Парамнезия

— Поднимайся, соня. Вставай, — я ворочаюсь на постели, натягивая одеяло повыше. Вчера мы весь день провели в номере и, говоря откровенно, я бы с радостью прожил так ещё два оставшихся дня. Или даже больше. Как оказалось, мне очень нравится, когда Гарри целует меня в изгиб колена и сжимает пальцами поясничные впадинки. Правда, последнее выяснилось уже не совсем в процессе игры. Ноги, кажется, до сих пор дрожат. — Дракон, — серьезно говорит он, заставляя меня разлепить глаза. Гарри стоит, опираясь на дверной косяк. На нем — чёрные джинсы, водолазка им в тон и та самая кожаная куртка, которая оказывает весьма интересный эффект на бабочек, живущих в моём животе. Может, сегодня мне стоит попросить его её не снимать. — Ты уверен, что одет по погоде? — спрашиваю; Гарри поглядывает на настенные часы, которые показывают одиннадцать. — На улице очень тепло. Поэтому мы пойдём в парк аттракционов, — с улыбкой отвечает он. — Я надеялся быстро пройтись до супермаркета и вернуться в кровать, — потягиваясь, говорю я. Одеяло неприлично съехало, и Гарри бросает крайне красноречивый взгляд в сторону моего паха. Переворачиваюсь на живот, откладывая в сторону постельное белье. Я не хочу никуда идти. Хочу его в этой куртке. Сейчас. — Нью-Йорк совсем тебя разленил, да? — он подходит к кровати, опускаясь на колени рядом с ней. — Говоришь так, будто я не прожил в нем всю жизнь, — протягиваю руку к нему, щёлкая по носу. Я подползаю к Гарри, оставляя на щеке крохотный поцелуй. Тычусь носом, перехватывая его руку и подтягивая к своим ягодицам. — У тебя был бы шанс, встань ты хотя бы на полчаса пораньше, — качая головой, Гарри набрасывает на меня одеяло. — А сейчас даю тебе пятнадцать минут на сборы. А я пока спущусь и возьму нам кофе, — он поднимается на ноги, поправляя ремень на джинсах и выдавая свою заинтересованность внушительной выпуклостью, образовавшейся аккурат под линией ширинки. — Серьезно, Поттер? Бросишь меня неудовлетворённым? В номере? Одного? — Гарри пятится спиной к двери, со звоном укладывая ключи на деревянный комод. — А ты, дракон? Отпустишь меня неудовлетворённым? В город разврата? Одного? — смеётся он, и я успеваю запустить в него подушку до того, как он вылетит за дверь. Раздраженно вздыхаю. Нужно собираться.

