темное начало чего-то светлого

Уж если ты разлюбишь — так теперь, Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя! И если скорбь дано мне превозмочь, Не наноси удара из засады. Пусть бурная не разрешится ночь Дождливым утром — утром без отрады. Оставь меня, но не в последний миг, Когда от мелких бед я ослабею. Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, Что это горе всех невзгод больнее, Что нет невзгод, а есть одна беда — Твоей любви лишиться навсегда. У. Шекспир

      На следующий день, после фееричного ухода Фреда и Джорджа Уизли, Эсми получила письмо. Нервно бегая по строчкам и перебирая в руках бумагу, она оставляла мокрые следы от вспотевших пальцев, дочитав письмо она швырнула его, но пергамент медленно упал рядом, та в слезах бросилась на кровать вцепившись в подушку.       «Здравствуй! Миллион извинений (Я знаю, это никак не изменит твоих чувств, но я пытался) Я не смог тебя предупредить, я наврал об этом Фреду, поэтому если ты обижаешься на меня, то он тут не причём, не игнорируй его. Может быть ты во мне конечно разочарована, и я понимаю тебя. Я надеюсь это не конец. Я люблю тебя. И всегда буду любить.       У нас всё хорошо, всё идёт по плану»       «Всё идёт по плану… Кажется я не вхожу в эти планы» — Эта была первая запись в её дневнике. Новом дневнике. Такая опрометчивая, но такая полезная идея. Она написала её и посмотрела на время. 6:30 утра. Сделав глубокий вдох она решила, что должна выиграть пари. Она должна работать здесь.       Идя по коридору в кабинет Дамблдора, она думала о своём, когда столкнулась с Гарри Поттером. Его глаза были красными, ноздри раздутыми, он дышал нервно и так, будто сейчас закричит. — Гарри? Что случилось? — Осторожно спросила она, парень вздрогнул и крепко моргнул. — Сириус… он умер. — Выдавил из себя Поттер.       Сердце Эсми только что вырвали, нашинковали и кинули в песок растоптав. — Гарри… Как, ты… когда? — Всё что смогла сказать она. — Когда мы были в министерстве. Я и его не спас. — Гарри стёр слезы протерев глаза, как ребёнок. — Гарри… — Эсми подошла ближе и обняла, она чувствовала, как он сотрясается от беззвучного плача.

***

      Она не дошла до кабинета Дамблдора, она чувствовала, что не может оставить Гарри одного и передала его в руки Рона и Гермионы, а позже ей уже не захотелось куда-то идти. Ей было очень тяжело переживать это без Фреда и Джорджа.       Дни шли. Всё прошло. ЖАБА Эсми сдала хорошо, она и не сомневалась, скорее, ей было всё равно, хоть «Тролль», без разницы. Будто всё закончилось и всё, что будет дальше не имеет смысла. Всё, что она хотела, выиграть пари, про которое наверное Джордж, наверняка, уже забыл.       Складывая вещи в чемодан, она будто выключившись замерла, а затем, будто не осознавая этого, вышла из комнаты проигнорировал вопрос Анджелины «Ты куда?» Она вышла в коридор и быстрым шагом направилась к кабинету Дамблдора. «Пароль» — проворчала горгулья. Тут Эсми опешила, она не знала пароля. Целую минуту она стояла осматривая горгулью. «Тараканьи усы» — послышался сзади спокойный, приятный голос. Альбус Дамблдор, усы которого шевелились в спокойной улыбке стоял сложив руки за спиной и покачиваясь на каблуках своим башмаков. — Я хотела… — Давай обсудим это в кабинете, если ты не против — Предложил директор.       Кабинет директора, показался Эсми потрясающим. Ей так нравилось, что тут так много вещей, которые предназначены неизвестно для чего. Картины, на которых волшебники и волшебницы любопытно рассматривали её. Кряхтящая шляпа на полке. Альбус Дамблдор уселся за стол и кивнул на стул напротив, Эсми опустилась на стул и посмотрела прямо в лазурные глаза профессора. — Я хочу остаться здесь. — Немного прищурившись выпалила Эсми. — Хорошо. — Я хочу… Что? — Хорошо, можешь остаться здесь. — Немного наклонив голову ответил директор. — Ты хочешь преподавать? — Эсми неуверенно кивнула. — Все предметы заняты, ты можешь быть, так сказать… стажёром.

