Его сокровище

      Обнаружение отсутствия некоторых частей тела не сказать, чтобы было особенно существенно, но сломало Кэйе картинку, которую он рисовал себе с детства. В его мечтах хвостатое сокровище должно было быть стройной, миловидной и пышногрудой, прямо как та особа, которая красовалась на камне, в течении нескольких часов светя прелестями. Поэтому сейчас плоская мужская грудь выбила пирата из душевного равновесия, так что он даже забыл о плане и, указывая на проблему, попытался уточнить:       — У тебя нет…? — но договорить не получилось, сильные пальцы сжали горло, нарушая поступление кислорода в лёгкие. Парень сдавленно закашлял и вцепился в чужие мокрые руки. Как ни старался, откинуть рыжего у него не получалось. Хотя пират никогда не страдал из-за недостатка физической силы, ленивая роль капитана, которую он активно играл последний год, немного подпортила общую «мускульную» ситуацию. Но, впрочем, даже в старые-добрые морской волк вряд ли бы смог справиться с мощью этого чудища, в злобном оскале обнажившего заострённые зубы. Уже второй раз за последние несколько дней Кэйа ощутил страх смерти. Жуткое неприятное чувство распространялось по телу, обездвиживая конечности и призывая покориться судьбе, параллельно его разбавляли приливы адреналина, во время которых капитан продолжал попытки освободиться. Причём пугало даже не отсутствие кислорода… чудище так сдавливало шею, что та трещала и готова была полететь к чертям собачьим. В подтверждение опасений что-то в ней хрустнуло и почти сразу хватка ослабла. Кэйа на секунду подумал, что умер, а русал изменился в лице и даже отпрянул, испуганно глядя на жертву. Пират тут же закашлялся, жадно хватая ртом воздух, и сполна насладился резкой болью в районе позвоночника, которая сменилась головной. Тут каждый уважающий себя человек потерял бы сознание, но об обмороках не могло быть и речи. Рыжий, хотя и отступил по непонятной причине, всё ещё не казался слишком миролюбивым и достойным доверия. При желании он мог переломать похитителю все кости, а затем сожрать с потрохами и не подавиться. Дабы подобной судьбы избежать, охотник, в мгновение ставший жертвой, воспользовался замешательством оппонента и оттолкнул его, быстро поднимаясь на ноги и отскакивая в сторону. В руках мгновенно оказалась палка покрепче, и он выставил оружие перед собой, медленно двигаясь по кругу, чтобы занять позицию между оставшимся сзади водоёмом и здоровенной рыбой. Хвостатый замер, внимательно наблюдая за действиями слегка шатающегося человека. Даже при желании он не смог бы напасть сейчас, когда образовалась дистанция (если, конечно, не имел каких-то скрытых способностей). Ситуация складывалась не особо удачная. Ни русал, ни человек не желали признавать поражения и отступать. Рыжий хотел вернуться в воду, но ни о какой дипломатии и думать не собирался; Кэйа же всё ещё планировал доставить чудо-юдо до своего мини-лагеря в корнях дерева, но приближение к сокровищу могло стоить жизни. Обстановка совсем пирату не нравилась, поэтому он решил слегка её разрядить:       — Может, поговорим? — с улыбкой предложил он, немного опуская палку.       — Может, ты сдохнешь? — холодно отозвался морской житель и сделал выпад вперёд, пытаясь схватить парня за ногу, но дерево больно ударило его по руке, так что он сдавленно фыркнул и отстранился.       — У тебя был шанс, но ты его упустил, — уточнил Кэйа, однако замечание было проигнорировано, и воцарилась мёртвая тишина. Пока рыжий пялился в землю, видимо, обдумывая свои дальнейшие планы, юноша слегка сместился в сторону к кривому дереву и уселся на него, переводя дух и погружаясь в новую волну боли от падения. Его мечта категорически не шла на контакт, рычала и скалила зубы, как невоспитанный пёс, но хороший хозяин никогда не опускает рук даже в запущенных случаях. Капитан решил просто ждать. Судя по полосам, рассекающим по бокам грудь, существо имело жабры. Плечи чудища не вздымались, а ноздри не раздувались, что говорило об отсутствии альтернативного способа дыхания. Следовательно русалки походили на рыб или акул и не могли перерабатывать кислород непосредственно из воздуха, а значит пребывание их на суше ограничивалось по времени. Нужно было лишь подождать, пока запасы рыжего подойдут к критической точке, и он занервничает. Вот только парень не рассчитывал, что ждать придётся полдня. Его желудок активно превращался в засохший финик и неустанно урчал, требуя питания; жажда, слава Архонтам, была побеждена благодаря ручью, что привёл Кэйу к водоёму; по телу периодически бегали мурашки из-за понижения температуры; время близилось к вечеру. Где-то там висела его, наверняка, уже сухая и тёплая рубашка, ожидая возвращения хозяина, который никак не мог сдвинуться с места из-за упрямой рыбьей туши, уже несколько часов неподвижно сидящей