Долгожданный ужин
26 февраля 2021 г., 14:31
Определено, это был один из лучших дней в жизни Ирен Адлер за последние месяцы. Она вышла из душа, чувствуя, как разгоряченная тёплой водой кожа буквально оживает. Чуть отжав волосы руками, она строго смотрит на своё отражение в зеркале.
«Не упусти момент», — задорно говорит она сама себе, и улыбается.
Стоило отдать должное Шерлоку, он действительно спас ее. И не просто спас, но и позаботился о том, чтобы она оказалась в скромном номере местного отеля (после короткого спора о том, что номер должен иметь необходимые удобства), привёз ее в другую страну, достал ей одежду (и не смейте подсовывать мне эти балахоны, я возражаю) поддельные документы (жаль, что вы не дали мне выбирать имя, я бы назвалась Вашей фамилией) и предоставил самой выбирать, куда двигаться дальше.
Что было по настоящему странным, так это то, что он не спешил оставить ее. Она задала ему один простой вопрос.
— Теперь мое дело закрыто? Вам пора обратно в Лондон?
Однако, Холмс лишь покачал головой.
— Только после того, как вы улетите, и я смогу убедиться, что вы действительно держитесь подальше от Англии.
Да, мистер Шерлок Холмс определено спас ее от казни. Но голову она все равно потеряла.
Когда она вышла из душа, босая, в легком халате, и с влажными волосами, у Ирен закружилась голова. В комнате пахло едой, нет не так, ЕДОЙ.
Запахи наполнили ее всю, и она вспомнила скудное питание у террористов в Карачи, а затем довольно долгое голодание. Шерлоку Холмсу не нужна еда, он заменял ее пищей для ума.
Однако, сейчас он сидел на кровати у небольшого столика, и очевидно, ждал пока она присоединится к нему.
— Это что, ужин? — насмешливо спросила Ирен, присаживаясь рядом с ним.
Холмс лишь закатывает глаза.
— Только не набрасывайтесь на еду. После голодания это обычно плохо заканчивается
Ирен чувствует, как победоносная улыбка расцветает на ее лице. Она не знает, есть ли на самом деле подтекст в его словах, но не удерживается от многозначительного ответа.
— Если бы вы хоть раз поужинали со мной, мистер Холмс, то знали бы, что я не набрасываюсь. Ужином нужно наслаждаться
Шерлок никоим образом не показывает, что понял ее намёк, однако внезапно ощущает, что ему крайне неуютно.
Зачем он тут вообще находится? Женщина спасена, очевидно, что ее дальнейшая жизнь уже не зависит от него.
«Я должен знать, что она не вернётся в Англию» — убеждает он сам себя. В каком-то смысле он действительно опасался ее возвращения. Майкрофт был очень обидчив, и вряд ли бы дал ей спокойно жить. А Джеймс Мориарти, конечно, тоже попытался бы взять ее в оборот. Ирен могла быть очень полезной, и она уже доказала это гению криминального мира.
Но на самом деле, Шерлока волновало лишь то, что ей нужно держаться от него подальше.
Эта мысль сформировалась у него после кошмара, и несмотря на то, что он не хотел мириться с ней, он ощущал, что присутствие Этой Женщины не идёт ему на пользу.
Ее слишком много, даже сейчас, даже несмотря на ее миниатюрность, даже без привычных атрибутов Доминантки, она буквально заполоняла все пространство своим дыханием, насмешливым взглядом, легкой улыбкой. Он с трудом концентрировался в ее присутствии, потому что пытался разгадать, и не мог мириться с тем, что не выходит
Он уже ее разгадал, так он думал, триумфально вводя пароль на ее телефоне. Ничего сложного, сплошные сантименты, химический дефект. Но оказалось, что он был не прав, и загадок в ней хватало с лихвой. А его пульс учащался каждый раз, когда Эта Женщина внезапно игнорировала его личное пространство.
Вот и сейчас она тянется через него к краю стола, чтобы своими тонкими пальцами обхватить бутылку вина и осторожно разлить по двум бокалам, которые очевидно предназначались для этого.
Шерлок чувствует ее запах, который не может идентифицировать, ни один парфюм, из знакомых ему, так не пах. Ее запах щекочет ноздри, приникает липкими щупальцами в его голову, окутывая, погружая в необычайное тепло.
