Фиалки и корица

      Каникулы подошли к концу, и все студенты вернулись в Хогвартс.       Стоя на пороге, готовясь снова зайти в это на первый взгляд безопасное место, Гермиона вспоминала, что происходило здесь в прошлый раз, когда она тут была.       Все вокруг было как-то ярче, несмотря на ужасные события, преследующие ее в стенах этой школы. Раньше краски просто становилось тусклее, а сейчас они вовсе пропали.       Каменные стены, равнодушные лица прохожих и уже до тошноты знакомые голоса. Все это надоедало, в то время как раньше разжигало внутри девушки восторг.       Все закончилось похоронами Молли. Теперь она лежала рядом со своими родителями, усопшая навсегда.       Все ее дети приехали домой. Перси, Чарли и Билл, которые были вдали и не смогли увидеть в последний раз мать на Рождество, бросили все дела и оказались в норе на следующее утро после случившегося.       Джинни все оставшиеся дни проплакала, не вылезая из кровати, Рон ходил белый как смерть, ни с кем не разговаривал и ничего не ел. Близнецы ни разу не улыбнулись, они пытались успокоить младшую сестру, но все тщетно. Каждый переживал горе, как мог, но тяжелее всего, конечно же, было Артуру.       Потерять любовь всей своей жизни и даже не иметь достаточно денег, чтобы похоронить любимую жену достойно. Гарри и Гермиона дали столько денег, сколько могли. Поттер был готов отдать половину наследства от Сириуса, дабы реставрация дома обходилась тоже достаточно дорого.       Но все обошлось. Все сели на этот чертов поезд и снова находились в стенах этой школы.       Ступив внутрь, Гермиона сразу увидела Рона и Лаванду. Она обнимала его, прыгала и целовала, хотя, если память не изменяла девушке, Рон бросил ее.       Впрочем, неважно. Это уже совершенно не играет роли.       Разложив вещи в комнате, Гермиона достала подарок Молли. И заплакала. Так горько, как обычно никогда не плакала. Просто потому что сорвалась и ей, черт возьми, было не стыдно это признать.       Нацепив шарф на себя, она сразу пропитала его своими слезами.       Хлопок двери дал понять, что вернулся Рон.       Дверь в комнату Гермиона не закрыла, так что, когда Уизли подошёл к ней, перед его глазами предстала картина сидящей на полу девушки с нелепым связанным шарфом на шее.       Она посмотрела ему в глаза, где стали тоже накапливаться слёзы. Встав, девушка подбежала и крепко обняла друга.       Пальцы Рона вцепились в Гермиону, сжимая настолько сильно, что кости чуть не сломались под его хваткой.       — Я так скучаю по ней, — сказал он ей на ухо.       — Мы все по ней скучаем. Она была замечательным человеком, и ты перенял все ее черты.       — Я не успел попрощаться с ней. Я не сказал ей, что люблю ее.       — Я уверена, она это итак знает, — сердце предательски закололо. — Она вас всех любила.       — Думаешь, она там с родителями? — Рон немного отстранился, шмыгая носом.       — По-любому, — ответила Гермиона и погладила его по щеке. — Она всегда будет наблюдать за вами сверху и всегда будет в ваших сердцах. Вот тут.       Она нежно накрыла ладонью его область грудной клетки.       Парень опустил глаза и положил поверх ее руки свою, скрепляя их.       — Это так чертовски сложно принять.       — Прошло мало времени, Рон. Ты не обязан проходить через это быстро, ты имеешь право тосковать сколько тебе требуется. Не торопи себя и свои эмоции.       — Я боюсь за Джинни. Она не перестаёт плакать.       — Я попробую с ней поговорить, хорошо? Сейчас твоя главная задача — восстановиться самому.       — Я не знаю, как это… это так, блин, невозможно, я просто не знаю, как… — сквозь тихий плачь сказал он.       — Это будет нелегко, но ради Молли и своей семьи ты сможешь, — она сильнее сжала его руку. — Я буду рядом всегда.       — Спасибо большое, я так ценю это, — Рон грустно улыбнулся. — Меня не было рядом в твой трудный период, но ты всегда помогаешь нам, и я не знаю, как тебя отблагодарить.       — Просто поправляйся и приходи в себя, мне ничего кроме этого не нужно.       — Люблю тебя, — Уизли уткнулся носом в ее кудри.       — И я тебя, — ответила девушка, понимая, что у каждого из них эта фраза имеет разное значение, но было совершенно не время об этом думать.       Она любила его, как друга, очень сильно любила и дорожила.       И никогда этого не скрывала, даже когда дружеская любовь стала заходить за границы допустимого.       Сможет ли она снова полюбить его, как прежде?       Или ярлык «друг» над Роном останется навсегда?       Время покажет.

