Фиалки и корица

      Рука хватает Пэнси за запястье, пытаясь оттащить назад через ограждение.       — Что ты, черт возьми, делаешь, Паркинсон? — кричит высокий девчачий голос и режет слух.       — Грейнджер, — злобно прошипела Пэнси.       Прогремел гром, собирался дождь. Погода последние дни портилась все больше и больше. Ежедневные проливные дожди, температура падала ниже нуля, сильный ветер заставил жителей отложить лёгкие вещи и вытащить тёплые зимние куртки.       — Залезь обратно, ты что с ума сошла? — верещала Гермиона, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заплакать. — Ты же сорвёшься вниз!       — Отъебись от меня, дура! — Пэнси попыталась вырвать руку, но в то же время от резкого порыва нога соскользнула с камня. Резко ухватившись за перила, она громко выдохнула.       — Я сейчас затащу тебя обратно магией, либо позову Дамблдора, — пригрозила дрожащим голосом гриффиндорка. — Ты просто не понимаешь, что делаешь.       — Да все я понимаю, не учи меня жизни, тупица! — снова сорвалась на плачь Пэнси. — Это ты ничего не понимаешь, ты ничего не знаешь и просто не имеешь права рассуждать об этом.       — Тогда расскажи мне, — спокойно сказала Гермиона, немного отдышавшись после криков.       — Что? — скривилась Пэнси.       — Расскажи, что происходит. С тобой.       — Я лучше умру, чем стану откровенничать с грязнокровкой, — съязвила слизеринка.       — Хорошо, как знаешь, — кивнула Гермиона. — Просто прошу тебя перелезь обратно через ограждение.       — Святой Салазар, — прошептала Паркинсон.       Гермиона медленно протянула свою руку, Пэнси обернулась и недоверчивым взглядом осмотрела девушку. Капли дождя намочили взъерошенные кудри, испортив укладку, делающую волосы Грейнджер более менее сносными.       Обе девушки были без верхней одежды. Губы посинели, а все тело дрожало, покрывшись гусиной кожей.       — Дай мне руку, прошу тебя, — жалобно попросила Гермиона.       Зажмурив глаза, Пэнси откинула голову, наслаждаясь очередным порывом ветра. Слёзы обжигали щеки, душа рвалась на маленькие кусочки.       И тут она обернулась, болотные глаза, красные и такие уставшие, смотрели прямо на гриффиндорку. Взгляд не надменный, а по-настоящему изнемогший. Веки нависли от недосыпа, пару капилляров лопнули, что было видно на белом глазном яблоке. Пэнси практически не спала, ни после уроков в обед, ни после патрулирования ночью.       Обернулась и протянула руку в ответ. Так быстро и смело, как будто верила Гермионе больше всех остальных и ждала, что она придёт и спасёт ее.       Но в глубине души Пэнси надеялась, что Малфой пойдёт за ней. Надежда умирает последней, однако здесь последняя умерла Пэнси. Без надежды, без света и без веры в спасение.       Перешагнув обратно и почувствовав под ногами твёрдый пол, она снова заплакала. Вытирая пальцами слёзы, она отвернулась от Гермионы, немного сгорбившись. Плечи содрогались в рыданиях.       — Эй, ты как? — Гермиона заметила, что хоть Пэнси и стояла к ней спиной, руку она не убрала. Такая глупая поза, до смеха, но что-то в этом было. Одиночество?       — Я в порядке, сейчас, — шмыгнув носом, ответила Паркинсон. Она быстро убрала смазанную косметику под глазами и проморгалась.       Карие и зелёные глаза встретились. У обеих они были на мокром месте, но в карих горел гриффиндорский огонь, а во вторых потухла слизеринская амбициозность.       Неловко вырвав руку из ладони Гермионы, Пэнси прижала ее к груди. Так, будто прикосновения заражают грязнокровностью. Гермиона опустила взгляд и поджала губы.       — Думаю, нам пора по комнатам, — гриффиндорка направилась к выходу из Астрономической башни, а Пэнси, оглянувшись на ночное небо, последовала за ней.       Шли они молча, никто ничего не говорил. Да и нужно было это здесь? Конечно нет.       У дороги, разделяющийся и ведущий к разным башням префектов, Пэнси затормозила.       — Спокойной ночи, Паркинсон, — бросила ей Гермиона, не останавливаясь.       — Стой! — резко прикрикнула Пэнси.       Девушка вмиг остановилась, ожидая продолжения.       — У меня, то есть, мы с Малфоем, — она прочистила горло. — Мы с ним немного повздорили, хотя как немного, мы с ним сильно повздорили так что… — Пэнси запнулась. — Хотя, знаешь, забей. Спокойной ночи, Грейнджер.       — Что ты имела в виду? — нахмурилась Гермиона.       — Ничего, иди к нищему, — бросила Пэнси и пошла к своей комнате.       Как она вообще могла допустить такую мысль? Ночевать в башне Гриффиндора, так ещё и с гребаной грязнокровкой. Какой позор.       Но с другой стороны как она сейчас зайдёт обратно к Малфою? Перед самым входом, она вспомнила, что пароль он поменял и придётся опять ломиться. И, скорее всего, Астория все ещё там.       К черту! Почему ее это должно волновать? Это ее башня тоже, не только Малфоя.       Девушка подошла вплотную к портеру, который осматривал ее с явным осуждением.       — Чего вылупился? Открой мне, — сказала она.       — Пароль, — как заевшее радио все время выдавала картина.       — Да я же только что заходила и выходила отсюда, блин, — злостно прошипела Пэнси.       — Пароль, юная леди, — вот же черт.       — Я живу здесь уже год, — она скрестила руки на груди и фыркнула.       