Ты мой кошмар

Гермиона посмотрела на Малфоя и тут же отвела взгляд, потому что он совсем не стеснялся раздевать её глазами. И как это у него получается? Видимо, всё же талант. Или гены вейлы. Грейнджер перевела взгляд на доску, где профессор МакГонагалл объясняла им принципы изменения внешности, рисуя схему. У неё уже неплохо получалось, но лекция была интересной и познавательной, так что слушать и записывать стоило. В теории. На практике же она выводила какие-то отдельные фразы и думала только о Малфое. О том, что произошло в Выручай-комнате утром. Она проснулась от солнечных лучей, слепящих глаза, будучи полностью погребённой в объятиях Драко. Он оплёл её конечностями, как любимого плюшевого медвежонка в детстве, и при первой попытке пошевелиться, тут же недовольно пробормотал в её волосы: — Грейнджер, ради Мерлина, дай поспать, лежи и наслаждайся. Гермиона тогда реально подумала, что умерла. Что Малфой после секса придушил её подушкой, а теперь она пребывает в промежуточном мире, или это всё её воспалённые фантазии. Но это оказалось правдой. Они действительно лежали на меховой шкуре подле потухшего камина, укутанные трансфигурированным одеялом. Они действительно обнимались, переплетая конечности перед тем, как заснуть и после того, как проснулись. Они действительно выглядели, как пара. Гермиона не хотела ударяться в розовые грезы или просто мечтать о том, что теперь она состоит в отношениях с Малфоем, но всё равно делала это. Грейнджер старалась смотреть на времяпрепровождение с Драко под другим углом и дала себе разрешение побыть счастливой хоть пару часов. Она дала себе разрешение побыть девушкой, обычной девушкой, которая может переживать из-за парня, а не из-за спасения мира. Это решение далось нелегко, но оно уже вступило в действие. Гермиона чувствовала себя счастливой, пока не вспоминала о мальчиках, о метке на руке Малфоя и о том, что происходит за окном. Эти отрезвляющие моменты были равны петле на шее, но с маленьким уточнением: ты не знаешь, когда эта петля затянется. Но, абстрагировавшись от столь пессимистичных мыслей, она всё-таки смогла и позволила себе побыть эгоисткой. Она заслужила. Новая черта Гермионы, неизвестная ей, но определённо полезная, стала захватывать её мировоззрение. Черта, которая точно была позаимствовала у Малфоя. Без сомнений. Грейнджер аккуратно посмотрела через плечо и снова наткнулась на изучающий взгляд Драко. Он расслабленно откинулся на спинку стула и вертел в руках перо, будто весь мир лежал у его ног. Гермиона не знала почему, но раньше его привычка демонстрировать свою уверенность её жутко раздражала, а сейчас, наоборот, стала восхищать. Всё-таки она по уши в дерьме. Но отмотать время назад и узнать, когда это началось, уже не получиться. Потому что было слишком поздно. Она слишком глубоко погрузилась на дно. Заметив, что она смотрит на него, Драко подмигнул ей, и Грейнджер залилась краской и отвернулась. Её мысли никаким образом не были связаны с трансфигурацией. Они были диаметрально противоположны учёбе.

