Фиалки и корица

      Лучи солнца пробивались сквозь плотную ткань штор, солнечные зайчики играли по стенам палаты. Окно было приоткрыто и воздух вокруг пах осенней, утренней свежестью.       Пэнси медленно открыла свои большие болотно-зелёные глаза, но взор был размазан, невозможно было сфокусировать его на каком-либо предмете.       Проморгавшись, она повернула голову слишком резко, отчего боль новой волной накатила на тело. Ощущение неприятное, как будто все тело продуло, и теперь оно ноет.       Поднявшись на локтях, шипя и бормоча что-то невнятное, девушка поняла, что находилась у мадам Помфри. Вокруг было тихо и пусто, лежала она тут одна.       Воспоминания отрывками вернулись к девушке: как тело обмякло под Гермионой, как жутко не хватало воздуха. Белые простыни, белые шторки между койками заставили девушку задуматься, а голову — загудеть из-за нахлынувших мыслей.       — Дорогая, ты очнулась. — зашла Поппи. — Сейчас я позову декана твоего факультета.       И женщина также быстро исчезла, как и появилась. Пэнси громко выдохнула сквозь сжатые зубы и решила осмотреть своё тело. Раскрыв одеяло, она увидела, что была одета в то же, в чем и была последний раз в сознании. Лакированные каблуки чёрного цвета стояли рядом с кроватью, аккуратно приставленные к обшарпанной стенке.       Следы на шее свели заклинанием, но резкие движения этой частью тела были противопоказаны первое время. Пару ногтей были сломаны под корень, видимо, во время драки от болевого шока девушка ничего не почувствовала.       — Акцио зеркало, — Пэнси осмотрела своё лицо. Косметика смазана, волосы спутаны. Взмахом палочки, которая лежала на тумбочке рядом, она немножко исправила внешний вид. Теперь он был не таким ужасным, но слово «хорошим» здесь тоже не подходило. Терпимым.       Вошёл Северус Снейп. Он остановился возле девушки и осмотрел ее. Пэнси облокотилась на спинку кровати, притворно улыбнувшись.       — Как чувствуете себя, Мисс Паркинсон? — монотонно задал вопрос учитель.       — Просто превосходно, меня же чуть не убили, — горько усмехнулась она.       — Прошу не общаться со мной, используя сарказм, — строго сказал он.       Какой вздор, он что издевается над ней?       — А вы как думаете? Как я могу себя чувствовать? — улыбка мгновенно слезла с лица девушки. Она сжала зеркальце в руке от накатившей злости и глупости вопроса.       — Что ж, тогда буду вынужден сказать вам отправляться в свою комнату, раз вы чувствуете себя превосходно, — после сказанного мужчина последний раз осмотрел ученицу и развернулся, чтобы уйти.       — Стойте, Профессор, — он замер, повёрнутый спиной к ней. — Я хотела с вами поговорить.       — Позже, у меня нет сейчас времени на это, — выдал через плечо он и удалился.       Девушка грубо откинула одеяло на пол, надела свою обувь и положила палочку во внутренний карман только что надетой мантии. Досада от несправедливости переполняла ее, она понимала, что, возможно, он прав — совсем не время и не место.       Но будь это Поттер или даже Драко, он бы выслушал их. Ей просто-напросто надоело быть второстепенной фигурой в игре каждого.       Зеркало с треском упало на пол, разбившись на маленькие осколки. Девушка прошлась по ним на каблуках, слыша громкий хруст.       Дойдя до башни префектов, она сказал пароль и вошла. Было тихо, даже слишком, поэтому девушка решила, что никого нет и со стоном выдохнула, представляя, как сейчас ляжет в свою мягкую постель и продолжит читать любимую книгу.       — Ты можешь быть тише? Напомню, что ты тут не одна живешь, если тебе память отшибло, — не показывая лицо, закрытое книгой, огрызнулся Драко. Он расположился на кресле, возле камина, который почему-то не был зажженным. Комната была заполнена холодным воздухом, так ещё и окно было приоткрыто.       — Я просто надеялась, что тебя нет и я могу спокойно посидеть одна, не выслушивая от тебя всякую чушь, — спокойно выдала она, присаживаясь на диван по соседству с креслом. Все выполнено в цвете эмблемы факультета: зелёная и серая мебель. Где-то была серебристая обшивка, что делало внешний вид помещения ещё более дорого выглядящим.       — Эта половина дня без тебя окрасила мою ужасную жизнь, но вот так огорчение — ты не подохла и вернулась, — своей обычной манерой речи сказал Драко.       — Избавь меня от выслушивания очередного монолога про твою никчёмную жизнь, — она взяла зелёное яблоко со стола и надкусила его.       — Ешь молча, Паркинсон, — оскалился Драко.       Она выглянула в окно. Уже вечерело, солнце медленно заходило за горизонт. На дворе школы было пусто, стояли сумерки.       — Сколько меня не было? — не отрывая взгляда от окна, спросила девушка.       — Не знаю, — кратко ответил на вопрос он.       — Не знаешь? — она обернулась и на лице замерло удивленное выражение.       — Именно.       Пэнси закатила глаза и встала. Она подошла к парню и вырвала книгу из рук, тем самым вызывая ответную реакцию у него. Такого учебника в библиотеке Пэнси не видела, неужели ходил в запрещённую секцию?       — Отдай немедленно, — пригрозил Малфой.       — Не раньше, чем ты ответишь мне, сколько меня не было, — уверенно повторила вопрос девушка.       — Да откуда мне знать, я не обращал на это внимание. У меня кроме выискивания твоей надоедливой задницы есть дела поважнее, — отозвался он.       — Мы живем вместе, Драко! — прикрикнула Пэнси. — Как ты мог не заметить отсутсвие твоей соседки, придурок?       — Да мне похеру на тебя, Паркинсон, — все чаще он стал называть ее по фамилии, как гриффиндорцы. — Мне откровенно насрать, где ты шляешься и сколько тебя нет.       — Ты вообще можешь хотя бы один раз нормально мне ответить? Один гребаный раз!       — Может, день. Может, полдня. Меня нет тут большую часть времени, я прихожу сюда, только чтобы спать! — тяжело вороча языком, сказал Драко.       Он вырвал книгу из ее рук и ушёл к себе в спальню. Пэнси оторопела и отшатнулась на один шаг назад.       — Драко, стой.       — Сгинь.       Слово больно полоснуло по сердцу, но девушка решила не отступать.       — Да нам поговорить надо! Это касается дуры Грейнджер, которая чуть не прикончила меня! — топнув ногой для привлечения внимания парня, с досадой отозвалась Пэнси.       — Какого черта ты задумалась об этом только сейчас? — вернувшись на былое место, вопросительно выплюнул он.       — Потому что я была в чертовой отключке день! Что ты ждёшь от меня? — она развела руки.       — Ничего никто не ждёт от тебя, только чтобы ты помалкивала и не устраивала потасовки из-за своей глупости. Теперь она точно все расскажет старику, и нам крышка. Особенно тебе, — Драко указал на неё пальцем, на котором красовалось серебряное кольцо со змеей.       — Она сама накинулась на меня! Она, блять душила меня, ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — возразила Паркинсон.       — Ты сама виновата. Сколько лет я тебя знаю, ты всегда выводишь всех первая.       Пэнси опустила руки и начала смеяться. Она отвернулась от него, прикрыв рот рукой.       — Мы с Северусом подготовили план без тебя. Ты не нужна нам, не засовывай сюда свой любопытный нос.       — И каков ваш план? Надеюсь, убить грязнокровку и закончить это глупое шоу?       — Как раз поэтому ты и не принимаешь тут никакого участия, — он нахмурился. — Тобой движут временные эмоции и чувства, а не разум.       — С каких пор чувства — это плохо?       — С тех пор, как они появились у тебя ко мне! Они мешают нам сейчас и будут мешать потом, — грубо высказался Малфой.       Оба затихли. Пэнси наклонила голову и сузила глаза, не отводя их от парня. Он же осознал сказанное и пытался увести свой взор от девушки.       — Мне интересно, что же вы придумали такого грандиозного, что даже моя помощь вам не потребуется.       — Ну и ладно.       — Пока ты полудохлая лежала у Помфри, нам надо было действовать.       Глаза Пэнси раскрылись и выглядели как два изумрудных камня.       — Я при смерти была, а ты ведёшь себя, как последний мудак!       — Да не ори ты, блять! — раздраженно воскликнул он.       — Да как тут не орать, ты просто выводишь меня своим поведением, неужели тебе настолько плевать? — не обращая внимания на предупреждение Драко, девушка продолжила.       — Господи, у тебя серьёзные проблемы, Паркинсон. Ведёшь себя, как дура, — он запустил длинные пальцы в свои платиновые волосы, оттягивая их. — Ты вообще рехнулась, если думаешь, что мне есть дело до твоего самочувствия сейчас.       Пэнси скрестила руки на груди, пытаясь унять разрывающую боль внутри. Малфой играл с ней, крутил как хотел, а она все равно не уходила от него. Ей было жалко саму себя.       — Хорошего вечера, Малфой.       Пэнси Паркинсон выдавила из себя слова вместе с фальшивой полуулыбкой и размеренно направилась в свою комнату под пристальным наблюдением пары серых глаз.

