв глаза заметил, как обиженно надулся младший. — Хосок-а, Чвехоуп, ты не хочешь попробовать? — попробовал предложить самый старший. — Я могу попробовать с дракой, но не романтика! Фе, — отозвался танцор и для пущего эффекта передернул плечами. — Договорились, — подловил на слове Сокджин, и повернулся к следующей жертве, которая в углу пила воду, — Чимин-ни, может быть ты послушаешь мое признание в любви? Чимин-ни прыснул водой на свою и без того мокрую футболку и яростно замотал головой. — Почему бы тебе не отснять это с Кумамоном? — предлагает Намджун, приподнимая одну бровь и поглядывает на то, как Сокджин аж подпрыгивает. Конечно, он шутит. — Вы это серьезно сейчас сказали?! — диванчик скрипнул, а самый старший эмоционально тоже замотал головой и заговорил так, что даже репер бы афигел, — Я не могу сыграть эту сцену с Кумомоном Юнги! Вы только представьте, как я признаюсь ему в любви! — Кому «ему»? — донеслось угрожающее от входа, и все одновременно повернулись к говорящей. На пороге стояла Шинлин-нуна с большой сумкой в руках. Едааа! — Эээ… Кумомону, — опасливо покосился на Мина Сокджин. — Да ты извращенец, Сокджин-хен, — немедленно подлил керосинчика в огонь Чимин, — но не смущайся, здесь все свои! Намджун про себя фыркнул, как быстро Чимин осмелел, когда стрелки перевели. — Сумки заберите, — напомнил Юнги хихикающим макнэ. Те тут же вскочили, перетаскивая еду ближе к столику. — Что за сцена? — спросила девушка между делом, выгружая судочки и упаковочки на стол. — Ничего такого. Признание в любви и дальнейшие держания за ручки, — Сокджин в последней надежде обвел глазами присутствующих. — Нас не трогай даже! — тут же замахали руками парни. Намджун тихо вздохнул. — Чаги, может… — Сокджин с надежной и запредельно милым выражением на лице посмотрел на девушку. Даже голову наклонил, чтобы были видны милые щечки. Намджун молча отвернулся к еде. Спина продолжала неприятно ныть. Но хоть не так, как на самой репетиции. Если сейчас Шинлин-нуна согласится, все разрулится само собой. — Ладно. Что от меня требуется? Все дружно выдохнули. Ладно, почти все. Юнги придвинулся ближе, но ничего не сказал.

***

— Нам же для одной песни понадобится только один костюм на каждого, почему мы так долго все это делаем?! — послышался жалобный стон с другого конца коридора. — Потому что! — отозвалась Лиен-онни сурово, и в коридоре наступила смущенная тишина, — Просто после тура все в ненадлежащем виде. Плюс мы так и не доделали все необходимое за эти дни. Так что, работаем, девочки, работаем! И правда, сегодня только девочки. Мэнхо что-то выясняет у менеджеров, Цхай так и не вышел на работу. Мейчи устало помассировала лоб и виски. Голова неустанно гудела. Даже после выпитой таблетки. Так что практикантка работала рывками. Перенесет часть в стирку, ляжет на пять минут, чтобы боль поутихла, и идет за вещами, которые нужно погладить. Хочется плакать. Тяжело вздыхать полной грудью. Но, то ли в здании душно, то ли Мейчи жарко. Бесит. — Мейчи, ты чего тут? — в комнату зашла Данби с новой порванной вещью. Что-то у них все рвется. Ткань дешевая? Или парни выросли. — Голова болит, — не стесняясь практикантка продолжила лежать, так как эти пять минут еще не закончились, — Сейчас. Через две минуты и 45…44…43 секунды я встану. — Хорошо-хорошо, — решила не доставать практикантку девушка и ушла по своим делам. Рядом с практиканткой лежал пиджак и две рубашки. Именно ими и следовало сейчас заняться. Через две минуты Мейчи со стоном села и подождала, пока боль поутихнет. Вот почему у нее месячные не могут проходить безболезненно?! Спасибо, матушка!

***

— Я… когда я вижу тебя… я, правда, не знаю, что происходит! Внутри меня все будто начинает трепетать и… ну не смейся! — Сокджин, заметив, как помощница прикусывает губы и отводит взгляд, а там и вовсе прыскает со смеху, извиняюще поднимает руки. — Прости-прости. Кто вообще этот текст писал? Это Шинлин и Сокджин, изображают влюбленную парочку в кафе. — Согласен, порнушно выходит, — отозвался Намджун, так и не сдвинувшийся со своего места. — А вы фильмов таких смотрите поменьше! — в шутку огрызнулся Сокджин, — Вообще, это специально, чтобы сложнее было играть. — Шинлин, ты прекрасный Куммамон. Вон, даже щеки красные! — Не нравится — встань на мое место! — сощурилась девушка, но руками попыталась остудить свое лицо. — Не-не-не, мне все нравится! — тут же отозвался Тэхен и улыбнулся. — И…снято! — закончил Чонгук. — Ты все это время снимал? — Конечно! — Мелкий… — Хе-хе. — Давайте уже быстрее, — Юнги пересел поудобнее, скрестив руки и ноги. Сам откинулся на спинку и приготовился смотреть. Шинлин пару секунду смотрела на Мина, а потом, как будто действительно в дораме, быстро сделала нейтральное лицо и повернулась к Сокджину. — А мы ведь еще до поцелуя в тыльную сторону ладони не дошли… — печально вздохнул тот и тоже принял необходимую позу. — И…начали! Намджун прикрыл глаза и попытался задремать.

