Фиалки и корица

      — Да ты больна, Паркинсон. — сказал Блейз, присаживаясь рядом с ней.       — Спасибо за поддержку. — шмыгая носом, сказала девушка.       — Психически больна.       — Да поняла я, — раздражительно прикрикнула она.       — Отлично, тогда предприми что-нибудь.       — Блейз, я буду в порядке.       — Нихрена ты не будешь в порядке!       — Великий Салазар, ты правда пришёл, чтобы сказать мне, что я психически нездорова или что?       — Вот об этом я и говорю, — показал рукой на неё мулат. — Тебе нужна помощь специалиста.       — Всем сейчас нужна помощь.       — И что ты хочешь этим сказать? — Пэнси призвала бутылочку огневиски, спрятанную в нижнем шкафчике подальше от посторонних глаз.       — Я хочу сказать, что это не страшно поехать кукушкой в такие времена, — она вытащила пробку и потрясла алкоголем перед глазами друга. — Сегодня у нас с тобой будет вечеринка.       — Всегда мечтал о вечеринке с психически неуравновешенный стервой, — он выхватил бутылку и сделал большой глоток. — Ты убьешь меня, Паркинсон.       — Но от огневиски ведь ты не откажешься, да ещё и в компании превосходной грустной дамы, которую надо развеселить, — Пэнси драматично положила руку тыльной стороной на лоб.       — Я алкоголик, а не клоун, — ещё один глоток и бутылка наполовину будет пустая.       — Блейз, ты сейчас все выпьешь! — девушка забрала алкоголь обратно и пригубила.       — Умоляю тебя, ты даже пить не умеешь, — усмехнулся Забини. — Это тебе не бокал мартини, это бутылка огневиски. Хватит ее осквернять своими действиями, давай залпом.       — Ну как скажешь, малолетний алкаш, — и ведьма глубоко вдохнула, прежде чем начать заливать в себя спиртное.       Вкус казался сладким. Он приятно жёг горло, оставляя непонятные ощущения после. Вроде бы, хотелось ещё, а вроде, казалось, будто там уже все разъелось.       — Ты как? — спросил парень, смотря на девушку, только что отложившую бутылку.       — Прекрасно.       — Тогда давай продолжим наш разговор. Где мы остановились?       — Мы остановились на том, что я психически нестабильная стерва и мне нужна помощь, — напомнила девушка.       — Абсолютно верно.       — Пошёл ты, — Пэнси запустила пальцы в свои волосы.       — Почему ты не хочешь получить помощь?       — Потому что в этом нет никакого здравого смысла, Блейз, — апатично отозвалась девушка. — Я не хочу строить из себя самую несчастную, как Малфой. Я справлюсь, всегда справлялась.       — Но ты явно не справляешься.       — Я не считаю необходимым обсуждать это. В конце концов все придёт в норму со временем, ничего серьёзного или непоправимого не случилось.       — У тебя панические атаки и вечные приступы тревоги, у тебя меняется настроение только от грустного до суицидального. Ты ни с кем не общаешься, вечно огрызаешься и ругаешься, но стервой ты была и до этого, тем не менее ты стала более раздражительной. — Блейз перечислял факты, а Пэнси мысленно ставила галочки у себя в голове.       — Это такой период.       — Хватит спихивать все на сложное время, — возразил Забини.       — А что? По-твоему, оно лёгкое?       — Ты не должна чувствовать себя виноватой за своё состояние, которое требует профессиональной помощи. Это нормально нуждаться в поддержке, и после всего, через что ты прошла, я удивлён, как ты ещё не лежишь в Святом Мунго. Или как ты вообще все ещё жива.       — У меня нормальная жизнь. Я не жалуюсь, и помощь мне не нужна, — отрицала девушка, но понимала в глубине души, что друг докопался до истины и того, что она скрыла сама от себя.       — Я не объявляю тебя больным человеком, я просто хочу донести до тебя, что если ты и дальше будешь сваливать все на обстоятельства, ты запустишь ситуацию, и она усугубится, — Пэнси молчала, ей было нечего ответить на такие вполне логичные умозаключения друга. — Ты не будешь виновата, если получишь помощь, ты не должна подстраиваться под обстоятельства и ждать нужного момента, потому что его просто напросто никогда не будет. В жизни не бывает нужных и удобных моментов. Возьми себя в руки, не раскисай прям перед войной.       При упоминании грядущего Пэнси затошнило. Как бы она не пыталась забыть, это невозможно выкинуть из головы.       — Без сопливых речей пойми, что грядёт война и тебе надо собраться, если не хочешь умереть первая. Я не хочу приходить на опознание тела и говорить, что это моя лучшая подруга.       — Я не умру. Я примкну к нему, — Паркинсон смотрела прямо перед собой, просверливая тяжелым взглядом дыру в стене.       — Ещё одна, — Забини издал протяжный измотанный стон. — Вы с Малфоем один мозг на двоих используете или это ты, когда трахалась с ним, заразилась?       — Да у нас было один раз, — отрезала Пэнси с недовольством от неприятной темы.       — Ну и как?       — Что как?       — Какого это трахаться с Драко Малфоем?       — Лучше бы я этого не делала.       — Да быть не может, чтобы он плохо трахался.       — Я говорю тебе, был всего один раз, — повторила девушка. — Лучше спроси у нашей драгоценной шлюхи Гринграсс-младшей.       — Она уже все уши насчёт этого прожужжала нам, хочется услышать более правдоподобные комментарии.       — Правдоподобные?       — Тебе нет смысла врать, а ей есть. Их родители хотят поженить их.       — А, — медленно кивнула Пэнси. — Теперь понятно.       — Зря я об этом сказал, — запаниковал парень. — Извини, если задел.       — Задел? — засмеялась ведьма. — Я тебя умоляю, Забини, меня это ничуть не задело. Мне абсолютно похуй на эту шлюху и белобрысого труса.       — Как мы заговорили, ты, походу, уже все? — Забини кинул быстрый взгляд на пустую бутылку спиртного, стоящую на столике позади Паркинсон.       — Я просто говорю правду, — она потёрла глаза. — Гребаный хорёк.       — Я думал, ты типо сохнешь по нему. По крайней мере, с третьего курса по пятый ничего не менялось, а сейчас что случилось?       — Он стал вести себя ещё хуже, а я такого неуважения терпеть не стала и послала его куда подальше. Пусть катится к чертям собачьим, херовы Малфои.       — Поздравляю с первой невзаимной любовью. Вот ты и перешла на новую ступень, поняв, какая любовь может быть коварная.       — Мы можем сменить тему, ради Салазара, — простонала девушка, запрокидывая голову.       — Не хочешь говорить про Драко? Тогда давай поговорим про кого-нибудь другого. Например, Грейнджер.       — Зачем говорить об этой грязнокровке? Поганая грязная тварь.       — Поганная грязная тварь, которая не выходит у тебя из головы, — подметил Блейз, а Пэнси посмотрела на него как на злейшего врага.       — Мне похуй на неё, — уверенно твёрдым голосом сказала Пэнси, переход от расплывчатой пьяной речи был хорошо слышен.       — А вот и нет. Между вами что-то есть, чего я почему-то не знаю.       — Да ничего между нами нет, что ты несёшь?       — Колись или я подолью тебе зелье правды в еду и спрошу при всех.       — Сукин сын, — Забини улыбнулся и готов был сам себе хлопать за то, как обыграл саму Паркинсон. Не в первый раз.       — Я тебя слушаю, родная, — устроился поудобней мулат.       — Мы просто стали чаще ругаться, — многозначительная пауза. — Ну и, может, я переночевала у неё один раз, когда Драко трахал Асторию и выгнал меня отсюда.       — Что? — ахнул он.       — Что слышал, — Блейз прикрыл рот руками, а Пэнси уже пожалела, что рассказала. — Да, я спала на диване и пошла только потому, что вырубилась в коридоре и эта сука меня увидела. Мне снился кошмар и, видимо, я кричала. Она сама потащила меня в свою уродливо обставленную башню.       — Не оправдывайся.       — Я просто рассказываю, что было.       — Ты ночевала у Гермионы Гренйджер.       — И что, блять? — раскинула руки слизеринка.       — Уизли был? — поинтересовался Блейз. — Если да, то действительно, что, блять, как ты туда пошла?       — Нет, это было два месяца назад. Тогда ущербные переругались между собой, и он ушёл спать к Поттеру, — отмахнулась девушка.       — Ты мне не говорила, что спала с Грейнджер два гребаных месяца?       — Я не спала с Грейнджер! — раздула ноздри Пэнси. — Я переночевала у неё на диване. Один. Раз.       — Да плевать, ты ночевала у Грейнджер! Твою мать!       — Боже мой.       — Клянусь, я всю жизнь думал, что ты не зайдёшь в Гриффндорскую башню даже под дулом пистолета.       — Заткнись, Забини.       — Ну-ну, Паркинсон, — он подмигнул ей. — Посморим, как ты будешь говорить, когда узнаешь, с кем она придёт к Слизнорту на Рождественский вечер.       — Да мне вообще все равно, — сказала Пэнси, а в голове поклялась себе кинуть в Кормака аваду, если увидит его рядом с ней, пускающим слюни как умственно-отсталый.

***

      Матч по квиддичу прошёл успешно и закончился победой Гриффиндора.       — Ты не давал ему зелье, — сказала Гермиона, осматривая бутылёк в руке Гарри.       Тот лишь кивнул и с улыбкой смотрел на друга. Гермиона считала, что Рон заслужил все это внимание, он большой молодец. Она была искренне рада за него и благодарна Гарри, что так помог ему. Он все сделал сам, не радует ли это?       Рыжая макушка стояла посередине хаоса, происходящего вокруг. Все что-то кричали, играла музыка. Все были безмерно рады, а Рон на седьмом небе от счастья.       Гермиона хотела подойти к нему после всего и поговорить. Хотелось побыть с ним наедине, договориться вечером провести время вместе, ведь обычно Рон сразу уходил спать, либо же это делала Гермиона. Короткий диалог и каждый убегал по своим делам.       А может, девушка просто не знала, о чем с ним говорить. Язык заплетался, в голове мысли мешались и была какая-то каша.       — Господи, зачем так орать? — Джинни заткнула уши пальцами.       — Зато он счастлив, — сказала гриффиндорка.       — Как сопливо, — цокнула Джинни.       Все закричали ещё громче, Гермиона поднялась на цыпочки, чтобы посмотреть, что там происходит.       Лаванда Браун целовала Рона. Чертова. Лаванда. Браун.       — Твою мать, — не скупилась на комментарии Уизли-младшая.       Дыхание перехватило, а в глазах защипало.       Посмотрев на Гарри, она заметила его улыбку. Рад за друга, отлично.       Но она здесь больше находиться не может, это выше ее сил. Намного выше.       — Гермиона, не уходи прошу, — Джинни взяла ее за руку.       — Давай встретимся вечером, мне стоит уйти.       — Если ты так хочешь, то хорошо.       — До встречи, Джинни, — она прошла к выходу.       — Не раскисай! — крикнула ей в след подруга.       Оказавшись за пределами комнаты, Гермиона пошла к лестнице и спустилась в самый низ. Упав на ступеньки, она опустила голову и заплакала от такой горькой обиды. Была бы она смелее, могла бы сама поцеловать его. Но она всегда будет непримечательной заучкой из Гриффиндора.       — Авис, — ведьма вытащила палочку и вскоре появилась стая птиц, порхающая над головой.       Они щебетали, заглушая шмыганье носом и вырывающийся время от времени громкий плач.       Это было самым явным развитием событий. Рон нашёл себе девушку, которая уделяет все внимание и заботу ему, а не книгам и учебе. Нашёл себе подходящую половинку.       А Гермионе, похоже, суждено остаться целой, без половники.       Сзади послышались шаги. Быстро вытерев слёзы, девушка уже подготовила в голове речь про то, как она решила сбежать посередине празднования практиковать трансфигурацию. Придумать что-то лучше времени не было. Да и плевать, собственно.       Показалась тень, но она не рассмотрела ее. Понятное дело это Гарри или Джинни, кто ещё бы пошёл за ней.       — Просто практикуюсь, — сказала Гермиона дрожащим голосом.       — Жалкое зрелище, грязнокровка.       