Парамнезия

Мы лежим на спутанных и запачканных простынях, переплетя руки и ноги, не в силах даже доползти до ванной. Комната пахнет сексом и табаком. Мне нравится этот запах. Он хорошо мне знаком. Кажется, губы Гарри Поттера за эти несколько часов успели пройтись по каждому сантиметру моего тела дважды. Если это никак не поможет моей памяти, я всегда готов повторить этот перформанс ещё разок. Ну и потом ещё пару раз для профилактики. На самом деле, я не до конца уверен, что это не поможет. Потому что если бы кто-нибудь месяц назад сказал мне, что я позволю парню, которого знаю неделю, засунуть язык себе в задницу, я бы точно покрутил пальцем у виска. Но вот он я — обнаженный и чрезвычайно довольный этим обстоятельством лежу на груди того самого парня, заворожённо наблюдая за тем, как сигаретный дым кольцами кружит вокруг его запястий прежде, чем подняться к потолку и окончательно растаять в слабых лучах солнечного света, пробивающихся сквозь плотные бордовые занавески. Мне всегда казалось, что я довольно скромен в вопросах секса. Педантичен. Но моё тело превращается в один сплошной комок похоти рядом с Гарри Поттером. Оно соскучилось. Я прекрасно его понимаю. — Научи меня курить, — говорю, вскидывая на него взгляд. — Держи карман шире, — со смешком отзывается Гарри, выдыхая дым в сторону. — Жадина, — говорю обиженно, отворачиваясь от него и получая легкий шлёпок ладонью по ягодице — это короткое прикосновение отдаётся колючим уколом возбуждения в районе паха. Снова. — А ты — маленький лентяй. Вставай и одевайся, — отвечает Гарри, всё ещё сжимая пальцы на моей коже и вжимаясь носом в мой затылок. — Я так понимаю, что выбранный тобой метод терапии пусть и приятный, но однозначно не самый эффективный, — хмурю брови. — Я не хочу никуда идти, — отзываюсь обиженно. — Хочу весь день проваляться в кровати и заказать доставку пиццы, — Гарри смеётся, поднимаясь и натягивая на себя белье. — Я же говорю, что лентяй, — я отмахиваюсь. — Ладно, дракон, серьёзно, вставай. У меня есть отличная идея для пробуждения твоих воспоминаний, — переворачиваюсь на живот, бросая на него короткий взгляд из-за плеча и нарочито сильно прогибаясь в пояснице. — Такая уж отличная? — бесстыдно развожу бедра шире, виляя ягодицами. — Ты знаешь, что пользуешься запрещённым приёмом, правда? — спрашивает Гарри прежде, чем упасть на кровать и отложить свою отличную идею ещё как минимум на полчаса.

***

— Как ребёнок, ей Богу, — говорит Гарри, натягивая на меня чистое белье. — Нам, правда, так необходимо куда-то идти? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза, — Мне и горизонтальные упражнения очень даже по душе, — Гарри смеётся, застегивая на мне свою рубашку. Она пахнет его парфюмом. Стараюсь тянуть носом так, чтобы он не заметил. Голова кружится. — Мне тоже, — с улыбкой говорит он. — И я обещаю, что мы вернёмся к тренировкам после того, как я хорошенько встряхну твою память, — он сажает меня на кровать и целует колени, пока его руки ловко заталкивают мои ноги в тёплые носки. Боже, он такой уверенно-нежный. Моё сердце замирает рядом с этим мужчиной. — Мне больше нравится, когда ты меня раздеваешь, а не наоборот, — говорю, перебирая его волосы и проталкивая одну ногу в штанину. — Мне то-же, — повторяет он, поднимая меня на ноги и потуже затягивая ремень. — Но я не хочу, чтобы тебя продуло. Джемпер, — командует Гарри, заставляя меня поднять руки вверх. — Продует? Что мы будем делать? — мой голос теряется в складках шерстяной ткани. — Наслаждаться свободой, — как-то грустно произносит он и подаёт мне тяжёлую чёрную косуху, следом доставая из клозета почти такую же, но на пару размеров больше. Я подношу её к лицу, вдыхая запах кожи. Я знаю этот запах. Шестеренки в голове начинают крутиться; я отшатываюсь назад, и надёжные руки Гарри поддерживают меня, не давая упасть. — Порядок? — заботливо спрашивает он, помогая мне надеть её. — Она моя? — я уже знаю ответ. Это так приятно, что он хранит её. Что возит её с собой. Я не могу удержаться от того, чтобы не поцеловать его. Честно говоря, мне давно хочется это сделать — Гарри просто потрясающе смотрится в коже. Я притираюсь о его бёдра и думаю о том, как бы скорее оказаться в постели. Мне почти стыдно. Вся моя жизнь перевернулась с его появлением — я никогда и ни с кем не чувствовал такого неконтролируемого, почти животного желания. Оно пугает меня. — Дракон, — строго говорит он, когда мои ладони забираются под его темно-серую водолазку. — Зануда, — убираю руки и, драматично закатив глаза, выхожу за дверь. Вечером я ему покажу.