***

— Гарри, что за срочность, о которой нельзя поговорить в гостиной? — Гермиона откинула волосы со лба и поставила сумку на стол в библиотеке. Поттер срочно попросил о встрече после зелий, и она понятия не имела, чего ожидать от их разговора. Гарри ушёл в расстроенных чувствах с урока, и Гермиона даже не догадывалась почему. Он был любимцем Слизнорта — незаслуженно — и явно наслаждался своим новым званием «принц зелий». Грейнджер была опечалена тем фактом, что Слизнорту были нужны в первую очередь трофеи, а уже потом знания этих самых трофеев. Они серьёзно ругались с Гарри пару раз из-за его попытки втереться в доверие профессору именно через лесть и подхалимство, параллельно используя учебник принца-полукровки, но она всегда оставалась в меньшинстве. — Слизнорт со мной не разговаривает, — Гарри расстроенно скомкал пергамент с кляксой и сел рядом с ней на парту, раздражённо зарываясь пальцами в волосы. Мадам Пинс убила бы его за такое наплевательское отношение к библиотеке и её мебели, но сейчас она была занята новым романом и отлично делала вид, что её здесь нет. — Почему? На уроке он только и делал, что хвалил тебя, — Гермиона нахмурилась, начиная заплетать косу, чтобы хоть как-то приручить свои непокорные кудри, издевавшиеся над ней. — Это только на уроке. Я подошёл к нему после звонка, и он практически испарился из кабинета. Всё из-за той моей неудачной попытки достать его воспоминания, — Гарри трагично склонил голову. — Дамблдор поручил мне единственное задание, а я не смог с ним справиться. — Гарри, о каком воспоминании идёт речь? Что я пропустила? — Гермиона собрала резинкой кончик косы и откинула её на спину. — Я же… а тебя вчера вечером не было. Ну, когда я вернулся от Дамблдора, в гостиной меня ждал только Рон, — Гарри поправил очки на переносице и, оторвавшись от изучения книжных полок, перевёл на девушку странный, подозрительный взгляд. — А где ты была вчера вечером? Гермиона надеялась, что на лице у неё не отразились замешательство и паника. Она сердито насупилась и использовала свой фирменный, недовольный тон, которым всегда отчитывала мальчиков за не сделанное домашнее задание: — Гарри, я же говорила, я была в библиотеке. Забыл? Поттер сразу сменил подозрение на виноватый вид и постарался сгладить углы. — Прости, совсем вылетело из головы, — Гарри повернулся к ней корпусом, демонстрируя полную озабоченность обсуждаемой ими проблемы. — Дамблдор показал мне новое воспоминание из своей коллекции, и оно оказалось подделкой. — Подделкой? А такое вообще возможно? — удивлённо переспросила Гермиона, демонстрируя искренний интерес и озабоченность. — Оказалось, что возможно. Воспоминание когда-то принадлежало Слизнорту, он сам каким-то образом его переделал, отдавая Дамблдору. Не знаю как точно, но профессор сказал, что оно самое важное в его коллекции. От него зависит всё. — Это… если такое возможно, значит, в этом воспоминании содержится важная информация. Сомневаюсь, что Слизнорт стал бы из-за мелочи проворачивать такое, — Гермиона закусила губы, напряжённо размышляя. — Да, я тоже так думаю, но проблема в том, что я сглупил и напугал Слизнорта, из-за чего он бегает от меня как от прокажённого, — Гарри уныло повесил голову, проклиная самого себя. — Так, подожди. Давай по порядку, — Гермиона положила ему руку на плечо, подбадривая. — Что было в том воспоминании? Поттер вздохнул и закрыл глаза, желая вспомнить во всех подробностях момент, когда нырнул в Омут Памяти, боясь упустить даже самую маленькую деталь. — Это было в кабинете Слизнорта, во время учёбы Реддла в школе. Очередная вечеринка слизней. Том и другие будущие Пожиратели смерти, видимо, любимчики, слишком задержались после отбоя. Слизнорт отправил их в спальни, но Реддл специально остался с ним наедине. Он спросил об одном редком заклятии. Сказал, что нашёл его в запретной секции. И после того, как он произносит заклятие, воспоминание будто испаряется, и ничего невозможно разобрать. Гарри распахнул глаза и с лёгкой тревогой посмотрел на Гермиону. Она пребывала в ступоре от картины, что перед ней вырисовывалась. Грейнджер провела ладонью по волосам, убирая лишние пряди от лица, давая себе время собраться в кучу после рассказа Гарри. — Что думаешь? — парень суматошно оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости. — Я думаю, — шёпотом начала Гермиона, не в силах говорить громче, — что заклятие, которое нашёл Реддл, по-настоящему тёмное. И, скорее всего, оно напрямую связано со смертью. Я попробую посмотреть в библиотеке, но сомневаюсь, что Дамблдор сохранил те книги, из которых Реддл мог черпать свои знания. Поттер сосредоточенно кивнул. — И потом, Гарри, даже если Дамблдор не знает, что это за заклинание, то я боюсь представить, насколько оно тёмное. Гермиона сосредоточенно глядела на друга, страшась будущего. Она помнила пророчество, помнила, чем всё в итоге должно закончиться. Не хотелось представлять жуткую картину, где её лучший друг обязан умереть. Особенно её пугало, что она не сможет помочь ему в полном объёме, как бы сильно не пыталась. Только в таких редких моментах, как этот. Гарри вынужден сразиться с Реддлом лицом к лицу, и кто из них останется жив — никто предсказать не мог. — Я понимаю, но мне это вообще не нравится, — Гарри грустно улыбнулся и взлохматил свою взрывную причёску. — А почему от тебя стал бегать Слизнорт? — она поддалась вперёд, понимая, что как-то упустила истинную причину странного поведения профессора зельеварения. Поттер виновато и умоляюще посмотрел на неё глазами щенка, и Гермиона всё поняла. — Ты спросил его прямо? Вот так сразу, без подготовки? — она в неверии раскрыла рот, не в силах сделать даже лишний вдох, потому что злость на поступок друга уже отключила всякую пощаду. — Я просто подумал, раз он хорошо ко мне относится, то я могу… — Можешь потребовать нужное воспоминание, и он сам отдаст тебе его, хотя прежде не отдал даже Дамблдору? Гениально, Гарри! — всплеснула руками Гермиона с досадой и негодованием. — Я не думал, что всё обернётся так, — в голосе Поттера проскользнуло раскаяние, но это не умалило её праведного гнева. — Гарри Джеймс Поттер, ты иногда до ужаса глуп! — скрестив руки на груди, она закусила губу, размышляя, как помочь этому оболтусу. — Прости. Поможешь? — он сложил руки в умоляющем жесте, глядя на Грейнджер зелёными глазами, где отражаясь вся его вера в неё. — Куда я денусь, — простонала она, и Поттер заключил её в крепкие объятия. Отстранившись от парня, Гермиона коротко улыбнулась, слушая рассуждения Гарри насчёт добычи воспоминаний, но на самом деле она переключилась на другое направление, принадлежащее лишь одному человеку. Грейнджер ушла глубоко в себя, думая о Малфое. Он Пожиратель, Гермиона. Я знаю. Она предала друзей, саму себя, всех ради него, из-за него. Гермиона пребывала в полном смятении и не представляла, насколько сильно всё запуталось. Она была бы рада отказаться от Драко Малфоя, от его рук и голоса, только если бы не влюбилась. По уши, глубоко и отчаянно. Так отчаянно, что саму пугало. И сейчас, глядя на увлечённый монолог Гарри, Грейнджер осознала, что если бы не он, всё бы сложилось по-другому. Эта мысль не давала ей покоя, она высасывала всё подчистую. Будто сжирала изнутри. Гермиона не хотела злиться на Гарри или на его одержимость Малфоем. Не хотела, но злилась и, более того, винила его во всём случившемся. Но собственная злость ещё существеннее загоняла в ловушку, ведь она согласилась сама. Она и только она в первую очередь виновата в данной ситуации, и всё из-за ужасной привычки всем угождать, быть правильной. И к чему это привело? Она боялась представить, что будет, если мальчики узнают о её чувствах. Или Малфой. Его реакция тоже беспокоила не на шутку. Гермиона видела, что Драко что-то к ней испытывает, его глаза не умели врать, в отличие от него самого. И на дне бушевавшего шторма она видела такую же панику и страх перед своими чувствами, что и у неё. Гермиона понимала: им не быть обычной и нормальной парой. Их отношения (или что между ними?) обречены. Причём в самом ближайшем будущем. Грейнджер помнила о разрешении себе побыть счастливой, даже если её желание является эгоистичным. Но вот как быть с фактом, что её сердце рано или поздно разобьётся, не ясно. Она боялась снова испытать то ощущение ненужности, хорошо ей знакомое. Испытать то, что не так давно переборола, начав всё заново. Грейнджер сфокусировала внимание на Гарри и приняла одну простую истину: ему будет очень больно от её предательства. Она готова