Твою же мать. Тебя ещё не хватало.       — Уходи, Паркинсон.       — Не раньше, чем ты мне расскажешь, что случилось в твоей ущербной жизни, — Пэнси не спускалась к ней, стояла на расстоянии и поставила руки на бока.       — Не до тебя сейчас, — срывающимся голосом тихо сказала Гермиона. — Серьезно, уходи.       — Нет.       Гермиона издала смешок.       — Нет?       — Нет, — твёрдо повторила Пэнси. — Я не уйду.       Гриффиндорка сдерживала слёзы, чтобы не позориться перед ней, но зная, что Паркинсон выводит спокойных людей из себя за секунду, понимала, что ей хватит одного предложения, чтобы у Гермионы сдали нервы. Окончательно.       Пэнси спустилась к ней и села рядом на ступеньки, перед этим стряхнув пыль насколько это возможно.       — Тут ужасно грязно, ты место получше найти не могла? — с отвращением пожаловалась слизеринка, рассматривая пыльные руки.       — Не нравится — уходи.       — Не прокатит, Грейнджер.       Гермиона ничего не ответила. Пэнси положила руки на колени и осмотрела подвал.       — Что случилось? — наконец-то спросила Пэнси, посмотрев на Гермиону.       — Тебе правда интересно или ты пришла поиздеваться надо мной? — с надеждой ответила гриффиндорка.       — Если бы мне не было интересно, я бы сейчас не торчала в этом отвратительном месте с тобой, — Гермиона закатила глаза. — Колись.       — Ты расскажешь это всем своим друзьям, и вы будете издеваться надо мной.       — Ну да, мне же делать нечего рассказывать всем секреты грязнокровки Поттера, — скривилась Паркинсон. — А если на то пошло, у меня нет друзей, кроме Блейза, а ему на тебя плевать.       — А как же драгоценный Малфой, за которым ты бегала все шесть лет?       — Малфой меня не интересует.       — Что, великая любовь прошла? — пыталась задеть Гермиона в ответ, и, похоже, что у неё это вышло.       — Тебе правда интересно обсуждать гребаного Малфоя?       — Не меньше, чем тебе интересно залезть мне в душу.       — Я не пытаюсь залезть тебе в душу, Грейнджер, — Паркинсон цокнула. — В любом случае, если ты так не хочешь говорить и не надо.       — Ну вот и отлично.       Гермионе правда не хотелось обсуждать Рона, но узнать, что произошло между Пэнси и Драко было интересно. Тем не менее, Паркинсон редко молчит, так что моменты с ней в тишине можно считать сокровищем.       — А что с Малфоем то?       — Ты не ответила мне, с чего это я должна?       — Как знаешь, — и снова наступила напрягающая тишина.       Пэнси подняла голову и увидела птиц. Она не любила это заклинание и считала трансфигурацию отчасти бесполезной в принципе.       — Зачем ты наколдовала этих разносчиков инфекции? — она указала наверх.       — Что? — Гермиона посмотрела, куда показывала Пэнси. — А, ты об этом.       — Хватит витать в облаках, Грейнджер!       — Ага, — безэмоционально выдала гриффиндорка.       Закусив губу, Пэнси начала дергать ногой от нервозности. Зачем она вообще пришла, и о чем говорить? Глупость какая-то.       — Как ты вообще нашла меня? — Гермиона будто прочитала ее мысли.       — Я шла к Снейпу и увидела, как ты в слезах выбегаешь из гостиной Гриффиндора, — честно призналась девушка. — А ещё ты громко плачешь.       Ведьма шмыгнула носом, а Пэнси вытащила из сумочки носовой платочек.       — Не разводи сопли.       — Спасибо, — Гермиона осмотрела кусочек ткани. — У тебя даже платки обшиты золотом? Похоже на помешательство.       — Тут ещё мои инициалы. — длинным ногтем она указала на две буковки, вышитые курсивом.       P.P.       — Мило, — сказала Гермиона.       — Знаю.       — Гермиона? — девушки обернулись и увидели Поттера.       — Привет, шрамоголовый, — поздоровалась Пэнси.       — Заткнись, Паркинсон.       — Ой, какие мы обидчивые, — Пэнси выпячила нижнюю губу, пародировав парня.       — Только не начинайте снова ругаться, ради Мерлина, — простонала Гермиона.       — Что она тут делает? — Гарри указал пальцем на слизеринку.       — Очевидно, то, что должен делать ты, Поттер, — Пэнси встала со ступенек.       — Проваливай, стерва.       — Следи за языком, полукровка, — поддалась вперёд слизеринка.       — Не учи меня жить, гнусная Пожирательница!       — Извини, что?       — Прекратите, пожалуйста, — теперь уже встала сама Гермиона.       — Ты и твоя семья служите Волдеморту, — Гарри спустился ближе к Пэнси.       — Поттер, я понимаю, что ты мальчик из этого гребаного пророчества и все дела, но ты же настолько глуп, чтобы не понимать, почему он поставил табу на своё имя? Ты потерял родителей, они отдали свою жизнь ради тебя, а ты ведёшь себя настолько глупо и примитивно, что они, наверное, в гробу перевернулись от такого, — девушка старалась не оскорблять его семью насколько это возможно, несмотря на то, что он открыто назвал ее семью рабами Темного Лорда и объявил ее Пожирательницей смерти.       — Они горды мной!       — Ну да, — она прыснула смехом.       — В отличие от твоих родителей, которые к тому же живы, — добавил парень.       — Гарри, не начинай это, пожалуйста, — Гермиона не оставляла попытки их разнять до того как начнётся драка.       — Ещё раз скажешь что-то про моих родителей…       — Это угроза, Паркинсон?       — Это предупреждение, — девушка поднялась ещё на ступеньку, подойдя вплотную к нему.       — То есть, тебе можно, а мне нет. Какая же ты все-таки лицемерная тварь.       — Достаточно, — Гермиона протиснулась между ними и пыталась расстолкать.       — Тебе в прошлый раз мало было? — Пэнси вспомнила, как увидела Гермиону с фингалом на пол-лица.       — Очередное доказательство, что ты и твои друзья — животные, — Гарри сжал кулаки.       — Закрой рот, сиротка! — воскликнула Пэнси. — Да что ты вообще знаешь о дружбе?       — Побольше, чем ты.       — Правда? — она вскинула брови. — Поэтому ты позволил ударить грязнокровку?       — Паркинсон! — крикнула Гермиона.       — Не называй ее так, — прорычал Поттер.       — Если бы я вас не разняла вы бы убили друг друга, задев при этом твоего нищего друга и ее! — на последнем слове слизеринка ткнула пальцем в сторону Гермионы.       — С каких пор тебя это волнует?       — С тех пор, как ты веришь в стереотипы про Слизерин, как последний придурок!       — Это правда! Я верю в то, что вижу своими глазами!       — Значит, очки тебе не помогают, урод!       — Пошла ты, корова, — Гермиона только рассталкивала подростков, как один снова поддавался вперёд к другому.       — Я хотя бы не ставлю свои желания выше безопасности моих друзей!       — Замолчите! — очень громко крикнула гриффиндорка, оба сразу повернули голову в ее сторону.       Все затихли. Остались только испепеляющие взгляды и напряжение, витающее в воздухе.       — Что тут происходит?       Прибежали Рон и Лаванда. Гермиона отвернулась от них, а Пэнси сразу поняла причины плохого настроения гриффиндорки.       Реветь из-за Рона Уизли? Браво, Грейнджер.       — Свалите от сюда, — зашипела на них Пэнси.       — Не будь такой стервой, Пэнси, — Лаванда вцепилась в Уизли, как будто от него зависит ее никчёмная жизнь.       — Оппуньо, — слизеринка быстро вытащила палочку и на них полетела стая птиц, наколдованная ранее Гермионой.       — Годрик, — вздохнула Гермиона.       — Рада, Паркинсон? — Гарри с Гермионой стояли напротив Пэнси.       — Да пошли вы, — ведьма засунула палочку обратно во внутренний карман мантии и прошла между ними, задев обоих плечами.       Стук каблуков становился все тише и тише, пока вовсе перестал быть слышен.       — Рад, Гарри? — заглянув в глаза другу, спросила Гермиона.       — Ты же не собираешься ругаться со мной из-за Паркинсон?       — Я уже устала от этого всего, — она опёрлась об стену спиной. — Так устала.       Гарри расслабил плечи и снял очки, чтобы потереть глаза.       — Мне жаль.       Ведьма подняла взгляд на друга. Он опять не спал всю ночь, зелёные глаза были красные и уставшие.       — Все хорошо.       — Тогда пойдём обратно?       — Да, — она опять была в своих мыслях, слушая его только краем уха.

***

      — Как ты мог, Персей? — крик матери резал уши.       — Я не обязан спрашивать у тебя разрешения, Патриция!       Пэнси сидела в своей комнате на втором этаже, слыша, как в гостиной ругаются родители. Часы показывали полвторого ночи, но после того как час назад ее разбудил хлопок двери, она не могла заснуть обратно.       — Ты заявляешься домой ночью и начинаешь нести какую-то чушь! Какой реакции ты ожидаешь?       — Я пообещал Темному Лорду выполнить его просьбу до того, как его свергли. Я должен сделать это.       — Ты не втянешь в это нашу дочь!       Пэнси уже жалела, что приехала в этом году на зимние каникулы. Как и в прошлые два года.       — Может, мне напомнить тебе кое-что Патриция? — голос отца был переполнен угрозой, а матери — страхом.       — Замолчи!       — Ее все равно ждёт эта участь, пойми же ты меня! Я не могу так предавать его.       — Но и ставить службу ему выше собственной семьи тоже ты не можешь! — женщина заплакала. — А особенно втягивать туда мою дочь!       — Твою дочь? — отец что-то опрокинул, и оно разбилось. — Тебе напомнить, кто ее воспитывал?       Обычно родители заглушали свои ссоры шагами, но в этот раз она началась слишком резко, и все забыли про это.       — И я очень благодарна тебе за это, но она моя дочь тоже!       — Ты с ней даже времени не проводила, о чем ты говоришь? — с непонятной досадой в голове кричал отец.       — Персей, сколько мне надо извинятся за это?       — Сколько потребуется! — боль в голосе перевешивала злобу. — Столько, сколько мне надо будет! И Пэнси.       — Милый, мне жаль, что я так поступала с вами, но ты все равно не можешь так поступить!       — Это не обсуждается.       — Персей!       — Круцио!       — Что вы здесь делаете, мисс Паркинсон? — Пэнси вздрогнула от голоса Снейпа.       — Я уже собиралась обратно в комнату, профессор.       — Мне надо поговорить с вами.       Девушка обернулась и ветер спутал ее темные локоны. Пэнси пришла на Астрономическую башню, чтобы немного освежить мысли после стычки с Поттером. И немного успокоиться.       — Тогда я вас слушаю, — Северус бесшумно подошёл к перилам и положил на них руки.       — Знаете, погода сегодня правда замечательная.       — И вправду, — ответила Пэнси.       Со спины они выглядели как отец и дочь. Такие же темные волосы и поза, но огромная разница в росте.       — Любите смотреть на закаты, мисс Паркинсон? — спросил после минуты молчания учитель.       — Да, — девушка поджала губы. — А вы?       — Больше люблю рассветы.       Студентка медленно кивнула, понимая, что диалог заходит в логический тупик.       — Я вижу, как вы переживаете.       Она издала смешок.       — Нет, вы что. От такого развития событий я просто в восторге, — саркастично ответила Пэнси.       — Но вы считаете это несправедливым, так?       — Естественно.       Снова их настигла тишина, неловкая с почти неуловимым желание убежать отсюда и закрыться в комнате. Но, конечно же, Снейп ожидал, что разговор будет сложный. Он никогда не заводил с ученицей серьёзные разговоры без надобности.       — Я просто хотел сказать, что если вам нужна будет помощь, вы всегда можете рассчитывать на меня.       — Это потому что вы дали неприложный обет моей матери?       — Нет, — он быстро посмотрел на неё и отпустил перила. — Это потому что я хочу помочь вам на самом деле.       И учитель пошёл обратно к выходу из башни.       — Стойте, — Пэнси позвала его, когда тот уже начал спускаться вниз. Мужчина обернулся. — Спасибо.       Северус задержал свой взгляд на ней ненадолго и ушёл без ответа.