***

      — И тебе привет, Монтегю, — ответила девушка, садясь напротив сокурсника.       — Как провела каникулы?       Да так, убила двоих людей и получила чёрную метку.       — Как обычно, ты?       Драко тихо усмехнулся, подслушивая разговор друзей.       — Семейный ужин с родителями и все. Скучно до смерти было.       — Как знакомо, — ответила Пэнси, откусывая кусочек запеканки.       — Привет, Драко, — Астория поцеловала его в щеку и села рядом.       — Добрый вечер, Астория.       — Я так скучала по тебе, так долго тебя не видела!       — Боже, — прокомментировала Пэнси, переглядываясь с Грэхемом.       — И ты тут, Паркинсон, — резко переключила своё внимание Гринграсс. — Неужели тебя и твою дикарку-грязнокровку все-таки не выгнали?       — Ты тоже хорошо выглядишь, Астория. Где получила такой уродский загар? На фабрике твоего отца?       — Вообще-то на курорте, овца, — прыснула словно ядом Гринграсс. — В отличии от некоторых, я не торчала дома, а путешествовала.       — Всем похуй, успокойся.       — Нет уже, всем похуй на тебя моя дорогая, а меня все любят! — повысила голос Астория.       — Прекратите это, твою мать, — сказал Малфой.       — Утихомирь свою шавку, и все прекратится само.       — Паркинсон, не провоцируй.       — Кого это ты шавкой назвала, шлюха?       — Астория, немедленно перестань! — вклинилась Дафна.       — Не указывай мне, что делать, следи за собой.       — Хватит позорить себя и нашу семью бессмысленными скандалами.       — Это все она начинает, я тут не при чем! — девушка указала на Пэнси.       — Действительно, всегда же виновата я. Даже в отсутствии твоих мозгов, — усмехнулась Паркинсон.       Ссоры с Асторией были самой маловажной проблемой в ее жизни. Можно сказать, они были даже удобные для неё, есть куда сливать всю злобу за всю несправедливость, что девушка пережила.       — Драко, сделай, блин, что-нибудь!       — Хватит уже, Астория. Довольно, — отрезал блондин, явно не желающий лезть в эти женские разборки.       Вот все вроде бы и вернулась на круги своя. Несмотря на то, что все совершенно по-другому, хотя абсолютно такое же. Те же люди, те же места, те же вещи.       Тот же зал, та же еда и те же учителя за главными столами.       Тот же Поттер с тем же рыжим ублюдком. И та же грязнокровка Грейнджер.       Чертова тварь.       Она сидела и о чем-то говорила с вислым. Они не смеялись, и тарелки их были пустые.       Она же с огромной книгой под рукой и такими же огромными синяками под глазами делала вид, что заинтересована в болтовне. Но если присмотреться, то желание гриффиндорки бежать не оглядываясь было написано на лбу большими буквами. Она была такой же прозрачной, как и ее сознание.       Очищенное сознание.       Возненавидит ли она ее еще больше, если ей вернутся воспоминания? И вернутся ли они вообще?       По словам Снейпа, сказанным чуть позже, через некоторый большой промежуток времени ее мозг восполнит пробелы и проблем больше не будет.       Кинуть в спину ученице заклинание было верхом на тот момент, по мнению Пэнси. Верхом поступков, чтобы защитить ее.       Но теперь оказалось, что причина, по которой все и произошло, чистейшая правда — Пэнси является Пожирательницей смерти.       И ещё ей отдали задание Драко и какой-то чертов кулон, который она обязана носить не снимая. Очередной бред поехавшей крышей полукровки.       Он был слишком добр к ней. Или же ей просто так показалось, она обошлась без пыток и смерти и уже приравнивает это к доброте.       Это не отменяет того факта, что такими темпами к концу года она станет такой же, как и Реддл, или даже хуже.       Зато ей будет легче убить Дамблдора.       Твою мать, Грейнджер смотрит. Смотрит и пускает слюни. Дура херова.       Пэнси смотрит на неё в ответ. Обе не отводят взгляд. Нет сил на это.       Прекрати, блять, смотреть на неё, перестань! Ещё чуть-чуть и в Грейнджер прилетит авада прямо посреди Большого зала.       — Через двадцать минут первый урок. Надо идти, — сказал Грэхем.       — Пошли, — она резко схватила сумку с учебными принадлежностями и встала.       Поттер и его шайка тоже встали. Ей нужно поговорить с Грейнджер. Наедине.       Как бы, блин, глупо это не выглядело, она это сделает. Терять уже нечего.       Выйдя в коридор, она стала вглядываться в каждое лицо, проходящее мимо неё.       Когда вышел Уизли и Поттер, позади них плелась Гермиона, неуклюже пытаясь засунуть это гигантскую книгу в маленькую сумку.       Пэнси схватила ее за локоть и быстро оттащила с писком за угол, чтобы никто этого не увидел.       — Паркинсон, отпусти, — возразила Гермиона.       — Не рыпайся. Я отлучу тебя от твоей стаи неандертальцев буквально на минуту, — слизеринка выглянула и убедилась, что ее сокурсники тоже вышли, и что их никто не побеспокоит. — Так вот. Я открыла твой подарок.       — Ты догадалась снять с коробки крышку? Похвально, — съязвила Гермиона.       — Заткнись, — шикнула Пэнси. — В общем, спасибо.       — Ты завела меня сюда, чтобы сказать спасибо? Не за что, пока, — гриффиндорка попыталась уйти, но руки Паркинсон придержали ее на месте. — Да что тебе нужно?       — Ты можешь просто дать мне сказать и заткнуться нахрен?       — Мерлин, — Гермиона закатила глаза.       — Я решила, что раз уж ты купила мне этот ненужный, абсолютно ненужный подарок, я тоже должна что-то подарить, — Пэнси вытащила из сумки коробку среднего размера, украшенную красным бантом и логотипом магазина, таким знакомым для Гермионы.       Аккуратно взяв подарок, девушка рассмотрела его и подняла взгляд, спрашивая разрешения открыть его сейчас. Получив короткий кивок, Гермиона приоткрыла коробку.       — Годрик!       Это было платье. Белое, сияющее и безумно красивое платье. Материал был настолько приятным и мягким, что хотелось трогать его не переставая.       Она была уверена, что, посмотрев на наряд в полный рост, удивится ещё больше. Платье было шикарным и из-за стертых цифр на ценнике, видимо, очень дорогим.       — У тебя ужасный гардероб, так что решила подарить тебе хотя бы одну нормальную вещь не из секонд-хэнда…       Прервав девушку, Гермиона крепко обняла ее.       — Спасибо, — шепнула она на ухо слизеринке.       Медленно поднимая руки и кладя их на талию гриффиндорки обвивая ее, на лице Пэнси появилась кривая улыбка.       Скорее, случайно вырвалось.       — Не за что, Грейнджер. С Рождеством.