***

На выходе из отеля меня цепляет плечом рыжеволосая девушка, и, возможно, я бы даже не обратил на неё внимания, не покажись она мне смутно знакомой. И если бы сразу после того, как перебежать дорогу, она бы не бросилась Гарри Поттеру на шею. Он стоит на противоположной стороне улицы, крепко сжимая в руках два стаканчика кофе. Я делаю решительный шаг вперёд, но его выражение лица говорит мне «не сейчас». Губы отчего-то начинают дрожать — я вжимаюсь в стену отеля и исчезаю в переулке. Кто она такая? Почему Гарри не хочет, чтобы она меня увидела? Мир вдруг начинает кружиться — хватаюсь за грудную клетку, распахивая глаза и делая глубокий вдох. — Не сейчас, пожалуйста, только не сейчас, — шепчу я самому себе, но сознание не слышит — оно уже вовсю подкидывает мне калейдоскоп картинок. Веснушчатые руки на плечах Гарри, широкое поле, спортивная форма и поцелуй. Розовые девичьи губы подаются вперёд и целуют так уверенно, что ни у кого не остаётся сомнений — эти двое вместе. Зажмуриваюсь и качаю головой, стараясь выбросить эту сцену из головы, но мозг бессовестно забрасывает меня воспоминаниями — объятиями, взглядами, короткими прикосновениями. — Хватит! Я не могу! Не могу! Мне больно, мать твою! — вцепляясь в шершавую бетонную стену, хриплю в пустоту — в районе солнечного сплетения разрастается чёрная рваная дыра. Ноги несут меня по переулку куда-то в сторону — я даже сам не понимаю, как оказываюсь у дверей сомнительного бара. Толкаю ручку вперёд — благо, она поддаётся — и в нос ударяет резкий запах солода и карри. — А вот и первый посетитель, — потирая бокалы, говорит мне мужчина, стоящий за баром. — Можно у вас выпить? — дрожащими губами выдыхаю я. — Недаром ведь мы зовёмся баром, а? — подмигивает мне он, указывая на высокий стул. Приземляюсь на него, отчаянно вцепляясь пальцами в дубовую стойку — я чувствую себя таким… пустым. Всё вдруг становится на свои места. Как глупо и наивно с моей стороны было полагать, что такой парень, как Гарри, всё это время был один. Вокруг него — я уверен — всегда вилась куча девушек и парней. Очевидно, что, когда я вдруг исчез, кто-то из них да подставил ему своё крепкое плечо. Он не обязан был хранить мне верность. Но… Почему? Почему же тогда так больно? — У вас есть виски? — вскидывая расфокусированный взгляд на бармена, спрашиваю я. — У нас есть всё, милашка, — стараясь подбодрить меня, отвечает он. — Но не рановато ли для напитка такой крепости? — я перевожу взгляд на часы — стрелка едва достигла полудня. — Разбитому сердцу нет дела до времени, — растягиваясь в грустной улыбке, выдыхаю я. Он как-то странно посматривает меня поверх стеклянного бокала, а следом исчезает в подсобке. Я роняю голову на ладони. Что же теперь делать? Моя память убивает меня. Я не помню, как мы начали встречаться. Не помню, как мы расстались. Может, этого и не было никогда? Может, всё это время я был для него лишь простой игрушкой — небольшим развлечением? Может, Гарри вообще уже глубоко женат на этой девушке, а мне помогает лишь из доброты душевной? Господи, как же всё запутанно. — За счёт заведения, — впечатывая бокал в дубовую стойку, отчеканивает бармен, вырывая меня из мыслей. — О, спасибо, я… — хмурю брови, гипнотизируя напиток. — Я благодарен, — он улыбается мне, отмахиваясь белым кухонным полотенцем. — Брось. Я буду рад, если это на время склеит твои раны, — отвечает мужчина и возвращается к бокалам. Я подхватываю тонкое стекло и поднимаю бокал вверх — лучи солнца танцуют в янтарной жидкости, весело поблёскивая. Обычно я не пью виски. Честно говоря, обычно я вообще не пью. Поэтому после первого глотка краски вдруг начинают сгущаться.