Она отвернулась в сторону, немного обдумывая происходящее. Она могла поклясться, что Грейнджер пускает свои корни в неё, своим талантом попадать в вечные передряги и создавать проблемы, своим бесконечным бесящимся энтузиазмом и гриффиндорской храбростью. Иногда она была так не к месту: сидела бы она на месте ровно сейчас, ничего этого бы не было. Но она же гребаная Грейнджер, как же по-другому. Да никак.       Хотя как раз таки сейчас создала проблему Пэнси. И решила ее Гермиона. Лучше бы не решала, что от этого изменится?       — Эй, ты где, твою мать? — портрет был пустой и Пэнси заметила это, только когда всмотрелась в пустое полотно, — Класс.       Стукнув по нему рукой, она наклонилась вперед и ударилась головой об деревянную дверь. Недостаточно больно, ещё раз. Стук разносился по коридору эхом, а девушка все дальше билась об дерево.       Это Малфой точно услышал бы, если бы не спал. Вырубился после огневиски. Пэнси была готова поспорить на свою магию, что он даже бутылку не прикончил. Слабак.       Присев на холодный пол, она подогнула колени и обняла их руками. Веки слипались, ужасно хотелось спать.       Удар.       Резкая боль пришлась на правую часть лица. Проведя там рукой, девушка заметила, что пальцы окрасились свежей яркой кровью.       — Дрянь, малолетняя дрянь! — он подошёл ближе.       — Отец? — прохрипела Пэнси.       — Замолчи! — ещё один удар туда же, что-то подсказывало ей о наличии фингала. Скула саднила, но в основном из-за болевого шока ничего не чувствовалось.       На этот раз она была не дома. Это же гостиная башни, единственное место, где Пэнси могла чувствовать себя в безопасности.       Отец никогда не бил ее, использовал только магию и боль причинял только таким способом.       — Ты меня не слушаешь, надо тебя проучить, — костяшки Персея были забиты.       — В чем я провинилась? — с трудом спросила Пэнси.       — Ты ещё имеешь право спрашивать?! — закричал он и нанёс удар ногой в живот, отчего девушка тот час скрючилась и заплакала. — Мерзавка, никакого уважения.       Персей шагал из стороны в сторону, нервно сжимая руки и бормоча что-то под нос.       — Позор, какой позор. Наша семья опозорена! Что с тобой делать, что мне с тобой делать? — судорожно говорил мужчина.       — В чем, — Пэнси сплюнула кровь. — В чем моя ошибка?       — Ты и есть ошибка! Ты моя самая главная ошибка! — уши заложило от крика Персея.       Тихий плач усилился. Слёзы смешались с кровью, когда Пэнси вытерла их с лица пальцами. Переломанными.       — Я попросил тебя об одном, одном! — мужчина немного успокоился. — В какую семью ты теперь уйдёшь? В какую, Пэнси?       Малфой. Он просил ее сблизиться с Малфоем.       — Если не они, то кто? Больше никого более статусного нет! Мы теряем наше положение! — он толкнул стол, тот упал с грохотом и разломался.       Сказать было нечего, ведь это и правда ее ошибка. Она совершила ошибку и расплачивается за неё. Разве это не нормально?       — Второго шанса не будет, ты все упустила! Идиотка, — как безумный верещал он.       Девушка вся сотрясалась нервной дрожью, потому что не знала, что будет дальше. Он ее убьёт? Или продолжит пытки как ни в чем не бывало?       Где все? Где Драко? Где Дамблдор? Где Снейп, который дал непреложный обет защищать ее?       Никого нет. Никому нет дела.       — Это конец, все потеряно, — Персей схватился за голову. — Из-за тебя все потеряно, ты понимаешь?       Кашлянув пару раз от сухости в горле, тем самым привлекая его внимание, Пэнси была готова убить себя за это в ту же секунду. Отец перевёл безумные глаза на неё и в них сверкнул огонь.       — Ты расплатишься за то, что сделала. Ты расплатишься, да, прямо сейчас и здесь, — он засуетился в поисках чего-то и остановился, когда вытащил из задвижки нож. Что он там делал, твою мать?       Мужчина подошёл и без вступительных речей или колебаний воткнул нож в ногу девушки. Жуткий крик последовал после. Острая боль в коленной области заставила Пэнси начать биться в конвульсиях.       Он пробил ей коленную чашечку и задел нерв. Адские ощущения выбивали из груди рваные вдохи и сорванный голос.       Вытащив холодное оружие и снова ударив по разным местам на той же ноге, он перешёл выше. Видимо, с низа он начал, чтобы не убежала.       Где палочка? Почему ее никогда не рядом?       — Если ты ищешь это, — он будто прочитал ее мысли и указал рукой на горстку пепла. — Боюсь тебя огорчить, дорогая, но придётся тебе купить новую, — мужчина засмеялся.       Громкий смех испугал больше, чем пробитое колено.       — Хотя, какая досада, но не выйдет милая, — острым кончиком ножа он отвёл прядь вспотевших каштановых волос с лица. — Ты же умрешь сегодня.       В следующий момент он завёл руку над лицом девушки. И со всей силой ударил.       Резко открыв глаза и щупая своё лицо, Пэнси громко дышала и пыталась прийти в себя.       Это просто сон, это просто сон, это просто сон.       Потрогав ногу и убедившись, что все хорошо, она поняла, что уснула прямо в коридоре. Не удивительно, что ей приснился такой ужасный кошмар. Можно даже сказать, худший из всех, которые ей когда-либо снились.       — Плохой сон? — голос исходил из дальнего прохода к башне Гриффиндора.       — Ты следила, как я сплю, Грейнджер? — изможденно спросила Пэнси.       — Почему ты спишь на полу? Малфой не пустил? — усмехнулась Гермиона.       — Это не твоё дело, грязнокровка, — ещё под впечатлением от сна сказала Пэнси. — Отвали от меня.       — Как бы сильно я тебя не ненавидела… — начала Гермиона.       — Это взаимно, теперь свали, — прогнала рукой слизеринка девушку, по крайней мере постаралась.       — Я не закончила, — продолжила Грейнджер. — Как бы сильно я тебя не ненавидела, я не могу оставить тебя ночевать здесь.       — И почему это? — поинтересовалась Пэнси.       — Я всегда хотела заняться благотворительностью, и какой тварью ты бы не была, ты не будешь ночевать в коридоре, — окинула взглядом окрестность Гермиона.       — Пошла ты, Грейнджер. Честное слово, задрала.       — Господи, какие мы сложные, — Гермиона закатила глаза. — Тогда жди, как утром посмеётся с тебя Малфой, а потом расскажет всем вашим дружкам как безумная поклонница ночевала под его дверью.       — Во-первых, это моя башня тоже, во-вторых, мне абсолютно плевать, — сказала Пэнси. — Даже под дулом пистолета я не пойду ночевать к тебе и Уизелу, хоть убейте.       — Рон сегодня в общей башне. Решил поспать на старом месте, — подметила Гермиона.       — Уже сбежал от тебя? Неудивительно, я бы застрелилась ещё в первый же день, — Пэнси издевательски усмехнулась.       — Я тебе помочь пытаюсь, Паркинсон! Перестань вести себя как последняя стерва и встань, — повысила тонкий и бархатный голос гриффиндорка.       — С чего ты решила, что мне нужна твоя помощь? — огрызнулась Паркинсон.       — Посмотри на себя, Паркинсон. Тебе, очевидно, нужна помощь.       А ведь действительно, утром она не могла пойти так на занятия, а тем более встречать отца и мистера Малфоя.       — Ты не умрешь от одной ночи в гриффиндорской башне, давай, пошли, — Гермиона позвала ее и отошла вглубь прохода.       — И кто из нас тут стерва, — прошептала Пэнси и начала подниматься.

***

      — Ты можешь лечь на диване, так как в комнату Рона ты, естественно, откажешься идти, — проговорила Гермиона, расправляя простынь.       — В свинарник нищего я даже заглядывать не собираюсь, — с отвращением сказала Пэнси, облокотившись об косяк двери.       — Ну, в принципе, как я и полагала, — заправив края, Гермиона начала складывать подушки и накрыла все тёплым одеялом.       — Напомню тебе, что ты ведьма, — Пэнси смотрела как гриффиндорка все делает, не упуская ни единого движения.       — К чему это? — искренне не понимала девушка, увлечённая работой.       — Сделала бы все с помощью магии, ты иногда так тупишь, Грейнджер, ей-богу, — недовольно выдала Паркинсон, с забавой подмечая, что это и вправду глупая трата времени, и так по-магловски, что хотелось сжечь все дотла.       — Мне нравится это делать, — пожала плечами Гермиона. — Это напоминает мне о моей обычной жизни и не даёт разлениться.       — Чушь какая, — фыркнула Пэнси и принялась осматривать комнату Гермионы.       — Может быть, и так, но я не хочу быть дееспособной только с магией. Я могу прожить и без неё, — сказала Грейнджер.       — Наслаждаешься жизнью жалкого маггла? Как-то по-извращенски, считая, что ты им не являешься. К сожалению, — быстро добавив последнее предложение Пэнси чуть не ударила себя за такое высказывание. Не маггл, зато магглорожденная. Мусор мало друг от друга отличается.       — Слушай, Паркинсон, — перестав горбиться над кроватью и растаянувшись в полный рост, устало начала Гермиона. — Я понимаю, что у тебя такое воспитание и так далее, но не пора ли тебе смириться с существованием мне подобных? Своей ненавистью ты не уменьшишь нашу популяцию, ты просто испортишь себе нервы. Перестань злиться от того, что никак не можешь поменять.       — Довольно, Грейнджер, — перебила ее Пэнси.       — Нет, не довольно! — ударила рукой по деревянной изголови кровати Гермиона. — Я искренне хочу хотя бы последние два года провести без этой вечной нескончаемой вражды. Хочу быть хотя бы в нейтральных отношениях. С меня хватит этого ущемления по поводу моей крови и прочей ерунды. Я волшебница и рада этому, кто мои родители — уже не играет роли. Я не стремлюсь попасть в ваше чистокровное высшее общество, не порчу ничего, я ничего вообще не делаю по отношению к вам. Хватит.       Девушка сорвалась с места и пошла на кухню, легонько задев плечом Пэнси. Слизеринка молча наблюдала за ней, за ее внутренней борьбой и как выигрывает в очередной раз гриффиндорская сторона, храбро высказывая все что на душе.       Хотя была ли другая сторона?       Потопав на месте, Паркинсон обернулась и решила пойти за Гермионой. Обстановка капитально отличалась от слизеринской башни, оттенки были тёплые и яркие. И было так уютно, вовсе не холодно и мёртво, а наоборот — живо и по-домашнему. Везде эти глупые, связанные мамой Рона подушки и всякие фотографии.       Гермиона стояла за тумбой, усердно трудясь над двумя кружками, чем-то украшая и вечно помешивая.       Подойдя на пару шагов к девушке, вдруг перед Пэнси проскочил Живоглот.       — О боже, что это за тварь? — схватившись за сердце, прикрикнула она.       — Это не тварь, а мой кот Живоглот, — не отвлекаясь от дела, сказала Гермиона.       — Ну и урод.       — Ты ругаешься даже с животными, Паркинсон, — Гермиона все ещё суетилась над кружками.       — Тебе обязательно надо всегда быть чем-то занятой, Грейнджер? Это какое-то расстройство или типо того? — усмехнулась Пэнси, обходя животное.       — Я делаю нам чай, если тебе так интересно, — кладя по палочке корицы в посуду, сказала Гермиона.       — Неплохо, но я не люблю корицу, — решила повредничать Пэнси.       — Просто попробуй, это очень вкусно, — гриффиндорка уже шла к ней с напитками в руках.       — Ну, если ты настаиваешь, — Пэнси плюхнулась на мягкий диван, гораздо мягче, чем у них с Драко в башне.       — Держи, — протянула чай Гермиона, и Пэнси сразу взяла его и попробовала.       В тишине было слышно лишь мурлыканье кота возле ног Гермионы. Позже он подошёл к каблукам Пэнси и прижался к ним.       — Ты ему нравишься, — улыбнулась Грейнджер.       — А он мне нет, — зыркая вниз, сказала Пэнси.       — Перестань вести себя так хотя бы на пару часов. Я устала, и ты тоже, просто отдохни, — прикрыла глаза Гермиона.       — Хорошая попытка, Грейнджер, — делая очередной глоток чая, сказала Пэнси.       — Понравился, да? — улыбнулась Гермиона.       — Нет, — да.       Гриффиндорка выдохнула и опустила голову на спинку дивана, подбирая ноги под себя. Пэнси же сидела ровно как струна с закинутой ногой на другую.       — Что за кошмар тебе снился? — резко спросила Гермиона.       — Если ты думаешь, что, притащив меня в свою берлогу и напоив этим чаем, мы будем душевно разговаривать до утра, ты глубоко ошибаешься, — отрезала Пэнси, ей не хотелось вспоминать.       — Как скажешь, извини, что напомнила, — мягко продолжила Грейнджер.       Тут девушка вытащила из кармана палочку и напротив них появился мольберт с почти законченной картиной. На ней было изображено море и маленький домик на берегу, такой маленький, что, наверное, сравнится по размерам только с ванной комнатой в особняке Пэнси.       — Надо закончить, но я так устала, — Гермиона осматривала свою работу. — Если ты не против, я немного порисую.       — У тебя плохой переход вот здесь, — Пэнси указала на границу моря и неба. — Добавь немного воды, когда будешь прорисовывать горизонт, так переход будет нежнее, не такой ярко выраженный. А вообще, попробуй акриловые краски, с акварелью ты далеко не уйдёшь. Да и картина смотрелась бы лучше, если бы ты рисовала ее акрилом, — анализируя стиль рисования Грейнджер, посоветовала Пэнси.       — Ты тоже рисуешь? — радостно спросила Гермиона.       — С детства, — коротко ответила Пэнси.       — Самоучка? — продолжила диалог Гермиона, ухватившись за подходящую тему обсуждения.       — Отец учил. Мы выходили всей семьей в мамин сад и срисовывали с отцом все подряд, — вспоминала былые времена Паркинсон.       — У тебя вся семья рисует? — спросила Гермиона.       — Нет, мама не могла рисовать.       — Почему?       — Отец использовал на ней круциатус, и у неё все время тряслись руки. Сильно, — комок в горле образовался сразу после упоминания мамы.       — Это ужасно, мне очень жаль, — помрачнела Гермиона, она винила себя за то, что затронула такую больную тему для слизеринки.       — Неважно, впрочем, я устала и, наверное, лягу спать, — Пэнси поставила чашку на столик рядом.       — Хорошо, — Грейнджер тотчас встала и, взяв посуду, перенесла с помощью палочки ее в раковину.       Пэнси заметила на тумбочке рядом розовую, нелепую резинку.       — Грейнджер, можно взять твою резинку? — господи как убого звучит. — Я всегда собираю волосы на ночь, но сейчас у меня с собой ничего нет.       — Да, конечно, — Гермиона встала с дивана.       — Цвет ужасный, — сказала Пэнси, собирая темные блестящие волосы в хвост.       — Обычный розовый цвет.       — Ужасный розовый цвет.       — Ты слова, кроме «ужасный», знаешь? — Гермиона положила руки на бока.       — Все, свали, — отмахнулась рукой Паркинсон. Грейнджер подошла к светильнику.       Расположившись на правом боку, спиной к двери, ведущей в комнату Гермионы, Пэнси укрылась пледом и положила руки под подушку.       — Спокойной ночи, Паркинсон.       — Спокойной ночи, Грейнджер. Чай был вкусный.       И, не скрывая широкой улыбки, Гермиона выключила свет.       Ночь, на удивление, прошла спокойно. Немного поворотившись, Гермиона привстала с кровати. Полшестого утра, она встала на час раньше будильника, что не редкость в последнее время. Немного потрепав волосы, неаккуратно собранные в хвостик, она опустила босые ноги на пол и прошлась до закрытого жалюзи окну.       Приятная прохлада прошла по телу, пробуждая его. Потянув верёвочку, девушка увидела стекающие капли дождя. Погода все также была не самая лучшая, но хотя бы вода перестала барабанить по крыльцу. Некоторых этот звук успокаивал, но точно не Гермиону.       Приоткрыв шкатулку, стоящую на подоконнике, Гермиона вытащила оттуда одну потрепанную сигарету, оставленную Роном. Хоть и мальчики не афишировали открыто свою новую пагубную привычку, девушка все равно время от времени замечала их, прячущихся во дворе школы.       Хранить пачку в своём учебнике, стоящем в общей книжной полке было до жути глупо. Она забрала одну, до того как Рон ушёл к Гарри и унёс всю пачку с собой.       Положив ее в рот, девушка подожгла сигарету от обычной зажигалки. Хотелось почувствовать себя обычным магглом, а не главным членом будущего сопротивления. Дым заполнил лёгкие, после первой небольшой затяжки Гермиона закашляла. Не так плохо, но и не так хорошо, как люди это преподносят.       Приятно делать что-то для себя, за гранью правил и дозволенного. Делать то, что Гермиона Грейнджер никогда бы не сделала.       Мысли крутились вокруг Паркинсон и войны. Две разрушающие все на своём пути бури, от которых нигде не спрятаться. Которые не уходят из головы, существование которых игнорировать невозможно. Въелись, как бактерии, развиваются внутри Гермионы и губят.       