***

      До конца урока оставались какие-то несчастные десять минут, а Гермиона все ещё не могла сосредоточиться на словах Макгонагалл.       Привычка прокручивать моменты в голове снова и снова иногда убивала внимательность девушки и отключала от мира.       Руки хотели достать коробку из сумки, которая поместилась туда не без помощи запрещённого расширяющего заклинания, и любоваться на содержимое внутри.       Девушка могла с уверенность сказать, что это лучший подарок, который она получала на это Рождество. И плевать, что получила она его не в канун, это вообще не имело значения.       Логотип, написанный на крышке, казался Гермионе до жути знакомым, но она не могла вспомнить, почему. Вроде бы где-то она уже это видела.       — Это заклинание против грязнокровок. Если вы поняли, почему я пытался вас выгнать, то не заставляйте меня делать это опять.       — Как вы можете так делать? Это незаконно!       — Мы продаём товар только чистокровным семьям, они попросили наложить такие чары.       Это был тот самый магазин, откуда с позором ее выгнали. Магазин только для чистокровных волшебников.       Ком в горле застыл вместе с чувством стыда, который пришёл вместе с воспоминаниями.       Она не должна брать это. Это не предназначено для неё. Она не имеет право это носить.       Видимо, чары снимаются при покупке, иначе руки Гермионы были бы опять в волдырях от ожога.       — Урок окончен! Не забудьте дописать конспект, на следующем уроке вы сдадите мне его на проверку.       Какой урок сейчас у Слизерина?       — Могу я задать вам вопрос по теме? — Невилл подошёл к Макгонагалл.       — Долгопупс, давай после этого урока, у меня как раз будет свободное окно. Сейчас у меня пара со Слизерином и Когтевраном.       Отлично.       — Пошли, — позвал ее Рон.       — Я подойду позже.       — Сейчас сюда придут эти мерзкие слизни, зачем оставаться?       — Мне нужно поговорить с Макгонагалл. Срочно.       — Мы будем на лестнице возле кабинета зельеварения, — сказал Гарри и потащил друга за руку к выходу.       — Мисс Грейнджер?       — Извините за неудобства, но мне нужно поговорить с кое-кем со Слизерина. — ответила девушка.       — Хорошо, без проблем. — женщина разложила на столе пару книг. — У вас все в порядке?       — Да, не волнуйтесь.       — Год выдаётся очень сложным. Очень жаль, Молли была замечательной женщиной и матерью.       — Вы правы, год всем даётся сложно.       В кабинет зашли пару студентов Когтеврана и один с эмблемой Слизерина на мантии.       — Грейнджер, какого черта ты тут делаешь? — это был Малфой.       — Где Паркинсон? — спросила она.       — Грейнджер? — Пэнси заглянула внутрь, когда услышала своё имя и оторвалась от беседы с Трейси, дабы узнать, кто о ней говорит.       — Можно тебя на секунду? — спросила гриффиндорка, почувствовав себя некомфортно под множеством пристальных взглядов.       — Отвали от нее, грязнокровка.       — Мистер Малфой, не используйте такие выражения в моем классе! — сделала замечание Минерва, наблюдавшая не за первой перепалкой факультетов.       — Пошли, — сказала Пэнси и позвала Гермиону с собой.       — Просто класс, — сказал Малфой и кинул на парту пергамент.       Отойдя немного дальше от лишних ушей, девушки встали друг напротив друга.       — У тебя пять минут, Грейнджер. Потом я вернусь в класс и начну готовиться к уроку.       Без лишних слов гриффиндорка вытащила подарок и протянула обратно к Пэнси.       — Я знаю этот магазин, он не продаёт свою продукцию грязнокровкам, и если ты таким образом хотела посмеяться надо мной, у тебя вышло. Поздравляю.       — Ты больная, Грейнджер, — усмехнулась Пэнси. — Я всего лишь хотела подарить что-нибудь в ответ, а не издеваться над тобой, в то время тратив свои деньги.       — Я не хочу носить это платье. Оно было сшито не для таких как я, — коробка уткнулась углом в ребро Пэнси. — Забирай.       — Ты, блять, совсем, видимо, тупая, если даже подарки принимать не умеешь, — слизеринка вырвала коробку. — Везде искать подвох тоже такая себе жизнь, не думаешь?       — Я делаю так, как считаю нужным.       — Или просто тот продавец проехался по твоим больным точкам.       — Что? — в шоке спросила Гермиона. — Ты теперь и в голову мою залезать научилась?       — К черту твою пустую голову, я была там, когда он осадил тебя и твою рыжую подружку парой фраз и за минуту вышвырнул из магазина.       — Такого не было! Он просто… просто мерзкий хам!       — Он выполнял свою работу, а вы ему помешали, — Пэнси покрутила коробку в руках. — Если не хочешь брать, я отдам это на благотворительность. Тем не менее, второй испорченный товар к тебе в копилку.       — Ничего я не портила! Нигде не было вывески, что магглорожденным туда нельзя.       — Если бы ты включила свои мозги и присмотрелась, поняла бы, что такой роскошный магазин не продаёт товар грязнокровкам и нищим предателям, — Пэнси иногда звучала так, будто прысгать ядом ее призвание. — То платье, что он кинул тебе, это я сказала ему отдать. Все равно оно никуда бы уже не годилось, никакая уважающая себя чистокровная ведьма не надела бы вещь тронутое такой тварью, как ты.       — Что здесь происходит? — подошёл Рон.       — А вот и Вислый, осталось только шрамированного притащить.       — Заткнись, Паркинсон, — поддался вперёд Рон.       — Хватит. Мы уходим, Рональд, — остановила его Гермиона.       Девушка почувствовала легкую тошноту, сопровождаемую головокружением и пульсацией в висках.       — Салазар, вы такие убогие.       — Пора в класс, что ты тут трешься около отбросов? — пришёл Малфой.       — Уже иду. Меня оторвали от дел, чтобы в очередной раз убедить в их никчемности.       — Ты настоящая стерва, — сказал Уизли.       — Хочешь отыграться на мне? Плохая идея, нищий ублюдок.       — А кто тебя защитит? Все тебя ненавидят, присмотрись!       — Достаточно, Уизли, — встрял Драко. — Пошли.       — А ты кому нужен? Своим нищим родителям?       — Заткнись немедленно! — крикнула Гермиона.       — Раз уж вы ему не сказали, то скажу я, — сказала Пэнси, наблюдать как ярость Уизли растёт все больше и больше, а в больших глазах загорается пламя чистой ненависти. — Тебя всю жизнь обделяли вниманием и поэтому ты цепляешься за любой сброд. Твои единственные друзья — это грязнокровка и особенный мальчик, у кого ты просто тень! Ты тень Поттера, и все тебя знают только благодаря ему.       — Паркинсон, я тебя предупреждаю, — Гермиона вытащила палочку.       — Ещё одно движение и я кину в тебя круциатус, грязнокровка.       — Блять, Пэнси хватит, — Малфой одернул ее. — У нас урок, хватит страдать херней.       Пэнси ещё раз осмотрела двух гриффиндорцев и ушла обратно. Малфой же подошёл к Грейнджер.       — Хватит нарываться на неприятности или я тебе их сам устрою, — он схватил ее за мантию, проникая пальцами к внутреннему карману.       — Отпусти ее, ублюдок, и иди к ней. Вы с ней так похожи, вашу мразотность за метр видно, — Рон отпихнул его руку.       — Идите пожалуйтесь мамочке-Поттеру, давайте!       Гермиона сузила глаза и взяла Рона за руку.       — Ты противная копия своего отца, Малфой.       — Свалите уже к чертовой матери.       Рон и Гермиона развернулись и в быстром темпе направились к гостиной Гриффиндора, чтобы забрать Гарри и пойти на следующий урок.       — Припомни мои слова, Грейнджер.

***

      Пэнси очень долго и с трудом выбивалась в старосты своего факультета, но когда ей выдали список обязанностей, она поняла, что даже житьё с любимым Малфоем не стоит этого.       Раньше она не любила патрулирование, но сейчас это были единственные секунды, когда она могла побыть в тишине.       Но не в одиночестве.       — Какого хера мы все ещё делаем это? — спросил Малфой.       — Это наши обязанности, умник. Никакая гребаная метка не отменяла их.       — Поменьше бы ты говорила об этом так спокойно.       — Мне абсолютно плевать.       Оставался последний этаж, но вот сил на него совсем не оставалось.       — Я починил исчезательный шкаф, так что Пожиратели проникнут сюда, как только Темный Лорд этого захочет.       — Зашибись.       — Тебе не стоит так часто цепляться с Гриффиндором. Они уже подозревают нас и второй раз промывать мозги не очень-то хочется.       — Так говоришь, будто это делал ты, Малфой.       Может быть, в какой-то степени Пэнси понимала паранойю Драко по этому поводу. Им могли просто закатить рукава и с позором посадить в Азкабан, а девушку тем более, в связи с прошедшими событиями. Якобы, вот, смотрите, директор всегда прав.       — Но это сделали ради нас, — ответил парень.       — Твоё беспокойство по этому поводу неуместно. Он дал обет нашим матерям и лишь исполняет его.       — Неуместно? Это твоя беспечность неуместна!       — То есть тебя волнует только это? А то, что мне отдали твоё гребаное задание и какую-то хрень, а твой отец открыто ненавидит, тебя не колышет, да?       — Он не ненавидит тебя, ему абсолютно плевать, — отрицал Драко.       — Я уверена, он убьёт меня при первом же удобном случае…       — Пэнс…       — Это все какой-то бред, я уже не выдерживаю такой жизни!       — Пэнси.       — Не перебивай меня, твою мать! — девушка ускорила шаг, несмотря на шокированного от чего-то парня. — Я хочу лишь сказать, что так нельзя! Они не могут вырывать нас из школьной жизни и засовывать в пекло войны.       — Успокойся, блять.       — Я успокоюсь, когда меня отпустят и дадут жить своей прежней жизнью! Не идеальной, но хотя бы не такой!       — Кулон, — сказал Малфой, на что Пэнси резко замолчала. — Почему ты его не носишь?       — Что? — в недоумении переспросила девушка и начала щупать руками шею.       Пусто.       Нет, нет, нет, нет.       Она начала смотреть в карманах, в мантии, внутри декольте, везде.       — Ты молодец однако. Смертный приговор себе подписала, — подливал масло в огонь Драко.       — Заткнись! — адреналин заиграл в крови. — Возможно, я просто не надела его сегодня и забыла. Быть не может, чтобы я его потеряла, я бы заметила!       — Надейся на это.       — Черт возьми! — крикнула Пэнси.       Она не знала, какую роль играет этот кулон. Возможно, это было лишь украшение, а возможно, что-то очень важное, за потерю чего ей снесут голову.       — С каких пор ты стала магнитом для гриффиндорцев? — Драко смотрел за спину девушке.       Она обернулась.       — Поттер, вали к себе. Уже давно был отбой, ты не можешь шастать по замку так, даже если ты, блять, какой-то там особенный, — сказала ему Пэнси.       — Отстань от Гермионы, Паркинсон. — Гарри начал подходить к слизеринцам.       — Что ты несёшь? — засмеялась Пэнси. — Мне твоя грязнокровка нахер не сдалась, забирай хоть сейчас.       — Не называй ее так.       — Буду, потому что имею право.       — Так, давайте не накалять обстановку, — Драко встал перед Пэнси, закрывая ее собой.       — Я хочу поговорить с твоей личной шлюхой, Малфой.       — Какого хрена, Поттер? — Паркинсон оттолкнула Драко и пошла на Поттера, но сокурсник схватил ее, сдерживая попытки вырваться.       — Ты жалкая.       — Не нарывайся, сиротка.       — А то что? Что ты мне сделаешь?       — Убью тебя, шрамированный. Я убью тебя, твою мать!       — Пэнси, прекрати, — процедил Малфой, скрипя от злости зубами.       — Моя просьба — это отстать от моей подруги. Гермиона не нуждается в такой подруге, а ты явно не нуждаешься в ней. Зачем все усложнять, если можно просто перестать трогать ее?       — Ты хоть сам себя слышишь? Поттер, это не я лезу к Грейнджер, это Грейнджер лезет ко мне.       — Нет.       — Да, тупоголовый ты ублюдок.       — Она не такая, она не водится с такими, как ты! — не теряя надежды, говорил Гарри.       — С такими как я? — девушка вырвалась из хватки парня и медленно направилась в сторону Поттера. — Это с какими же?       — С мерзкими и подлыми людьми, считающими себя выше других только из-за статуса и крови.       — Малыш Поттер не хочет верить, что его подстилка сбежала.       — Она моя лучшая подруга и она традиционной ориентации, — видно, что гриффиндорцу было некомфортно представлять свою подругу по девочкам.       — Как жаль, что она вам этого не рассказала. Видимо, доверие у вас хромает.       — Не лезь куда не просят, Паркинсон.       — Как мило ты ее защищаешь, но бежала то она в итоге ко мне. Всегда.       — Заткнись.       — Тяжело принимать правду? Привык жрать дерьмо, которое вливает тебе в уши Дамблдор?       Поттер вытащил палочку.       — Очкастый, даже не думай, — встрял Малфой.       — Дуэли в коридорах запрещены, но нашему золотому мальчику все можно. Он же наша последняя надежда на гребаное спасение! — Пэнси незаметно потянулась за своей палочкой.       — Ты должна научиться отвечать за свои слова. — предостерегая, сказал Гарри. — Экспеллиармус!       — Протего!       — Блять, идиоты, — выдохнул Малфой, оттаскивая Пэнси.       — Думаешь, ты сильнее меня? Думаешь, можно кидаться в людей, которые тебе не нравятся, заклинаниями? А почему сразу не проклятиями?       — Ты сама людей провоцируешь.       — А Гермиона тоже сама его спровоцировала?       — Ах ты стерва! — Гарри побежал на неё, но наткнулся на Малфоя, который оттолкнул его в сторону.       Поттер упал на пол и уронил очки.       Пэнси выглянула из-за высокой фигуры друга и увидела, как Поттер беспомощно пытается найти очки.       Подойдя к нему, она подняла их и отдала ему в руки.       — Иди обратно, — тихо сказала она.       — Мы ещё поговорим.       — Мечтай, Поттер.