***

— Ии… закончили! — хлопнул в ладоши Чимин, а Шинлин и Сокджин продолжали стоять в той же позе, как в конце монолога. Парень аккуратно, еле касаясь, держал «даму сердца» за руки, которые только что невесомо чмокнул, и теперь смотрел влюбленно в глаза напротив. Зрители, почему-то уже забывшие хихикать, и вообще, поддавшиеся волшебной силе искусства, выдыхают и готовятся аплодировать. Но Намджун видит, как меняется поза Юнги и сразу понимает к чему все идет. Тем временем, Шинлин тоже переводит взгляд на идущего к ней парня. У того спина как-то слишком ровная, два шага, и он уже напротив нее и — целует. В губы. Как по команде, каждый в комнате отворачивается или хотя бы отводит взгляд. Сокджин делает поспешный шаг назад. Юнги садится на стул и сажает на свои колени ошалевшую от такой наглости девушку. — Учись, студент, — чуть-ли не с гордостью говорит Мин, глядя на хена. По комнате раздается мощный хлопок — это нуна с размаху пробила по спине Юнги, тот еле заметно корчится, но выдает мужественное: — Ай! Щекотно же, чаги. Ага, ага. У Намджуна от этого хлопка все свело внутри. Но девушка не успокаивается и медленно поворачивается к Чонгуку. Камера все еще включена. — Ии…теперь точно снято! — тот быстро ретируется, не желая проверять правда ли от ее удара щекотно. А Намджун тем временем печально вздыхает и думает, что он никогда не смог бы так поступить с Мейчи. У них и признание вышло…а вышло ли вообще? Но… и он не Юнги. Они разные. Все они тут разные. Просто неплохо работают вместе. И Мейчи не Шинлин. Противоположности. А Мейчи бы его ударила? Если честно, Намджун бы сам себя ударил. Что парень и делает. Хлопает себя по ноге так, что Шинлин бы позавидовала. Такие мысли — первый признак того, что надо останавливаться. На этот шлепок все удивленно оборачиваются, но, увидев, что это Намджун, понимают, что все нормально. Такое бывает. Он так делает от любого всплеска эмоций. А тут было из-за чего. — Ну, что? Пошли в зал, — подытоживает лидер, вставая со своего места. Вот и причина, почему он ударил себя, думают парни и привычно начинают собирать вещи. Шинлин соскакивает с колен Мина и уходит к столу, убирать дочиста вылизанные тарелочки и судочки. Намджун, вперевалочку идет к кулеру, набрать воды. Быть может, ему тоже нужен психолог…

***

Ботинки противно скрипят на полу при движении ногами, кондиционер работает, но не особо помогает. У большинства уже как минут тридцать открылось второе дыхание, после очередной тяжелой связки. В дверь тихо стучатся и в зал заходит растрепанная бледная практикантка. Кланяется хореографу и мемберам. Волосы завязаны очень свободно, отчего прическа стала еще более неряшливой. — Прошу прощения, что прерываю. Могут ли мемберы через пару минут подняться к нам на примерку? — объясняет причину своего прихода девушка. Какая-то она сегодня хмурая? Не из-за вчерашнего ли? Намджун виновато поджимает губы и поворачивается к хореографу. — Да, у нас последний прогон на сегодня, и они все ваши, — объявляет тот и тоже слегка кланяется девушке. — Хорошо, тогда мы ждем, — Мейчи еле заметно улыбается и выходит. Почему у Намджуна ощущение, будто что-то не так? Через один танец, Сондык наконец их отпускает, озвучивая претензии к каждому мемберу. Кто-то слишком медленный, кто-то слишком торопится, кто-то не доделывает движения и так далее. Все внимательно и печально выслушивают это, благодарят и выскакивают из зала на свободу. Относительную, но свободу. Намджун прихватил пару полотенец из раздевалки, пока мемберы уже двинулись в сторону отдела красоты. Юнги, весь день пребывающий в состоянии перманентного стресса, заметив, что кто-то из их группы пропал, вернулся обратно. Намджун кинул ему одно из полотенец и два репера пошли вместе на второй этаж. Благо, нужно спускаться. Когда они зашли, их сразу же направили в сторону одной из комнат с костюмами. Переодеваться. — Мы сейчас после практики все мокрые…точно ли все нормально? — между делом уточнил лидер у направившей их девушки. — Думаю, ничего страшного не произойдет, — вежливо ответила та и, еще раз указав рукой, куда им нужно идти, свернула в другую комнату. — Нам же и лучше в уже «своей» одежде танцевать, — прикололся Мин, но полотенце держал наготове. В комнате с костюмами мельтешили только две младшие стилистки. Дело было достаточно простым. Проверить все ли нормально сидит, после того как некоторые вещи зашили. Так что парни прямо там принялись быстро переодеваться, каждый в своем углу, чтобы не перепутать вещи. Так практикантка велела. Сама же практикантка держала в руках два оставшихся костюма, ожидая, когда придут последние. И мастерски игнорировала переодевающихся мокрых парней. — Просим прощения за опоздание! — снова как-то неловко пошутил Юнги проходя вперед. Намджун заметил, как слегка нахмурилась Мейчи. — Ничего страшного, переодевайтесь, — ответила Данби, разминаясь и тоже абсолютно игнорируя происходящее. Намджун подошел к практикантке и кивнул в знак приветствия. Мейчи кивнула в ответ, и, когда парень почти взял вешалку, с его костюмом, девушка разжала пальцы и вещи упали на пол. Девушка тихо ойкнула, Намджун попытался наклониться, чтобы подобрать уроненное. Он буквально чувствовал, что она это сделала будто…специально? Бред. Мейчи бы не могла. Однако Намджуну сейчас больно садится из-за бедра. Чертова репетиция. Он поджимает губы и тянется рукой. Девушка заторможено смотрит на это, а после сама наклоняется, чтобы помочь, увидев, что, кажется, парню что-то мешает. У самой цветные точки перед глазами от резкой смены положения. Зато вещь отдала. — Спасибо, — тихо благодарит Намджун, и поднимается со сложенными вещами. Практикантка так и остается сидеть, сложившись пополам. Тем временем Данби уже осматривала быстро переодевшегося Тэхена. Хосок стоял на очереди, тоже готовый, и молча наблюдал за картиной. Практикантка, вздохнув, встала, пару секунд постояла, моргая. И только потом заметила, что на нее смотрит уже переодевшийся Хосок. Девушка подошла к нему, чтобы проверить состояние одежды. — Где-то жмет? — уточнила практикантка, внимательно осматривая фигуру, когда тот встал, подняв руки. — Немного плечи. — Попробую что-то с этим сделать. Если не выйдет, попробую заказать новый размер, — пообещала Мейчи и руками развернула парня спиной к себе. Тот ничего не ответил, а когда практикантка подняла взгляд, увидела, что тот гримасничает в шутку с ждущим свою очередь макнэ. Намджун, кое-как переодевшись и стараясь не шипеть от болезненных ощущений, тоже встал в очередь. И принялся наблюдать. Девушка постоянно вздыхала, почти не улыбалась и вообще выглядела бледнее, чем раньше. Хотя…может быть она накрасилась тональником? Нет, не могла она так оттенки перепутать. Даже Намджун это знает. Следующим к практикантке встал Чонгук, а Хосок, проходя мимо лидера, хорошенько похлопал по его плечу. То ли пытаясь что-то сказать, то ли поддерживая. Тэхена уже осмотрели, все претензии, которые раньше, надо сказать, игнорировали, записали в тетрадочку и отпустили переодеваться. Вот так быстро прошел день. Но Намджун не мог избавиться от мысли, что Мейчи расстроена. Или Намджун просто себя накручивает?