на земле. Терпение и желание возиться с дерзким сокровищем подходили к концу, но рыжий наконец засуетился. Он попытался продвинуться к водоёму, но пират мгновенно вскочил со своего места и преградил путь. Русал, судя по безрассудности дальнейших действий, совсем перенервничал, но принципам своим не изменил. Вместо спокойной беседы он предпочёл, игнорируя боль от ударов по рукам, всё-таки добраться до своего врага. Его неожиданный напор слегка сбил юношу с толку, но он проворно увернулся от цепких пальцев и точным попаданием отправил хвостатого в обморок. Рыжий обмяк и больше не дёргался. Кейа выронил оружие из рук и рухнул тут же на колени, глубоко вздыхая. Наконец, он мог расслабиться и перевести дух хотя бы пять минут. Большая задержка, к сожалению, могла быть чревата. Проверив пульс морского чудища, капитан огляделся в поисках лиан. В полумраке остров выглядел зловеще и не так привлекательно, как при дневном солнце. Всё вокруг затихло и замерло, готовясь ко сну. Пограничное состояние, когда дети света засыпают, а ночные ещё не пробудились. Но даже сейчас окружение просматривалось достаточно отчётливо, поэтому лихому охотнику не составило труда найти нужное растение и использовать его в качестве верёвки, для связывания конечностей трофея. Затем пират отломал один из аномальных листов местной флоры и перевалил тело на него. Судя по прошлому опыту, переносить эту тушу на руках оказалось бы задачей невыполнимой, тем более для ослабленного Кэйи, поэтому он решил, что просто перевезёт его. Когда приготовления были завершены, парень двинулся обратно к дереву, вновь следуя за слабо сверкающим ручьём.       Путь к лагерю оказался быстрее, несмотря на усталость капитана. Прибыв на место, он оставил рыбу рядом с давно потухшим костром, накинул рубашку и спешно оббежал окрестности в поисках подходящей впадины, которых тут было предостаточно из-за странного роста корней. Выбрав соответствующую некоторым критериям, юноша осторожно опустил в неё рыжего и изменил направление ручья, чтобы заполнить полость в земле водой. Жидкость текла медленно, но ускорить её не было никакой возможности, поэтому пират решил, что больше тут не поможет, и занялся собственным плачевным состоянием. Некоторые из местных фруктов были ему знакомы, поэтому капитан без опаски набрал их с запасом и уселся у обновлённого костра, утоляя голод сладкими плодами. К этому времени солнце совсем скрылось за горизонтом, и лес погрузился в кромешный мрак. То тут, то там периодически вспыхивали огоньки ночных насекомых, и Кэйа вспомнил, что не заметил ни одного днём. Ни мух, ни комаров, что, конечно, не могло не радовать, но всё же настораживало. Этих мелких тварей везде и всегда было с достатком, а тут тишь да гладь, и только ночью по кустам поют сверчки. Впрочем, долго мыслить парню не позволяла всё ещё болевшая голова и ноющая шея. Хвостатый, скорее всего, сместил ему один из позвонков своей чудовищной силой, но это было всё же лучше, чем перелом. Морщась от дискомфорта, несчастный выживший опустился на землю рядом с костром и прикрыл глаза, позволяя телу слегка отдохнуть. Он и не заметил, как задремал. Хотелось бы ему проспать до самого утра, но приятная песня сверчков была вдруг резко нарушена громкими ругательствами и шумом потревоженной воды.       — Какого удильщика?! Что за хрень? О, чёрт!       Кэйа устало приподнялся на локтях, вглядываясь в сторону, где барахтался очнувшийся русал. Он слабо видел рыжего, и только отражение огня от чешуи помогало примерно обозначить позицию бунтующего.       — Умоляю, заткнись хотя бы до рассвета, — простонал пират, отворачиваясь от шумного соседа и пытаясь опять заснуть.       — Я тебя выпотрошу! — прорычал в ответ связанный и завозился активнее. Он не успокаивался в течении получаса, потом у него, по всей видимости, закончились силы, и суета прекратилась. Но стоило капитану снова заснуть, раздался чудовищный крик отчаянья. Кэйа вскочил, как ошпаренный.       — Ты можешь прекратить?! — сорвался он, вытягивая ветвь из огня и направляя в сторону пленника. Тот сидел в яме, как и был туда положен: с хвостом наружу, так как он не помещался. Его грудь находилась под водой, и было видно, как жабры аккуратно приоткрываются, впуская и выпуская жидкость. Лицо русала перекосилось от гнева и отвращения, и Кэйа пожалел, что не смог схватить симпатичную русалочку с пышной грудью.       — Если не дашь мне поспать, я тебя поджарю, — предупредил парень, забивший на свою привычную весёлость и лёгкость в общении. Рыжий ударил хвостом по земле и заскрипел зубами от бессилия.       — Развяжи! Живо!       — Завтра, — пират вернул палку в огонь и опять отвернулся. Больше он никак не реагировал на фразы и звуки, доносившиеся сзади, полностью абстрагировавшись от шума. Русал негодовал всю ночь и затих только под утро…