на всё, чтобы ему помочь всегда и во всём, но опасения, что Поттер не оценит правду о ней и Малфое, были не беспочвенны. Возможно, Гермиона просто загонялась и излишне впечатлилась рассказом Гарри о задании от Дамблдора, но тревожное чувство, сидящее где-то в животе, не отпускающее её, лишь усилилось. Оно медленно завладевало рассудком, не оставляя места ни на что другое. Наверное, ей стоит всё прекратить. Стоит отказаться от Драко, от происходящего между ними, и тогда станет легче. Обязательно станет. Чувство вины уйдёт, будто его никогда и не было, всё снова станет как раньше. Да, это верное решение. Она так и сделает. Её влюблённость всё равно обречена, и скоро всё и так закончится, так зачем тянуть? Придя к этой мысли, ей стало немного легче, но сердце словно взбунтовалось в груди, и перед глазами замелькало лицо Драко. Лицо Драко, смотрящего на неё. Она слишком привязалась к нему. Не имея никаких существенных предпосылок. Между ними не было отношений длиною в годы, но внутри присутствовало ощущение — невероятно отвратительное, надо сказать, — что Гермиона решила бросить самого близкого себе человека. — Привет, — Рон бросил сумку на стол рядом с её, заставив Грейнджер вздрогнуть. Она моргнула, понимая, что слишком погрузилась в себя. — Гермиона, ты чего? — Гарри приветственно кивнул Рону и обеспокоенно заглянул ей в глаза. — Всё хорошо, мальчики, просто задумалась, — сказала Гермиона заученную фразу. В последнее время она слишком часто использует её для вранья. Ей стало стыдно и мерзко от собственных мыслей и поведения. — Вы чего тут торчите? — Рон оглядел их, сев на стул, опираясь локтями на стол, подпирая подбородок. — Я рассказывал Гермионе о задании, что поручил мне Дамблдор, — тихо проговорил Гарри, снизив голос на пару тонов, когда за соседним стеллажом прошёл студент. — И что ты думаешь, Гермиона? — Рон перевёл взгляд на притихшую девушку. А она не могла связать слова в предложения, потому что Малфой смотрел прямо на неё. Это он стоял за соседним стеллажом. Как много он слышал? Драко ухмыльнулся и подмигнул ей, будто совершал авантюру. Он не отрывал от неё насмешливого взгляда, ожидая, когда она придёт в себя. Или просто наслаждался её идиотизмом. Оба варианта могли быть верны. — Я думаю, что задание сложное. Нужно хорошо всё продумать, чтобы добиться результата, — если честно, Гермиона сказала первое, что пришло в голову. Она вообще не понимала, в каком состоянии находилась. Малфой хмыкнул и покачал головой, якобы разочарованный её ответом. Она тут же сжала губы в полоску и свела брови на переносице, замирая от бешенства. К счастью, мальчики не заметили её странного тона и непонятных слов. Они лишь согласно кивнули. — Я надеюсь, что Слизнорт не будет долго от меня бегать, иначе всё закончится плохо, — Гарри снял очки и начал протирать их мантией, всё больше принимая озадаченный вид. — Не должен, ты же его любимчик, — хмыкнул Рон, ударяя друга по плечу. А Малфой всё смотрел на неё тем же взглядом, как и на парах. Мысленно раздевая. И самое паршивое, что ей нравилось. Нравилось это чувство запретности между ними, нравилось знать, что он её хочет так же, как и она его. — Рональд, если Гарри — любимчик Слизнорта, это ещё не значит, что он ему доверяет, а здесь вопрос именно в доверии. К тому же, он мог отдать его сразу, а не начинать бегать от Гарри, правильно? Как она умудрялась вести диалог, не ясно. — Да, Гермиона права, если бы Слизнорт доверял мне, то всё бы получилось сразу, — Поттер нахмурился, сложив руки на груди. — Ну тогда я не знаю, что делать. Может, подождать немного, чтобы он успокоился? — Рон поднял глаза на Грейнджер, пытаясь проследить траекторию её взгляда. — А куда ты всё смотришь? Драко мигом вышел из-за стеллажа и, пока Уизли оглядывался, покинул библиотеку. — Просто думаю, Рон, вот и погрузилась в свои мысли, — она расслабленно улыбнулась, смотря на двери, за которыми Драко скрылся секунду назад. И почему-то Гермиона уже начала скучать по нему. Маразм. — Значит, подожду, — голос Гарри разорвал её призрачную надежду на возвращение Малфоя на мелкие осколки, и девушка кивнула, делая вид, что участвует в разговоре, расстраиваясь всё сильнее. Гермиона надеялась, что они всё-таки смогут увидеться сегодня. Наедине.

