We on

Намджун всхрюкивается, дергается и открывает глаза. Знакомая комната их общей студии. Тело ломит от неудобной позы, хочется пить, лечь поудобнее и продолжить спать. Но Намджун встречается глазами с Хосоком и Юнги. Оба обернулись и смотрят на лидера, вскинув брови. Мол «проснулся»? Нет, не проснулся. И еще бы поспал. А потом бы пошел к Реке Хан и поел орешков с кофе. — Сколько я спал? — Минут сорок, — Хосок на мгновение оборачивается к монитору компьютера, — Может еще? Или с нами попишешь? …Э? Они уже помирились? Намджун с прищуром, то ли от недосыпа, то ли от подозрения, осматривает хенов на предмет повреждений. Ну, по крайней мере, не видно… — Есть что попить? — находит другую тему Намджун, садясь на скрипучем маленьком диванчике. — Кулер в коридоре? — предлагает Хосок. Справедливо. Разминая затекшие мышцы, лидер выходит из студии. Юнги и слова не сказал. Он и раньше был немногословен, но сейчас это ощущалось иначе. …блин, а остальным написали, что Юнги найден? Выпив пару стаканчиков, и еще один налив про запас, Намджун вернулся в студию за телефоном. Да, есть тут какая-то своя атмосфера. Тишина, где-то на другом этаже кто-то дорабатывает свою смену. Может, Мейчи пришла? Намджун останавливается у двери студии и разворачивается в сторону комнат стилистов. Чем черт не шутит? Парень и сам, если быть уж совсем честным, удивился своему порыву. Было бы логичнее посмотреть сообщения на телефоне. Да и парни, наверное, волнуются. Но Намджун спускается по темной лестнице на два этажа ниже в предвкушении неизвестно чего. Может, хотелось того спокойствия и безопасности. Хотелось, чтобы здесь был кто-то кто знал его настоящего. …не кто-то. Мейчи нет на рабочем месте всего день. Лестница кончается, в комнатах стилистов не горит свет. Можно было бы подумать, что всё, пора возвращаться в студию. Но нет. Намджун подходит к каждой двери и дергает за ручку. В комнату отдыха он аккуратно заглядывает, предварительно постучавшись. Никто не отвечает, да и нет там никого. Но он все равно заходит. Осматривается. В темноте на диване что-то светлое, и Намджун рывком включает свет. Подушка. Просто чья-то забытая подушка. В комнате пусто. Намджун просто останавливается в центре комнаты и закрывает глаза. …в шкафу что ли посмотреть? Господи, это даже звучит смешно. Но Намджун не может сдвинуться с места. Вокруг никого, полная тишина. Тут никого нет. Вообще. Намджун один. Скорее всего, он просто перетрудился. Переволновался и все прочее «пере-». Глаза слезятся чем-то горячим, всего на пару секунд. — Давно пора, — хмыкает лидер и продолжает стоять с закрытыми глазами. Это так странно. Из-за того, что не видел одного единственного человека, при этом зная, что ему сейчас может быть больно, тебе и самому становится грустно. Это и называется любовью? Он читал, что любовь является частично болью. Что любящий человек готов жертвовать. Но не был уверен, правда ли это. А сейчас, от мысли что что-то могло бы помочь Мейчи, готов был прямо сейчас…что? Резко пришло осознание. А что он бы сделал? И почему «бы»? Он тут тупо стоит и смотрит на кофейный столик, где недавно пила девушка. Что он может сделать? Как помочь в этой ситуации? Он ведь и сам не знает, что делать. Сказать «все будет хорошо, ты не виновата» — такая себе поддержка, если честно. Что он бы сам делал на ее месте? Чего бы хотел от друзей? От любимой? Чтобы примчались спасать на белом коне? Чтобы просто позволили пережить беду в тишине и одиночестве? — Ты спать, что ли, ушел? — из коридора выглянул Хосок, — Предупредил бы. — Нет, пойдем в студию, — прочистив горло, выпив, наконец, свой стаканчик воды, и скомканным запихнув его в карман, Намджун отправляется вслед за хеном.