***

Мейчи кое-как доезжает до дома, всю дорогу прижимаясь виском к прохладному стеклу автобуса. Да, сегодня она ехала самостоятельно, так как водитель поехал за братом. Мысленно уже готовясь к любому исходу ее вчерашней проделки с балдахином и матрасом, девушка, вопреки собственному желанию, прокручивает в голове все возможные варианты отступления и решения…кхм, проблемы. Выйти на остановке, перехватив поудобнее рюкзак и идти по освещенной улице уже начинающегося дорогого района. Дома постепенно становятся все более вычурными, разных стилей, от традиционного до хайтека. Именно сейчас на воздухе так хорошо, нет ни одной нормальной четкой мысли. Только образы прошедшего дня, проскакивающие вопросы о том что случилось с Намджуном, что ему было так сложно наклониться? Что будет делать матушка сегодня? Как долго продлится разговор? Мейчи, честно, уже устала что-то делать за сегодня. Ей бы просто сходить в душ, да лечь спать, потому что голова болела нещадно, а иногда еще и появляющиеся спазмы не давали нормально работать. Не торопясь, практикантка дошла до знакомой двери и достала ключи. Внутри промелькнуло нехорошее ощущение пустоты. Однако девушка вставила ключи в замок и попыталась прокрутить. Не вышло. Что ж… если они и правда намеренно закрыли дверь, чтобы не впустить девушку домой, то это даже и ожидаемо. Можно еще раз попробовать. В любом случае, сбережения у нее есть. Хм, она не проверила, вдруг ей родительскую карточку снова заблокировали, а она не заметила? Ни один, ни другой замок не поддавался. В этом доме никогда не запирали дверь на внутренний засов. Только когда действительно не хотели кого-то видеть. Попытавшись открыть дверь третий и последний раз, практикантка перехватила рюкзак поудобнее и на эмоциях матюгнувшись: — Да идите ка вы нахер, — пошла прочь. Внутри бушевало что-то между сильной чистой злобой, обидой и странным спокойствием. Будто она все это время была готова отсюда уйти. А что? Все необходимое, включая документы, у нее всегда с собой. Максимум, что она потеряет, это те удобные вещи. Если их еще не выбросили. Может…ей на мусорке их поискать? Горло сжало, лоб покрылся испариной, тело налилось жаром …и наполнилось силой? Однако, стоило девушке выйти за ворота, как за спиной прозвучал щелчок открытой двери и раздался мамин голос. Громкий. Едкий. Настолько раздражающий, что хотелось просто закричать и что-нибудь разбить. Но вместо этого тело Мейчи замерло, не способное ни на то, ни на это. Не так его обучали. Все эмоции должны быть внутри! — Куда это ты собралась? Мейчи видела игру матушки насквозь! Сначала задвинуть засов, чтобы напугать, а потом милостиво открыть ему дверь. Дочь семьи Чой медленно развернулась к женщине и внимательно посмотрела на нее. Ни звука. — А мы уж думали, не придешь. — То-то я и смотрю, ждать устали, — кивнула Мей в сторону двери. Практикантка сама ошарашенно замерла, осознавая, что сказала. С самыми пакостными интонациями из арсенала Пак Чимина. — Наглеем потихоньку? Большая и самостоятельная? — чуть ли не искренне изумилась матушка, — Иди в дом, — приказала она, и, развернувшись, первой вошла в дверь. Мейчи постояла пару секунд, раздумывая, но пошла следом. Мама очень удивилась бы, узнав, что главная причина, по которой девушка это сделала — соседи. Любопытные, болтливые и неугомонные. Войдя в дом, Мейчи встала четко спиной к закрытой двери и продолжила молча смотреть на матушку. — Так что ты сделала со своей комнатой, самостоятельная ты наша, — женщина скрестила руки на груди и встала спиной к лестнице. Мейчи молча оценила шансы пройти к комнате, легонько отодвинув маму. Слушать предъявы сейчас не хотелось нивкакую. — Разве это не моя комната? — в той же манере ответила девушка. — Вообще-то… нет. И здесь тебе принадлежит… ничего. Ни-че-го! И не тебе решать, что и как будет стоять, лежать и висеть! — Прям как тебе, не? Ох, не зря Мейчи больше месяца провела за пределами токсичной атмосферы родного дома. Все то, что само собой разумелось, понималось, но умалчивалось, все, что было в их дисгармоничных семейных отношениях табуировано и игнорировалось, словно легендарный слон в комнате, вдруг перестало быть запретным. — Не надо мной командовать, я выросла! — Соплячка мелкая! Ты не выросла, ты обнаглела! Посмотри, на кого ты стала похожа! Грубая, вульгарная, неопрятная! Один месяц среди… И тут Мейчи впервые в жизни перебила собеседника: — Среди кого?! Давай уж, договаривай! Аристократка в первом поколении! Или это я тут в первом, а ты вовсе в нулевом? Смотри, мамуля — я — твоя дурная кровь! Истерический не сдерживаемый хохот Мейчи отозвался эхом от высокого потолка холла. Уронив на пол сумку, она закружилась вокруг себя, глядя то в зеркало, то на мать, онемевшую и застывшую у входа на лестницу. Мей сорвала резинку с и без того распавшегося пучка, тряхнула волосами: — Ну как? Не нравлюсь? Теперь хотелось не только смеяться, но и плакать. Потому что от своих же слов на глаза появились слезы. Злые, горячие. И тут матушка с томным стоном изящным балетным движением приложила ко лбу тыльную сторону ладони: — О боже! Что ты говоришь! Одумайся, дорогая! И Мейчи мгновенно сообразила, теперь у их беседы есть как минимум один свидетель. И, да, на верхней ступени лестницы стояла у перил бабушка. И девушка под ее взглядом мгновенно почувствовала себя именно что вульгарной-грубой-неопрятной. — Добрый вечер, Старшая Госпожа Чой — склонилась Мейчи в многократно отрепетированном поклоне. Бабушка кивнула величественно. — Боже мой, — продолжала страдать мама, — столько денег потрачено просто за то, чтобы она могла пройти практику, и что в результате? Горло Мейчи перехватило. Да знает она, что на практику она не просто так попала. И чье-то место, возможно, заняла. Кого-то талантливого и трудолюбивого. Но вот беда, без родственников и связей. — Остановись, милочка, — прерывает невестку бабушка, — не вижу ничего дурного в том, что комната студентки будет выглядеть как комната студентки. А не кукольный домик. Мейчи и мама продолжают смотреть друг на друга. Что у одной, что у другой, все дрожит от злости и всплеска эмоций. Даже слезы в глазах стоят. Но никто больше не проронил и слова. Бабушка, самая старшая в этом доме, дала разрешение на изменение комнаты. — Мейчи, в следующий раз следи за свои языком, — дала второй указ старшая, — Есть люди, которые подобное отношение терпеть не могут. — Да, бабушка. Приношу свои извинения, — Мейчи снова кланяется. Поворачивается, и идет к выходу. Оставаться в РАЗРЕШЕННОЙ комнате все еще не хотелось. А оставаться среди них — опасно. Для них. Еле сдерживаемые слова буквально физически было больно ощущать. Так что самое лучшее решение на данный момент, чтобы ненароком еще что-нибудь бабушке не сказать — уйти. Да подальше. В прохладу и темноту. Остыть. Последний раз резанув взглядом по матушке и ногам бабушки, практикантка развернулась, ухватила рюкзак и с растрепанными, лезущими в лицо волосами, шагнула за порог. — Когда вернешься, ужин в холодильнике! — послышался голос бабушки, когда Мейчи, почти не намеренно, хлопнула железной дверью.