***

      Положив себе третью порцию риса с мясом, Гермиона сразу же начала с аппетитом уплетать еду.       — Ты что с голодного края сбежала? — удивлённо спросила Джинни.       Кое-как ее вытащили из комнаты и заставили сходить хотя бы на ужин и поесть. Глаза у неё были опухшие и красные, а вид, будто дементор высосал из неё всю жизнь.       — Я просто очень голодная. — невозмутимо ответила Гермиона.       — Это уже третья порция, до этого ты съела два яблока, три банана и выпила литр чая, если не больше.       — Я почти не ела сегодня. Хочу нормально поесть.       — Ты буквально весь стол съела.       — Не утрируй.       Еда будто не доходила до желудка, не было чувство насыщения. Будто бы кто-то съедал еду вместо неё и получал силы.       — Ты нормально себя чувствуешь? — спросила Джинни.       — Да, превосходно.       — По-моему ты приболела, — Уизли посмотрела на подругу внимательнее. — Цвет лица здоровый, вроде. Тебя не тошнит случайно?       — У меня такое бывает. Не волнуйся.       За беседой двух подруг и трапезой Гермионы наблюдал другой стол.       — Не зря грязнокровок считают животными. Посмотри, как она ест, будто бы еды никогда не видела, — Астория посмеялась и дернула Драко за рукав.       Пэнси перегляделась Блейзом.       — Отвратительно, — прокомментировала Пэнси.       — Она просто ест, — ответил Забини.       — Такое чувство, будто она сейчас встанет и всосет в себя весь стол, — посмеялся Теодор.       — Тебе ли об этом говорить, Нотт, — заступился мулат.       — Блейз, может, тебе стоит перейти в Гриффиндор? Ты прям благородный рыцарь, заступающийся за Грейнджер.       — Заткнись, Нотт.       — Оба заткнитесь и дайте поесть, — сказала Пэнси, сумев оторвать взгляд от Гермионы.       Вдруг гриффиндорка встала и, схватив свои вещи, понеслась к выходу.       — Хрена она резкая.       — Что случилось?       — Блять, — шикнула Пэнси.       — Побежишь за ней? — шутливо спросил Забини.       — Мне что делать нечего?       Гермиона забежала в туалет, куда бежала сломя голову, и, наклонившись, над унитазом вырвало содержимое желудка.       Возможно, она просто переела. Пихать в себя все подряд уже не казалось хорошей идеей, как и идти на поводу у своего резко разыгравшегося аппетита.       Стоит подышать свежим воздухом и разгрузиться. Стоит отдохнуть хотя бы один чертов день.       Один.       Выйдя во двор, она почувствовала, как лёгкий холодок пробежал по телу, приводя в чувство.       Минусовая температура ничуть не колышела раздетую девушку, а наоборот шла на пользу.       Все чаще становилось душно, тяжело двигаться и дышать.       Сев на ближайшую скамейку, Гермиона услышала звонкий женский смех.       — Мерлин.       Рядом сидела компания слизеринцев, но знала оттуда девушка только Майлза Блетчли, вратаря Слизерина по квиддичу.       — Грязнокровка! — позвал ее он.       Гермиона старалась не отвечать ему и не смотреть вовсе в их сторону. Будто их нет.       — Грязнокровка Грейнджер!       — Это же ее изнасиловал Маклагген, — сказал кто-то оттуда.       — Точно.       Держать себя в руках становилось все сложнее и сложнее. Была бы ее воля, она бы кинула в них какое-нибудь проклятье.       Контролировать себя становилось сложнее, а эмоции вырывались наружу все быстрее и быстрее.       — Ну поговори с нами, Грейнджер, — не унимался Майлз.       — Если ты сейчас не закроешь свой рот, я кину в тебя аваду, Блетчли.       Гермиона повернула голову и увидела позади себя Пэнси.       — Паркинсон, это что твоя новая подружка?       — Ну точно не твоя, — ответила слизеринка и обошла скамейку, на которой сидела Гермиона. — Сгинь и своих шавок с собой забери.       — Знаешь, все заметили, как ты пошла против своих, Пэнс.       — Ты никогда не был моим другом.       — А как же четвёртый курс, когда ты отсосала мне, чтобы забыть Малфоя?       — Баубиллиус! — с конца палочки Пэнси выскочила ярко бело-жёлтая молния и ударила по скамейке со слизеринцам.       — Паркинсон! — крикнула Гермиона.       — Ты психованная сука! — испуганно возразил Майлз.       — У тебя есть пять секунд, чтобы свалить отсюда нахер, пока я тебя и твоих шлюх не поджарила.       — Единственная шлюха здесь — ты, столько лет стелишься под Малфоя.       — Раз… — Пэнси снова нацелила палочку уже конкретно на однокурсника.       — Пошла ты, — выплюнул парень и ушел со своей свитой, которые с испугом осматривали тяжело дышащую Пэнси, крепко сжимающую палочку в руках почти до треска.       Разозлил ли ее тот факт, что Майлз являлся типичным избалованным ребёнком или тот факт, что он полез копаться при посторонних в их общем грязном белье.       — Паркинсон, какого черта, блин?       — Нет, чтобы сказать спасибо, ты ещё и ругаться со мной решила, Грейнджер?       — Для начала убери палочку, — попросила Гермиона, выставляя на всякий случай руки вперёд. — Давай.       Нехотя Пэнси послушала ее.       — Я могу контролировать себя, — процедила она.       — Ты чуть не сожгла двор и своих однокурсников. Хороший показатель самоконтроля, — прыснула Гермиона.       — Ну сожгла бы, и что с того? Кому они, блять, вообще нужны? Кучка необразованных идиотов, пытающихся вылезти в общество только с помощью денег и семейной славы.       — Ты буквально описала себя сейчас.       — Замолчи, Грейнджер. Я совершенно не такая, как они. Впредь даже рядом нас ставить не смей, дура херова.       — Я не успеваю, Пэнси, — жалобно сказала Гермиона и опустила лицо в руки.       — Что? — подняв одну бровь, спросила слизеринка.       — Я так больше не могу, понимаешь? — сказала Гермиона. — Я не успеваю за тобой, за твоими резкими переменами настроения и отношения ко мне.       — Будь проще, Грейнджер, и пойми, что в независимости ни от чего мне плевать на тебя.       — Тогда почему все так? — крикнула гриффиндорка.       — Как, твою мать?       — Так сложно! — Гермиона знала, что если не выскажет это сейчас, то ещё полгода будет терпеть, но откуда вдруг появилась смелость — одному Годрику ясно. — Ты — сложный человек, очень очень сложный! Но это не меняет того факта, что ты бываешь хорошей и можешь стать хорошей! Ты не злодейка, ты сама борешься за то, чтобы на тебя не вешали этот чертов ярлык из-за семьи.       — Грейнджер, не про мою семью.       — Я не закончила, Паркинсон! — перебила она ее. — В один день ты готова людей убивать за меня, буквально пытать и вылетать за это из школы, а во второй я опять грязное пятно волшебного общества и уродливая заучка Грейнджер! Где эта грань? Почему она такая прозрачная и почему ты продолжаешь так издеваться надо мной? Просто признай уже, что тебе не все равно на меня.       — Я повторюсь ещё раз, мне на тебя плевать.       — А вот я не верю в эту гнусную ложь! Не верю, хоть убей! Ты сама пришла сюда ко мне, ты сама приходишь ко мне, и я никогда тебя не прогоняю. Но когда прихожу я, то ты всегда начинаешь насмехаться и издеваться надо мной.       — Что ты несёшь? Ты больна!       — Это ты больна, если считаешь, что именно так выражаются чувства к человеку.       — Чувства? — Пэнси громко засмеялась. — Думаешь я что-то к тебе чувствую?       — А ты так не думаешь? — сдерживая слезы, но не сумев скрыть дрогнувший голос, сказала Гермиона. — Мы столько всего прошли за эти гребаные четыре месяца. Обе. Я знаю, что и тебе не просто, я не прошу тебя открыться мне и все такое, я просто хочу, чтобы ты либо вела себя адекватно, либо исчезла из моей жизни. Это не может так продолжаться больше. Я не позволю играть с собой!       Наступила тишина. Пэнси смотрела в глаза Гермионе, таким тяжёлым свинцовым взглядом, будто хотела прожечь в гриффиндорке дыру.       Скажи хоть что-нибудь или она умрет на месте. Давай.       Слёзы покатились по покрасневшим щекам.       Гермиона плакала, потому что это был самый ужасный семестр в ее жизни и ничего не предвещает лучшего в будущем.       Гермиона плакала, потому что скучала по родителям.       Гермиона плакала, потому что на ее глазах убили ее вторую мать и подожгли второй дом.       Гермиона плакала, потому что друзья не понимают ее и ей было некому выговорить это все, а на то, чтобы держать в себе такую ношу, затрачивались все ее силы.       Гермиона плакала, потому что в стенах родной школы ее изнасиловал сокурсник и стёр все хорошие воспоминания, оставляя ее со страхом ходить по коридорам ночью одной.       Гермиона плакала, потому что понимала, что чувствует к этой хладнокровной слизеринке уже далеко не враждебные чувства.       — Давай не начинать то, что мы будем не в силах закончить, Грейнджер, — прошептала Пэнси, подойдя ближе и положив руку на плечо гриффиндорки.       — Я просто очень запуталась, я не хочу ненавидеть тебя, но ты так поступаешь, что это просто невозможно. В любой подходящий момент ты вытираешь об меня ноги.       — Это не так.       — Так! Ты не хочешь признавать очевидное, но и отпускать меня тоже не хочешь. Признай уже это!       — Ты не понимаешь, Гермиона, все не так просто! Это не сказка, где мы будем жить долго и счастливо! Мы с тобой воюем на разных фронтах, мы из разных семей и воспитывались абсолютно по-разному. У нас разное мировоззрение и мышление, разный круг общения, разная жизнь!       — Да плевать на это все! — воскликнула девушка. — Это неважно, это никогда не было важным!       — Нет, это важно. Это нельзя игнорировать, — с досадой ответила Пэнси, сама понимая, как тяжело ей это осознавать и объяснять Гермионе. — Даже если что-то получится, то это все равно будет не тем, что нам нужно. Через время мы либо убьём друг друга, либо разбежимся. Не в этой, видимо, жизни нам суждено быть подругами.       — Я говорю совершенно про другое, Паркинсон.       — Салазар, ты хоть сама понимаешь, что говоришь?       — Замолчи!       — Не смей затыкать меня, грязнокров…       Гермиона резко притянула слизеринку к себе и соединилась с ней в поцелуе.       Ответ последовал не сразу, но через пару секунд гриффиндорка почувствовала на своём затылке руки, припечатывающие ее еще больше к пухлым губам с алой помадой.       Внутри все загорелось. Будто их посадили на американские горки, а в голове взрывались куча фейерверков.       Ноги стали дрожать и ощущаться ватными, земля исчезла вовсе.       Притянув Пэнси за узкую талию, теперь Гермиона начала исследовать ее тело, поражаясь идеальным изгибам и всей утончённости и аристократичности фигуры.       Пэнси спустила руки к юбке, цепкими пальцами играя с застежкой сзади.       Оторваться было невозможно. Буквально невозможно.       Даже чтобы перевести дыхание. Даже чтобы посмотреть, как яркая помада размазалась и отпечаталась на губах Гермионы.       Все моменты смешались. Плохие и хорошие.       Означало ли это победу над семейным уставом или поражением над контролем своих чувств?       Губы Грейнджер не давали здравой мысли закончится, все обрывалось на половине, когда Пэнси вновь чувствовала ее язык у себя во рту.       Наконец-то отстранившись друг от друга, Пэнси потерлась носом об ее щёку и спустилась к шее. Облизав ее, она оставила пару багровых меток. Кусая и всасывая кожу в себя, она доставляла гриффиндорке то удовольствие, которое никогда и никто ей не доставлял.       И впредь больше не посмеет.       Рука медленно опустилась под юбку Гермионы. Она ответила на это сладким и протяжным стоном.       Отодвинув белье, Пэнси прошлась указательным пальцем по половым губам.       И тут Гермиона резко распахнулась закатившиеся от удовольствия глаза.       Вместо Пэнси появился Кормак. Его мерзкая пьяная ухмылка.       — Ты лучше, когда послушная.       — Хорошая девочка, Грейнджер       — Стой! — внезапно выпалила Гермиона и отпрыгнула от удивленной слизеринки.       — Что-то не так?       — Нет, просто… просто я не… — заикаясь, пыталась объяснить Гермиона, но все явно не получалось.        — Грейнджер, ты в порядке? — Пэнси наблюдала за девушкой, мечившую свой взгляд туда сюда в поисках непонятно чего.       — Я, пожалуй, сниму это. — гриффиндорка скинула мантию, она упала на пол.       — Я подниму, — увидев дрожащие руки Гермионы, Паркинсон наклонилась за одеждой.       Начав стряхивать с неё снег и грязь, она увидела, как из внутреннего кармана что-то выпало.       Кулон.       — Что это? — в недоумении спросила Гермиона.       — Это моя вещь, которую я ищу целый день! — слизеринка подняла его и сразу же надела на шею. — Ты теперь ещё и воровка, Грейнджер?       — Это твоё? Я не знаю, как это оказалось у меня, я его не брала, честное слово!       — А как же ещё, — фыркнула Пэнси. — Он сам туда запрыгнул.       — Пэнси, я правда его не крала!       — Только вот не надо врать, Грейнджер. Теперь понятно, чего ты трешься возле меня.       — Ты издеваешься? Ради Мерлина, зачем мне твоя безделушка!       — Безделушка? — слизеринка схватила девушку за шею, перекрывая доступ к кислороду. — Безделушка — это вся твоя жизнь, а это драгоценность, на которую твоя семья за всю жизнь не заработает. Держись от меня подальше или я убью тебя.       Она толкнула ее назад. Увидев, как в карих глазах начали накапливаться слёзы, Пэнси вернулась в школу, крепко держа кулон на шее.

