Фиалки и корица

      Две, мать вашу, полоски.       Беременна.       Гермиона рухнула на пол, положив одну руку на грудь, а второй прикрывая рот, заглушая крик.       Как будто вокруг все изменилось. В один миг мир перестал быть прежним окончательно.       У неё ребёнок. Ребёнок от Кормака. Ребёнок, зачатый в следствии изнасилования. Ребёнок, который принёс столько боли и страдания своей матери.       Ненависть переполнила девушку. Она хотела в тот же миг избавиться от него. Любым способом. Даже собственной смертью.       Мерлин, как так? Как так? Почему именно она и именно он будут его родителями?       Гермиона ударила со всей силы кулаком по кафелю в ванной. Потом ещё раз. Ещё раз и ещё.       Громкие рыдания привлекли внимание Джинни. Она забежала словно пуля в ванную комнату и обнаружила там подругу на полу. Кровь отпечатывалась на разбитом кафеле.       А потом Уизли увидела тест возле раковины. Так небрежно брошенный, будто руки тряслись, пока Гермиона его делала и ждала результат.       Смотреть туда не было смысла. Ответ итак очевиден.       — Гермиона, о боже! — воскликнула Джинни и села на колени возле подруги. — Перестань! Перестань, Гермиона, прошу тебя!       Попытки остановить ее не увенчались успехом. Девушка будто была в трансе и не понимала, что делает. Костяшки уже были разбиты в мясо, а крови становилось все больше и больше.       Вытащив палочку, Джинни направила ее кончик на Гермиону.       — Отключись!       В ту же секунду как заклинание прозвучало из уст Уизли, Гермиона обмякла и упала.       Теперь общая картина не выглядела лучше. Джинни возле бессознательной подругой в луже крови.       Входная дверь резко открылась. Сообразив, что, скорее всего, это прибежали на крики Гермионы, Джинни схватила тест на беременность и спрятала в кармане своей мантии.       — Кто кричал? — голос Рона.       — Рон! Быстрее иди сюда!       Через секунду в дверях показался парень. Узрев, что тут произошло, он немедля опустился к Гермионе и начал осматривать все вокруг в поисках хотя бы одной зацепки.       — Что, во имя Годрика, здесь произошло?       — Я… — задумавшись, говорить ему или нет, Джиневра сделала вывод, что ее подруга не хотела бы, чтобы Рон и Гарри знали об этом. — Я просто ждала ее и тут услышала крики… и зашла. Она лежала без сознания.       — Надо срочно отвести ее в медпункт! — Рональд взял ее на руки. — Убери кровь, Джинни.       — Какая к черту уборка, я иду с тобой!       — А если кто-то ещё придёт?       — Ради Мерлина, Рон не тормози! Неси ее к Поппи, с этим разберёмся позже.       Все происходило как в тумане. Быстро, непонятно и внезапно.       Вот они выходят из башни. Потом спускаются по лестнице, ловя на себе испуганные взгляды студентов, благо не нарываясь на учителей. Добегая до медпункта, Рон кладёт Гермиону на первую свободную койку.       — В чем дело? — мадам Помфри тут как тут.       Брат и сестра переглянулись. Никто не желал давать ответ: Рон потому, что знал недостаточно, а Джинни потому, что знала слишком много.       — Она потеряла сознание, и у неё была кровь, — неуверенно объяснила Уизли младшая.       Не было бы здесь Рона, она бы сказала больше. Однако шансы, что Поппи озвучит это сама, были огромными, а это не могло не тревожить.       — Мерлин, бедная девочка!       — Вы же сможете ей помочь?       — Рон, прекрати задавать идиотские вопросы, — закатила глаза Джинни.       — Я просто спросил, — процедил парень.       — Я думаю, вы можете идти. Как только мисс Грейнджер станет лучше, вам сообщат.       — Но мадам…       — Какого хрена тут происходит?       Уизли обернулись и увидели как из-за белой занавески вышла Паркинсон.       — Тебя ещё не хватало.       — Что произошло с грязнокровкой? — без интереса спросила Пэнси.       — Это не твоё дело, змея. Иди откуда пришла.       — Это мое дело побольше, чем ваше. Говорите, что случилось с вашей подружкой, или я залезу к вам в голову и сама посмотрю.       — Мило с твоей стороны, но я повторю тебе ещё раз, если до тебя долго доходит, — Джинни сделала шаг вперёд к слизеринке, — это не твоё собачье дело.       — Не провоцируй меня, Уизлетта.       — Это ты не провоцируй меня.       — Может, вы будете ругаться не здесь? — подал голос Рон.       — Мы не ругаемся. Просто Пэнси давно не напоминали, где ее место.       — Ты просто уморительна, — усмехнулась Пэнси. — Я думала, в вашей семейке ген идиотов передаётся только по мужской линии, но, видимо, женская ничем не лучше.       — А вот сейчас тебе лучше правда свалить, — Рон подошёл к девушкам и немного оттащил Джинни.       Бросив взгляд на лежащую без сознания Гермиону, Пэнси сжала губы в тонкую линию.       — До встречи, Уизли. Надеюсь, ваша грязнокровная зверушка не проснётся.