***

Гермиона вышла из канцелярского магазина «Писарро», на ходу складывая покупки в сумку. Перья, свитки пергамента и новый выпуск «Трансфигурации сегодня». На улице весна уже полностью вступила в свои права, и на каждом углу образовались лужи и грязь, а остатки не растаявшего снега превратились в сплошное серое нечто. Девушка перешагнула особенно неприятное место на дороге и подошла к «Сладкому королевству». Мальчики составили ей целый список необходимых покупок, и без них Гермионе лучше не возвращаться в гостиную Гриффиндора. Открыв дверь и войдя в помещение, она задохнулась от ароматов различных сладостей: шоколад, сахарная вата, леденцы на любой вкус и помадки. Грейнджер обожала этот магазин всеми фибрами души. В рекордные сроки собрав покупки для ребят, она подошла к своим любимым кокосовым чипсам и кокосовым конфетам. Гермиона обожала запах кокоса и всё, что с ним связано. Наверное, исходя из собственных предпочтений, ей стоило родиться где-то в тропиках, ведь такая любовь к кокосам ненормальна. — Привет, Гермиона, — Луна легонько коснулась её плеча, начиная набирать себе в мешочек шоколадных леденцов. — Привет, Полумна, как дела? — улыбнулась Грейнджер и посмотрела на Лавгуд. — У меня всё хорошо, мы с папой недавно нашли новый вид кишляногих слизняков, надеемся, сможем понаблюдать за ними во время пробуждения, — Луна как обычно заговорила своим немного потусторонним голосом, мыслями пребывая в неизведанных таинственных мирах. — Это здорово, Полумна, — Гермиона попыталась растянуть губы в очередной улыбке, чтобы не обижать Лавгуд, но больше ничего не стала говорить и тем более спорить с ней. Всё равно бесполезно, к тому же Луна действительно очень хороший человек, правда немного странный. Но кто сейчас не странный. — Да, здорово, — Луна сосредоточила всё внимание на ней, и Гермионе стало жутко от такого пристального взгляда. — Ты пахнешь любовью и злом. — Что, прости? — она нахмурилась, не понимая, что значат эти слова. Они вызывали лишь иррациональное желание сбежать и не оглядываться. По коже поползли мурашки. — Ты пахнешь любовью и злом, — многозначно повторила Лавгуд, будто только что не вогнала Грейнджер в ступор своими слегка паранормальными словами, возвращаясь к своим леденцам. — Ты влюблена во зло. Гермиона приоткрыла от шока рот, боясь сделать лишний вдох. Слова Луны прозвучали как приговор. И они очень сильно задели что-то внутри неё, что и так было чересчур хрупким. — Понятно, — она натянула искусственную улыбку, но её панику ясно было видно, потому что все силы уходили на попытку не выбежать из магазина. Её будто ударили под дых. — Ну, я уже пойду. Пока, Луна. — Пока, Гермиона, — Лавгуд помахала ей на прощание и отошла к следующему прилавку с солёной карамелью, не замечая её неадекватное поведение. Грейнджер стремительно подошла к кассе, на автомате рассчиталась за все покупки и пулей выскочила на воздух. Она глубоко вдыхала ароматную свежесть, наполняя ей организм и медленно приходила в себя. Скорее всего, у неё было просто какое-то помутнение, ведь в магазине душно, вот и всё. Но успокоительные доводы лишь подливали масло в огонь. Луна, конечно, всегда говорила что-нибудь