Скажи мне дышать, и я задохнусь.

Телефон звучит слишком громко для Чонгука, который полностью был погружен в работу и никак не ожидал, что его так грубо прервут. Он вздрагивает от неожиданности, но стоит на экране увидеть подпись «Сладкий», расплывается в улыбке, забывая уже о всякой там работе. — Уже успел соскучиться? — даже не дожидаясь пока начнет Чимин, говорит первым. — Ты же вышел двадцать минут назад. — Чон Чонгук? — говорит холодный женский голос. От него дрожь по коже и весь мир вдруг темнеет, становится так безумно страшно и это дикое чувство дежавю не даёт покоя, когда-то это уже было. Был женский голос, произносящий его имя, а потом, потом были полтора месяца его персонального ада. Чонгука пробивает дрожь, продолжения слышать совсем не хочется. — Вы указаны как опекун Пак Чимина, вам нужно приехать в первую городскую больницу. А дальше звенящая тишина и это не весь мир остановился, это остановился мир для Чонгука.

Час назад

— Я могу отвезти тебя, — бурчит Чонгук стуча пальцами по клавиатуре ноутбука, пытаясь скрыть волнение. — Сладкий, это буквально в десяти минутах отсюда, — говорит достаточно громко из спальни Чимин и тут же выходит в гостиную. Уже середина лета. У них замечательная, самая лучшая жизнь, это точно. Чимин уже полностью пришел в себя, больше нет ни надоедающей боли, что была в голове, ни головокружения — он вернул себе прежнюю физическую форму, но он все ещё не знает, что такое дружба с гравитацией, они вечные враги, как и стулья, особенно стулья. Чимин может сказать, что он полностью здоров, врачи говорят примерно то же и его больничный заканчивается всего через неделю. Ему придется вернуться к своей работе, что немного расстраивает, ибо ему кажется таким правильным постоянно крутиться рядом с работающим Чонгуком, отвлекать его и вообще, быть рядом с ним двадцать четыре на семь, что идея уходить в какое-то малоприятное место на восемь часов и тратить на дорогу ещё два, кажется бредом сумасшедшего и мир явно крутится не в ту сторону. Прямо сейчас Чимин собирается встретиться с Тэхеном в кафешке недалеко. А Чонгук всеми силами пытается скрыть волнение, даже на эту небольшую вылазку его парня. Он все ещё волнуется, излишне опекает, но старается не душить любовью и контролировать все свои позывы оставить этого парня рядом с собой навечно. Он тоже понимает, что Чимин скоро выйдет на работу, что Чонгук не сможет его постоянно отвозить и забирать, так что пора дать ребенку его заслуженную свободу и отпустить в этот жестокий, полный опасности мир и начать хотя бы с того, чтобы Чимин мог прогуляться до ближайшей кофейни, это мелочь — Чонгук справится. Чонгук больше ничего не говорит, не предлагает проводить или отвезти, у него у самого так-то работа. Чимин проходит мимо него, целует на прощанье и выходит в коридор, веля Чонгуку возвращаться к работе. Чонгук это и делает, отключает все волнение, понимает, что параноит, что ничего не случится, проговаривает это несколько раз для себя и выдыхает. Чимин подкрадывается к нему совсем тихо, со спины, укладывая руку на шею и заставляет Чонгука запрокинуть головку на боковинку дивана. — Не волнуйся, — смотрит на него Чимин поглаживая шею. — Я приду через пару часов, — наклоняется, целует долго, успокаивает, даже не говоря ни слова, понимает, что Чонгук волнуется за него, но благодарен, что делает это именно так, не душа. Через пару часов Чимин не придет, потому что через час, Чонгуку звонят из больницы.