***

Юнги выжидающе качается на кресле, поедая свой бедный заусенец, а с ним и остальную часть пальца. Он провожает взглядом Намджуна, севшего на соседнее кресло, потом Хосока, который встает чуть позади. Пока вернувшийся лидер слушает их набросок песни и мелодии, Чон и Мин нервно и внимательно смотрят за мимикой лидера. В какой-то момент парень поджимает губы и строит еле заметную гримасу. Что она означает — хрен поймешь. Потом Намджун снимает наушники и сталкивается с выжидающими взглядами. И даже слегка пугается их. — Вы вдвоем это написали? — Нет, текст по большей части Юнги. И музыка тоже. — Ты тоже участвовал, — бурчит Мин. — Звучит классно, — выдает вердикт лидер, — когда добавятся вокалисты… плюс добавим пару куплетов… надо будет нашему продюсеру еще показать…и…о чем я? — Ты, кажется, еще не проснулся, — отмечает Хосок, склонив голову на бок. — Туплю, сорри. — Ничего, мы все такие. — Может кофе? — как бы невзначай предлагает Мин. — Я видел в комнате отдыха пакетики с растворимым кофе, — Хосок ухмыляется, — Вас я не отпущу, сам схожу. А то вдруг снова затупите посреди комнаты. — Не нагнетай. — Я, вообще-то, разряжаю, — послышался удаляющийся голос. Что ж, Намджун и Юнги остались наедине. — Что бы ты хотел поправить в песне? — находит тему Мин. — Не править. Дополнить. Но это уже только с вокалистами пробовать. — А куплеты? — Я попробую что-то от себя добавить. — Понял. — Когда вы успели с Хосоком помириться? …или они не мирились? Юнги поджимает губы и качает головой. — Понял, — признает лидер их право хранить молчание и даже слегка поднимает руки. — КОФЭ В СТУДИЮ, — Хосок несет три стаканчика на импровизированном подносе, — сами выбирайте кому какой. Лежит три разных вида растворимых кофе. Два из них Намджуну уже знакомы. Один постоянно таскает стафф, другой все время покупала Шинлин-нуна. Иногда она даже делилась им, когда парням уже совсем невмоготу было. В другой чашке уже насыпан растворимый кофе. Видимо, Хосок нашел все, что только было. Намджун берет стаффовский кофе в пакетике. Юнги тут же следом тянется за пакетиком Шинлин, а Хосок с довольной лыбой забирает растворимый кофе. Некоторое время все молчат. И, кажется, думает каждый о своем. Юнги от каждого глотка то ли улыбается, то ли кривится. Намджун делает глоток раз в пару секунд, как робот. Один Хосок сидит на диване и видит этих двоих. Нет, ну правда. — Намджун, как дела у Мейчи? Лидер еле заметно хмыкает, вздыхает и поворачивается к другу. — Написала, что пока справляется. — С чем? — в разговор наконец вливается Юнги. — У нее есть некоторые проблемы с семьей, — поясняет Хосок. — В этом случае, не только с ней. Наверное, сейчас было самое лучшее время предупредить старших о произошедшем. — Что-то стряслось со стаффом? — Не то чтобы… В общем, дело вот в чем…

***

Мейчи тянется рукой к будильнику и отключает его. После этого девушка лежит на кровати еще некоторое время, просто глядя куда-то вперед. Кажется…на потолок. Еще через какое-то время она садится и снова долго загружается. Комната изменилась. Быстро. Пугающе быстро. Но ей нравится. В отличие от одежды. Да, когда речь зашла об убранстве комнаты — Мейчи знала, что выбрать в каталоге. Рабочий стол, стеллажи для книг, новенький ноут, матово-белые светильники, тяжелые шторы цвета темного шоколада, белая органза… Высокие вместительные шкафы без накладок и филенок. …На ручке шкафа уже висит подготовленная одежда. Белая прямая юбка, легкая блузка. Ну, сегодня не так уж и плохо. Юбка белая правда…глупо. Да, жаль, что насчет одежды ее мнения не спросили. Девушка шаркает до вешалки и рассматривает вещи поближе. …Или плохо. Декольте. Опять. Что же им так неймется-то. Тяжело вздохнув и слегка постучав себе кулаком по грудной клетке, девушка уходит из комнаты. Возвращается с уложенными в волны волосами, накрашенная так, как сама бы никогда не сделала — цветные тени, длинные стрелки, и градиентная помада. Не красиво. Но под одежду подходит. Студентка быстро собирается, не смотрясь больше в зеркало и вылетает из комнаты. Проходит мимо кухни и направляется сразу к водителю, прямо вприпрыжку надевая легкие балетки — единственное что было действительно комфортно носить. И пусть даже причина отсутствия каблуков — более сексуальная походка. Водитель уже ее ждет, что-то читая в телефоне. Ну, вроде не ее новую страничку… или вовремя переключил. Маленькая сумочка, в которую можно положить разве что телефон, блокнот и ручку, неприятно холодит кожу. По привычке, Мейчи кланяется в знак приветствия и тут же хватается рукой за вырез.