***

      Гермиона стояла перед огромным магазином, внушающим доверие своей роскошью и захватывающими дыхание платьями на витрине.       Вечер Слизнорта уже завтра, а платья у неё нет. Появиться там опять как в прошлый раз нельзя, лучше уже вовсе не приходить, чем так позориться.       — Нам определенно надо зайти сюда!       — Джинни! — Гермиона увидела пакет в ее руках. — Уже купила себе платье?       — Нет, это Рон попросил взять ему перьев, — пакет с логотипом магазина «Писсаро».       — А где его перья? Он же брал буквально в начале года.       — Он их потерял, — объяснила Джинни, не скрывая раздражённость по этому поводу. — Бюджет урезался ещё на пятнадцать галлеонов.       — Так дорого?       — Да в этом магазине цены просто ужасно завышенные, а остальные сегодня не работают.       — Это магазин отца Паркинсон, — сказала Гермиона. — Конечно там цены будут такие.       — Обкрадывают людей средь бела дня. И это ведь обычные перья, не позолоченные и без вставок с камнями.       — Чепуха полная, не бери там больше ничего.       — Не буду, — Джинни расстегнула кошелёк и начала пересчитывать деньги. — Зайдём сюда?       — Ну, даже не знаю, — она ещё раз посмотрела на магазин. — Тут все дорогое, как я думаю.       — Хорошие недорогие платья можно отхватить везде. — Уизли потащила ее внутрь. — В крайнем случае, мы можем просто померить.       Войдя внутрь, Гермиона не увидела больше никого внутри и ей пришла мысль о том, что магазин не работает, но по ошибке его оставили открытым.       Сверкающие украшения, мантии, туфли и сумки — от всего разбегались глаза, но денег было впритык и надо было найти лишь одно красивое и не совсем дорогое платье.       — Вот это да! — ахнула Джинни и отошла к стенду с кольцами.       Затея ей показалась глупой, как только она увидела продавца, развешивающего, видимо, только пришедшую партию платьев. Он был одет сам, как будто в этом магазине: костюм с золотыми запонками и лакированные туфли. Пройдя в глубь магазина, Гермиона рассматривала по дороге каждую вещь, не скрывая восторга.       — Здравствуйте, мисс… — поздоровался мужчина, отрывая внимание ведьмы от очередного колье на себя.       — Мисс Грейнджер, — улыбнулась она.       — Уизли, сэр, — Джинни подоспела как раз вовремя.       Продавец нахмурился и осмотрел девушек с неким…отвращением?       — Я могу вам чем-то помочь? Вы заблудились?       — Нет, вы что, я хотела посмотреть здесь платья, — смутилась Гермиона от надменности в его голосе.       Задрав подбородок, мужчина просто указал на стенд позади него с какой-то странной ухмылкой. Ведьма подметила про себя какой-то подвох в этом всем, поэтому лишь сделала три больших шага вперёд.       Осмотрев платья, она заметила, что во всех были какие-то оплошности. В одном торчала нитка, второе с пятном, а третье вовсе порванное. Какой ужас!       — Извините, но они ведь все бракованные, — обратилась Джинни через минуту к продавцу вновь, который уже уходил в другую часть магазина, но прыснул и вернулся к девушке с недовольным выражением лица.       — Да, вы правы. Это бракованные платья, — беспристрастно подтвердил он.       — Зачем они нам? Нам нужны ваши обычные товары, а не бракованные.       — Мисс Грейнджер и мисс Уизли, пройдитесь к другому магазину, — он выделил их фамилии, а Гермиона пришла в бешенство с такого хамства.       — Это ещё почему? — спросила Джинни. — Я хочу померить это платье.       Она держала в руке красное короткое платье. Не сказать, что красивое, но на Джинни оно бы смотрелось идеально.       Справа был ряд с одеждой, и пока Джинни спорила с мужчиной, Гермионе попалось на глаза одно платье.       Оно было чёрным и доходило примерно до колена. Ценника нигде не было, что было явно очень странным.       — Не трогайте здесь ничего, пожалуйста! — резко переключил своё внимание продавец на Гермиону.       — Это ещё почему?       — Это новое поступление! Не портите товар просто так, вы все равно не сможете купить его! — Гермиона ахнула и все равно взялась за вешалку.       Она была очень горячая, будто девушка дотронулась до открытого огня. Рука покрылась волдырями, а рот машинально искривился в крике.       — Что это такое? — прижала обожженную конечность к себе гриффиндорка.       — Это заклинание против грязнокровок, — невозмутимо объяснил мужчина. — Если вы поняли, почему я пытался вас выгнать, то не заставляйте меня делать это опять.       — Как вы можете так делать? Это незаконно! — взбесилась Уизли-младшая.       — Мы продаём товар только чистокровным семьям, они попросили наложить такие чары.       Глаза наполнились слезами, а обида застряла в горле вместе со словами. Девушка выбежала из магазина, громко и сильно хлопнув дверью.       — Забирайте свои уродливые платья, не стоящие ни гроша за них, — Джинни кинула на пол одежду, взяла платье Гермионы проделав с ним то же самое.       — Вы можете их померить.       — Я лучше сожгу их и вас до тла, — она взяла подругу за руку. — Всего вам хорошего.       Подруги вышли из магазина.       — Гермиона, мне так жаль, — жалобно протянула девушка. — Я не знала, я не хотела, чтобы так вышло.       — Ничего, — коротко ответила она.       — Хочешь я наколдую ему что-нибудь?       — Лучше давай по сливочному пиву, — шмыгнула носом Гермиона.       — Покажешь руку? — она аккуратно повернула ее взору подруги открылась ладонь. Обожженная и в волдырях.       — Ставить проклятья на одежду, как гнусно!       — Давай я уберу их, — Грейнджер вытащила палочку, но Уизли тут же потянулась за своей.       — Давай лучше я, — она кивнула и Уизли начала накладывать лечащие чары.       Как можно ставить такие чары на одежду? Неужели девушка забрела в магазин чисто для чистокровных? Какая несправедливость!       Хотелось правда сжечь его и гребаную лавку до тла. Как, блин, ее еще не закрыли? Это же самая настоящая дискриминация.       Ну ничего, в Хогсмиде ещё много других нормальных магазинов, где грязнокровок принимают наравне с чистокровными. Придётся брать платье там. Проклятье, как же ей было обидно!       Рану на руке можно вылечить быстро, а открывшуюся внутри вылечит только время. Она намного больше и глубже, в самом сердце, где никто не видит. И слёзы потекли именно из-за неё, а не из-за чертовой руки.       Даже сгореть заживо не так ужасно, как чувствовать себя униженной продавцом в магазине. И не потому что ты хамил, а потом что ты родился в нечистокровной семьей, несмотря на то, что тебе даже не давали выбирать.       Да и даже если бы дали, к херам такое.       — Все, — Джинни закончила лечить руку.       — Спасибо.       Вдруг дверь сзади открылась и тот самый мужчина бросил обернувшейся девушке в руки то самое платье.       — Чары все равно уже не работают, да и вы его запачкали, — он хмыкнул. — Забирайте бесплатно!       — Пошёл ты! — крикнула Джинни.       Оглядев саму одежду, Гермиона подметила, что оно ей определенно понравилось бы, но не при таких обстоятельствах. Так ее унизят только ещё больше.       — Пошли отсюда, — рука подруги оказалась на ее спине.       Кинув его на землю, Гермиона Грейнджер ушла от этого злосчастного магазина, пока внутри неё не разбилось что-то ещё.

***

      — Выглядишь потрясающе! — Пэнси обернулась на голос Грэхема.       — Спасибо, ты тоже.       Парень подставил ей локоть, и она взялась за него. Пара вошла в зал, и все перевели своё внимание на них.       Они посмотрели друг на друга, подмечая, что так и должно было быть. Кто ещё, если не они? Да, именно они украсят этот нудный вечер, как и всегда собственно. Хватало только их присутствия, чтобы все засверкало, отражая их красоту.       А точнее, ее. Пэнси выглядела как с обложки журнала. Опять и снова она забрала каждый взор на себя одну, и ей точно это приносило удовольствие.       — Я пойду принесу попить, тебе взять что-нибудь? — подал голос Грэхем.       — Нет, спасибо, — Пэнси была слишком занята рассматриванием одинокого Поттера.       — Тогда не скучай, пока меня не будет, — он поцеловал ее в щеку.       — Не задерживайся.       Грэхем ушёл. Пэнси потопталась на месте и отошла в другое место.       — Да ты ярче любого диско шара, — Блейз был тут как тут.       — Приму это за комплимент, Забини.       — А это он и был. — он выпил немного из бокала. — Будешь?       — Нет, спасибо, — отказалась девушка.       — Это просто сок, расслабься.       — Сок с водкой.       — Ну, может быть, и так, — он выпил ещё.       — Дай сюда. — Пэнси вырвала бокал из рук и допила все содержимое до последней капли.       — Ты сказала, что не будешь.       — Я много чего говорю, — она подмигнула ему и отдала посуду обратно.       Поттер все ещё стоял один.       Где его друзья? Где грязнокровка?       Хотя зачем ей это знать? Сегодня она должна блистать, а не выискивать какую-то Грейнджер.       Должна, должна, должна. Как-будто заело!       К Гарри подошёл Слизнорт, и они начали говорить. Самое время подойти.       — Ты куда? — возмутился Блейз.       — Здравствуйте, мисс Паркинсон!       — Добрый вечер, профессор! — после она бросила жалостливый взгляд на Поттера, а тот нахмурился. — Вы все прекрасно устроили!       — Благодарю, милая, — подошёл Невилл, о Салазар, что за зрелище. — Угощайся!       — Конечно, — взяв канапе с тарелки на руках Долгопупса, она покрутите шпажку все ещё осматривая помещение.       Голова твердила остановиться, но тело не слушалось. Где блин эта дура?       — Если вы не возражаете, я отойду и поищу Гермиону, сэр.       — Да, Гарри, иди, — и юноша направился за шторы.       — Могу подметить, что вы как всегда выглядите бесподобно, — Гораций осмотрел темно-зелёное платье Пэнси, доходящее до колена, и она могла поклясться, что его глаза засверкали также, как ее ожерелье и серьги с изумрудом.       — Благодарю вас, профессор, — кивнула она.       И тут мимо них прошагал Кормак. Он направился прямо по пути, которому пошёл Гарри.       Он явно кого-то искал, и как только он отдёрнул штору, с другого конца вынырнула Гермиона и, о боже мой…       Если бы Пэнси положила в рот гребаное канапе она бы точно подавилась.       Платье село на тело так, будто было сшито специально для неё. Розовое, приталенное, не совсем коротко так как это Грейнджер, но и не слишком длинное, чтобы открыть взор на ноги. Волосы закручены в кудри, а передние пряди собраны сзади в хвостик. Чёлка спала и девушка заправила ее за ухо.       Ресницы накрашены, а губы сияют от прозрачного блеска.       Хрупкие плечи часто поднимались, она явно сбежала от Маклаггена. Она пришла с ним или он опять пристает к ней?       — Мисс?       — Да? — не отводя взгляд от Гермионы, сказала девушка.       — Мне нужно поздороваться с другими гостями. Вы не против?       — Конечно, сэр, — она выглядела как в гипнозе, а отвечала монотонно, даже не дослушивая предложение.       Гермиона тоже рыскала карими глазами по залу, пока не встретилась ими с зелёными.       