***

      Гермиона Грейнджер никогда не была трусихой. Она всегда проявляла стойкость своего характера в нужные и даже ненужные моменты, всегда решала проблемы интеллектом и больше всего боялась попасть в плен своих эмоций, став зависимой от них. И в этом году она не собиралась ломаться, даже под напором надвигающейся войны и многочисленных конфликтов как с учениками, так и с самой собой.       Очередной учебный день, те же уроки и те же лица. Беззаботная ребяческая улыбка спала, и теперь все стало одной серой массой. Атмосфера света и тепла пропала, тревога заполонила все вокруг до краев. Но Гермиона знала, что, даже если этот свет внутри погаснет в каждом чертовом студенте Хогвартса, в ней он погаснет, только когда она умрет.       А риск был. Ещё какой.       Урок Снейпа прошёл благополучно: все те же манеры и те же методы учения, только вот теперь по-другому предмету. Не сказать, что она относилась к Северусу плохо, просто, скорее, его бывшая принадлежность к свите Темного Лорда частенько наталкивала ее на мысль о том, что он вовсе и не бывший, а настоящий и будущий Пожиратель смерти до мозга костей. Что он пешка в руках Волдеморта.       Гарри и Рон вышли следом за ней. Какой урок был следующий? И вообще, какой сегодня день? Вроде бы среда.       — Эй, Гермиона! — ворвался в ее мысли Рон. — Пойдёшь сегодня в Хогсмид? Уход за магическими существами отменили из-за отсутствия Хагрида. Не знаю, куда он пошёл, но, видимо, что-то серьёзное.       — А Лаванда злиться не будет? Может, ты и ее позовёшь? — с сарказмом выдала девушка, подтягивая сумку на плече.       — Ну, эм, — Рон посмотрел в сторону, где ему уже мило махала Браун. — Могу ее позвать если хочешь, не знал, что вы дружите.       О, Мерлин всемогущий, дай ему мозгов.       — Так вы же, вроде, встречаетесь, нет? — с ухмылкой спросила Гермиона.       — Нет, Гермиона. Я хотел сходить в Хогсмид с тобой, так как Гарри не захотел. Только ты и я. И сливочное пиво, конечно же, — искренняя улыбка осветила его лицо.       Внутри разлилось какое-то тепло, радость переполнила чашу сполна. Улыбка заиграла и на лице девушки. Она смущённо кивнула.       — Тогда будь готова через полчаса. До встречи, — парень помахал ей и ушёл.       Сжав от волнения лямку сумки, Гермиона тоже пошла к себе, дабы навести порядок после целой дюжины уроков. Студенты расходились по комнатам, обед был как раз таки через полчаса, но это не мешает им сбежать в Хогсмид. Девушка находила это милым. Как будто они пара.       Вот именно, что как будто. Перед ней во всей своей красе предстала Лаванда Браун.       — Привет, а о чем вы говорили? — слащаво выдала она.       Годрик, Грейнджер сейчас вырвет прямо на ее светлые волосы или слишком розовый прикид.       — Мне показалось, он ясно выразился, что вы не вместе, — сразу по больному; нападение — лучшая защита.       — Он не мог так сказать! — чуть ли не задыхалась от возмущения Браун.       — Свали с дороги, Браун. Мне нужно поговорить с твоей подружкой, — холодные нотки в голосе заставили Лаванду отпрыгнуть от Гермионы, открывая вид на стоящим перед ней Драко Малфоем.       — Мы не подружки, — изобразив призыв рвоты, подметила блондинка.       — Да мне насрать, просто уйди, — приказал он ей.       Лаванда презрительно осмотрела девушку, но все-таки подслушала слизеринца и отошла. Драко же сделал шаг вперёд.       — Ссорится из-за вислого? Ты совсем уважение к себе потеряла или наконец-то поняла, кто ты и смирилась с унизительным положением? — ядовито пошутил парень.       — Это не твоё дело, Малфой. Дай пройти, — ответила девушка.       Пытаясь обойти его, Гермиона почувствовала, как Драко тотчас же схватил ее за локоть и грубо поставил на место. Она сразу вырвала руку из железной хватки парня.       — Это у вас такая привычка? Все слизеринцы привыкли к применению физического насилия? — Гермиона потёрла место ушиба.       — Грейнджер, слушай меня внимательно.       Парень начал что-то говорить, но как только знакомая фигура появилась в поле зрения девушки, его слова смазались в один непонятный бред. Она уже не разбирала, что он там ей пытается доказать в очередной раз и как оскорбляет. Уши будто накрыло пеленой.       Пэнси шагала вдоль коридора с высоко поднятым подбородком, виляя формами и улыбаясь всем однокурсникам, в то же время презрительно оглядывая остальные факультеты. Рубашка прекрасно сидела на ней, как и свитер поверх, заправленный в как всегда короткую юбку. В наряде преобладал цвет факультета, кричащий о высоком положении девушки. О, Мерлин, пожалуй, только Пэнси Паркинсон могла носить школьную форму, как брендовый наряд на ковровую дорожку.       Белый воротник торчал из V-образного выреза, первые две пуговицы расстегнуты.       Похоже, Гермиона уже выучила стиль Паркинсон. Сексуально, утончённо и дорого. Все по-слизерински и так банально.       Пэнси несла лишь два учебника в руке, прижав их к бедру опущенной рукой, шелковые волосы подпрыгивали при каждом шаге, сегодня они были выпрямлены и распущены.       — Ты вообще слушаешь меня? Грязнокровка? — позвал ее Драко.       Резко проморгавшись, она снова взглянула в глаза Малфою, приоткрывая рот от незнания ответа на вопрос. Нет, не слушала, потому что разглядывала твою сногсшибательную подружку.       — Мне пора, — уклончиво ответила девушка и юркнула под его рукой, дабы пройти.       — Грейнджер, мы не закончили! — слишком громко сказал он ей вслед, привлекая внимание Паркинсон.       