***

Это знакомое ощущение, как будто бы выбили почву из-под ног, в голове ноль мыслей и тьма, как будто бы окутывает весь мир. Это паника. Чонгук позволяет панике отнять всего минуту времени, позволяет страху накрыть себя, но затем собирается с силами, встаёт на негнущихся ногах, как есть, в спортивных домашних штанах и футболке, хватает упавший на пол телефон, забирает ключи и деньги, трясущимися руками закрывает дверь квартиры, сам удивляется, что смог закрыть, что смог вспомнить, но это скорее рефлекторно, срывается в больницу. Прямо сейчас пустота в голове заполняется миллионами самыми разных мыслей о том, что именно могло случится. Это был какой-то приступ, он упал, паническая атака, обморок, аварии не может быть, Чимин ушел пешком, а что если его сбили на пешеходном переходе, знает ли Тэ или все ещё ждёт? Все это пугало бы не так сильно, если бы из больницы позвонил сам Чимин, а он обязательно бы это сделал если бы мог. Если бы мог… Тэ явно не знает, потому что сам звонит Чонгуку и спрашивает, где Чимин, а Чон кидает что-то неразборчивое «больница, позвонили, я не знаю». Обещают встретиться уже там. Чонгук не переживёт, если ему придется проходить через нечто подобное снова. Его сердце не выдержит, оно прямо сейчас сжимается в груди от адской боли. Он не сможет снова смотреть на Чимина всего в трубках, не иметь возможности поговорить с ним или услышать его смех, он точно больше это не перенесет. Не поддаваться панике, но эта дама не отступает, она окутывает его, парализует и не даёт выбраться из своих пут. Есть такой термин, как тревожное ожидание. Это когда человек не может избавиться от мысли, что что-то плохое обязательно должно случиться. Вот и Чонгук понимает, что все то время после комы Чимина буквально жил в ожидании чего-то плохого, это как маниакальная идея, он видел угрозу повсюду. Сидеть в такси и не иметь возможности ничего сделать убивает. Чонгуку кажется, что он теряет время, что он ничего не делает, а мысли становятся всё навязчивей и навязчивей. Хочется выпрыгнуть прямо на дорогу и бежать, бежать до больницы, потому что тогда это хотя бы будет ощущаться как какое-то действие, а не вот это вот все. Когда такси останавливается у больницы, Чонгук срывается со всех ног, добегает до отделения скорой помощи и уже там называет имя Чимина, а ему в ответ номер палаты. Стоя уже под дверью, дотянуться до ручки кажется невозможным, что если все окажется ужасным, но по ту сторону раздаются голоса, два голоса и один из них Чонгук узнает всегда. Он распахивает дверь, на кушетке для перевязок сидит Чимин, а рядом стоит медсестра, что кажется напуганной от такого внезапного появления. Она обрабатывала рану чуть выше виска, уже залепляя все пластырем. Кажется, Чонгук выглядел просто ужасно в этот момент. Медсестра старалась как можно быстрее убрать все лишнее на рядом стоящий столик, а Чимин не сводил глаз с Чонгука, что прямо сейчас тяжело дышал, выглядел напуганным, глаза бегали по всему телу Пака, пытаясь найти ещё царапины и чуть успокоился только тогда, когда за девочкой наконец закрылась дверь и он, срываясь, обнимает Чимина. Сжимает так крепко, как только может, зарывается носом в макушку, пытается убедиться всеми своими чувствами, что Чимин и в самом деле здесь и он в порядке и глаза его не обманули. — Прости, — шепчет Чимин, зарываясь носом в грудь своего парня. Последний раз он видел Чонгука таким напуганным, только после того, как вышел из комы. Тогда у него были такие же огромные глаза, он надеялся никогда не довести Чона до такого состояния, но вот они опять здесь и опять он в больнице. — Ты в порядке? — сам себе шепчет Чонгук, не переставая поглаживать Чимина по волосам. — Я в порядке, со мной все хорошо, — заверяет его Чимин. Отрывается от его груди, поднимает голову и встречается с Чонгуком взглядом, повторяя это снова. — Я тут, со мной все нормально. Чонгук кивает, но не может разжать рук, продолжает прижимать к себе и думает, что вот сейчас он точно не сможет найти в себе силы отпускать Чимина куда-то одного. — Тебе стало плохо на улице? — Нет, — чуть замирает Чимин. — У меня была паническая атака. Знаешь этот перекресток, где находится тот круглосуточный с кимбапами? Там была авария, прямо на моих глазах какой-то парень выехал на этот перекресток и въехал в другую машину. Был такой грохот, а ещё кто-то