***

— Ты уверен, что весь этот список понадобится? — Хосок с сомнением смотрел на телефон Намджуна, листая вверх-вниз все вещи, которые законспектировал лидер. — Основное должно быть точно. Однако, лучше спросить у нашего психолога, — репер мотнул головой в сторону помощницы по здоровью, у которой, вообще-то, психологическое образование и перевел взгляд на Хосока. Мол, спроси. — Нуна, а что ему там точно понадобится? — подошел к девушке бесстрашный Хосок. Работница отложила телефон и подняла глаза к потолку, в задумчивости. Намджун мысленно дал себе ответ что, раз она вспоминает, значит ничего сверх-важного нет. Она бы помнила. Значит, надо спрашивать по-другому. Перечислять свое, чтобы она давала согласие или отказ. — Я читал. Одноразовые салфетки, — начал свой список парень. Ну, они-то точно понадобятся. — Да. — Подушки под попу у нас уже там, — сообщил Хосок, тоже обдумывая необходимое. Как-то странно они к психологу собираются. Будто стараются по максимуму защититься. Хотя…вообще-то так оно и есть. А еще помочь первопроходцу. — Да. — Можно сладкого? — предполагает Хосок, не читавший сайтов. Ну, хорошо. — Есть печенье, — отзывается Намджун и видит, как лицо Шинлин-нуны слегка меняется. Мол, дети, зачем вам это все? — Куртку на случай шока или прохлады, — вместо этого говорит девушка, и поудобнее садится. Вот теперь она готова предлагать свои варианты. — Да! — мысленно ставит галочку насчет куртки лидер, а Хосок удаляется в коридор за курткой хена. — И в туалет его отправьте за пять минут до выхода. А вот про это Намджун нигде не читал. Парень вопросительно смотрит на их нуну. — Зачем? — говорит Хосок вслух, то что хотел спросить Намджун мысленно. — Чтобы отмазки не было, — спокойно отвечает девушка, будто это само собой разумеющееся. Хотя…логика понятна. — В смысле? — встревает Тэхен, зашедший погреть уши на кухню. Шинлин переводит взгляд на Намджуна, тот поджимает губы и смотрит на девушку в ответ. Та еле заметно кивает и начинает объяснять. — Эти сеансы… Иногда это похоже на операцию. Без наркоза. Боль… Душевная боль — это не образное выражение, это на самом деле — боль. И тело начинает защищаться. Уворачиваться, уклоняться. И туалет — это способ. Один из них. Самый невинный, на самом деле. И передергивается, видимо, думая о других способах. Что ж, парни явно поняли с чем теперь имеют дело, а потому вопросов больше не задавали по этому поводу. Зато явно долго и упорно раздумывали, какие же другие способы, если ЭТОТ самый наивный? И что же сейчас внутри Юнги творится, что он даже мельтешить перестал, как весь этот день. Значит ли это, что он наконец стал эмоционально… готовиться? Намджун когда-то читал, что иногда боль душевная и правда может переходить в физическую, но не как «не хочу видеть, значит глаза болят» а другая, более реальная. К примеру, когда болит спина. Значит, что человек сидел или стоял в неправильном положении, согнувшись или скривившись. Но ведь и положение тела зависит от эмоционального состояния. При начальнике всегда хочется чуть-чуть ссутулиться и поджать плечи. Оттуда и боль. А еще говорят, что боль в позвоночнике оттого что нет твердой опоры в жизни. Метафорично. Но в некотором роде правда. Как это сложно понимать, когда нет всегда сто процентного варианта. Проще об этом не думать. Намного лучше математика или физика, там просто считаешь по определенным формулам. Главное, формулы выбрать правильно. Что-то Намджун и сам загрузил себя. Хотя, судя по лицам всех присутствующих в этой комнате — не он один. Даже Шинлин смотрит в одну точку и по привычке потирает кончики пальцев. Или Тэхен, кусающий губы. Некоторые фанаты сказали бы, что это сексуально, и Намджун мог бы с ними даже согласиться, если бы не знал Тэхена. Или тот же Хосок. Который без остановки ходит по комнате и собирает вещи. Перекладывает с места на место с абсолютно холодным лицом. Такое бывает только когда он сильно задумывается и уже не контролирует внешнего себя. Намджун это знает. Намджун это видит. И умеет этим распоряжаться. Потому он отправляет подвижного Хосока относить вещи. А Тэхена отправляет к Чонгуку. Тот вроде как сейчас занимается. Может, даже и английским с Мейчи? Хотя, черт его знает. Шинлин в эти моменты вообще лучше не трогать, она может что-то придумать. Вот, кстати, как и сейчас. Дойдя до конца длинной логической цепочки у себя в голове, девушка отмирает и тянется за своей сумкой. — Намджун! Я договор на столе оставила, пусть подпишут оба, без этого никаких контактов. И пусть кто-нибудь на лестнице дежурит, мало ли что… — и поворачивается к настенным часам, — Все, я пошла. Оу, значит разбирающегося в этой теме человека здесь не будет. — Ты разве не остаешься? — однако парни не привыкли, что нуна оставляет их в столь неопределенной ситуации… — Ты же все равно не уснешь! — вдруг послышался голос Тэхена из-за двери комнаты Намджуна и Чонгука. — Куда ты поедешь, ночь уже! — впутывается Чимин. — Сама договор отдашь, ты же его составляла! — Намджуну тоже спокойнее, если старшая побудет здесь. Тем более, Чимин прав, темно уже. — С тобой он спокойней! — возвращается в общежитие Хосок. — Вот подумай, ему же там это… проблемы решать, типа над собой работать, а он вместо этого будет думать, доехала ты или не доехала, — Чонгук выглядывает из комнаты вместе с Тэхеном и печальненько так смотрит на девушку. У той уже и глаза бегать перестали, она поднимает руки, как бы сдаваясь и прося прекратить. Парни мгновенно замолкают, сдерживая довольные улыбки. — Стоп! Уговорили. Чимин, где мой чемодан? — Вот он, пожалуйста! — тут же в максимально вежливой форме отзывается тот, с явной хитринкой в голосе. Хотя она у него всегда присутствует. А Намджун чувствует, что не все просто так в этом мире. Шинлин будто специально не забирала свои вещи из общежития. Что ж, скоро начнется самое…интересное. А пока… — Никто перекусить не хочет? — раз помощница по здоровью осталась, значит она принимается за вторую смену. А это ее часть. — Спасибо, нуна, не нужно, — вежливо отказываются парни. А кто-то просто идет за йогуртом. — Э! Кто последний видел мою упаковку молока?! Дурдом. Надо сходить за аптечкой и наконец приклеить чертов разогревающий пластырь.

***

Уличная прохлада придает сил и Мейчи просто бесцельно бродит по улочкам, дыша полной грудью. Телефон радостно пиликает в рюкзаке. Недавно измененный звук пришедших сообщений напоминает, что в этом мире не все так плохо. Щебет какой-то птицы напевает какой-то мотивчик и замолкает. Быть может, эта птичка говорит, что сейчас ей напишет Намджун? Спросит, как дела и они поболтают? Или брат спросит, купила ли она рамен на этот раз? Даже, может быть, пошутит про балдахин и предложит что-то еще разобрать. Попрактиковаться. Или с практики в беседу кто-то напишет. Неизвестный2.0: «Ты ничего не заслуживаешь» «Ты бесполезная» «Только и умеешь что сиськами трясти да задницей вилять» Челюсть девушки резко сжимается и практикантка не может вдохнуть. Голова сильно опущена и даже шея начинает ныть. Рука, держащая телефон, сейчас напряжена так, что пальцы побелели. Ни отпустить, ни расслабить. Лицо напрягается, в гримасе нескончаемой боли. Уголки губ будто сами опускаются вниз. И практикантка уверена, сейчас это выглядит действительно уродливо. Но на глазах ни одной слезинки. Вокруг тишина и темнота. Сбоку один фонарь. Что-то внутри щелкает и все эмоции пропадают. Лицо расслабляется. Мейчи: «Мудак, ты женщина?» «И твоя грудь первого размера?»