***

— Эй, пацан. Пацан, ты в порядке? — тяжелая рука ложится на моё плечо, встряхивая. — Мхм… — отзываюсь я, разлепляя глаза. — Всё в порядке, он со мной, — слышится из-за спины твёрдый голос, а следом — шуршание купюр. — Гарри? — непонимающе выдыхаю я, окидывая взглядом темные стены, обклеенные броскими плакатами. — Для тебя я буду кем угодно, блондинчик, — шепчут мне на ухо влажные губы. — Ах? — только и успеваю отозваться я, когда чьи-то сильные руки хватают меня за талию и поднимают со стула, вплотную прижимая к себе. — А ты прилично надрался, красавчик. Знаешь, мне ведь пришлось за тебя заплатить. Как будешь возвращать долг? — смеётся мне на ухо голос, и я отчаянно вцепляюсь в затуманенное алкоголем сознание. Я пришёл в бар прямо из отеля; в моём кармане нет ни гроша — я был уверен, что мы с Гарри отправимся в парк. О чём я вообще думал, когда шёл сюда выпить? И сколько я выпил? Бокалов пять? Господи… — Пожалуйста, не… Отпусти-те меня… — язык заплетается, я кое-как перебираю ногами — комната кружится. — Ещё чего — ты влетел мне в тридцатку, молокосос, — отзывается голос. Внутри зарождается паника — жгучая, животная. Тело не слушается, мозг тоже, а где-то на границе сознания пульсирует мысль — если я не сделаю что-то прямо сейчас, случится непоправимое. — Не надо, прошу, — мы выходим на свежий воздух — и я отталкиваю мужчину от себя, тут же налетая спиной на фонарный столб и съезжая по нему на сухой асфальт. — Да ты только взгляни на себя! Ты даже на ногах устоять не в состоянии! — он опускается на корточки и пытливо заглядывает мне в глаза, — Ты ведь не сможешь сопротивляться, неужели до твоей блондинистой головы это не дошло? — я пытаюсь сглотнуть — глаза вдруг начинает противно жечь. — Не надо… — выставляя руку вперёд, умоляю я. Пальцы дрожат, когда он хватает меня за кисть и в один рывок ставит на землю, хватая за ягодицы и притягивая к себе. Его липкий язык скользит по коже моей шеи — я почти уверен, что меня сейчас вырвет. Но я зажмуриваюсь и молю о том, чтобы это закончилось. Чтобы это как можно скорее закончилось. — Дракон? — слово врезается в размягченное алкоголем сознание, словно нож в растопленное масло, — Какого… Чужие руки соскальзывают с моего тела и я, не найдя опоры, снова съезжаю по столбу вниз, закрывая ладонями лицо. Я не готов смотреть на это. Гарри бьет незнакомца ногами так сильно, что я слышу, как хлюпает кровь. — Этот мелкий ублюдок должен мне денег! — хрипит мужчина. — Ах, денег?! Подавись! Подавись, тварь! — Гарри бросает с десяток купюр в его лицо, хватая мужчину за короткие тёмные волосы и со всей силы прикладывая головой об асфальт. — Гарри, пожалуйста… — выдыхаю я, качая головой и встряхивая светлыми волосами. — Что? Дракон, что ты сказал? — он подлетает ко мне, оседая на пол и упираясь коленями в землю, — Он сделал тебе больно? Ранил тебя? Он трогал тебя? Дракон! Не молчи! — встряхивает меня он, вглядываясь в моё лицо. Три Гарри разъезжаются в стороны, собираясь в одного. Я смертельно, просто безбожно пьян. — Оставь его. Ты его убьешь, — шепчу не вполне разборчиво, роняя голову на грудь. — Господи, угораздило же тебя так надраться, — беря мое лицо в ладони, выдыхает он. — Идти можешь? Или понести тебя? — икаю, нахмуривая брови на переносице. Понести? Как какую-то девчонку? Это унизительно! — Девчонка… — вдруг вспоминаю я, резко и грубо отталкивая его от себя. — А? — непонимающе выдыхает Гарри, проводя ладонями по волосам, таким образом по видимому пытаясь собраться с мыслями. — Вали к ней. К… К рыжей, — опираясь на столб в тщетной попытке встать на ноги, цежу я. — Да что, блять, с тобой такое? Убегаешь посреди дня в какой-то клоповник, напиваешься до потери сознания, находишь приключения на свою пятую точку, а потом ещё прогоняешь меня, когда я пытаюсь помочь! — кричит Гарри, вцепляясь в рукава моей рубашки. — Не трогай, — огрызаюсь, стряхивая его руки с себя и прикладывая прохладную ладонь ко лбу. — Не командуй, — сжимает челюсть Гарри. — А ты не трогай, — делая шаг в сторону, отвечаю я, тут же спотыкаясь о свой кроссовок. — Ради Бога! — подхватив меня в последний момент, взывает к небесам он, — Знаешь, что. Ты идёшь со мной — хочешь ты этого или нет, — с этими словами Гарри подхватывает меня и закидывает на плечо, как тряпичную куклу. — Пусти! Пусти! — колочу его по спине, одновременно дёргая ногами в отчаянных попытках вырваться. — Ну-ну, — издевательски хлопает меня по ягодицам он. — Не ёрзай так, мне ведь неудобно, — он смеётся, перехватывая мои лодыжки. — Ненавижу тебя, — повисая на его плече, выдыхаю я. — Знаешь, дракон. Я так много раз слышал это в своей жизни, что меня уже этим не проймёшь.