Она демонстративно остановилась и, прищурив глаза, пригляделась. Подняв брови и сжав челюсть, от чего заиграли желваки, она пошла в сторону эпицентра событий.       — Драко, на пару слов, — отозвала она его, даже не взглянув на Гермиону, пока та отвела взгляд вниз.       — Позже, у меня дела, — и он ушёл, оставив девушек одних.       В тишине Паркинсон прикрыла глаза и откинула голову. Гермиона медленно и осторожно начала рассматривать ее, ее действия и реакцию на такой явный отшив. Взбешенность читалась на девушке, как на открытой книге.       — Что за бред, — фыркнула девушка.       — Как ты себя чувствуешь? — робко задала вопрос гриффиндорка.       Паркинсон будто облили холодной водой. Она сверкнула глазами, а руки были готовы свернуть надоедливой Грейнджер ее тоненькую шею, несмотря на то, что каждая прошлая попытка не увенчалась успехом.       — Ты почему вообще здесь? Почему тебя не исключили? Ты чуть не убила меня! — заверещала от несправедливости она.       — Я хотела извиниться.       — Заткнись, — Пэнси подняла руку перед лицом Гермионы. — Просто заткнись нахер, Грейнджер.       После этого Паркинсон молча ушла, задев плечом Гермиону, что аж та чуть не упала.       Хотя чего девушка ожидала? Милой светской беседы между гриффиндором и слизерином?       Между чистокровной и грязнокровкой?       Глупое обзывательство въелось под кожу Гермионы. Оно было везде, в виде грязной, отравляющей, текущей по венам и очерняющей вид волшебников, крови. Густой и сгнившей.       Для большинства это не имело значения, как и для девушки, ровно до того момента, как она стала чувствовать себя лишней среди настоящих волшебников. Гарри — полукровка, Рон — чистокровный предатель. Но чистокровный — это играет роль.       Она была единственной, чьи родители были магглами. Любимые мама и папа тут считались обычным отребьем, никакой маггл не сравнится с волшебником, а после того, как у врагов мира колдунов и ведьм стали появляться дети, наделённые силой не подвластной другим их сородичам, разразился скандал. Ведь это противоречит Доктрине чистокровности, а когда в Хогвартс принимали очередного магглорожденного, сам Салазар Слизерин переворачивался в гробу. Итогом раздора стала Первая Магическая война, а теперь ещё и Вторая.       Может, когда-нибудь справедливость восторжествует и обзывательство перестанет ходить за девушкой по пятам и резать слух. Так бесцеремонно вылетать из ртов сверстников и заставлять сердце сжиматься от правдивой грубости. Как жаль, что на это слово не поставили такое табу, как на имя Темного лорда, чтобы, при его произношении, все замолкали и смиряли сказавшего злыми проклинающими взглядами.       Тем не менее, времени стоять и смотреть в пустоту, хлопая глазами, не было. Надо было идти и готовиться к встрече с Роном, подобрать наряд и сделать что-то с внешним видом, в общем. Хотелось понравиться ему, привлечь его долго не задерживающееся внимания на своей серой персоне, пока Лаванда снова не придумает очередную глупость.       Перебегая из одного крыла школы в другое, Гермиона успела встретить пару знакомых лиц и в спешке помахать им рукой. Но с из ниоткуда появившемся Кормаком это не вышло.       — Грейнджер, мило выглядишь, — сказал он, облизывая губы.       — И тебе привет, но, прости, я тороплюсь, — попыталась обойти парня волшебница.       — Я просто хотел поздороваться, куда ты так бежишь? Эй! — не дослушав его, девушка стремительно побежала прочь.       Цокнув языком, Маклагген засунул руки в карманы и, пробормотав что-то, присел на перила.

***

      — Неужели вы решили со мной поговорить? Какая честь, Профессор Снейп. — саркастически поклонилась Пэнси учителю, который приказал остаться после урока с Когтевраном, дабы обсудить некоторые дела.       — Без шуток, Паркинсон. Это не то, над чем стоит смеяться, — грубо выдал мужчина.       Девушка закатила глаза и приняла приглашение сесть на стул напротив учительского стола. Сам же Северус стоял спиной к ней, разглядывая картины в кабинете.       — Ты должна набраться смелости и приготовится к, пожалуй, самому худшему периоду своей жизни, — послышалось от него. — Детские перепалки с другими факультетами и ссоры с Малфоем-младшим отложи и займись усовершенствованием магических способностей. Окклюменция у тебя развита хорошо?       — Да, сэр, — она закинула ногу на ногу. — Думаю, круциатус в исполнении отца дал мне нужную мотивацию.       — А об этом я прошу вас молчать, если не хотите, чтобы его забрали в Азкабан, — Снейп повернулся и скрестил руки за спиной.       — Какой смысл даже если заберут? Его скоро вытащат, он же верный щенок Волдеморта.       — Закрой рот! Стены все слышат, как ты можешь быть такой глупой! — он ударил рукой по столу, заставив девушку содрогнуться.       — То есть, Поттеру верещать его имя можно хоть направо налево, а мне сразу выговор?       — Дело не в Мистере Поттере, пойми же, что он избранный, а ты нет! — он наклонился к Пэнси через стол. — К тебе директор Дамблдор не питает никакой симпатии, он не будет делать тебе поблажек! Если даже Малфой хоть какая-то фигура в его игре, то ты нет. К тебе нет никакого особого отношения, у тебя нет никакой возможности грубить и паясничать.       — Всегда знала, что Гриффиндор выигрывал не по честному, — она улыбнулась. — Плюс сто очков за то, что Поттер такой Поттер, плюс ещё пятьдесят за рыжего недоноска Уизли, потому что он друг шрамировонного, и ещё плюс пятьдесят грязнокровке Грейнджер, потому что она всезнайка и спасала их задницы бесчисленное количество раз, — пауза, чтобы убедится в том, что учитель взбешён ещё больше. — А Слизерину сразу минус двести за то, что мы Слизерин. Поздравляю, Гриффиндор выиграл очередной раз, потому что там святой Гарри Поттер со своими шавками.       — Если вы закончили, то я бы хотел кое-что проверить. — процедил Снейп и в упор посмотрел на неё. — Легиллименс!       Острая боль в голове рассекала последние остатки здравого сознания девушки. Мозг плавился, а барьеры рушились.       Постаравшись возвести стены вновь, Пэнси неконтролируемо закричала, потому что Северус рушил их быстрее, чем она успевала их строить по новой. Воспоминания вырвались наружу, представая перед учителем в полной красе.       Ссора с Малфоем, медпункт, драка и Грейнджер пронеслись за долю секунды.       Наконец-то перестав мучать ученицу, Снейп резко обернулся на дверь. Там стоял Дамблдор, почёсывая свою длинную седую бороду. Он оглядел помещение и, когда задержал взгляд на Снейпе и Пэнси, медленно прошёл в глубь кабинета.       — Здравствуй, Северус. Здравствуй, Пэнси, — басом выдал он.       Сил здороваться не было, девушка лишь кивнула и вытерла тыльной стороны руки пот со лба, выступивший каплями. Северус же поздоровался в ответ.       — Добрый день, директор Дамблдор. Что вас привело сюда?       — Если ты не против, я бы хотел побеседовать с Пэнси наедине. Нам есть что обсудить, как я полагаю.       Немного помешкав, учитель вышел за дверь, громко захлопнув ее. Директор сел за учительский стол, посмотрев на девушку вполне дружелюбным взглядом.       — Рад видеть тебя, как ты себя чувствуешь после легилименции? Больно, не правда ли? — он намекал на то, что знал о инциденте. А знал ли он про все? Про обстоятельства, которые привели к этому?       — На что вы намекаете? — грубо спросила она.       — Ну что ты, я просто спросил, — мужчина откинулся на спинку стула. — А есть то, о чем бы ты хотела рассказать?       Пэнси ощущала себя крайне некомфортно в такой компании. Было чувство небезопасности и незащищенности, в прочем, она жила с этими ощущениями всю жизнь, так что не ей ли привыкать.       — Думаю, что нет, — тихо сказала она неуверенно и дрожащим от страха голосом, надеясь, что Альбус не станет задавать прямые вопросы по сложившейся ситуации. И что он не слышал весь разговор со Снейпом.       — Просто хочу, чтобы ты знала, Пэнси, ты всегда можешь поговорить со мной и спросить совета. Я окажу помощь любому ученику Хогвартса, вне зависимости от факультета и чистоты крови, — старик улыбнулся. — Вы все для меня как родные дети.       Пэнси лишь положительно покачала головой и хмуро свела брови на переносице, мечтая уйти отсюда как можно скорее, дабы этот диалог не продолжался.       — Ты смышлёная девочка и, надеюсь, используешь это в благих целях. Помни, что у тебя всегда есть выбор. Даже если кажется, что его нет и вокруг темнота, луч света озарит твою дорогу в нужный момент. И этим лучом может быть кто угодно, даже ты сама.       Как сопливо и в его стиле нести всякую чушь, чтобы всех успокоить. Это раздражало настолько сильно, что девушка хотела высказать ему все, что накопилось на душе. Что выбор есть не всегда, что они не Гриффиндор, готовый выслушивать его позитивные монологи о счастье и доброте душевной во время мглы и густой безнадёжности в сердцах. Что они реалисты и они видят как все идёт к одному исходу. Все рухнет в прах рано или поздно.       Слизеринцев сами все сделали плохими, так с какой стати им надо быть теперь хорошими?       — Я думаю, мне пора идти. — вместо всего этого сказала девушка.       Получив одобрительный кивок от Альбуса, она встала и вышла в коридор. Глоток свежего воздуха наполнил лёгкие и прочистил затуманенный разум, так горько нуждающийся в чем-то светлом.       Только где искать этот свет, когда вокруг все напоминает о тяжелом времени для магической Британии. Все вянет на глазах, даже люди.       Даже Пэнси.

***

      В баре «Три мётлы» сегодня было не так много народу, как бывает обычно. Влияние ли это буднего дня или же других обстоятельств — было не важно, зато Гермиона и Рон смогли взять два больших сливочных пива без очереди и найти свободный столик, благодаря отсутствия толкучки.       — Держи, — протянул кружку с напитком парень.       — Спасибо, — на лице девушки заиграла смущенная улыбка.       Подростки сделали глоток и уставились друг на друга, выжидая, кто первый заговорит.       — Сегодня тепло для конца сентября, не думаешь? — взял на себя инициативу Рон.       — Так каждый год, думаю, в середине октября уже похолодает, — усмехнулась нелепости попытки парня Гермиона.       — А, ну да, ты права, — застеснялся он, снимая легкую курточку и вешая на спинку стула. — Ты только в свитере, не замёрзнешь?       — Эм, мне и так хорошо. — отмахнулась Гермиона.       Опять неловкость витала в воздухе. Такая детская и невинная, что хотелось смеяться от происходящего.       — Хорошо выглядишь, кстати. Тебе идёт этот цвет, — сделал комплимент Рональд.       Гермиона улыбнулась, внутри все затрепетало. Душа засияла, а радость первый раз за последний месяц заиграла так сильно, что улыбка растянулась до ушей, оголяя белоснежные ровные зубы.       — Взаимно, мне тоже нравится это. Ну, я имею в виду кофту, — попыталась ответно сделать приятно другу девушка. — Молли сшила?       — Э, да, — он взглянул вниз на одежду. — Да, мама связала, мило вышло не правда ли?       — У неё определенно золотые руки, она прекрасная женщина, Рон, — Гермиона сделала ещё один глоток пива.       — Ты ей тоже безумно нравишься, она даже… — парень засмеялся.       — Даже что? — ей было безумно интересно, что же так и не досказал Уизли.       — Ну, это, конечно же, чепуха, но она даже представляет нас как… — он запнулся. — Как п-пару. Ну знаешь, пара, как я и Лаванда, например.       Внутри все оборвалось от услышанного. Чепуха? Пара как они? Он и Лаванда? Лаванда. Хренова Лаванда Браун.       Улыбнувшись через силу, Гермиона не могла даже сглотнуть, и в итоге слюна попала не в то горло, и она подавилась. Кашель привлёк внимание людей с соседнего столика, Рон же непонимающим взглядом следил за тем, как девушка стучит себе по грудной клетке.       — Ты в порядке, Гермиона? — все-таки спросил он.       — Да, да, — откашлявшись и восстановив дыхание, она как ни в чем не бывало начала оглядываться по сторонам. Люди уже отвели свой взор. — Просто ты говорил, что вы не вместе, и я немного удивилась.       Грейнджер хотелось ударить саму себя от такого явного высказывания. Просто жесть, легче было прямым текстом сказать: «Рон, ты мне нравишься, вот я и подавилась от шока, что вы с этой желтой пиявкой не расстались».       — Ну как бы все идёт к этому, знаешь, Гарри рад за меня, а Фред и Джордж говорят, что она странная, — правильно говорят. — А ты?       — Что я? — резче, чем хотелось, переспросила Гермиона.       — Ну, ты же моя подруга, как ты относишься к этому всему? — активно жестикулируя, что абсолютно не подходило под сказанное, сказал Рон.       — Мило. Вы милые, и я желаю вам счастья, — сказала она, на самом деле сгорая от желания увидеть Лаванду под непростительным.       Стоп, что?       Как она могла о таком даже подумать? Это же низко, мерзко, противно и в стиле…       В стиле Паркинсон. Это могла сделать только она, кинуть круциатус посреди коридора школы и жить дальше, будто ничего не произошло. Будто она не должна сидеть в Азкабане вместе с ее семейкой и драгоценным Малфоем.       Они же как два сапога пара, оба беспардонные, мерзкие, ужасные манипуляторы и ведут себя как последние твари. Просто омерзительны, позволяют себе слишком много.       Особенно Пэнси, эта корова. Вечная ходячая болячка и заноза в заднице. Стерва со слишком большим мнением о себе и слишком высокой самооценкой. Раздражающая, неугомонная персона.       — Ты вообще слушаешь меня? — ворвался в ее поток мыслей Рон.       — Я хочу обратно, пошли обратно, — злость окутала девушку, не давая вздохнуть. Чувство взвинченности облепило ее вместо кожи, несмотря на недавно бушующую вину и стыд. Все как-то спуталось и невозможно было разобраться, где что преобладает. Одна часть хотела придушить Пэнси, а другая даже не обращала внимание на ее существование. Определенно лучше бы второй вытиснуть первую, ибо по-другому жить невозможно.       — Что? — тупо спросил Рон.       — Тут так душно, да? Думаю, я выйду немного подышать на свежий воздух, если ты не против.       — Ну, тут не особо и душно, но если тебе надо, то…       — Скоро буду, — не дослушав его, Гермиона бросилась прочь из здания. Стало действительно жарко и тяжело дышать. Немного отодрав одежду от вспотевшей кожи, она попыталась проветриться, но лучше не становилось.       Раскрыв двери слишком широко, Гермиона услышала стук и силуэт повалился на землю. Она сделала три глубоких вдоха и выдоха, закрыв глаза, прежде чем посмотреть, кого она сбила с ног.       — Невилл! Прости меня! — она помогла парню встать и подняла упавший следом за ним горшок с деревцем. Слава Мерлину, он был целым, как и сам Долгопупс.       — Да ничего страшного, ты не ушиблась, Гермиона? — подтирая копчик, поинтересовался друг.       — Конечно же, нет! Мне правда жутко стыдно и жаль, прости-прости-прости! — тараторила девушка.       — Да перестань, пустяк. Главное, с растением все хорошо! — он поднял его, дабы показать, и вызвал у Гермионы улыбку.       — А это, если я не ошибаюсь, Абиссинская смоковница? — сузив глаза, уточнила она.       — Она самая! — гордо подтвердил парень. — Такая красивая, да?       — Просто замечательная! — похвалила его Грейнджер и приобняла за плечо.       — У тебя все хорошо, Гермиона? — резко переведя тему, спросил Невилл.       В ступоре от такого неожиданного вопроса, Гермиона в ответ лишь промычала что-то невнятное.       — Ну вот, о чем я и говорю. — пожал плечами Долгопупс.       — Нет! То есть да! — вскрикнула она. — Я в норме, более чем в норме.       — Гермиона, успокойся, это не экзамен трансфигурации у Макгонагалл, — усмехнулся он.       — Да, извини, я просто так нервничаю из-за того, что сбила тебя и чуть не испортила проект по гербологии. Извини ещё раз. — почесав затылок, сказала Гермиона.       — Это не проект, это так, я для себя, так что не проблема вырастить новое.       — Ты же сказал, ничего не сломалось? — запаниковала девушка.       — Так и есть, просто я пытаюсь тебя утихомирить, — подозрительно оглядывая подругу, сказал Невилл.       — А! Да, да, — нервно засмеялась Гермиона.       — Слушай, не хочешь поговорить? Ты реально будто не в себе.       — Все хорошо, Невилл. Я тут с Роном, так что надо возвращаться, иначе он начнёт волноваться, — она показала рукой на дверь бара. — А ты тут с кем? Хочешь к нам?       — Вообще, мы должны были встретится с Ханной, — он немного посмотрел по сторонам улицы. — Она с Хафлпаффа.       — Хорошо, тогда удачно погулять. И прости ещё раз       — Гермиона, пустяки, — своим обычным непринужденным тоном сказал он.       Друзья попрощались и Гермиона захотела биться головой о стенку, от того что разучилась контролировать свои же эмоции и ситуация теперь не в ее руках. Это вымораживало до костей, что хотелось рвать кудрявые волосы на голове.