***

Мейчи тихо заходит в дом, порядком замерзнув на улице. В коридоре темно. Грешным делом, подходя к дверям, она подумала, а не заперли ее окончательно. На кухне, как обычно, горел один светильник, чтобы было видно куда идти. Однако, хотелось только согреться. А вот каким способом… Может быть зря она тогда отдала бутылку офигенного коньяка парням? Нет, тогда им было нужнее. А вот сейчас она нужней ей. А нету… Однако сейчас никого рядом не было. Да и никому она не звонила. Открыла телефон, увидела те проклятые сообщения и на этом все. Сил на большее не хватило. Разувшись, но не снимая рюкзака, девушка сразу пошла на второй этаж. Свет уже нигде не горел. Звукоизоляция в этом доме была хорошая, так что практикантка могла спокойно пойти в душ согреться. Но почему-то не пошла. Вообще никуда. Практикантка просто стояла посреди черного не освещенного ничем коридора и смотрела в занавешенное окно в конце. После всего произошедшего голова как-то стала меньше болеть. Или же просто по другому. Ощущение оглушенности. Хотелось бы и пошуметь, да вот только боязно. Боязно. Опять она боится. Как же бесит. Но энергии на слезы, крики и всякое прочее, даже на просто проявление эмоций через сжатые кулаки или какую гримасу — нет. Мейчи продолжает стоять и держать лямку рюкзака. Может, ей и правда стоит уйти? Но нет действительно рабочего плана действий. Мейчи наконец возвращается в эту реальность. Где тихо, темно и немного прохладно от каменного пола. Практикантка тихо, так, что и сама не слышит, входит к себе. Тут тоже тихо. Но теплее, чем в коридоре. Возможно, дело в коврике. Практикантка уже научилась, что главный свет включать слишком неприятно, идет к бра. При свете видно, что балдахин починить не смогли. И кровать больше не застилали. Даже розовое покрывало исчезло. Сушилка убрана. А вещи?! Мейчи тут же шарахается в сторону шкафа и уже включает нормальный свет. Сложили вещи в самый дальний угол. Ладно. Это хоть что-то. Были бы силы, разобрала бы весь шкаф. Заказала бы что-нибудь красивое, чтобы улучшить комнату. Да только…да к черту. Внутри все продолжала играть злость. Но обессиленная. Практикантка мягко села за свое рабочее место и включила свой ноутбук. Еще один минус этой комнаты. Сидеть за рабочим столом спиной к выходу. Поэтому она всегда работала за кроватью. Но можно развернуть стол. Но потом. Голова чуть-чуть побаливала, так что практикантка открыла окно. И принялась за работу. Кто-то уже прислал рефераты. Надо проверить. А потом вдруг написал Чонгук.

***

— Хен, при всем уважении, иди! — парни готовы были чуть ли не в линию встать, чтобы направить Юнги в туалет, — Если что, памперсы купить по дороге до психолога, не проблема. Парень смотрел сначала с непониманием. Секунду. Потому повернулся к Шинлин, та отвела взгляд, а потом уже зло и недовольно посмотрел на присутствующих. — Вы хер ли тут все собрались? — Можем и разойтись, — предложил компромисс лидер, который изначально не планировал, такое сопровождение хена до туалета… Это слишком унизительно. — Было бы классно, если бы вы вообще свалили. — Но в туалет все равно надо, — не уступил Хосок, как человек, взявший на себя роль врача у них в группе. — Что бы что? — Это Шинлин сказала! — тут же сдал и объяснил Чимин. Красавец, блин. Юнги медленно и неверяще повернулся к даме сердца. Та бросила в строну Чимина недовольный взгляд, и быстро перешла в контрнаступление. А именно, молча приняла уверенный вид. — Подъеб засчитан, — фыркнул Мин, в ответ девушке. Та секунду загружалась, а потом фыркнула и улыбнулась. Что-то у них с этим было связано. Намджун предпочитает не лезть в это. — Чего стоите? — хлопнул в ладони он, повернувшись к мемберам, — Чимин-ни, Чонгук-а, одевайтесь. Встречать пойдете. — Хорошо! — тут же отозвались младшие. — Хосок-а, можешь еще поднять наверх аккумулятор для фонарика? Хосок пару секунд смотрел на лидера, а потом, поняв, что тот делает, ушел. — Юнги, ты тоже идешь встречать? — дает варианты Намджун, заметив, как старший переминается. — Да, только в туалет сходит! — фыркнул Хосок, ушедший обратно на лестничную клетку еще с одной подушкой. — Нет, я подожду, — наконец честно сдал позиции Юнги, поджимая губы и начиная почесывать голову. — Тогда отдыхай пока. По всей общаге вдруг раздался громкий звонок телефона Намджуна. Все замерли. — Да, добрый день, а, доброй ночи Вам, — оговорился лидер, и заметил, как одевающиеся на ходу младшие с тихим смешком, ускорились. — Здравствуйте, у нас все в силе? — Да, конечно. Все уже подготовили. — Подготовили? — звучит удивленно, — Это правильно, спасибо. Намджун чувствует, что чуть успокоился. Голос у психолога молодой. Впрочем, что логично, он ровесник Юнги и Шинлин. — Я приеду ко времени. — Да, хорошо. Двое наших Вас встретят. — О! Было бы славно, спасибо. Как много благодарности. Намджун от вежливости аж телефону едва заметно кланяется. А Юнги стоит рядом и подслушивает. Поняв, что Намджун его заметил, парень отходит и действительно идет в туалет. Собираться ему не нужно. Он уже оделся. Тем временем, помощница подталкивает лист с договором ближе. Да, Намджун помнит. — Все, тогда до встречи, — спокойно отзывается психолог и на фоне слышен шум, будто он в метро. Звонок завершается, Намджун наконец выдыхает. И со стуком кладет телефон на стол. — Будет плохо, если вы опоздаете, — Намджун уже обращается к младшим. — Знаем! — отзываются те и пыхтя, чуть ли не бегом, идут обуваться. — Маски, кепки, — напомнил Хосок, вернувшийся в общагу. — Знаем! — полувозмущенно ответили младшие.