Если она не умрет на войне, то обязательно умрет до войны. Из-за Паркинсон, из-за Гарри и Рона. Из-за обычного страха, который она имела право испытывать. Гарри все время твердил, что им нельзя показывать страх и неуверенность, ведь люди пойдут за ними. И речь идёт о миллионах волшебниках и волшебницах, за ними пойдут почти все.       Надо быть сильными, надо держаться, ведь ломаться ещё поздно. Но Гермиона считала, что на войне гораздо лучше, чем перед войной, как бы безумно это не звучало. На войне все быстро, нет времени на раздумья, а перед неизбежным ты просто каждый день думаешь о том, что это, черт возьми, неизбежно. Никак.       В семнадцать лет ей придётся воевать. Придётся спасать жизни и отдавать свою. Придётся идти на жертвы и убивать.       Хотелось чтобы все это было неудачной шуткой, чтобы сейчас в «Ежедневном пророке», вместо очередной сплетни от Скитер, написали о быстрой кончине Темного Лорда и как все так легко отделались от Второй Магической войны.       Глупо полагать, такое априори невозможно. Мечты о спокойном завершении шестого и седьмого курса развеялись в прах. Он идёт, они идут.       И вполне возможно, Пэнси будет воевать за Пожирателей. Может, она и уже Пожиратель. Почему даже этот факт о ее принадлежности к этим склизким ублюдкам не делает ее такой же, как они? Просто почему?       Потушив сигарету и превратив ее в пепел заклинанием, Гермиона закрыла окно и отошла от него.       Разомкнув глаза, Пэнси сразу поняла, где находится. Чувствовалось, будто бы она и не засыпала, а полежала с закрытыми глазами пару минут.       С пробуждения Гермионы прошёл ровно час, часы на стене показывали шесть тридцать. Значит, завтрак через тридцать минут, а первая пара с Когтевраном, повезло. Сидеть с Грейнджер ещё и на уроках было бы верхом пыток.       Собравшись, Пэнси кинула быстрый взгляд на закрытую дверь комнаты Гермионы, полагая, что та уже ушла на завтрак пораньше или решила встретиться со своими убогими друзьями.       Захлопнув дверь и поправив одежду, девушка направилась к себе в башню. Это неизбежно, но лучше поздно, чем никогда. Она до последнего надеялась что Малфой уже свалил.       Послышались голоса, такие грубые, что их можно было услышать ещё в коридоре. Возле двери они стали чётче, три мужских голоса, и все они исходили из ее с Драко башни.       Блять.       Дверь была немного приоткрыта, она распахнула ее и проскользнула внутрь.       — Вы соседи, неужели, ты не видел, как она уходила утром?       — Она пошла на завтрак, как я полагаю.       Выглянув из-за угла, Пэнси увидела перед своими глазами картину из ее кошмаров. Драко, Люциус и ее отец стоят посередине гостиной, разглядывая все вокруг.       — Она должна вернуться с минуты на минуту, — неуверенно сказал Малфой.       Они говорят о ней. Они ищут ее.       Ей определенно крышка, но сейчас или позже, уже не имело значения. Пускай сейчас. Помрет в этой злосчастной гостиной.       — Всем доброе утро, — максимально мило прозвучало от Пэнси. Она старалась сохранять спокойный вид и тембр голоса, как будто не ночевала у грязнокровки в башне чертового Гриффиндора. И почему она прикладывает к этому так много смысла? У неё не было другого выхода.       — Доброе утро, где же ты была? — первым отреагировал Драко.       — На завтраке, а потом зашла к Снейпу, — Малфой подошёл и обнял ее. Твою мать, он что не отрезвел?       — Я волновался, предупреждай, когда уходишь куда-то.       — Хорошо, — девушка первая вырвалась из охапки парня. — Отец.       — Здравствуй, дочь, — вальяжно поздоровался мужчина.       — Мистер Малфой, рада встрече, — улыбнулась Пэнси.       — И я рад, дорогая. Как ты? Мы тебя все утро искали, — он сжал трость в руке.       — Извините, что пропала, не думала, что вы прибудете так рано.       — Ты никогда не думаешь, — искривилось лицо Персея.       — Я тоже рада встрече, отец, — девушка старалась не обращать на обычные колкости внимание.       Повисло неловкое молчание. Драко выглядел напуганным и нервным, он рассматривал свою палочку, будто видел ее в первый раз. Люциус бродил по комнате, осматривал и фыркал.       Старый урод, что тебе опять не нравится?       — Драко, ты был на завтраке? — спросила Пэнси.       — Нет, я хотел сходить туда с тобой. Не составишь мне компанию второй раз? — резко поднял голову и сообразил парень. Слава Салазару, у него есть хоть немного мозгов и он догадался, что из этого дерьма надо выбираться немедленно.       — Конечно, не в силах отказаться, — подошла к нему девушка под неоднозначный взгляд отца. Люциусу, как казалось, было все равно.       — Если вы не против, мы отправимся в Большой зал, а потом на уроки, — обратился к мужчинам Драко.       Те лишь одобрительно кивнули и подростки вышли из душного помещения. Ну или оно стало душным после прихода Люциуса и Персея.       Под громкий хлопок двери Пэнси вздрогнула.       — Тебя где носило, Паркинсон? Сдурела совсем или жить надоело? — разозлился вмиг Малфой.       — Отъебись, Малфой, — оттолкнула его девушка, закатив глаза.       — Ты мне объяснишь, где тебя носило, либо я сам посмотрю, — приблизился парень.       — Пошёл ты со своими угрозами, это не твоё дело. Иди дальше пляши перед отцом, — указала Пэнси на дверь.       — Я вообще-то пытался тебя прикрыть, идиотка, — раздул ноздри Малфой.       — Защити себя, Драко, а за меня не беспокойся, — под недовольный взгляд парня, Пэнси не стала дожидаться его ответа и ушла.       — Чертова сука. — прошептал в след девушке Драко.