***

      Всё было в тысячу раз легче, чем она думала. Всё было подозрительно просто. Профессор Дамблдор сказал, чтобы она приехала обратно в середине августа, а сейчас она должна ехать домой. Поэтому сейчас, в одном вагоне с Ли и Анджелиной Эсми ехала в Лондон, а затем, на метро она отправится в пригород Уолтон-он-Темза, в дом, в котором её не ждут. Она ничего не говорила друзьям, она не могла. Она всё ещё не знала, можно ли говорить им о Сириусе, и не знала, нужно ли им знать о выигранном пари.        «Мне больше, чем когда-либо не хочется домой. Интересно, Сириус бы пустил на свой порог? Я не знаю, почему я думаю об этом, ведь оснований никаких. Мы просто провели вместе праздник. Я провела рождество с преступником-беглецом. Необыкновенно.» — Ещё одна запись в дневнике.       Стоя перед калиткой дома, она решалась войти, почему-то сейчас это было сложнее чем обычно, и наконец решившись она зашла домой. Её не удостоили приветствием, отец молча кивнул, а мать что-то бубнила про её рубашку. Она поднялась на вверх, проговорила заклинание, но замок не щёлкнул. Она резким движением открыла дверь, открыла и негодующе вскрикнула. — Что за херня?! — Вырвалось из неё, — Не выражайся! — Поднимаясь по лестнице проворчала Эвелина. — Кто это сделал?! — Показывая пальцем в свою комнату, возмущалась Эсми. — Я просто выкинула немного книг. Я всё понимаю, — Входя в комнату говорила мать, — у тебя переходный возраст, ты зависима от так сказать… андеграунда в искусстве, но тебе пора понять, что лучше времени, чем сейчас не будет, и ты ничего не докажешь скупая этот бред. — Осмотрев комнату с наслаждением, она уперла руки в бока и повернулась к дочери. — Шкаф полупустой! Он был забит моей литературой! Я собирала книги всё лето! — Она прошла в комнату и подойдя к столу выдвинула ящик, — Где мои рисунки?! — Эта околесица? Чудиков каких-то рисуешь, — Нервно хихикнула миссис Краузе. — Я… Я рисовала эту околесицу! Твоя дочь! И мне это важно, по настоящему важно! Ты… Ты и так внушила мне, что у меня нет никаких талантов, теперь отнимаешь даже попытки?! — Эвелина Краузе рассмеялась ей прямо в лицо. — Не шуми! Не разговаривай так с матерью! — На вверх поднялся Вегард, — Да иди ты к чёрту… — Выдохнула Эсми, — Что? — Последовал нервный смешок от матери, — Теперь меня ничто тут не держит… — Всё ещё не опуская сумки с вещами, Эсми осмотрела комнату. Полупустой шкаф, на котором стояла безвкусная ваза и фотография орхидей в рамке. Стол, который побелел, видимо мать смывала с него гуашь, рисунки и пятна, маггловскими способами, чистящими средствами. Кровать, застеленную глупым пледом на нижнем этаже и отвратительным, горчичного цвета постельным бельём сверху, а диван вообще исчез. Теперь тут пахло, как и во всём доме. И вдруг она увидела в окне летящую сову. — Хамка! — Начала злится мать. Пришло время улыбаться Эсми. Она злорадно улыбалась в лицо матери, и через секунду оттолкнув с пути родителей спустилась вниз.       Родители семенили за ней. Она открыла кухонный шкафчик и достала оттуда ключ. — Зачем тебе… — Они не успели закончить вопрос, она трансгрессировала, сначала во двор, подхватив только севшую на заборчик сову, а потом далеко от сюда.

***

      Эта идея пришла ей в голову за считанные секунды. Она не могла быть здесь, только потому, что она любила свою комнату. Правда любила. Но теперь её комнаты буквально нет, и она может жить в доме своей бабушки.       Это место за последние несколько лет она видела только во снах, но она было уже не таким. По стенам дома побежала лоза; кусты потеряли свою округлую форму; ветки яблони были смешанными, мертвые с новыми, недавно выросшими.       Она погладила огромную сову на своей руке и забрала у неё письмо. — Теперь прилетай сюда, — Сказала она сове и та влетела.       Она кинула рядом две сумки и распечатала письмо. «Привет, дорогуша!       «Прошу прощения, миледи, что так редко пишем. Работа кипит! Но теперь, когда учеба кончилась, ты можешь приехать к нам! (Надеюсь твои гаргульи тебя отпустят ._.) Адрес на конверте! Как ты сдала ЖАБА? Дай-ка угадаю, наверное около 1000000000000001 балла? Ждём в гости, особенно Джордж))) Фредди-Самый прекрасный- Уизли»       Она перевернула конверт. «Косой переулок. 93» — немного неуместно смотрелось на конверте запечатанном воском и сделанном из пергамента.