***

      Урок заклинаний с Флитвиком проходил как обычно жутко скучно и неинтересно для Пэнси, так ещё и совмещённый с Гриффиндором. Она давно выучила все заклинания, что только предстоит узнать ее сверстникам.       — Прошу, Мисс Паркинсон. — учитель обратился к девушке. — Может быть, вы хотите продемонстрировать классу заклинание Агуаменти?       — Конечно, Профессор, — легкий взмах палочкой и с кончика полилась струя воды. Не сконтролировав направление, заклинание выстрелило вперёд, окатывая впередисидящих водой.       — Замечательно, только научитесь держать направление воды под контролем, — сказал Флитвик, осматривая ученицу, которой пришлось больше остальных, и вся задняя часть мантии была мокрая, и на ней растеклось большое пятно.       — Прошу прощения, — закатывая глаза, сфальшивила Пэнси.       В итоге эта персона развернулась, параллельно обсушивая себя контрчарами. Гриффиндорский галстук, нелепая чёлка и намокшие кончики карамельных волос показались Пэнси настолько омерзительно знакомыми, что хотелось вырвать этот образ из памяти.       Грейнджер не произнесла ни слова, лишь поджала и так не слишком пухлые губы и схватила рукой край парты. Рядом сидели ее друзья, подозрительно осматривающие ряд парт слизеринцев.       Вислый смотрел на нее, как на гребанное чудо света. Даже Малфой на секунду задержал взгляд на ней. Неужели вся школа сошла с ума и молится на эту заучку Грейнджер? Просто пиздец.       Просто пиздец, она была красивая с полувысохшими прядями, ставшими на тон темнее. С этой до последней пуговицы застегнутой рубашкой и уродливым красным галстуком. Да даже с этой ненавистной эмблемой льва она все равно оставалась красивой. Отрицать это было тщетно.       Юбка миди оголяла малую часть ног, но, наверное, уже свела с ума полкласса, если считать, что обычно Гермиона предпочитает брюки или закрывается в мантии полностью.       Ее взгляд блуждал по враждебному факультету, рассматривая сокурсников Паркинсон. А вот и Миллисента, с которой она подралась на втором курсе. Как две кошки рвали волосы колтунами, пока Поттер их разнимал.       И все. Сердце пропустило один удар или, наверное, сразу три, ибо наглухо замерло. Медовые глаза встретились с болотными. Пэнси даже на секунду показалось, что у Гермионы расширились зрачки. Великий Салазар, она обманет, если скажет, что это был просто встречный взгляд.       Такая сильная ненависть, что аж из глаз обеих могли посыпаться искры. Напряжение между ними оставляло желать лучшего, так как его можно было резать острым ножом. В воздухе витало электричество, в любую минуту они могли вцепиться друг в друга и что?       Подраться, они полагали. Или нет?       — Дома повторите пройденное и закрепите! — урок окончен, карие глаза резко отвели в сторону. — И, пожалуйста, потренируйтесь над своим контролем, мисс Паркинсон.       — Да пошёл ты, — прошептала девушка, дружелюбно кивая для вида ничего не подозревающему преподавателю. Она контролирует все в своей жизни, от мелочей до больших событий, и, если бы она не хотела попасть чертовой водой в Грейнджер, она бы не попала.       Но вот иногда это сложнее делать, и тогда в тупике ты надеешься только на удачу. Хотя иногда даже она тебя не спасёт, например, из такой задницы как сейчас.       — Паркинсон, перестань! — слизеринку схватили и уволокли подальше от кабинета, чтобы не мешать потоку выходящих учеников.       — Ради Салазара, чего тебе, грязнокровка? — вырвав бледное запястье и потерев его, закатила глаза Пэнси.       — Ты облила меня водой!       — А ты чуть не убила меня, ещё что-то выяснить хотела?       — Да ты просто! — задыхаясь от возмущения, Гермиона сделала неудачную попытку построить предложение. — Ты тоже! Тоже пыталась убить меня и не один раз!       — Ты можешь не орать на всю школу? Если меня кто-то с тобой увидит, я от этого позора всю жизнь отмываться буду, — Паркинсон огляделась по сторонам.       — Да мне все равно на твоих склизких дружков! Я устала от всего этого, — устало начала Грейнджер.       — Жалко звучит, постарайся ещё раз потом, Грейнджер, — посмеялась Пэнси. — Почитай книжки, выпиши новых слов и, может, попробуй что-то предъявить мне в следующий раз.       — Ты ужасная, Пэнси, — четко и с ненавистью сказала Гермиона.       — И снова мимо. Ты не первая и не последняя, кто мне это говорит, меня это ничуть не задевает, — захватив прядь непослушных волос оппонентки и, покрутив ее, девушка продолжила. — А вот тебя, пожалуй, «грязнокровка» все еще оскорбляет, видная всем правда о твоём происхождении.       — Ты не имеешь право так говорить, — процедила Гермиона и отпихнула руку Паркинсон от своих волос.       — Ты, походу, меня не поняла, — на этот раз Пэнси притянула Гермиону к себе настолько близко, что дыхание чувствовалось на щеке. — Я могу делать, что захочу, и мне ничего за это не будет, а ты должна помалкивать и не попадаться мне на глаза, — пухлые губы слизеринки приблизились к уху.       — Правда? — усмехнулась гриффиндорка.       Проведя длинным ногтем по нежной щеке Гермионы, Пэнси наклонила голову, следя за ее реакцией. Ресницы затрепетали, дыхание немного сбилось. Облизнув высохшие губы, Паркинсон подняла голову девушки за подбородок.       Карие глаза даже не пытались отвести свой взгляд, всматриваясь в каждую деталь слизеринки. Прикосновение чувствовались, как ожог, кожа горела и, возможно, даже немного покраснела. Сердце замедлилось, но в следующую секунду, как длинные бледные пальцы впились ещё сильнее в нежную кожу, ускорило свой ритм до такой степени, что эхом отдавало по всему телу.       — Да, дура ты тупая, — прорычала Паркинсон. — Поэтому никогда больше не тревожь меня из-за своих комплексов неполноценности, я даже не целилась в тебя.       — И именно поэтому попала, не строй из себя дурочку, Паркинсон, — Гермиона не сдавалась, не в этот раз.       — Заткнись! — Пэнси шипела, как змея, красивое лицо разразило гримасой злости.       — Сама заткнись, — улыбнулась Гермиона.       Зелёные глаза забегали по лицу соперницы, а рука отпустила подбородок, но в тот же момент схватилась за щеки, сжимая их.       — Ты жалкая, Грейнджер. Такая жалкая.       — Не такая жалкая, как ты, — промычала гриффиндорка.       Хмыкнув, Пэнси резко отшагнула от неё, Гермиона чуть не упала на пол. Выпрямившись, девушка заметила, что они с Пэнси почти одного роста, брюнетка была всегда выше из-за каблука, но сегодня на ней были кроссовки.       — Когда начнётся война, также будешь разговаривать? Да ты ещё глупее, чем я думала, — задала вопрос Паркинсон.       Гермиона побледнела в лице, а глаза распахнулись в ужасе. Видимо, тема для неё была неприятна, естественно Паркинсон продолжила:       — Как жаль, что тебя Поттер первую отдаст за победу, — немного расстроившись сказала Пэнси.       Гриффиндорка все также молчала, а Пэнси наслаждалась. Превосходство из-за отсутствия ответа будоражило, наконец-то заучке Грейнджер нечего ответить.       — Он так не поступит со мной, мы все заботимся друг о друге, — ее голос сразу сорвался на начале предложения.       — Как ты не понимаешь, ему ни до кого нет дела, кроме себя и гребаного пророчества, — злостно сказала слизеринка. Добей ее.       — Хватит, Пэнси, — выдохнула Гермиона.       Часто поднимающаяся грудная клетка чуть-чуть успокоилась, она быстро собрала волосы с плеч и откинула назад.       — Не обманывай себя, Грейнджер, — промурлыкала Паркинсон. — Ты пешка, которую пойдут и срубят первую. Твою жертву оправдают всеми способами.       Сглотнув ком в горле, Гермиона попыталась вырваться, но ничего не вышло.       — Перестань, — сухо сглотнула Гермиона.       — Ты не такой крепкий орешек, каким кажешься, — отойдя на приличное расстояние, бросила Паркинсон. — Уверена, ты сломаешься первой, а я посмеюсь над тобой.

***

      Темный коридор не внушал доверия, хотелось пойти обратно в комнату и спрятаться под одеялом. Каждый шорох заставлял тело девушки содрогаться и отскакивать на пару метров от эпицентра звука.       Гермиона завернула три раза направо, после того как поднялась по лестничному пролету, но никак не могла найти нужный ей кабинет. Каждый раз она оказывалась на том же самом месте, откуда и начинала путь.       Три раза налево привели к тому же исходу, и, даже идя просто прямо, она не нашла выход из лабиринта. Паника это или рассеянность, было непонятно, но отбой был полчаса назад, и, в случае поимки студентки, ей снимут баллы с факультета. А если ещё и слизеринцы, то сразу все.       Но сегодня, вроде бы, патрулирование у Когтеврана, так что, даже если поймают, можно будет договориться, наверно. Все таки дело же важное.       — Мисс Грейнджер, неужели я снова вижу вас? — голос Северуса Снейпа послышался из-за спины, от чего по ней пошли мурашки.       — Здравствуйте, я как раз иду к себе, — с улыбкой ответила девушка.       — Но вы ходите здесь кругами почти десять минут. Вам помочь? — он поднял в удивлении брови.       — Я немного заблудилась, но, думаю, поняла, куда идти, — пыталась отмазаться она. — А вы что делаете здесь так поздно? Я думала, ваш кабинет на этаж ниже.       — Услышал шорохи. И да, минус двадцать пять очков Гриффиндору за такую безответственную старосту.       Годрик, двадцать пять?!       — Но ведь обычно убирают только десять! — возмутилась Гермиона.       — Если продолжите препираться, будет минус пятьдесят, — пригрозил учитель. — Вам туда, — он указал в противоположную от них сторону.       Гермиона обернулась и оскалилась от досады. Снейп как всегда появляется в самое ненужное время, хотя в прошлый раз, наверное, без его вмешательства она бы умерла.       Маленькими шажками возвращаясь в другое крыло, она хотела бросить взгляд назад, как что-то ударило ее в спину. Не сильно, но от неожиданности и испуга девушка упала вперёд, не успев подставить руки. В глазах потемнело.