Свадебный саван

      В чёрной комнате горели свечи, роняя восковые слёзы на искусно выкованные из тёмного металла канделябры. За окном, занавешенным плотными шторами, давно скрылось солнце. Тьма разлилась по покоям, где в мерцании точечных огоньков находилась Алина.       Она сидела у зеркала и пыталась призвать свет. Выходило едва ли удовлетворительно. Багра была бы недовольна. В тепле летней ночи холодные пальцы дрожали и не слушались. Гриш смотрела на руки, но не понимала, что они делали, как будто голова и тело работали отдельно. Возможно, оно так и было. Если бы кто-то незнакомый посмотрел на неё со стороны, то увидел бы внешне спокойного человека, тихо наслаждаются уединением, но на деле — внутри Алины бушевал ураган. Губительная буря тревожных мыслей и эмоций, неподдающихся контролю.       Воспалённый разум продолжал твердить, что с Дарклингом и его амбициями, уверенностью, что он единственное спасение не только для Равки, но и гришей, вынужденных скрываться в родных краях, жаждущих пристанища, давно пора было покончить. Прекратить поддаваться его тьме. Сладким речам, дарующим надежду на счастливый исход гражданской войны, которому не бывать.       Всякий раз, когда Алине хотелось верить ему, будучи готовой упасть в его объятья и забыться, что-то в глубине души щелкало, и Заклинательнице Солнца вновь слышались крики людей, гибнущих в лапах кровожадных волькр.       Гриш подняла глаза на карту Равки. Её взгляд упал на маленькую точку слева от чёрного излома, помеченную неким картографом, «Новокрибирск». Города не стало в мгновение ока, и она к этому имела прямое отношение. Всеобъемлющее чувство вины сковало грудь. Оно подобно ожившей тени, подкрадывалось сзади и сжимало холодные руки на горле, и чем дольше, Заклинательница Солнца бездействовала, тем сильнее становился захват.       По щеке скатилась слеза.       В хрупкой тишине еле слышным всхлипом отразилось отчаяние девушки. Оплакивала она тех людей, своих друзей и себя, потерянную в губительной давильне. Однако больше всего волновалась за близких, готовых броситься грудью под пули или на растерзание ничегоям, лишь бы защитить её. Цена, платить которую, Алина не была готова.       Связь с Дарлингом стоила слишком многого. Если судьбу Равки и судьбу значимых для нее людей ни в коем случае нельзя было ставить на кон, то саму себя — Алина пошла в ва-банк, рискуя своей жизнью и своей душой. Любовь Дарклинга стоила того, чтобы проиграть. Так, по крайне мере, твердило девичье сердце.       Оно, словно опутанное колючей проволокой, так хорошо знакомой бывшему картографу, солдату Первой армии, продолжало упрямо стучать в груди, требуя того, о ком разум запрещал думать. Запрещал вспоминать. Вспоминать холодный голос, повелительный взгляд кварцевых глаз, нежные руки, которыми заставлял юное тело гореть от желания.       Алина сделала глубокий вдох, чтобы взвыть от безысходности на пределе лёгких, но сейчас же придавила ладонь ко рту, зажмурившись. Нет. Нельзя, чтобы стража слышала. Надо было взять себя в руки, закрыть сердце, скрыть его и оставить в самом тёмном уголке души для Него.       Плакала Заклинательница Солнца горько и долго, пока слезы не иссякли, а сама девушка не начала часто хватать воздух ртом, не в силах нормально вдохнуть. Закрыла глаза, сосчитала до десяти и снова попробовала выровнять дыхание, и на сей раз получилось. Алина подняла взгляд на своё отражение в зеркале и увидела Дарклинга, тихо наблюдающего за ней, за спиной.       — Ты выбрала их, — констатировал Заклинатель Теней.       — Удивлён? — гриш не понимала, откуда в её голосе столько спокойствия. Было ли дело в нём, она точно не знала. Лишь почувствовала, как сердце предательски ликовало от одного его взгляда.       — Нет, — вторя спокойствию Алины, уверенно ответил. — Но ты вынуждаешь прибегнуть к крайним мерам.       Серые глаза сияли в слабом горении свечей.       —Убьёшь меня? — спросила, глядя в упор. — Если таковы твои намерения, то сделай это сейчас, — гриш поднялась с места и принялась убирать книги с письменного стола.       — Что за глупости? — Дарклинг еле заметно дёрнулся, как от пощёчины. — Мы уникальны, Алина. Ты такая одна. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе угаснуть. — Ему хотелось протянуть к ней руки, коснуться нежной кожи, но он стоял все так же недвижим. — Я хочу построить мир, где таким как мы не придется прислуживать. Мир, в котором тебе не придется выбирать.       Старкова обернулась. Взгляд карих глаз потонул в свинцовом небе серых.       — Потому моим единственным выбором будешь ты? — Её голос дрогнул, но Алина справилась с волнением.       — Это так плохо? — ухмыльнулся Дарклинг.       — Да, — с надрывным выдохом прошептала та.       — Что же в этом плохого, если я хочу заботиться о стране и той, кому принадлежит моё сердце.       — Это не забота, это контроль, — возразила твердо Заклинательница.       — Контроль — средство, а не конечная цель, — парировал спокойно тот.       — Контролируя всё и вся, ты лишаешь свободы.       — Так вот чего ты хочешь? — Дарклинг отвел взгляд на мгновение, затем снова посмотрел на девушку. — Свободы.       Молчанием Алина выразила согласие. Она хотела оставаться свободной в свободной от никчемных королей и тиранов Равке.       — Разве то, — Дарклинг подошел ближе, — что ты вопреки всему проводишь со мной каждую ночь, не является изъявлением свободы воли? Разве тебя кто-то заставляет?       — Ты так говоришь, потому что это в угоду тебе, — Алина отвела взгляд и снова посмотрела на Заклинателя Теней. — Но будь это кто-то другой…       — Другой? — тот подлетел к ней и резко повернул на себя.       На стенах сгустились тени, а глаза того, кто заставил их угрожающе нависать, потемнели.       — Другой?! —  Яростно повторил Дарклинг, схватил девушку за запястье и потянул на себя.       С губ Алины сорвался стон; и тот поймал его с голодным поцелуем. Его язык проник в девичий рот, оглаживая нёбо. Поцелуй бередил истерзанное нервным напряжением нутро своей властностью. Требовательный, строгий, но безмерно нежный. Близость Дарклинга, его губы, объятья, запах тела, дурманом окутывающий разум, заставлял Алину забыть обо всём. Гриш отвечала на поцелуй, подаваясь вперёд, приникнув к Заклинателю всем телом. Тот оторвался от розовых, горящих его ласками уст и принялся осыпать заалевшие щеки, подбородок и шею беспорядочными поцелуями.       — Ты хотела следопыта, так?       Поцелуй.       — Так, — прошептала, закрыв глаза от наслаждения.       Поцелуй.       — Все ещё хочешь его? — провел языком вверх от яремной впадины вверх по шее, отчего по телу Алины пробежали восхитительные мурашки.       Она открыла глаза и взглядом нырнула в чёрную бездну его зрачков. Взяла лицо Дарклинга в ладони и ответила твердо.       — Нет.       Кварцевые глаза потемнели триумфом. Заклинатель Теней сделал шаг вперёд, вынуждая Старкову сесть на стол. Как только она это сделала, Дарклинг встал у неё между ног и продолжил ласки. Холодная ладонь скользнула под подол кафтана, прошлась вдоль бедра и впилась в ягодицу девушки, оставляя следы ногтей на нежной коже. Второй — крепко держал за шею, не позволяя Алине отстраниться, оторваться от него, а та не хотела этого вовсе. Гриш цеплялась за ворот мужского одеяния как за спасательный круг, пока сама поцелуями ненасытно впитывала сущность повелителя теней. Дыхание стало рваным, сердце норовило выскочить из груди, а низ живота томительно заныл — она хотела его в себе.       Дарклинг как будто услышал её мысли. Отстранился.       — Ты хочешь меня, — утверждение прозвучало властно, подобно команде.       Алина стыдливо закрыла глаза, поджав губы.       Пальцем он потянул её подбородок вверх, заставляя посмотреть на себя. На красивом мужском лице расцвела довольная ухмылка. Не отрывая взгляда от девушки, от её горящих глаз и припухших от беспощадной нежности губ, он с силой дёрнул полы синего кафтана. Золотые застежки с приятным треском порвались и полетели на пол. Не медля ни секунды, гриш взял маленькую упругую грудь и принялся её массировать, возбуждая соски. Ткань белья преступно мешала.       Холодные пальцы вырвали шнурок, перекрест которого соединял ворот нижней рубашки, и девичья грудь оголилась. Дарклинг с жадностью начал оставлять влажные отпечатки губ на ней, всё так же напористо сжимая и потягивая твердые соски. Алина выгнулась, запрокинула голову назад и безучастно следила за танцем света и теней на потолке, пока острое, неприятное ощущение не вернуло к действительности. Заклинатель намеренно сделал ей больно, сильно ущипнув сосок. Гриш захотела немедленно его оттолкнуть, но от того, что мужчина сделал дальше, свело дыхание.       Нестерпимая мука обернулась негой блаженства, когда горячий язык коснулся саднящего места. Самым кончиком Дарклинг обвел ареолу и облизал возмущенный сосок. Алина попыталась свести ноги от нетерпения, чувствуя, как ткань нижнего белья стала более влажной. Заклинатель заметил это и, не церемонясь, схватил девушку и повлек на себя. Та встала, ожидая продолжения ласк, однако гриш развернул её спиной и нагнул.       Упираясь локтями в стол, Алина почувствовала горячее дыхание над усилителем, а прохладные руки на своем естестве. Пальцами он провел между влажных складок и, нащупав чувствительный узелок нервов, принялся его стимулировать. Он то надавливал, то поглаживал, пока девушка извивалась под ним. Одной рукой Заклинатель ласкал её, а другой расшнуровывал штаны, под тканью которых налился кровью его орган.       Когда с завязками было покончено, Дарклинг без промедления задрал синий кафтан, оголяя девичьи бёдра. Любовно провёл по ним ладонью, после чего растер капли естественной смазки по члену и приложил его к ложбинке между ягодиц. Медленно потёрся, дразня себя и её. Вверх-вниз. Вверх-вниз.       Алина обронила сладкий стон полный вожделения.       Напряжение достигло предела и, чтобы больше не испытывать муки томления, Дарклинг обхватил член и направил в истерзанное ожиданием девичье естество. Он вошёл одним мощным рывком. Девушка шумно выдохнула. За первым толчком последовал новый, более яростный. И ещё один — один за одним — животные, резкие, грубые. Приглушенные стоны обоих рвали тишину, вторя звонким шлепкам кожи о кожу. Темп нарастал. Дарклинг схватил Алину за горло, придушивая. Та жадно хватала воздух ртом, выгибаясь и подаваясь бёдрами навстречу. Старалась не отставать. Хотела мужчину так же неистово, как и он её. Нутро горело тупой болью, но от этого было только приятней. Никакой нежности, как она и хотела, только дикая плотская страсть, от которой начали становиться ватными ноги.       Чувствуя, что Алина начала дрожать под ним, Дарклинг ускорил ритм до бешеного, яростно вколачиваясь в податливую нежность девичьего лона, пока на пике оба не задрожали от рвущего реальность на куски исступления.

***

      Когда дыхание пришло в норму, сердца утратили свой галоп, а по утомленным телам разлилось наслаждение истомы, Дарклинг и Алина, лежа на чёрных простынях абсолютно голые, растворялись в теплоте друг друга.       — Я тебя переубедил? — спросил он нежно.       — Нет, — покачала головой она.       — Тогда ты умрешь, — в его голосе была светлая печаль.       — Ты тоже, — прошептала еле слышно и, положив голову любимому на грудь, уснула.