***

Полночь. Мейчи получает сообщение от Чонгука. Чон Чонгук: «Го в пабг» Мейчи: «У меня нет этой игры на ноуте» Чон Чонгук: «Качай вот по этой ссылке. Ща будем учиться на ноутбуке!» Мейчи: «А не поздно?» Чон Чонгук: «Ты уже спать планировала? Ой» Мейчи: «Да не особо. Просто не ожидала» Чон Чонгук: «Тогда погнали. Попробуем» Что ж. Пусть хоть ночь будет позитивная сегодня. Через некоторое время все было закачано. Чон Чонгук: «Ну как? Ты все?» Мейчи: «Секунду» «Да.» Чон Чонгук: «Какой у тебя ник?» Мейчи: «Meichy» Заявка от «abcdefghi__lmnopqrstuvwxyz» Оу, оригинально. Практикантка дергается, когда из ноутбука начинает слышать голос макнэ. — Ну, что? Меня слышно? — Да, — тихо отзывается практикантка, быстро найдя кнопку с микрофоном. — О, прекрасно. Попробуем? И… это было и правда весело. А еще очень стрессово. И очень помогло успокоиться после вечернего приключения. И вот таким образом, прикрывая друг друга, они прошли очень даже далеко. У Мейчи был опыт игры с телефона, она играла с Намджуном. А у Чонгука был опыт на ноутбуке. Так они и сработались. Пару раз практикантка чуть ли не кричала, от испуга, когда сзади кто-то начинал стрелять. Но это было, скорее, чтобы предупредить напарника. Тот тоже кричал. Но чтобы поднять командный дух. В общем, Чонгук первое место, Мейчи второе. Класс. — Еще разок? — Нет, прости, устала. — А, хорошо. Тогда удачи. — Ага, и тебе спокойной ночи. — …да какой тут сон, — послышалось тихое и печальное. — У вас что-то случилось? — Нет, то есть да, но нет! — Ладно, я поняла, — отмахнулась девушка, — Тогда просто удачи вам. — Спасибо, пока. И тишина. И снова как-то одиноко. Мейчи выключает ноутбук. Надо бы уже и спать. Горит светильник, Мейчи ищет постельное белье и … Да блиин!

***

Намджун пьет вторую кружку чая. Читает книгу. Рядом лежит телефон, на всякий случай. Хосок ушел наверх, на последнюю лестничную клетку под люком на крышу. Сторожить. Тоже энергия хлещет. Напротив Шинлин-нуна. Тоже ответственная. Младшие там развлекаются. Кто-то спит, кто-то играет. Кажется, Намджун слышал имя Мейчи из Чонгуковой комнаты. Возвращается подзамерзший Хосок. Хоть сейчас и лето, однако на лестничной клетке прохладно и влажно. Поэтому куртка и шорты самое оно. Плюс подушка под попу, которую Хосок таскал недавно. Переглянувшись с лидером, он идет греть чай, а Намджун, получив краткое описание происходящего в виде «проорался, сейчас тихо», идет сам сторожить на то же место, где сидел Хосок. Эхом раздаются шаги по подъезду. Прямо под прикрытым люком лежит подушечка. Туда Намджун и садится. Открывает телефон и тут же выключает, услышав, как люк на крышу, где и был сеанс с психологом, открывается. И оттуда спускается Юнги. Кожа его блестит, волосы прилипли ко лбу. Увидев Намджуна, хен стопорится, но потом быстро спускается к двери их общежития. Все, что ли? Пришел посторожить, значит. Однако, вслед за ним психолог, Баобич-хен, так и не спускается. Грешным делом, Намджун подумал, а не спустил ли его Юнги вниз другим путем. Но нет. Через несколько минут, Юнги возвращается. Тоже мокрый. Но не от слез, а скорее, потому что умылся. Расчесался. И вообще выглядел более спокойно. Что ж, видимо, так надо. Кивнув лидеру, репер медленно поднимается на крышу и закрывает люк. Намджун слышит тихие и едва различимые слова. — Продолжим?