«Мне нравится ее запах?» — спрашивает он сам у себя, и тут же отметает эту мысль, как абсолютно нелогичную.
Женщина улыбается, снова возвращается на своё место и подаёт ему бокал.
— Вы же не возражаете? — спрашивает она
Холмс однако не торопится забрать предназначенный для него бокал. Сверлит ее взглядом, не понимает эту улыбку, эту мягкость в грациозных движениях, этот томный голос. Отчаянно пытается разгадать, как всегда, и снова терпит поражение.
— Не пью когда работаю, — коротко отвечает он, отводя наконец взгляд
— Да бросьте вы, — легко отмахивается Ирен, и тянет бокал ближе к нему. — Вы же отлично поработали. Живая я — лучшее тому подтверждение. Расслабьтесь и поужинайте наконец со мной.
Он недовольно хмыкает, однако принимает из ее рук бокал, в очередной раз отмечая, что ее пальцы прохладные и нежные. Ирен улыбается ещё шире.
— Выглядите довольной, — скупо говорит Шерлок, думая про себя, что «довольной» не то слово.
Ирен буквально светится, дарит ему улыбку за улыбкой, отточенным жестом откидывает волосы через плечо, сверкает глазами
— Я думала, что буду мертва к этому времени, — совершенно спокойно отвечает она. — А я здесь, с Вами, ужинаю. О, я не просто довольна, я практически в экстазе, мистер Холмс.
Тембр ее голоса снижается практически до шёпота, когда она произносит последнюю фразу, и Шерлоку кажется, что в комнате внезапно стало слишком мало кислорода.
Он резко отпивает из своего бокала, в надежде как то побороть появившуюся внезапно скованность.
Ирен тоже пьёт, но выглядит она гораздо более спокойной. Пока Шерлок, сидя с идеально прямой спиной, настороженно следит за ее движениями, она улыбается, закидывает ногу на ногу (удивительно тонкие лодыжки, успевает он подметить). Она касается своих волос, задумчиво проводит пальцами по губам, медленно потягивает вино, и не спеша ест приготовленный ужин, по кусочку, не торопясь.
Он следует ее примеру, и тоже приступает к еде. Но вкуса практически не чувствует, слишком остро в воздухе висит ее запах. Отмечает, что несмотря на простой образ, Эта Женщина даже ест элегантно, даже подливает ему и себе вина с такой грацией, будто на ней не лёгкий халат, а вокруг не тесный номер захолустного отеля.
Когда с ужином закончено, он хочет встать, но Ирен жестом останавливает его, усаживая обратно, подле себя.
На ее щеках румянец, в глазах бесенята. Женщина выглядела сейчас почти обычно, но он не мог отметить как красиво она посвежела после душа и еды.
— Не так быстро, мистер Холмс. Куда торопиться?
— Я не понимаю, — сухо говорит он, глядя на неё. — Вы спасены и мы поужинали. Вряд ли я могу быть вам чем-то ещё полезен.
Она смеётся, запрокидывая голову. Алкоголь не мешает работе его мозга, но притупляет его, и он отмечает какая тонкая у неё шея, и какие изящные ключицы.
Отсмеявшись, она аккуратно кладёт свои тонкие пальцы на его руку и, легко поглаживая тыльную сторону ладони, говорит.
— Вы никогда не были полезным, напротив. Из-за вас у меня одни проблемы, — Шерлок слушает, но понять все ещё не может. Ей было за что его винить, однако слова звучат не как упрёк, она весела и беспечна, и от ее прохладных пальцев он чувствует, что ускоряется его пульс.
— Мисс Адлер, — начинает он фразу, даже не задумывавшись о том, как именно закончить.
Однако Ирен снова перебивает его. Плавным движением она садится перед ним на пол, руку все ещё держит на его ладони, и приближает своё лицо к его.
Шерлоку дорого даётся мнимое спокойствие, он хочет то ли отодвинуться, то ли придвинуться ещё ближе. Отдернуть руку или тоже провести пальцами по ее запястью, задержавшись, не из-за сантиментов, нет, лишь проверяя пульс. Он буквально ощущает как горят легкие, полностью заполненные ароматом Этой Женщины.
Она смотрит на него с кривоватой улыбкой.
