Признай свою победу

      В машине было тихо. Ирен Адлер размеренно дышала, прижавшись щекой к стеклу. Она дремала уже около часа, и Шерлок все никак не мог заставить себя сесть за руль и поехать дальше. Он понимал, что она проснётся, а ему ужасно хотелось дать ей отдохнуть       Было бы глупо врать в этом вопросе, даже самому себе — Женщина выглядела ужасно измотанной. Острые скулы кажется стали ещё острее, тонкие губы без красной помады казались обескровленными, а под глазами залегли глубокие тени.       Холмс не признался бы даже самому себе, что рассматривает спящую Ирен Адлер, однако он делал это прямо сейчас, и проводил параллели. Он видел ее совсем другой, в их первую встречу и позже, когда она, предвкушая сладкую победу, озвучивала свои требования Майкрофту. Эта Женщина, доминантка во всей ее красе. Без сомнения, это был самый яркий ее образ, и именно он поселился у Холмса в голове.       Однако, он уже видел ее уставшей. Когда он обнаружил ее спящую в своей постели, он чуть не задохнулся от возмущения. Это была его кровать. Его обитель. Его крепость, черт подери. А она лежала там, на ЕГО подушке, в ЕГО одеяле, и он понятия не имел, что с ней делать.       Естественно, на его внешнем виде те размышления никак не отразились. Возможно он чуть свёл брови — на секунду, не более. А затем сообщил доктору Ватсону, что у них новый клиент. И вышел. Вышел из собственной спальни, давая Этой Женщине отдохнуть. Тогда она тоже выглядела измотанной, но сейчас явно было хуже всего.       Шерлок нехотя отвёл от неё взгляд. У него оставалось менее 48 часов, иначе брат заметит его отсутствие в Лондоне, и конечно, свяжет это с казнью Ирен Адлер.       До границы ехать ещё 6 часов, но он устал, столько он за рулём не продержится. И ещё эта жара.       Шерлок действительно любил хорошо одеваться, это был его стиль, и в этом они с этой женщиной были похожи. Но пиджак сейчас определенно создавал ему некие неудобства, и он уже чувствовал как капли пота выступают на спине и пропитывают рубашку.       Он снял пиджак. Подзакатал рукава рубашки, и потянулся назад, чтобы убрать ненужную одежду на заднее сиденье и взять бутылку воды. Он не подумал, что Ирен могли травить голодом, поэтому с собой не взял никакой еды. Тем более Эта Женщина могла расценить это как «ужин», а он ещё не понимал, готов ли он отужинать с ней.       Шерлок потянулся обратно, и почувствовал легкое дыхание на своей шее. Он замер, сидя полуоборотом в узком пространстве между сидениями, и перевел взгляд на женщину       Ирен Адлер уже не спала. Она зачем то подалась к нему, и теперь он чувствовал ее дыхание на своём лице.       Она смотрела ему в глаза, и Шерлок стоически выдерживал этот взгляд, потому что понимал, отведи его сейчас — это проигрыш.       Он не знал сколько это длилось. Наконец она чуть отпрянула и он смог выпрямиться, и полностью вернуться на своё сиденье.       — Вижу, вы уже проснулись, а значит, мы можем продолжать путь, — сказал он, а затем сделал объёмный глоток воды. Шерлок редко обращал внимания на такие потребности организма как жажда или голод, поэтому не мог идентифицировать у себя первые признаки обезвоживания, но вода сейчас показалась необычайно вкусной.       Он протянул бутылку Ирен и только сейчас заметил, что она сверлит его оценивающим взглядом       — Вижу, вам стало жарко, мистер Холмс, — чуть ли не по слогам произносит она, перескакивая глазами с его лица на плечи и руки       Ну вот опять. Он снова чувствует себя неловко под ее взглядом.       Она забирает из его рук бутылку воды, и будто бы случайно касается его пальцев. Шерлок не глуп, и понимает, что едва ли прикосновение было случайным, но не признать того, что её кожа прохладная и мягкая, он тоже не может.       «В этом нет сантиментов, это лишь наблюдения. Как и ее параметры, цвет глаз и кривая усмешка» Его мысли будто глумятся над ним вместе с этой Женщиной, потому что даже убеждать себя приходится совсем жалкими аргументами.       Ирен жадно пьёт, затем отрывается от бутылки и спрашивает:       — Есть ещё?       Холмс сдержанно кивает, и Ирен резко выходит из машины.       Он продолжает смотреть на неё, не понимая что делает женщина, а та нетерпеливо машет ему рукой.       — Мистер Холмс, да помогите же мне! — восклицает она, и он наконец выходит из машины, прихватив ещё одну бутылку воды.       — Что вы хотите? — отстранённо спрашивает он, открывая бутылку.       Она стягивает с себя паранжу, закрытое чёрное одеяние, уже изодранное на предплечьях. Именно в эти зияющие дыры он видел синяки на ее коже, но когда она окончательно снимает с себя одеяние из грубой и совсем неподходящей ей ткани, он видит, что упустил остальные травмы.       Визуально ничего серьезного, думает он, быстро пробегая по ней взглядом. Она даже не морщится, быть обнаженной ей вовсе не стыдно, и в общем-то к лицу в какой-то степени.       — Убедились? — насмешливо говорит она, когда он наконец то смотрит ей в глаза. — Смертельных ран нет, я в порядке. Жалость — не то чувство, которое я хотела бы возбуждать в вас, мистер Холмс.       Он чуть не поддаётся на такую явную провокацию, чуть не спрашивает о том, какое чувство она хотела бы вызвать. Вместо этого произносит.       — Ничего смертельного, верно. Но вам вероятно очень больно       Она морщится, подтверждая его слова, а затем тут же ухмыляется.       — Что ж, они обращались со мной НЕ как с принцессой       Губы Шерлока складываются в подобие улыбки. Это действительно забавно, шутка, смысл которой он точно понял.       Он помогает ей умыться, льёт воду на ее грязные руки, ждёт пока она оботрет влажными руками лицо, шею и плечи. Он смотрит только ей в глаза, но Ирен кажется все равно, она наслаждается полевым умыванием, а от капель воды ее кожа покрывается рябью мурашек, и Шерлок внезапно ловит отвлеченную мысль, что хотел бы прикоснуться к ее коже.       «Это экспериментальный интерес, — тут же проносится в его голове. — Она выглядит слишком гладкой, чтобы являться таковой на самом деле»       С каких пор его сознание пытается оправдать само себя? О, вероятно с тех самых пор, как им встретилась Эта Женщина.       — Спасибо, — внезапно говорит Ирен, — дайте мне одежду       — Я не брал с собой ничего для вас, просто не думал, — отмахивается он. — Наденьте накидку.       — Я не надену это трепье. Грязное, в крови, вонючее. Я бы сожгла его прямо здесь, но думаю, что в Иране с этим будет проще, — по ее губам пробегает легкая улыбка, она видит как Холмс на долю секунды скидывает бровь, и понимает, что правильно определила их направление. — Я думаю, вы взяли с собой как минимум 2 рубашки, и прошу вас поделиться со мной одной       Он не собирался язвить, но фраза буквально сама слетает с языка       — У вас страсть к моей одежде?       — О, у меня страсть ко всему, что связано с Вами, мистер Холмс, — тут же возвращает ему его шпильку, и он в который раз не может понять, как Эта Женщина, так просто говоря о том, что для него стало очевидно по учащенному сердцебиению и расширенным зрачкам, сохраняет достоинство, и кажется все ещё если не победившей, то точно не проигравшей.       