закричал. И… — Чимин путается, пытается подобрать слова, а голос чуть дрожит от воспоминаний той картины, что ему пришлось увидеть. Крови и пострадавших он не видел, но этот скрежет металла об металл, сила удара, звук разбившегося и разлетевшегося по асфальту стекла был до дрожи пугающим. — У меня перед глазами мелькнула вспышка. А следующее, что я помню, я уже задыхаюсь на асфальте. — Ты ударился, когда упал? — касается Чонгук пластыря на голове. — Да, — тоже касается того места. Голова немного кружится и ещё слабость, но это наверное от всех прошедших эмоций. — Тебе позвонили, да? — Чимин очнулся уже в больнице и ему сказали, что его опекун едет. Чонгук кивает. Эти люди, что звонят другим людям, должны быть чуть более понимающими. Говорить приехать в больницу, но не говорить причины — это жестоко. Чонгук постарел лет на пять, ему всего двадцать с хвостиком, а он за последние полгода приобрел седых волос больше, чем за следующие лет десять, это точно. Оба вздрагивают, когда дверь щелкает и на пороге палаты появляется невысокий мужчина лет тридцати. У него черные волосы, бледная кожа, а ещё круги и синяки под глазами, говорящие о том, что он достаточно измотан, но все равно продолжает быть приветливым, насколько это возможно, а не шипит, как многие. Он не переносит свою усталость на пациентов. — Добрый день, я — Мин Юнги, мне нужно осмотреть пострадавшего, — мужчина слегка шепелявит, у него хриплый, но приятный и успокаивающий голос, у Чимина, у которого только что болела голова, на секунду появилось ощущение, что благодаря этой короткой речи, боль стихла. Доктор машет на Чонгука, давая понять чтобы тот отошёл чуть в сторону и дал доктору сделать свое дело. Он светит небольшим фонариком Чимину на зрачки, проверяет реакцию, задаёт стандартные вопросы, а затем садится за небольшой столик, печатая что-то на компьютере. — Сотрясения нет, но ушиблись вы сильно. Голова может кружиться пару дней, если продлиться дольше, то обратитесь к врачу. Пейте побольше воды, не напрягайтесь, избегайте душных помещений, второе падение вам ни к чему, — продолжая, очевидно, записывать все на компьютере. А затем, неожиданно для обоих, он поднимает на них уже совершенно другой взгляд, чуть более бодрый. — Хэй, не хотите сходить на рыбалку? Фраза кажется настолько неожиданной и абсурдной, что оба парня с непониманием смотрят на доктора, явно ожидая какого-то продолжения, контекста, обычного: «шутка», но доктор явно ждёт ответа. — Вы шутите? — с усмешкой переглядываются Чонгук с Чимином. — Вы хоть представляете, как сложно найти в этом городе человека, который бы тоже любил рыбалку? — совершенно серьезно спрашивает доктор, укладывая переплетенные пальцы под подбородок. Он выглядит измученно и, кажется, прикрой глаза хоть на секунду, сразу же уснет. — Это традиция, я спрашиваю всех, в надежде найти компанию. Такое чувство, что люди забывают, что Корея это буквально полуостров. — Сочувствуем, — все ещё не верит, в то что это правда происходит говорит Чимин. — А знаете, у нас есть один знакомый, который ищет себе товарища для рыбалки и вот совпадение, он тоже врач. Хотите номерок? Скажите от Пак Чимина, он поймет, — подмигивает Чимин. Доктор, явно довольный таким исходом, отпускает их домой, а Чонгук, все ещё не осознавший, что именно только что произошло в кабинете, так и не проронил и слова. Успевает только написать лаконичное сообщение Тэхену, чтобы тот не волновался. Уже снова сидя в такси, но на этот раз вдвоем, Чимин прикрывает глаза на плече Чонгука, бурча еле слышно. — Какова вероятность встретить двух врачей, которые будут лечить одного человека и оба будут любить рыбалку? — Чертовски мала? — Настолько же мала, насколько человек, провалявшийся в коме полтора месяца, воскресший, но лишившийся памяти, снова ее обретает из-за того, что пережил огромный страх, — говорит Чимин, а Чонгук с секунду обдумывает его слова, а когда последняя фраза до него доходит, он вздрагивает, находит взгляд Чимина, а тот только кивает, давая понять, что да. Это кажется невозможным, а мозг кажется непредсказуемым, но все случилось и все ещё непонятно из-за чего именно. Это может быть из-за того, что Чимин ударился головой и тут, как говорится, клин клином вышибают, но, что более вероятно, это увиденная авария, вследствие паническая атака и эта вспышка. Чимин часто ощущал, что его воспоминания