***

      С Теодором Ноттом они не были лучшими друзьями. Они просто тусовались в одной компании и часто пересекались на общих посиделках или слизеринских вечеринках.       Однако Пэнси все равно считала его своим другом, к которому можно прийти за советом.       Или за маггловским косяком.       — Здравствуй, Паркинсон, — поздоровался молодой человек, сидящий на перилах.       — Привет, Тео.       Парень осмотрел девушку и спрыгнул, поправляя наполовину расстегнутую рубашку.       — Нет настроения?       — Да.       — Почему? — уже более серьезно спросил он.       — Не важно, — она оглянулась по сторонам и подвинулась ближе к нему. — У тебя есть та маггловская хрень?       — Ты про траву?       — Ну да, которую мы с тобой курили. Они ещё на сигареты похожи, — девушка руками показала длину и ширину косяка.       — Ну, думаю достать его не проблема.       — У тебя его нет? — раздосадовано уточнила девушка.       — Сейчас нет. Однако у меня есть кое-что другое, — Тео заинтригованно похлопал по карману.       Пэнси попыталась заглянуть внутрь, но Нотт прикрыл рукой содержимое.       — Покажи, что у тебя там.       — Я не думаю, что дамам такое можно, знаешь ли.       — Не испытывай мои нервы, Нотт.       — Тот, кто мне это продаёт, сказал, что эта штука вызывает зависимость у магглов.       — Мы что жалкие магглы? Вытаскивай свою хрень и пошли куда-нибудь подальше от сюда.       — Не стоило бы тебе так играть со здоровьем, Пэнс, — настороженно сказал Тео, ломаясь изнутри.       — Я тебе верну сумму, если тебе так жалко делиться со мной.       — Да плевать мне на деньги. Это опасная хрень, и я не особо хочу потом, чтобы ты бегала ко мне или, тем более, к тому чокнутому каждый раз за дозой.       — Такого не будет. Я обещаю, что это последний раз, — она протянула руку.       Нотт поколебался, но протянул в ответ и пожал хрупкую бледную ладонь.       Отойдя в самый дальний и укромный уголок, они решили, что везде сейчас ходят студенты, так что лучшим вариантом будет либо выйти за пределы, либо зайти в какой-нибудь кабинет.       Туалетная комната оказалась довольно полезной и в других случаях.       — Коллопортус! — произнесла девушка и дверь заперлась.       — Не теряешь времени и практикуешься? — Нотт уселся прямо на пол.       — А что мне остаётся? — она присоединилась к нему.       — Наслаждаться жизнью. Ты ходишь с таким лицом каждый день, будто у тебя всю семью убили, а тебя пытают.       — Почти угадал, — она дотронулась до украшения на своей шее.       Вместо ответа Теодор вытащил из кармана маленький пакетик. Внутри было что-то похожее на порошок. Он потряс им перед лицом девушки и открыл.       Высыпав на палец немного, он вдохнул это носом.       — Не уверен, что делаю это правильно, но плевать.       — Что это за хрень ещё?       — Кокаин. Я угробил на него достаточное количество денег, так что жду пока товар окупит свою стоимость.       Повторив за парнем, Пэнси откинула голову назад. В носу неприятно щипало, а сердце ощутимо забилось быстрее.       — Магглы, конечно, идиоты. Уверена, спасибо за это твой нос тебе не скажет.       — Магглы, конечно, слабый вид, но сейчас мы от них ничем не отличаемся, — сказал Тео, который уже лежал с закрытыми глазами.       — Что правда, то правда.       Хотелось закрыть глаза и лежать, а с другой стороны встать и оббежать ползамка.       Хреново — это когда всю жизнь порицал магглов за их слабость, а в трудный период пошёл справляться с проблемами, как самый слабый из слабых.