— Я кажется испытываю дежавю, — чуть охрипшим голосом говорит Шерлок, застыв неподвижно под ее взглядом. Куда делась его способность видеть все? Ему кажется, что это не он Гений, а она, Эта Женщина, сейчас читает его словно книгу, видит насквозь, взглядом проникает под кожу, и глубже, туда куда он никого не впускал.
— Сейчас есть одно большое отличие, — шепчет она, приближая своё лицо к нему. — Тогда у меня ещё были сомнения на Ваш счёт. Сейчас никаких.
— И чем же я, — рассеянно начинает Шерлок, понимая, что пальцами уже прижался к ее запястью, и чувствует ее оглушающий пульс. — Развеял их?
Это не его игра. Он так не умеет, не знает что говорить, и что делать. Испытывает смутное желание убежать, отстраниться от Этой Женщины, потому что знает, что дав ей волю, он больше не сможет отрицать то самое, очевидное для неё.
— Вы здесь, — так же просто отвечает она, словно в этой фразе ответы на все вопросы мира. — И вы наконец со мной поужинали.
С каждым словом ее лицо становится все ближе, однако она останавливается, буквально в десятке сантиметров от его лица.
Ему хочется сглотнуть. Хочется опустить взгляд на ее губы. «Просто потому что она дышит мне в лицо». Хочется отстранится от щекочущих его волос. «Вовсе не для того, чтобы дотронуться до неё»
Шерлок сам не знает, чего ему хочется. Он неуверен, растерян, и ему категорически не нравится это состояние. Это он ее спас. Это он победил. Но почему же тогда сейчас, он чувствует себя так, будто бы полностью в ее власти?
— Мистер Холмс, — шепчет Ирен, и он чувствует как ее тёплое дыхание касается его губ, отчего он невольно чуть раскрывает их, пытаясь уловить больше тепла. — Неужели чтобы вы поужинали со мной, действительно должен был наступить конец света?
Он молчит. Замирает, и не отводит от неё глаз. Ее глаза чуть темнее чем у него, но их глубина заставляет оторопеть. Он не видит в них ничего, не видит, но чувствует как проваливается куда-то, куда сам не знает.
Ирен тоже не произносит ни слова, только тихо дышит, заполняя своим дыханием все его существо. Он чувствует отголоски вина в ее запахе, чувствует желание закрыть глаза, дотронуться до ее лица, зачем? Прикоснуться, или отстранить?
Но он застывает, словно статуя, потому что весь мир сейчас сжался до миниатюрной женщины, сидевшей у его ног, и кажется он заранее знает, что уже проиграл.
Шерлоку кажется, что он не видит ничего кроме ее глаз, не чувствует ничего кроме ее дыхания, и прохладной руки, которую он уже несколько минут рассеянно держит, пытаясь понять, чей пульс сейчас выдаёт чувства сильнее.
Его сердце «забавно, думал, что его нет» колотится о рёбра так, что буквально больно. Он почти не дышит, только ждёт, понимая, что сейчас нет Миссис Хадсон, которая сможет развеять наваждение, и что у него уже нет сил сопротивляться Этой Женщине.
Кажется прошли часы, прежде чем она глубоко выдыхает.
А затем, быстро, словно боясь что он исчезнет, подаётся вперёд и касается его губ.
У неё прохладные, мягкие губы, — отмечает он про себя, широко распахивая глаза. Вот она стискивает его пальцы, практически до боли, вот проводит языком по нижней губе, заставляя его прочувствовать вкус вина и ещё более пьянящий запах. Вот ее волосы касаются его лица, и это уже не щекотно, но похоже на пытку, потому что она окутывает его своим запахом, своими волосами, своими прохладными прикосновениями.
Прежде чем хоть какое-то решение формируется в его голове, он еле слышно выдыхает, чуть приоткрывает рот, этот красивый, капризный рост, который так сильно волнует Эту Женщину. И этот мимолётный жест заставляет ее мгновенно принять решение. Она углубляет свой поцелуй, и он наконец закрывает глаза.
«Умная женщина, с которой он почувствовал себя особенным», — раздаётся в его голове недовольный голос, но он игнорирует его, и отвечает на поцелуй.
Безусловно, мисс Адлер права. Они оба вели игру. И это — проигрыш.