***

— Я не сяду за него, — мой голос звенит, когда Гарри перекидывает ногу через кожаное сиденье чёрного харлея. — Забавно, раньше эту фразу говорил я, а не ты, — с улыбкой отзывается он, передавая мне шлем. — Это ты подбил меня сесть за руль мотоцикла, дракон, — я вцепляюсь в регулятор ремешка онемевшими пальцами. — Не может быть такого, — слышу свой голос со стороны. — О, поверь мне, ещё как может, — Гарри едва-едва тянет на себя руль, заставляя железного монстра довольно заурчать, будто приветствуя любимого хозяина. — Ну так что? Садишься? — скептически поджимаю губы, — Брось, малыш, у меня трехлетний опыт вождения, к тому же он модифицирован ма… — брюнет тут же осекается, нацепляя чертовски устрашающий шлем с изображением пасти чёрной собаки на свою голову. — Только если после этого мы закажем пиццу, — протестую я, застёгивая ремешки под подбородком и опуская защитное стекло. — И то лишь потому что я могу легально обнимать тебя на людях и не переживать из-за осуждающих взглядов посторонних, — перекидываю ногу, опускаясь на заднее сиденье и прижимаясь всем телом к Гарри Поттеру. — Если кто-то посмотрит на нас осуждающе, дай мне знать. Я с радостью разгоню этого красавчика до максимальной скорости, — отзывается он, натянув на руки чёрные кожаные перчатки. — Готов? — риторически спрашивает Гарри, а в следующую секунду с утробным рычанием двигается с места. Сначала было страшно. Я цеплялся за куртку Гарри, словно за спасательный круг, то и дело зажмуриваясь каждый раз, когда рядом пролетала встречная машина. Но он улыбался мне в зеркало заднего вида, перехватывая взгляд, и страх медленно, но верно исчезал. Сменяясь более сильным, более важным чувством. Я позволил себе выпрямиться и внимательно следить за дорогой, наслаждаясь проносящимися мимо деревьями, прачечными и ресторанами. Они мелькали, сменяя друг друга, и в какой-то момент превратились в одно большое цветное пятно. Именно тогда я почувствовал её. Свободу. Ветер, забирающийся под куртку и вырывающий сцепленный резинкой хвост из-под воротника. Свист в ушах. Тёплое тело Гарри под моими ладонями. И абсолютное, всепоглощающее чувство полного существования в моменте. Я здесь. Я дышу. Я живу. — Ох, Гарри, — обнимая его крепче, говорю я, даже не надеясь, что он услышит. С ним всё такое яркое. Такое живое и настоящее. Даже если я никогда и ничего не вспомню, я знаю, что мы создадим новые воспоминания. И мне совсем необязательно возвращаться в прошлое, чтобы понять, как много он значил для меня. Как много значит до сих пор. Но шестерёнки в голове всё же шевелятся. Сознание подбрасывает размытые образы, и я не совсем уверен — воспоминания это, либо моя очередная прихоть. Я ещё не вполне научился их различать. — Наш первый поцелуй, — дрожащими губами выдыхаю я, и Гарри резко даёт по тормозам, от чего мы чуть не вылетаем на проезжую часть. — Что? — он стягивает шлем, кое-как устраивая харлей на обочине. — Я был так рад, что ты нас не угробил, что поцеловал тебя, — он снимает меня с кресла, хватая за плечи и заглядывая в глаза сквозь защитное стекло. — Ты вспомнил. Боже, дракон, вспомнил! — зелёные глаза блестят, и я трясущимися руками стягиваю его дурацкие очки, обтирая влажные веки замёрзшими пальцами. — Я сказал тогда, что переволновался. Ты хотел поцеловать меня снова, а я запретил прикасаться ко мне, потому что ты пах бензином, — он смеётся, его чёрные густые ресницы слипаются от влаги. — Да. Да! Так и было! — Гарри наскоро высвобождает меня из шлема и прижимает к себе, принимаясь кружить так, что мои ноги не достают до земли. — Ты и сейчас им пахнешь, — смеюсь, обнимая его за шею и крепко сжимая очки в своей руке. — Но я же могу тебя поцеловать, правда? — умоляюще спрашивает он, опуская меня на ноги, а я вместо ответа накрываю его губы своими. Мне хочется, чтобы этот первый поцелуй длился вечно.