***

      — Не обращай внимания на моего брата, он нередко ведёт себя как придурок, — Джинни выглядела грустной, но все же умудрялась вникать в проблемы подруги и помочь разобраться с ними.       — Он ушёл ночевать в общую башню, уму не постижимо! — раскинула руки Гермиона. — Ты помнишь, как он радовался, когда нам выдали отдельную башню?       — Все это помнят, поверь, — девушки присели на ступеньки, убедившись, что никого в этой части школы нет.       Уроки прошли спокойно. Ну или просто не было совмещённых со Слизерином, и Гермионе уже этот день казался гораздо лучше предыдущих.       С мальчиками она не общалась. За завтраком они ушли до ее прихода, а на уроках забивались в угол класса на последнюю парту и шептались. Как дети.       Мерлин, дай ей сил вытерпеть эту ужасную полосу в жизни. Хотя в чем-то виновата она сама, Гермиона никогда не отрицала этого, хотя и не признавала открыто. Может, в этом и была вся проблема, ей стоило быть чуточку настоящей. Перестать пытаться быть идеальной во всем и жить, как живут остальные. Наслаждаться моментом, не думая о последствиях.       Если бы она так делала, Рон и Гарри погибли бы ещё на первом курсе, так и было. После нападения тролля девушка поняла, что надо быть предельно аккуратной и расчётливой в своих действиях и решениях. Гарри и Рон непременно ринутся за ней, даже в пропасть.       Джинни выглядела не только грустной, но и ужасно подавленной. Хотелось помочь ей и перестать пичкать своими проблемами. Она не личный психолог, и Гермионе было стыдно за то, что Уизли-младшая помогает ей, несмотря ни на что, а она даже не интересуется ее состоянием, ожидая, что все само решиться.       Джинни сильнее Гермионы и в этом гриффиндорка завидовала ей белой завистью. Стойкость характера настолько железная, что любой бы студент Хогвартса позавидовал.       — Ты в порядке? — Гермиона положила ладонь на спину Джинни.       — Я поругалась с Дином, — на девушке читался лишь пустой взгляд в стену. — Опять.       — Из-за чего в этот раз?       — Он приревновал меня к какому-то когтевранцу, который пытался позвать меня на свидание. Полная чушь, — она издала безжизненный смешок.       — Может, он не уверен в себе? — предположила Гермиона.       — Тогда зачем вообще тебе отношения, если ты ещё в себе не разобрался? — повернула голову Джиневра.       — Только тебе решать, что тут надо делать, но мне кажется, ничего хорошего из этого не выйдет, — Гермиона погладила подругу по спине.       — Просто я хочу, чтобы он был уверен во мне, понимаешь? Сначала ревность была милой, а сейчас это портит мне настроение каждый божий день, он портит мне настроение своими глупыми порывами бессмысленной ревности, — Джинни перевела дыхание.       — Ты тратишь на это слишком много сил, отдохни. Возьмите перерыв и разберитесь в себе.       — Это не поможет, лучше сразу расстаться, — рыжеволосая отрицательно мотает головой.       — А вдруг поможет, откуда ты знаешь?       — Я люблю другого, Гермиона. Никакой перерыв здесь не поможет.       Гермиона раскрыла глаза, лицо выражало полнейший шок. Так просто признать, что ты любишь другого?       — Я не хочу в это углубляться, но я начала отношения с Дином, просто чтобы отвлечься. Это мерзко и подло, но я его не люблю и никогда не полюблю, — с досадой сказала Уизли.       — Джинни, тогда, думаю, тебе правда надо закончить это, — Гермиона поджала губы.       — Когда ты любишь одного, но понимаешь, что вряд ли у вас сейчас что-выйдет, ты пытаешься забыться, а с другим человеком это сделать легче, чем проходить все самой. Да, это гнусное использование, это разобьёт сердце тому человеку, но мое сердце тоже разбито. Я всего лишь пытаюсь залечить раны, но тем самым просто передаю их Дину. А внутри пустота. Разъедающая пустота. Даже это не помогло.       Действительно. Пожалуй, Гермионе стоит задуматься над этими словами. И, по возможности, помириться с мальчиками или расставить приоритеты. Она ещё не решила.       — Я хочу пойти в гостиную к Гарри и Рону. Пойдёшь? — Джинни отряхнулась и встала.       — Не думаю, что это хорошая идея, но если Рон захочет вернуться я буду ему рада. И Гарри тоже, — Гермиона не хотела выяснять отношения сейчас, а особенно идти на применение первой.       — Ты уверена что не хочешь посидеть с нами? Мы скучаем по твоему чаю и по тебе тоже, — посмеялась Уизли младшая.       — Я обязательно заскочу к вам, но позже. Береги себя Джинни, — девушки обнялись.       — Говоришь, будто мы на войне, — для Джинни это было смешным, либо она тоже все понимала, но не хотела говорить или признавать.       — А ведь правда, мы не на войне, — пока что.       — Береги себя, Гермиона. Ты вся на нервах, так и здоровье посадить можно.       — Я буду в порядке. Обещаю.       Они разошлись по разным дорогам. Путь занял не так много времени, никого в коридорах не было, все были либо у себя, либо во дворе замка.       Взглянув на пробегающего мимо ученика Слизерина, черт возьми откуда взявшегося, Гермиона задумалась, где Пэнси. Где она? Утром сбежала, даже не попрощавшись. Хотя с какого перепугу она должна прощаться, это же Паркинсон. Она больше всех остальных уверена, что ничего никому не должна.       Да и вообще, с каких пор ее голова не забита Роном? Он же ей нравится, как она могла забыть?       Вряд ли ты забываешь про симпатию к человеку. Только если она не уходит.       Невозможно. Гермионе нравится Рон. Нет, даже не так. Она влюблена в него. Точка.       Даже несмотря на то, что он ведёт себя как козел. Нет, не козел, как дурак. Хотя, блин, кого она обманывает, Рональд Уизли ведёт себя как настоящий козел. Мерлин!       Это самообман или самовнушение? Звучит глупо. Ей нужно почистить голову от такого сущего бреда. И даже от Рона.       Тишина и умиротворение встретили девушку и дали надежду провести вторую половину дня также спокойно, как и первую. В голову лезли всякие мысли, хотелось просто их стереть и ни о чем не думать хотя бы пять минут. Дать сознанию освежиться — это было необходимо.       Взяв с полки книгу, Гермиона уселась в кресло и окунулась совершенно в другой мир, пытаясь забыть о грядущих проблемах.