***

Дорога до колледжа долгая, тем более в такое время пробки. Потому Мейчи успевает и уговорить себя остаться дома, и снова уговорить поехать на учебу. — Мы можем остановиться вот здесь? — Госпожа Чой, мне было сказано не давать вам зайти в магазин, — почти виновато произносит водитель. Да, все же, не только Мейчи теперь гоняют. — Знаю, я не в магазин. Она на рынок. Кажется, этот ответ вполне успокоил работника. Кое-как выбравшись из машины и не засветив нижним бельем, девушка устремляется к знакомым улочкам рынка, где она уже бывала с Данби. Интересно, как там онни. Только сейчас девушка понимает, как сильно отличается от окружающего ее мира. И еще сильнее прикрывает рукой декольте. Спустя пару минут, дочь Чой выходит из магазинчика с пакетиком в руках. Теперь на ней легкая водолазка. Тоже легкая, тоже подходящая. Но не такая открытая. В пакетике аккуратно сложена выбранная для нее личным стилистом блузка. Возможно, он фанат Люси Милосердии. Может подарить ему что-нибудь, в стиле Эрзы? С намеком.

***

— Значит…теперь у нас на одну проблему больше, — подытоживает Хосок. Намджун кивает. Юнги задумчиво смотрит в пол, грызя ноготь уже на другой руке. — А мы можем помочь? Думается мне, наше родное агентство снова забьет большой и толстый на нас и стафф, — кривится Мин. — Но надо хотя-бы обдумать варианты. И быть готовым. — Мейчи все еще не появлялась в агентстве, так? — Да. — И ты ходил ее сейчас искать. — Вдруг она из дома ушла, — сдается Намджун и отводит взгляд. Юнги тем временем лезет к себе в карман за телефоном. — Было бы справедливо, — соглашается Хосок. — Я бы на ее месте так и поступил. — Ты так и поступил, хен, — напоминает Намджун. Легко говорить, что бы ты сделал на месте этого человека. Мейчи все еще зависима от семьи. Да и сама она чувствует ответственность за ситуацию. — Ты не понял, — Юнги поднимает глаза от телефона, — Глянь сюда. И отдает свой гаджет. Страничка Мей. На фото точно она. Но какая-то…странная что-ли? — Так ты ее твиттер нашел? — Как? — Просто забил имя и фамилию. Удобно вышло. Значит, ее семья уже начала действовать? Увидев пару фото, Намджун выключает телефон и не делится больше ни с кем. Красиво, конечно. Но так не в ее стиле. Там — не практикантка Мей.