на поверхности, но они ускользали, но, кажется, ускользнуть в тот момент им не удалось, одно воспоминание потянуло второе и так далее. Мозг замутил все это, чтобы скрыть момент аварии. Увиденная авария, пережитый страх, адреналин, все это возродило тот вечер, а скрывать все остальное просто нет смысла, главный козырь уже вскрыт. Чимин не понял сначала ничего. Ровно до того момента, как не увидел Чонгука, на пороге палаты. Испуганного, на грани паники парня. А следом, всплыли воспоминания первой встречи, как он тогда удивился, когда Чимина придавили к нему, а они не могли даже пошевелиться из-за толпы вокруг. Тогда у Чонгука тоже были эти огромные глаза. Момент за моментом и все встаёт на свои места. Что-то ярко, что-то тускло, но уже не пустота. Самым прекрасным было ощутить запах Чонгука и вспомнить все что было. До комы, после комы, уже не важно, все было целым. Он одновременно помнил то, как впервые зашёл в квартиру после больницы и как вздохнул полной грудью запах дома, которым пах и Чонгук для него, и тут же видел тот момент, как они прощаются после того их самого первого концерта, как он потянулся обнять Чонгука, а тот также крепко, как и всегда, тоже обнял. Тогда Чимин почувствовал этот запах впервые и было ещё столько моментов связанных с ним. Они приехали домой оба уставшие и поговорить хотелось очень, но Чонгука слегла трясло от всего пережитого и ему одновременно казалось, что он не заснёт уже никогда, но в тоже время, чувствовал себя таким истощённым в эмоциональном плане, что хотелось просто лежать следующие три дня и не двигаться. Чимин заснул сразу, он пережил даже больше, чем думал. В голове было миллион мыслей, сотни новых дней, которые до этого он не помнил, и каждый казался по своему особенным, но выстроить их в линию было пока сложно, они лежали один на другом, давя и не давая никакой линейности, но даже за это он был благодарен.

***

Они говорят об этом уже на следующий день. И, если честно, ничего не изменилось, это скорее кажется забавным, пообсуждать все это и сравнить два знакомства Пак Чимина с Чон Чонгуком. — Ты стал танцевать женские танцы лучше, признайся, ты поэтому так долго сидишь в душе, — все не унимается Чимин, снова сидя у Чонгука на коленях, как это делал у Хосока. Снова укладывает голову ему на плечо, а Чонгук поглаживает его бедро и коленки, приобнимая второй рукой за спину. — Боже, заткнись, — смеётся Чонгук, явно чуть смущаясь. — Ещё один первый секс с тобой был тоже ничего, — бьёт наотмашь Чимин, запрокидывая голову и смотря на лицо Чонгука, подмечая красные щеки. Срочные новости, совесть Пак Чимина, потерянная много лет назад, все ещё хочет чтобы ее нашли. А потом становится чуть тише, переставая шутить и становится серьезным. — Ты ни разу не говорил этого. — Мм? — Ни разу не говорил то, что любишь меня. Последний раз я это слышал, когда был ещё в коме, — та фраза, что заставила его содрогнуться от ее силы. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным или так, словно я давлю на тебя, — говорит Чонгук и сам не замечает, как прижимает Чимина ближе к себе. Сколько раз он хотел сказать это? Миллион? Четыре раза в день или десять? Он хотел писать это, кричать, шептать, все как и всегда собственно. Но не мог. Сначала он не мог позволить себе касаться Чимина, но в этом ему помог сам парень, а потом, просто не мог произнести три этих слова именно по этой причине. — Но я всегда любил тебя. Моя любовь никогда не была только в голове. Она была везде. Как только я увидел тебя в палате, я не знал кто ты, но я чувствовал что ты что-то дорогое для меня. Вообще, первое, что я увидел, была твоя родинка под губой, а ты спал, и твои губы припухли и были приоткрыты и я всего на секунду подумал о том, что хотел бы поцеловать их, а потом как будто бы ощутил это, я уже знал, какие они на вкус, как ощущается и что тебе нравится. Я знал все это ещё до того, как ты открыл глаза. Было бы обидно, если бы любовь завязывалась только на воспоминаниях. Хочется верить, что это что-то большее и я тому подтверждение. Мы ещё не успели выйти из больницы, а я уже знал, что люблю тебя. И то, что ты говорил тогда, в мой последний день там, я чувствовал эту любовь и я хотел увидеть ее, мне казалось, что она настолько огромна, что я могу ощутить ее, потрогать, она была материальным объектом, настолько сильны были твои