***

      Все, что не убивает, делает тебя сильнее.       Персей часто говорил дочке такое, особенно после часовых уроков или пыток, как будто это помогало унять боль. Такую тягучую как смолу, заставляющая все тело ныть месяцами. Да даже речь не о физической, а банальной моральной, что родной человек в принципе может так поступить с тобой.       Методы воспитания в семье Паркинсон были не то что отличающимися, они были садистскими. Никого, кроме жестокого тирана, Пэнси не видела в отце лет с четырнадцати. Только бесчувственный и холодный человек, будто ты вовсе не его кровь и плоть.       — Вижу, ты не совсем рада моему визиту. Печально, — хмыкнул Персей.       — Я просто не думала, что ты меня предупредишь всего за день, — Пэнси старалась сохранять невозмутимость. — Так ещё и приедешь с такими новостями.       — Мы не будем обсуждать это сейчас, я просто предупредил тебя, — отрезал мужчина, давая понять, что разговору на эту тему не в планах состояться.       — Как мама? — поинтересовалась Пэнси.       — Твоя мать в полном порядке, ждёт тебя на Рождество, переживает и скучает, — мужчина прочистил горло. — Как и я.       — Надеюсь, ты перестал использовать на ней непростительное, — с комом в горле сказала Пэнси. — Ещё пару таких сеансов, и она может погибнуть, либо лишиться рассудка.       — За кого ты меня держишь? За варвара? — спросил он.       — За того, кем ты являешься, — гневно парировала девушка, смотря отцу в глаза.       — Достаточно, ты можешь идти, — спустя пару секунд молчания мужчина отвернулся от дочери.       Прогоняют из собственной комнаты. Какой вздор.       Драко поменял пароль обратно, явно до этого его меняла никто иная, как Астория. Когда отцы уедут, надо проучить его таким же способом. Хотя кричать Малфой будет громко при таком раскладе событий. Выставлять других дураками и поднимать авторитет издевательствами он хорошо умеет, но как только попадает на их место сам — превращается в беспомощную обиженную истеричку.       К черту, пусть побесится.       Быстро выбежав из башни и пройдя пару лестничных пролетов, Пэнси оказалась почти что у гостиной Слизерина. Там сейчас сидят все после уроков, хотелось банальной компании, как в старые добрые времена.       В подземелье было холодно, но со временем ты привыкаешь к этому, и сейчас это вызывало не съёживания и стучащие зубы, а приятные мурашки и воспоминания.       Временами хотелось забить на обязанности и вернуться сюда, жить в комнате с другими девочками и обсуждать до ночи злого Снейпа и мальчиков.       — Какие люди! — поднял руки Теодор.       Рядом с ним сидел Блейз, Дафна и Астория.       — Где остальные? — спросила Паркинсон, садясь напротив друзей.       — Если ты про Драко, то он только что ушёл, — своим мерзким голосочком сказала Астория.       — Гринграсс, я спрашиваю не про своего соседа, а других шестикурсников, — раздражительность получилось скрыть, но шею ей свернуть хотелось не меньше.       — Кстати, ты уже спросила у Драко новый пароль? Мы его вместе с ним ставили, мило, не правда ли? — слащаво усмехнулась блондинка.       — Я думал, тебя ебет Нотт, Малфой обычно к использованному не подходит, — вступил в диалог Блейз.       — Блейз! — Астория побагровела от злости.       — Астория! — пародировал ее мулат.       — Остынь, принцесса, он просто шутит, — попытался успокоить ее Нотт.       — Да, Астория, прекрати злиться из-за каждой мелочи, иначе скоро у тебя макияж потечёт, — Пэнси засмеялась.       — Как мило, Паркинсон, — вклинилась Дафна.       — Дафна, твоя сестренка невыносима, сама меня понимаешь.       — Прекрати, — не удерживая смех, попыталась серьезно сказать Гринграсс-старшая.       Астория сидела вся красная, ещё чуть-чуть и она взорвется от злости, переполняющей ее.       — Расслабься, они шутят, — прошептал Тео.       — Эта сука сломала мою палочку вчера, — о великий Салазар.       — Ты всегда ищешь причины для своего вечно недовольного лица, — Пэнси держалась из последних сил, чтобы не вцепиться в нее, как в Грейнджер.       Грейнджер.       — Ищу причины? Ты спятила, Паркинсон, — Гринграсс сильнее прижалась к Нотту.       — Ради всего святого, ты можешь заткнуться хотя бы на секунду? — Пэнси громко выдохнула.       — Ну уж нет, я не собираюсь оставлять это просто так! Ты же психованная!       — С чего ты это решила?       — Прекратите уже, надоели, честное слово, — выглянула из-за угла Миллисента.       — Завались, Булстроуд, — Астория не на шутку завелась.       — С меня хватит, я ухожу, — Пэнси встала и направилась к выходу.       — Встретимся вечером, Драко позвал меня сделать домашку по зельеварению. Мы же с ним пара, не забыла? — не унималась Гринграсс-младшая.       — Астория, довольно, — обратилась к сестре Дафна.       — Ага, пара по проекту по зельеварению. Как романтично, вместе размешивать всякие травы, — сквозь сжатые зубы процедила Паркинсон.       Почему даже обычная посиделка с однокурсниками превращается в очередную нервотрепку? С каких пор жизнь стала сплошным стрессом?       Семнадцать лет все было как надо, и сейчас вмиг вся жизнь рушится. Безвозвратно и беспощадно. На твоих глазах.       Дверь со скрипом открылась во второй раз.       — Постой, я пойду с тобой.       — Забини? — мулат встал напротив подруги и тепло улыбнулся.       — Не оставлять же тебя одну после такого, — он показал назад и усмехнулся.       — Чушь, меня это ничуть не задело, — махнула рукой Пэнси.       — Уверена?       — Да, это совершенно не повод для переживаний. Вряд ли Астория и ее истерики на ровном месте вообще является поводом для чего-то.       — Но что-то все равно не так, — подловил.       — Блейз.       — Ты не обязана рассказывать мне, если не хочешь, — Забини обнял ее за плечи. — Но помни, что я всегда рядом.       — Спасибо, — девушка кинулась его обнимать, крепко, будто в последний раз.       Блейз никогда не принимал чью-то сторону, но он был хорошим другом и товарищем. Если бы на Астрономической башне ее спасла не Грейнджер, это был бы Блейз.       Но даже его тогда не было рядом.       — Ты можешь положиться на меня, Пэнс. Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — прошептала девушка ему на ухо.       Шесть лет крепкой дружбы. Блейз был первый, кто узнал о ее симпатии к Драко, он был первый, кто узнал о ее отце, и он был первый, когда Пэнси настигали проблемы. Забини был для неё как старший брат.       — Как прошло с отцом?       — Ну, знаешь, не так плохо, — мулат прищурил глаза. — Все правда прошло нормально!       — Тогда почему выглядишь так, будто на тебя напала кучка разъяренных пикси?       — Как тебе сказать… — потому что случилась Грейнджер, вот почему. — Это сложно объяснить.       — Я уверен, что пойму.       — Блейз, я устала и хочу отдохнуть. Мы можем поговорить об этом в другой раз?       — И правда, выглядишь как ходячий труп, Паркинсон, — мулат осмотрел девушку с ног до головы. — За завтраком расскажешь.       — Так будет лучше, мне нужно отдохнуть и набраться сил, — от улыбки под глазами девушки появились огромные мешки.       — Ещё чуть-чуть и придётся отправлять тебя на пенсию, — друзья посмеялись. — Ты вообще спишь?       — Со сном мы в плохих отношениях сейчас, но я работаю над этим, — вздохнула Пэнси.       — Тебе нужно как минимум день проспаться, это не шутки, Пэнс.       — Прямо сейчас пойду и вздремну.       — Тогда не буду тебя больше держать, беги, дурочка, — он поправил ее локоны.       — До встречи, — Блейз забежал обратно в гостиную.       Все-таки он умеет поднимать настроение.       Потрогав запястье, Пэнси почувствовала там что-то.       Розовая резинка. Она не вернула ее Грейнджер.       Буквально через пару минут Паркинсон стояла перед портретом и не решалась постучать в дверь. Кулак застыл и будто бы был парализован, невозможно было им двигать.       — Ты долго будешь здесь стоять? Слизеринский галстук, — с отвращением выдала дама на картине.       — В следующий раз я принесу волшебный, нестирающийся маркер и пририсую тебе усы, — сказала Пэнси.       — Какое неуважение! — оскорбилась дама.       — Ты ругаешься с портретом, Паркинсон? — послышался голос сзади.       — Эта грубиянка угрожает мне! — пожаловалась картина.       — Твой портрет достаёт меня, Грейнджер, — скрестила руки на груди Пэнси.       — О Мерлин, — Гермиона закатила глаза. — Ты что-то хотела?       — Ну, если я пришла, то, наверное, не просто так, — теперь идея отдать вещь из руки в руки казалась Пэнси ужасной.       — Тогда я тебя слушаю, — Грейнджер убрала книги в сумку.       — Эм, — Пэнси не могла поверить, что стесняется отдать долбанную резинку.       — Да? — с вопросительной интонацией протянула Гермиона.       — В общем, на, — Паркинсон резко протянула руку.       Гермиона задержала взгляд на руке, разглядывая резинку, будто это не ее вещь. Будто видит ее впервые. Робко забрав вещь, она подняла взгляд на Пэнси, которая тут же отвернулась.       — Спасибо.       — Цвет ужасный.       — Ты уже говорила это, — Паркинсон не поняла, почему Гермиона улыбается.       — А, точно, — слизеринка была в замешательстве.       Надев предмет на запястье, Гермиона подошла поближе к девушке.       — Ты хотела что-то ещё?       — Нет, в прочем, мне пора, — обошла ее Пэнси.       — Заглянешь на чай?       — Не дождёшься, Грейнджер.