***

Ким Намджун в личные сообщения Хосока: «Юнги-хен вернулся, все нормально» Хосок: «Ок» На этом все. Намджун намеренно пересаживается подальше, чтобы не слышать о чем говорят пациент и психолог. И вообще, утыкается в телефон. DADDY: «Ты! Так и не вернул белье!» А время уже два часа ночи. Лицо Намджуна тут же начинает гореть от стыда. Пирожок: «Виноват!» DADDY: «Именно!!!» Пирожок: «Я постараюсь загладить свою вину. Что бы ты хотела?» DADDY: «Коньяк» Воу. Пирожок: «Какой марки?» DADDY: «Не помню. Тот что я вам отдала в Гонконге, наверное» «И вообще, я пошутила» Не видно, что она шутит. Просто смущена. Пирожок: «Я тебя понял» «Это справедливо» Но надо разобраться хотя бы чуть-чуть в ситуации. Пирожок: «Ты сегодня выглядела уставшей, все хорошо?» DADDY: «Ты и представить не можешь» Сарказм. Явный. «У меня очень сильно болела голова, так что да» А, вот почему она была такой. Не из-за него. Пирожок: «Сейчас легче?» DADDY: «Да. Я долго гуляла» «Кстати, мне показалось или у тебя что-то болело?» Пирожок: «Репетиции дают о себе знать, все стабильно» DADDY: «Поняла. Удачи вам сегодня» О? Чонгук что-то сказал? И, как будто услышав его мысли, Мейчи пишет: «Чонгук-а рассказал, что у вас сегодня какие-то дела» Пирожок: «Есть такое. Спасибо» «Белье и коньяк с меня!» DADDY: «Я заскринила» — С кем переписываешься? — раздался тихий голос в тишине. Намджун даже не услышал, как Хосок поднялся на верх. С еще одной курткой. — Да так, с Мей. — Так и подумал, — кивает тот и проходит ближе, — Чего вчера случилось? Намджун поджимает губы, не уверенный, следует ли говорить. Хосок выглядит сейчас готовым к разговору по душам, что вообще редко случается. Ну или поговорить о душе Намджуна. Что последнее время не редкость. — Я ей так и не вернул постельное белье. Теперь должен коньяк. — …логично. А почему она сама не может купить? — Потому что именно мы этот коньяк и выпили. Тут все честно. — Или она просто не помнит название. Да и… она же еще несовершеннолетняя, да? Если на год старше Чонгука, выходит, что так. — Да. — Но уже проходит практику, — Хосок садится на пуховик. Подушку еще одну взять неоткуда. — Я буквально всеми фибрами чувствую, как ты осуждаешь, — вздохнул лидер. — Не осуждаю. Беспокоюсь — да. — Мы с ней на эту тему уже поговорили, — вспоминает Намджун свое недопризнание. — Это правильно. — Но? — Никаких но, — спокойно отозвался Чон, — у каждого свой путь и свои мысли. И всех под одну гребенку стричь нельзя. Намджун понимает, почему для Хосока тема отношений такая острая. Поэтому логично, что он будет относиться к этому с бОльшей осторожностью, чем Юнги или, к примеру, Намджун. К осторожным людям можно прислушаться, они могут сказать что-то действительно верное. Но не все, что они говорят, правильно и подходит под эту ситуацию. Хосок беспокоится, что Намджуну сделают больно. Он и с Юнги говорит. И, периодически, действительно верные вещи. Поэтому и Намджун готов выслушать точку зрения Хосока. — Тебя что-то беспокоит в ней? — предполагает Намджун. Хосок еле заметно тянет уголки губ. — Просто… она ведь и правда представляет опасность. Не то, что бы сдаст или еще что-то. Это может случиться по не зависящим от нее причинам. Она выросла в особых условиях и многое не знает. Комнатная. — Ну, мы тоже, …в особых, — напомнил лидер. Намджун и так все это знает. — Но условия разные, — отбил Хосок, — ты сам вылетел из-под крыла рано, а она еще даже не вышла. Только выглянула и держать ее там будут ох как сильно и долго. Ощущение, что там все даже круче, чем у Юнги. Болезненнее, в смысле. А сейчас…она еще домашняя и не приспособленная. Намджун бы поспорил. Он намного больше с ней общался. Да, у нее нет