Блять.       Зрачки расширились от такого зрелища. Ну да, Паркинсон как всегда выглядит так, что ее можно отправлять на ковровую дорожку прямо сейчас.       Платье подходило под цвет глаз, подчеркивая его. Глубокое декольте, длина до пола и вырез, открывающий вид на правую ногу. Тонкие прозрачные бретельки держали конструкцию, в руках был клатч. Волосы собраны в пучок, пару прядей у лица накручены.       Красная помада завершала образ, но в этот раз она была ярче и светлее, чем в прошлый.       Гермиона не могла остановить свой скользящий по Пэнси взгляд. Каждая деталь, каждая крупица останется в ее памяти.       Слизеринка мысленно послала Салазара к черту. Три раза.       И она пошла к ней навстречу.       Грейнджер отчитала пять стуков каблука, прежде чем потеряла рассудок.       Пэнси была слишком близко, что забирала весь воздух себе, заставляя девушку буквально задыхаться.       Гермиона нервно сглотнула, пока Пэнси рассматривала ее веснушки.       Пэнси внезапно втянула носом воздух и прикрыла от наслаждения глаза.       — Ты пахнешь корицей, Грейнджер, — хрипло выдохнула Пэнси.       Никакой парфюм не был нужен. Запах Гермионы вперемешку с запахом корицы был теперь самым любимый у Пэнси. Хоть она и никогда не скажет это вслух.       — А ты цветами, * — ответила Гермиона.       — Вы под омелой! — крикнул Невилл.       Девушки подняли головы и увидели летающее растение у себя над головой. А потом Пэнси увидела, как Блейз с прицеленной на них палочкой в руках смотрит на это.       — Козел, — со смешком фыркнула она.       — Что? — в недоумении спросила Гермиона, озираясь по сторонам.       Блейз заметил, как Пэнси улыбается ему, и подмигнул подруге в ответ.       — Дай руку, Грейнджер.       — Что? — у гриффиндорки глаза округлились, когда в слизеринских она увидела, как разжигается пламя.       — Мы уходим, — и хрен его потушишь.       — Куда? — она не успела договорить, как поняла, что ее схватили, и они бегут прочь с вечеринки на глазах у всех, пока Слизнорт отошёл.       Музыка отбивала ритм в ушах вместе с сердцем, а волосы подпрыгивали при каждом шаге. Пальцы крепко переплелись, будто насмерть.       Ветер дул в лица, а смех разразил обоих девушек, когда они выбежали из зала и побежали дальше.       Платья развивались, несмотря на то что девушки поддерживали их свободными руками.       И вот они оказались на улице. Под снегом в одних херовых тряпках и почти голыми ногами на каблуках. Но это не имело никакого значения.       — А Слизнорт не будет потом ругаться? — обеспокоенно спросила Гермиона, пока пыталась отдышаться после небольшой пробежки.       — Да плевать.       И Пэнси притянула Гермиону к себе, обхватывая открытый рот и запуская туда свой язык. Руки машинально спустились на талию, поглаживая ее. Ту талию, которую хотелось трогать с самого начала этого чертового вечера.       Гермиона простонала ей в губы и начала неуверенно отвечать на поцелуй, запуская пальцы в темные волосы. Те волосы, которые хотелось трогать с самого начала этого чертового бала. И они правда оказались как шелковый водопад.       Бретелька спала с плеча и Гермиона нежно надела ее обратно. Бархатная кожа была вовсе не твёрдой и фарфоровой, как можно предположить ее бледному цвету, а мягкой и приятной.       И вот они отстранились друг от друга. Красные щеки, расширенные зрачки, руки не прекратили изучать тела, а пухлые губы хотелось поцеловать ещё раз.       Погладив слизеринку по спине, она чувствовала, как ее тело дрожит. Ещё чуть-чуть и обмякнет прямо в объятиях.       Снегопад усиливался все больше и больше. Приятные мурашки ползли по телу. Обе макушки были мокрые от растаявшего снега, на коже это отдавалось легким холодком. Однако плоть была настолько разгорячена возбуждением, что, была бы их воля, они бы скинули с себя всю одежду к чертям.       О Мерлин, как же хорошо.       Аккуратно взяв лицо Гермионы в руки, она накрыла губами с размазанной красной помадой ее вновь. Хотелось не разрывать поцелуй никогда, утонуть и захлебнуться в нем с концами.       Пэнси прикусила нижнюю пухлую губу Гермионы.       Страсть смешалась с воздухом, вытесняя его и заставляя девушек ощущать себя в эпицентре жары. Жара и холод, перепады температуры усиляли жар между ног, заставляя сжимать их сильнее.       Сзади послышался шорох и Пэнси отпрянула первая. Гермиона осталась в таком же положении, лишь закусив губу и наблюдая, как Паркинсон проверяла, нет ли никого вокруг.       — Боишься, что нас увидят?       — А ты нет? — тихо ответила брюнетка.       Что-то внутри защемило. Она боится, что их увидят, потому что это подпортит ее репутацию среди друзей. Конечно же.       — Кормак будет искать меня. Надо возвращаться.       — Маклаген конченый придурок, как ты с ним могла вообще связаться? — воскликнула Пэнси, поворачиваясь к ней.       — У меня и выбора особо не было, знаешь.       — Соглашаешься на любых, чтобы не остаться одной? Паршиво.       Задело ли это ее? Определенно, да. Хотела ли этого Пэнси? Тоже да.       — Я должна станцевать с ним хоть один раз.       — Ты ничего ему не должна, Грейнджер, — оскалилась Пэнси.       — Тогда я просто пойду обратно, — гриффиндорка обошла Пэнси, но услышала, как та что-то прошептала.       Она наколдовала магнитофон и, наклонившись, включила его. Пальцем. Не магией.       Заиграло фортепиано, а потом мелодичный голос запел.        Don't cry snowman, not in front of me,        Who will catch your tears if you can't catch me?        