***

      — Мы рады, что тебе лучше. Тебя знатно потрепало вчера, — Рон накрыл руку Гермионы своей и сжал.       В ответ девушка лишь слабо улыбнулась. Это все, на что ей хватило сил.       Проснуться было легко, но так нежеланно.       Как и ребёнок в ее животе.       — Выпей воды, — Джинни взяла стакан с подноса, который друзья любезно принесли Гермионе.       Она помотала головой и отстранилась. Ей казалось, что, если хотя бы что-то сейчас попадёт ей в желудок, ее сразу же стошнит.       — Ладно. Тебе надо набираться сил, — Уизли погладила ее по растрепанной макушке.       Вбежал Гарри. Он выглядел нервным и на взводе, даже Гермиона в полудрёме это заметила.       Джинни и Рон обратили внимание на вошедшего парня, в то время как у девушки было время порыться в своей же голове.       Она беременна.       Как хотелось, чтобы это был просто дурной сон. Очень дурной сон.       Но это происходит с ней наяву. И от этого ни черта не легче. Только хуже, намного хуже.       Хотелось закрыть глаза и забыть все. Или своровать у Дамблдора тот самый маховик времени и вернуться в начало года. Избежать всех ошибок.       На этих ошибках точно учиться не хотелось.       Как она в семнадцать лет без работы и достойной поддержки будет воспитывать ребёнка? Какую жизнь она ему даст?       Гермиона ведь понимала, что каждый раз, смотря в лицо этому отродью, будет видеть лицо его отца-насильника. Того, кто сломал ее жизнь.       А сам Кормак? Что он будет делать? Его бы найти вообще для начала, уже будет неплохо.       Она обречёт невинного ребёнка на жизнь без любви матери и отца. Она не желает знать того, кто сейчас развивается в ней. Это разбивает сердце.       Кормак будто не только убил в ней ту жизнерадостную заучку Грейнджер, готовую сломя голову бежать на помощь друзьям, а ещё и выцарапал своей палочкой свои инициалы у неё под сердцем.       Он всегда будет преследовать ее. Если не в кошмарах, то в реальной жизни в облике своего отпрыска.       Их отпрыска.       Жизнь будто бы в очередной раз кидала вызов девушке. Выдержит ли она такое? Пройдёт ли она через трудности с высоко поднятой головой или рухнет на дно без сил?       Плевать на все, она не хотела этого ребёнка. Он не вызывает у неё никаких эмоций и чувств, кроме ненависти и жалости.       Даже не родившись он лишился материнской любви.       — Гермиона, ты как? — Гарри сел рядом с ней на место, которое освободил Рон.       — Нормально, — прохрипела Гермиона.       — Мерлин, ты так нас напугала!       — Я и сама себя испугала, — смешок отдался волной боли в теле.       Единственное, что помнит Гермиона — это как она увидела две полоски. Дальше только отрывки с появлением Джинни и темнота. Взор был затуманен из-за слез.       — Я был у Дамблдора, — сказал Гарри. — Мы узнали кое-что важное.       — И что же? — прокашлявшись, спросила Гермиона, привстав с кровати, так как от лежачего положения уже болела спина.       — Это насчёт Волдеморта.       Ей показалось, что даже воздух в комнате похолодел от этого имени.       Рон и Джинни приковали свои взгляды к говорящему Поттеру.       — Продолжай.       — По-моему, мы поняли, как можно убить его. Это не так просто, но шанс есть.       — Но он ведь бессмертен, — сказал Рон.       — Не совсем. Никто не может быть бессмертным, он лишь расколол свою душу.       — Расколол душу? — с ужасом переспросила Гермиона.       — Да. Мы не знаем насколько, но никто не создавал больше одного.       — И мы должны уничтожить эти осколки, верно?       — Это единственный шанс уничтожить его. Больше ничего, его больше никак не убить.       — Я думаю и осколки просто так не уничтожить, Гарри.       — Для начала их надо найти, а мы даже не знаем число.       — Мы же не будем таскаться по всему свету в поисках его души? — Джинни подошла ближе.       — Ты нет, а мы — да, — твёрдо сказал Гарри. — Для тебя это слишком опасно.       — Нет! Я пойду с вами, вы не оставите меня здесь!       — А кто будет смотреть за папой, Джинни? — Рон приобнял ее.       — Фред и Джордж справятся, я иду с вами!       — Ладно, поговорим об этом позже, — остановила их Гермиона.       — Тебе нужно отдохнуть перед этим. Потом мы вместе пойдём к Дамблдору.       — Гарри, мы не можем уйти по середине семестра, — возразила Гермиона.       — У нас нет выбора. Прости. Либо ты с нами, либо без нас, — и после этих слов парень вышел из медпункта.       Эгоизм и вспыльчивость всегда задевали Гермиону. Ей казалось, что она делает слишком мало или недостаточно, что она лишний груз и при удобном случае ее просто скинут.       Гарри бесспорно пожертвует Гермионой ради спасения мира.

***

      Сидя в кабинете зельеварения на отработках, потому что они с Тео прогуляли целых два урока, Пэнси рисовала в тетради.       Сначала это были обычные узоры не имеющие никакого смысла и подтекста, но потом рука машинально начала рисовать метку.       Закатив рукав, Пэнси срисовала метку в точности. Каждый штрих и тень.       Взяв палочку она хотела уже сжечь листок, как рисунок начал двигаться.       Змея задвигалась вокруг черепа. От пергамента отходил непонятный холод, но в тоже время будто тепло от огня.       Через секунду метка пропала.       Закатив рукав Пэнси наставила палочку на свою свежую метку.       Ничего.       Клеймо все также рябило глаза и вызывало тошноту.       Двинув руку немного вниз чтобы убрать палочку вдруг по запястью прошлась режущая боль. Будто там вскрыли кожу и начали ковыряться в мясе острым ножом.       Метка сдвинулась по направлении палочки.       — Не может быть. — прошептала Пэнси.       Она могла двигать метку. Могла ли она их ставить?       Или вовсе сводить?       Скорее всего, нет. Это мог делать только сам Темный лорд.       Откинув палочку в сторону, Пэнси клялась, что выражение лица в тот момент у неё было, будто она увидела дементора и тот поцеловал ее.       Она не знала, что пугало ее больше: тот факт, что она могла управлять своей меткой, или что весь кабинет пропах корицей.       А ведь в нем только сегодня варили амортенцию.