***

      Гермионе не хотелось сидеть одной после такого весь вечер и всю ночь, поэтому она позвала Джинни.       Нехотя, но Уизли младшая вышла из своей берлоги и приползла к подруге.       — Будешь чай? — спросила Гермиона.       — Нет, спасибо, — вежливо отказалась она.       — Как знаешь.       Хотелось как-то взбодрить подругу, хотя фактически это было сделать невозможно. Прошло чертовски мало времени, она сама не уверена, что пришла бы в себя после такого, а тут Джинни младше и ещё сильнее была привязана к Молли.       Самое тяжелое, что можно потерять — это родителей.       Или детей. Но Гермиона никогда не думала, какого это — хоронить детей. Да и быть мамой в принципе.       Для неё это было чем-то невозможным. Чем-то сверхсложным и непостижимым.       — Джинни, я знаю, что тебе тяжело и даже близко не могу понять, какого тебе, — она подошла и поставив кружку с горячим чаем на столик, обняла подругу. — Но тебе надо держаться ради себя и ради своих братьев. Ради отца.       — Я знаю, знаю, — выдохнула девушка. — Просто я не могу это отпустить и забыть. У меня в голове туман, я в это не верю.       Нижняя губа начала трястись и Уизли, зарывшись лицом в кудрявые волосы подруги, заплакала.       — Тебе необязательно отходить так быстро. Дай себе время.       — Мне так жаль, что я веду себя так, но я не могу поверить, что мамы больше нет.       — Она есть. Она всегда будет у вас в сердце и следить за вами сверху.       — Я очень хочу к ней, но не могу оставить папу.       — Не говори так! Тебя ждёт долгая и счастливая жизнь, она будет горда своей единственной дочерью, если ты возьмёшь себя в руки и пойдёшь дальше.       Гермиона не могла найти подходящие слова и говорила все, что слышала когда-то от других.       Это чертовски тяжело, и она правда восхищалась всей семьей Уизли.       — Спасибо тебе, что вытащила меня. Мне стоит развеяться, — Джинни вытерла с лица слёзы.       — Я так волновалась за тебя. И Гарри тоже, вы виделись сегодня?       — Нет, нет мы не виделись. Но надо обязательно встретиться с ним.       Призвав с помощью акцио воду, она дала ее подруге, чтобы та немного успокоилась.       Сама же сделала глоток чая, любимого чая с палочкой корицы.       Но вдруг ей стало плохо от самого запаха, и она тут же отложила посуду подальше.       — Ты в порядке? — спросила Джинни, заметив, что подруга отказалась от любимого напитка.       — Да. Думаю, да.       Под пристальным взглядом подруги Гермиона встала и приоткрыла окно.       — Тебе плохо?       — Такое бывает, когда я нервничаю.       — Понятно.       Такое бывает, но, блин, раньше такого не было.       — Я отойду в ванну на минуту.       — Стой, — Джинни остановила ее и подозрительно начала копаться в сумке.       — Что?       — Гермиона, я хочу задать тебе, возможно, не очень уместный вопрос, но мне важно знать. Да и ты, походу, не догадываешься.       — Ну, хорошо, — девушка села обратно.       — Если тебе неприятно об этом говорить, я просто дам тебе его и ты сделаешь это сама.       — Ты о чем, Джинни?       — Когда… — Уизли нервно сглотнула. — Когда все это было… с ним, с Кормаком, он предохранялся?       — Нет.       — А на следующее утро ты выпила зелье или какие-то маггловские препараты?       — Нет.       Без лишних слов, Джиневра протянула коробку с обычными тестами на беременность подруге. Дрожащими руками Гермиона взяла и пошла в туалет. Ноги подкосились от внезапно накатившего страха и пришлось опереться на стенку.       Главное не паникуй. Все может быть, но если бы ты была беременна, ты бы точно это заметила. Как минимум.       Сколько прошло с того дня? Две с лишним недели? О, Мерлин.       Сделав все по инструкции, девушка положила тест в раковину и начала ждать.       Через время проявилась одна полоска.       А потом и вторая.