Это странное чувство. Его не смущала бы ее нагота, будь по ней хоть что то понятно, но он все ещё ничего не понимает, а она, стоя рядом с ним в одном лишь белье (очевидно, для обреченной на казнь нашли только нижнюю часть комплекта, поэтому грудь мисс Адлер была обнажена), так просто говорит о своей страсти к нему.       Все размышления занимают у него не более 2 секунд, затем Шерлок поворачивается к машине, попутно отмечая мурашки на ее коже, вставшие соски и бусинки воды.       Он лезет в багажник, и достаёт идеально чистую, свежую и педантично сложенную рубашку из небольшого чемодана.       Протягивает ей и по-джентельменски отворачивается.       Эта Женщина не нуждается в его рыцарских жестах, ей нравится когда он смотрит на неё обнаженную, и он тоже это чувствует, поэтому и не смотрит. Поэтому и смотрел исключительно в глаза, когда она первый раз облачилась в свой боевой наряд. Но даже глядя в глаза, оценил ее параметры, потому что только слепой не оценил бы их.       Ирен быстро садится в машину, рубашка прикрывает лишь середину бедра, она велика ей, рукава пришлось подкатать.       — Чудесный парфюм, мистер Холмс, — негромко говорит она, подняв воротник и потеревшись об него носом. — Едем?       Он, словно очнувшись от транса, заводит автомобиль и, тронувшись, задумывается, комплимент ли это был, или очередная издёвка.

***

      Спустя час, Шерлок Холмс вынужден признать что устал. Они проделали достаточный путь, вероятно хорошо оторвались, да и он был уверен в том, что люди, которых он попросил «подчистить концы» блестяще справились с этой задачей.       Можно было позволить себе отдых. Шерлок съезжает с трассы, и проезжает буквально полкилометра по пустынной местности. В конце концов не зря он выбрал именно внедорожник, предполагал, что придётся ночевать в полевых условиях.       Мисс Адлер кажется безучастной, она не говорит, не смотрит в его сторону, и даже ее дыхание, которое прежде будто бы заполняло все пространство между ними, сейчас необычайно легкое.       Он заглушает мотор, а затем поворачивается к ней.       — Поспим здесь несколько часов. Потом продолжим путь       Она кивает, спокойно откидывает своё кресло чуть назад и прикрывает глаза.       Не пытается заговорить с ним, смутить внезапным намеком. Это странно. Холмс знает, что она влюблена в него… нет, восхищается им… снова не то. Заинтересована? Да, пожалуй так будет лучше всего, в этом слове меньше всего сантиментов.       Он знает, что интересует ее, но Ирен то делает ему непристойные предложения, то ведёт себя так, будто его не существует. Это сбивает с толку, и Шерлок Холмс чувствует себя неловко, будто бы он в ней заинтересован, а не наоборот.       Он не может уснуть. Сон не властвует над ним, а мыслей слишком много, чтобы заставить их подчиниться. Как бы ему хотелось развернуться к ней.       Это тяжело признать, но к Этой Женщине у него есть вопросы, однако, Шерлок не считает хорошей идеей спросить у неё хоть что-нибудь. Он мог бы обсудить свой необдуманный поступок с Майкрофтом или Джоном Ватсоном, однако знал наперёд, что ему не понравится что они скажут.       Ирен облегчает ему задачу. Она резко открывает глаза и поворачивается к нему. Он слышит как шелестит ее дыхание, замечает ее взгляд, который льдинками искрится во мраке.       Однако она молчит. Не нарушает тишину, не пытается к нему прикоснуться. Это странно.       — Мисс Адлер? — тихо интересуется Холмс, заранее зная, что в данном случае даже нарушение этой тишины, это проигрыш       — Я бы хотела узнать, почему вы на самом деле меня спасли, — негромко говорит она, и Холмс чувствует внезапное желание съёжиться под цепким взглядом ее ледяных глаз. — Но думаю вы и сами не готовы это понять, — продолжает Ирен с печальной улыбкой. — Тем не менее, я не напишу оду в вашу честь, оставим это Джону Ватсону. Но я действительно признательна, мистер Холмс. Спасибо.       