***

Большое белое здание. Вот он — колледж мечты-то, да? Все чисто, аккуратно. По стенам развешены картины студентов, где-то изделия, где-то на витринах их работы — юбки, платья, блузки и прочее. Большой зал. Практикантка пытается пройти его как можно быстрее. Заранее достает пропуск и пролетает через турникет. Волосы неприятно липнут к лицу и шее. Иногда девушка опускает голову вниз, но, как только замечает это, тут же выпрямляется и смотрит четко перед собой, не позволяя волосам скрыть свое лицо. Хотя очень бы хотелось. Краткий, зато очень интенсивный курс поведения публичного лица явно дал эффект. Так чувствуют себя айдолы? Впервые за пару дней из Мейчи вырывается смешок. Да, по ту сторону баррикад, когда костюмы придумываешь ты, а не тебе, конечно, удобнее и спокойнее. С такой полуулыбкой девушка заходит в аудиторию. Пустовато, свежо, из окон бьют лучи солнца, так что все стараются сидеть в тени. Молча кивнув всем, и привычно стараясь не привлекать внимания, девушка садится за ближайшую к выходу парту. — О, Чой Мейчи, как практика прошла? — со спины раздается веселый голос одного из студентов. Мей не помнит его имени. Это наезд? И как ответить? Нет, терпеть не хочется. Пусть хоть тут будет пространство для себя. С ровной спиной девушка разворачивается к оппоненту и улыбается. Получается что-то вроде ухмылки из разряда «а сам не знаешь?» — Очень продуктивно, а у тебя? Все удалось сдать? Сбоку слышатся смешки. — Один-один, хаха. Первый студент задорно улыбается, принимая ответку. — Староста-Ким, а преподаватель Хан еще далеко? — Сам нам сказал приехать к восьми утра, а теперь опаздывает, — буркает пухлый парень, проверяя сообщения в телефоне. Староста. Перед ним журнал и еще какая-то папка с бумагами. Больше Мейчи никто не трогает. Будто все это было у нее в голове. Все прилежно ждут преподавателя, делятся историями с практики, обмениваются полезной информацией. Строят предположения о предстоящем зачете. И…все будто по-другому. Мейчи сидит, уперев щеку в кулак, покачивает ногой от нечего делать и просто слушает. Это обычные люди. У каждого свои проблемы. Кто-то сегодня упал и жалуется на порванные колготы, кто-то рассказывает, что ездил к родителям, иностранная студентка хихикает с каким-то парнем на последнем ряду. И нет тут ужасающих людей. У них такая манера разговора, в шутку что-то спросить и в шутку послать. Кажется, Мейчи ненамеренно прошла проверку? — Мей, а что это за видео распространилось? — совсем без злобы, зато с любопытством спрашивает одногруппница. — Долгая история, — не сразу находится Мейчи, видно же, что девушка и так в курсе, — фитнес вышел из-под контроля… — Девочки, кто-нибудь, помогите мне кое-что принести, — вдруг просит староста и встает со своего места. Молча и вопросительно оглядывает группу и практикантка чувствует ауру лидера, как у Намджуна. Намджун. Надо еще написать, пока телефон с собой. Мейчи ближе всех и к двери, и к старосте, и вообще, грех не воспользоваться своевременной помощью. Студентка Чой поднимается и выходит, ожидая старосту в коридоре. Вдруг накатывает острое чувство дежавю, когда староста просит сходить с ним за тканями. Сон. Тот самый кошмарный сон с падением с лестницы. Практикантка сглатывает, но кивает. Это же простая ассоциация на проблемы была. Что ее никто не слышал, а Намджун, который пытался, в итоге и сам забыл. Ассоциация же? Какова вероятность, что все так и произойдет? Почему она вообще запомнила тот сон после концерта в Гонконге? В любом случае, кабинет с тканями на другом этаже, но не настолько высоко, как «ТАМ». И ничего не происходит. Никто не падает, никто не умирает. Значит ли, что и ее слышат, видят и понимают? Надо написать…кому? И зачем? Чтобы удостовериться в том, что реальность не продолжение сна? А вдруг Мейчи все еще спит? От своих же глупейших мыслей практикантка фыркает. Вот уж что точно присниться не может. — Чего смеешься? — Ничего такого, — практикантка качает головой, собирая ткани, — Сколько у нас человек в группе? — Сегодня двадцать, возьмем с запасом. Вдруг опоздает кто. — Принадлежности какие-то нужны? — Ага, прихвати ту коробку. — Есть, командир. И совсем не страшно. Только староста смотрит слегка удивленно, но не злится. Скорее, тихо радуется. Все они тут простые студенты, которые пытаются выжить в этом мире. — Как твоя практика прошла? — начинает вежливый разговор староста, неся большую часть вещей. Все же ему нужна была помощь с подсчетом и упаковкой, а не физическая сила. — Тебе реальную информацию или снова шутки про то видео? — Я спросил про успеваемость, — кривится староста. — А, в этом плане все хорошо, думаю поставят высокий балл. — Вот и славно. — А у тебя, староста-Ким?

***

Пирожок: «Как ты, все хорошо?» «Стилисты сказали, что тебя не будет еще несколько дней, а значит в Кагвондо Индже ты с нами не поедешь» «Чем я могу тебе помочь?» DADDY: «У Вас поездка? Простите, не смогу. Как у вас все проходит с тем видео?» Пирожок: «Все тихо, не знаю будут ли они вообще что-то делать. Это не настолько плохо, как казалось с начала» DADDY: «Наверное» Пирожок: «Тебя сильно наказали?» DADDY: «Не сказать, что это наказание, скорее самое выгодное решение проблем. Для семьи. Я теперь веду свой блог или что-то такое. Прошу, не заходи туда» «Пообещай» Пирожок: «Не буду» DADDY: «Спасибо» Спасибо, что сохранил ее остатки гордости.

***

Проходили дни. Шинлин пришлось приехать раньше времени, чтобы заменить Зиана. Его жена чувствовала себя плохо, потому молодой человек все время проводил с ней. Так что у девушки было всего пару дней отпуска. Чувствовал ли вину Намджун? Да. Но не только за тот диалог в коридоре. Юнги был все больше погружен в себя и это напрягало всех. Если быть откровенными, всех напрягало то, что Мин просто избегал разговоров хоть с кем-то. Так что разруливать ситуацию пришлось всем кроме него, сурового и депрессивного. И о встрече договариваться, и явку обеспечивать, и грязное белье и души выворачивать. Так что, когда закончился нервный и мучительный разговор с помощницей Ким и когда Шинлин-нуна их простила, очень в своем стиле, кстати, с кровавыми жертвами и разрушениями, Мина как и не было в комнате. И так это все и продолжалось. Прыжки с высокой башни для шоу бантан, бег по горе за флажками, чтобы получить еду, болючие пульки — все это сыграло на ухудшение как физического, так и эмоционального состояние всей группы. Что говорить о людях, которые боялись прыгать с такой высоты. И да, Намджун снова их от этого не уберег. И не мог, кстати. Так прошла почти неделя. А Мейчи так и не появилась в агентстве. Неужели…на этом все и закончится?