опыта в тех или иных вещах. Но и у Намджуна нет некоторых навыков. То же интервью. Как мастрески тогда держалась практикантка! — Мне кажется, что пока она не умеет быть ответственной за что-то действительно важное. Учится на вещах, — тут же пояснил танцор, — Да, она выглядит милым цветочком, но именно поэтому она — мина замедленного действия. Не понятно когда именно ее наивность обернется против… Да против кого угодно! Кто рядом окажется. Подумай, как ты в этот момент действовать будешь. Намджун тихо хмыкает. Вот у кого ответственность за всех и вся развита, так это именно у него. Одно дело, когда ты знаешь о проблемах на интуитивном уровне, другое, когда тебе эти проблемы озвучивают. — Извини. что так загрузил, но лучше это сразу обдумать, — друг аккуратно похлопал по плечу Намджуну и слегка улыбнулся. — Знаешь, что мне интересно? Ты и это Юнги говорил? — Я много чего Юнги говорил, — фыркнул Хосок, — Другой вопрос, хотел ли он, или ты, слышать это. — Знаешь…иногда мне кажется, что Шинлин нас стесняется, — Намджун задумчиво откинулся на стенку и ступеньку. — О? Почему ты так думаешь? — Хосок тоже устроился по-удобнее. — Она никогда не рассказывает своим, где она работает. Да и вообще смущена каждый раз, когда мы упоминаем что-то при других. Плюс при нас. — Я бы не сказал, что это смущение. Хотя, давай начистоту, знала бы она с самого начала, где работает, ох как бы стыдилась. Вот кстати, по этому поводу я с Юнги-хеном и говорил, — Хосок поднимает палец вверх, как бы акцентируя внимание. — И что он? — Сказал, что все расскажет после Японии. — Ты веришь? — Я надеюсь. Я же J-Hope. — Со смыслом, — фыркнул лидер, — не холодно? — Честно? Я уже околел. Намджун снимает куртку и предлагает придвинуться ближе. Теперь ровесники сидят чуть ли не в обнимку, греясь под одной курткой. — Вообще, мне кажется, что Шинлин-нуна стыдится именно нас. — А не накручиваешь ли ты? — А черт его знает. — Бедро как? — Живо и слава богам работает, — совсем не удивился наблюдательности врача Бантан лидер.

***

За окном уже поднималось солнце, грея все вокруг. Намджун старался крепко держать вырубившегося Хосока, чтобы тот не скатился с лестницы. Глаза сами собой закрывались. Но Юнги еще не вышел. Что ж, Намджун наверняка услышит, как люк открывается. Поэтому, поудобнее усевшись и положив голову на макушку Хосока, лидер задремал, поглядывая сквозь ресницы, как солнце поднимается все выше и ноги ровесника уже находились под лучами. Волосы на ногах прикольно переливались. Фыркнув от этих мыслей, Намджун провалился в дрему. Надо купить коньяк. А еще подарков Чонгуку на день рождения. Может, и себе что-нибудь поискать. Еще оплата за психолога. Документ подписали.

***

Послышались сдавленные смешки и щелчки фотоаппаратов. Шарканье тапочек и снова сдавленные смешки. Приоткрыв один глаз Намджун увидел Шинлин с телефоном в руках, всю в лучах солнца. А позади Шинлин Юнги. Тоже с телефоном. Уже фотографирующего их с Хосоком. — Вы закончили? — как бы невзначай уточнил Намджун, уже полноценно открывая глаза. Как же все затекло и замерзло. По лестнице поднялся Сокджин-хен, уже давно проснувшийся и явно в режиме «все хорошо, можно и поржать». Как все неожиданно спокойно. — А Баобич-хен? — с кряхтением и не без помощи старших, Намджун выполз из-под Хосока. Который реально отрубился. — Я проводил, — отзывается Сокджин, который наклонился, готовясь поднимать Хосока. Тот, даже не открывая глаз, просто пошел куда его потащили ручки хенов. Шинлин убежала вниз, а Намджун остался собирать вещи. Как-то все быстро решилось. И, судя по Юнги, вроде даже и неплохо. Кто там следующий по списку к приему? А лидерам полагается скидка?