Он молчит. Неуверен, что он должен ответить, на ум приходят как язвительные комментарии, так и ошеломляющие его вопросы. Однако, здесь было ее поле боя. Он уверено чувствовал себя раскрывая загадки, он был в своей стихии, обезвреживая агентов ЦРУ, но не знал, что отвечать на «спасибо» от Женщины, которой спас жизнь.       — Я не считаю себя обязанной вам, — продолжает Ирен. — Я ведь тоже в каком то смысле спасла вам жизнь.       Он кивнул. Он уже давно понял, что именно она звонила тогда Джеймсу Мориарти, когда казалось они были на волосок от гибели.       — Я и не хочу, чтобы вы были мне обязаны, — бросает Шерлок и разворачивается. — Я спас вас вовсе не для благодарных речей.       — Неужели? — тонкая бровь Ирен Адлер элегантно взмывает вверх, и Шерлоку кажется, что он проиграл этой Доминантке, даже несмотря на то, что на ней нет привычной красной помады. — А мне казалось, что основная причина именно в этом. Вам ведь хотелось, чтобы кто то продолжал восхищаться вами? Даже на расстоянии? Нравилось получать мои сообщения?       — Они были бессодержательны, — отрицает он, чувствуя, что Эта Женщина заманивает его в ту игру, правил которой он не знает.       — Вовсе нет. Я думала, вы знаете куда смотреть. К тому же речь шла не о содержании. Вам ведь нравилось получать их? Вы даже рингтон не сменили.       — Был занят, — коротко ответил он, и снова ощутил, что это очко в ее пользу, и он явно отстаёт по счету.       Ирен Адлер ничего не ответила, только улыбнулась.       — Что вы хотите? — раздраженно выдыхает Холмс, чувствуя что устал от игр. — Вы живы, я спас вас. Вы начнёте новую жизнь, и, надеюсь, будете держаться подальше от разного рода скандалов. Простого спасибо с вашей стороны вполне достаточно, а теперь прошу дать мне хоть немного отдохнуть.       Она молчит, только загадочно улыбается и сверкает своими холодными голубыми глазами.       В Пакистане удивительно звёздное небо, и он видит, как в ее глазах отражаются все звёзды. Внезапно она протягивает руку. Он замирает. Ему определенно претило как Эта Женщина бессовестно нарушает то пространство, что он привык называть личным, однако каждый раз сталкиваясь с этим, он чувствовал, что уступает ей.       Она касается его щеки. Легко, словно это не прикосновение пальцев, а дуновение ветра, проводит по его скуле       — Не порезалась, — тихо говорит она, улыбаясь, а затем отнимает руку от его лица. Ему кажется, что щеку саднит, в том месте где Ирен касалась его. Шерлок Холмс не знает, что ожидать от Этой Женщины, поэтому он настороженно замирает, однако она вовсе не пытается предпринять еще что-то. Откидывается на сиденье, и закрывает глаза с полуулыбкой, а у него все ещё остаётся ощущение, что она смеётся над ним.       Когда Холмс уже почти готов уснуть, он чувствует, что ее волосы мягко касаются его лица. Кажется, он балансирует между сном и явью, поэтому он не уверен, что это действительно правда.       Однако прикосновение длится всего мгновение, а затем он чувствует ее мягкие губы на своей щеке, как и тогда, когда он ринулся отгадывать загадки, чтобы поразить ее.       — Ещё раз спасибо, мистер Холмс, — шепчет женщина, и ему кажется, что голос ее дрожит. Он чувствует ее тёплое дыхание, ему щекотно, и он определенно не знает, что делать. Однако, в ту же секунду, как он решил открыть глаза, Ирен отодвигается от него, и пытается устроиться поудобнее в своём кресле.        «Я не буду думать об этом завтра завтра» — рассеяно обещает сам себе Шерлок, но почему то ему кажется, что он заранее ошибается