Darling.**       — Станцуешь со мной, Грейнджер? — Пэнси подала ей руку.       Гермиона улыбнулась и вложила в ее ладонь свою.        I want you to know that I'm never leaving,       Cause I'm Mrs. Snow, 'till death we'll be freezing.       Переступая с ноги на ногу, Пэнси робко поправила прическу Гермионы, немного потрепанную из-за бега.       — Ты сегодня красивая.       — Не такая, как ты, — Пэнси громко засмеялась после ее слов.       — Да, не такая как я, — они прислонились лоб ко лбу. — Намного красивей.        Yeah you are my home, my home for all seasons,       So come on let's go.       Гермиона подняла руки и Пэнси закружилась, словно снежинка.       Наблюдать за ней было лучше, чем за любым шедевром. Она и есть шедевр.        Let's go below zero and hide from the sun,       I'll love you forever where we'll have some fun.       Yes, let's hit the North Pole and live happily,       Please don't cry no tears now it's Christmas, baby.       Улыбки до ушей и раскрасневшиеся щеки. Может, это и есть счастье?       Гермиона набралась смелости, и, когда Пэнси подняла голову, чтобы посмотреть на темное небо, освещаемое только светом от факела и круглой луной, оставила на ее губах мимолетный поцелуй.       Губы не переставали целовать, руки не переставали трогать.       Хотелось, чтобы это никогда не кончалось.       Пэнси положила голову на ее плечо. Уткнувшись в эти ненавистные волосы и вновь наполнив нос ароматом корицы с нотками мускатного ореха.       Как прекрасно.       Думала ли она когда-то, что будет танцевать с Гермионой Грейнджер во дворе этой проклятой школы?       Может, что-то, что когда-то сломалось со временем, починится.       Может, правда, видеть свет в другом человеке — это возможно?       Может, на следующий день они опять будут злейшими врагами.       Но одно можно сказать точно.       Этот момент останется с ними навсегда.

***

      Шагая обратно к себе в комнату, Гермиона трогала губы, запечатлевшие поцелуй. Все казалось до невозможности нереальным и таким невесомым, что хотелось прокручивать это в памяти ещё и ещё, пока оно вновь не повторится в реальной жизни.       Промокшая и холодная, словно сосулька, возможно, подхватившая простуду, но чувствующая себя более чем замечательно.       Коридор был пустой, и Гермиона могла не спеша идти, обдумывая каждое движение и слово Паркинсон. Даже иногда повторяя его вслух.       — Вот ты где.       — Кормак? — у неё на пути встал он самый.       — Куда ты, блять, сбежала, позволь спросить? — он еле стоял на ногах, а язык заплетался.       — Мне надо было отойти по делам.       — С этой подстилкой всего Слизерина? — он расслабил галстук и начал идти на неё, пошатываясь.       — Не говори так про неё! — Гермиона смотрела на него, а злость внутри нарастала с необычайной скоростью.       — Закрой рот, грязнокровка, — он был все ближе и ближе.       — Ты пьян, Маклагген, — она попятилась назад и выставила руки перед собой. — Стой где стоишь.       — Я сказал тебе заткнись! — он ускорил шаг, а Гермиона рванула назад.       Кормак тоже побежал, но он был пьян, и это дало ей фору. Она бежала со всех ног. Все путалось перед глазами, а финишном стал тупик в виде каменной стены. Девушка подбежала и начала колотить ее кулаками, понимая, что вокруг одни тоже стены, а обратно бежать навстречу ему совсем не вариант.       Аппарировать в школе невозможно, а все остальные давно легли спать.       Годрик, дай ей сил.       — Ку-ку! — Кормак стоял с палочкой в руках прямо напротив неё.       — Я прошу тебя, давай просто разойдёмся по комнатам.       — Петрификус Тоталос! — гриффиндорка упала, не в силах пошевелить ни одной конечностью.       В голове она кричала. Громко и сильно. Жаль только, что больше никто ее не слышал.       — Думала можно так просто оставить меня там без награды? — он сел перед ней на корточки. — Под омелу ты не пошла, но, думаю, сейчас мы тоже можем хорошо провести время.       Он поднял юбку платья и снял бретельки, оголяя бюст.       — Все хуже, чем я думал, — хмыкнул парень.       Просто закрыть глаза и постараться сконцентрироваться.       Нет. Не получится. Придётся смотреть этому выродку в лицо.       — Жалко, что пришлось делать это так, но я не сильно опечален, — Кормак стянул штаны и приподнял девушку за ноги.       Он порвал белье и резко вошёл внутрь.       Боль, которую она чувствовала можно сравнить с тем, как если бы в неё засунули разбитое стекло.       Гермиона была девственницей. И тот факт, что это являлся ее первым разом, вызвало сильнейшую истерику и панику, но она даже не могла дернуться.       Волшебный вечер обернулся страшным кошмаром.       Если что-то и ожило в девушке в тот вечер, можно с уверенность сказать, что оно вновь умерло.       Никто не придёт.       Толчки ощущались как неприятное трение, а по внутренней части бёдра стекала струя крови. По щекам текли обжигающие слёзы.       — Ты лучше, когда послушная.       Мерлин, просто закончи это и убей ее. Не тяни, Маклагген, она этого правда хотела.       Он гортанно застонал и ускорился, а это противное скольжение стало ещё хуже по ощущениям.       — Хорошая девочка, Грейнджер.       Почему ты не кинула в него заклинание первая? Почему ты такая глупая, Гермиона? Почему ты вообще пошла на это все?       Зачем ты позвала его? Чтобы взбесить Пэнси, так ведь?       Вот и получай по заслугам.       За все нужно платить.