слова в тот момент. Если бы я мог плакать там, я бы точно это сделал. Чонгук не дышал все то время, что говорил Чимин, потому что это было настолько похоже на то, о чем он когда-то думал. Если любовь живёт в голове, тогда почему она разбивает сердце? Если любовь это какие-то воспоминания, это человек, то что такое любовь с первого взгляда? Чонгук, с тех самых пор как очнулся Чимин, сначала верил, а потом и смог убедиться, что любовь — это не только голова, мозг, воспоминания. Любовь — это душа, это тело, это касания, любовь во всем. Чонгук всегда удивлялся, как Чимину удавалось находить своих соулмейтов, но он счастлив этой его способности, потому что однажды он смог найти его и сказать что-то вроде: «неплохая сегодня погодка, да?» и это полностью покорило его сердце. Но ещё больше его сердце покорила его улыбка, его смех, все его фильтры от секси и латино мальчика до милашки и врага всех стульев. Чонгук готов спорить, что сотри ему все воспоминания о Чимине, он все равно будет любить его или снова влюбится в него, потому что это случилось однажды, а значит, он сможет проделать это снова. — Я люблю тебя, — говорит тихо, но четко и по слогам Чонгук, наклоняясь к губам Чимина и выдыхая на них. — Я люблю тебя, — так же тихо отвечает Чимин, наслаждаясь каждым словом в этой фразе и прочувствывая ее. Это не просто слова, не для них, не для него — это смысл жизни. — Хочешь кофе? — уже в миллиметре от Чиминовых губ произносит Чонгук и, не дожидаясь ответа, снимает со своих колен ошарашенного такой наглостью Чимина и быстро скрывается на кухню. — Чон Чонгук, а ну вернись и поцелуй меня, — кричит Чимин, но в конце срывается на смех, отчасти понимая, что заслужил. Он дважды динамил Чонгука с первым поцелуем, что в сумме вышло в три недели, две минутки он потерпит, потому что дольше не выдержит уже Чонгук. Проходит время, прежде чем Чимин снова появляется на пороге кабинета доктора Ким Сокджина. Он искренне обрадовался тому, что Чимин все помнит, а ещё искренне поблагодарил за то, что ему помогли найти компанию для рыбалки. Он назвал Юнги как «любящий рыбку, но ненавидящий воду кот» и это казалось милым. Рядом с ними точно не летала радужная аура, но, кажется, эти ребятки стали хорошими друзьями, а Чимин был бесконечно рад этому. Каковы шансы, что врачи, наблюдавшие тебя полгода, будут так похожи, что смогут подружиться? Точно такие же, как вернуться из комы и быть абсолютно здоровым. Помешанная на динозаврах парочка бесила Чимина и Гука тем, что просто не хотели отрываться друг от друга. Они ходили все такие сладкие и милые, говорили о чуши, которую понимали только сами, от чего вызывали в Чимине садистские наклонности. Танцевать было приятным, латино — лучший выбор в его жизни, никогда ещё Чимин не чувствовал себя настолько в своей стезе, настолько на волне и в полной гармонии со своим телом, этому не находилось слов. Первая история закончилась, потому что началась новая — для Пак Чимина и Чон Чонгука. Первый имел два первых поцелуя с младшим, два первых раза, две возможности узнать этого парня поближе и два раза влюбиться в него и как будто бы второй раз ещё сильнее. У Чонгука было два шанса облажаться, тупить относительно своих поползновений в сторону кровати Пака, давать узнавать себя и влюбить, снова. В прошлый раз его козырем был его внешний вид, что привлекло Пака, во второй раз — его забота и безграничная любовь. Они начинают новую историю, где оба помнят два первых поцелуя, момент встречи и знакомства. Они начинают новую историю, потому что имеют на это возможность. Им не нужно было проверять свои чувства, они всегда были в них уверены, но тот дождь в феврале, парень в машине по встречке, вселенная, что угодно, решили за них. Первая история про мальчика, который попал в кому и забыл год своей жизни закончилась, сейчас в дело вступает история о мальчике, который был в коме, забыл год из своей жизни, снова влюбился в того же парня, которого до трясущихся пальцев любил смущать и снова все вспомнил. Неизменным останется лишь то, что мальчики доказали сами себе, а может и ещё кому-то, что любовь не меряется воспоминаниями, она где-то глубже и прекрасней. Любовь не может быть просто стерта или забыта, она ощущается, притягивается и всегда находится. Мир жесток, потому что в нем есть любовь, но в тоже время, именно по этой причине, он и прекрасен…