странное и жутковатое, но ещё никогда она не попадала в цель относительно состояния Гермионы. От этого было страшно. Неужели её чувства лежат на поверхности? Неужели каждый может их заметить? Нет, всё не так, ведь иначе Гарри и Рон в первую очередь догадались бы, что с ней творится что-то неладное. Догадались бы, что кое-что изменилось в её восприятии. Но, зная их недальновидность, особенно в любовных делах, Гермиона вообще не удивилась, если бы мальчики никогда так и не узнали правду, тщательно скрываемую Грейнджер. Наверное, лишь в одном случае до них бы дошло, что же всё-таки происходит — это если бы она вышла замуж за Малфоя. Лишь тогда они бы всё наконец-то поняли. Нет, дело исключительно в духоте, что навеяла на неё дурные мысли. А Полумна, будучи собой, не сказала ничего сверхъестественного. Гермиона выдохнула и почувствовала, как паника в конце концов отступает и к ней возвращается былое спокойствие, с которым она проснулась сегодня утром. Она решила, что купила всё, что было нужно, и теперь стоило поспешить в замок. Темнеет на улице всё ещё быстро, оглянуться не успеешь, как наступит ночь, а у мальчиков тренировка по квиддичу, так что встретить её они не смогут. Грейнджер могла бы и сама спокойно дойди до школы даже в более позднее время, но рисковать не хотелось. Особенно если о её долгой прогулке узнает Гарри, — а ему не следовало это знать, — то впредь она никогда не выйдет из башни Гриффиндора в одиночку. — Привет, Гермиона, — прозвучал над ухом слишком знакомый голос, и, обернувшись, она поняла почему. Чёртов Кормак Маклагген. Вот же блин. — Привет, Кормак, — хмыкнула Гермиона, непроизвольно сжимая пальцы на ручке пакета с покупками сильнее. — А что это ты бегаешь от меня, а? — парень наклонился к ней, желая поправить локон, вылезший из-под шапки, но она моментально увернулась от его прикосновений. И Кормаку это определённо не понравилось. — Я не бегаю, просто мне показалось, что вечер у Слизнорта прошёл не очень хорошо, и нам больше не стоит общаться. Ты вёл себя ужасно, — Гермиона ощущала необъяснимый страх перед этим увальнем, но держала себя в руках. Показать, что она его боится — вот ещё. Но его взгляд был весьма красноречивым, в нём таилось желание унизить её за тот удар в пах. — Ужасно? — он саркастично нахмурился и сделал вид, что задумался. — А может, просто ты была разодета как шлюха, а я всего лишь пытался получить то, о чём мы договаривались. Гермиона задохнулась от этих обвинений, не зная, что сказать и как себя вести. Крайне неприятно слышать в свой адрес подобные оскорбления, и ей резко стало липко и тошно от обычного взгляда, который бросал на неё Маклагген. — Мы ни о чём таком не договаривались, Кормак. Я согласилась сходить с тобой на вечеринку, и не более того. Если ты себе что-то надумал, то это уже только твои проблемы, — Грейнджер старалась говорить спокойно, чтобы не провоцировать агрессию. Кормак не ответил, продолжая буравить её презрительным и злым взглядом. Гермиона покачала головой и развернулась в сторону замка. Не успела она сделать и двух шагов, как её схватила лапища этого недоумка, до того грубо сжимая плечо, что на глазах едва не выступили слёзы. — Ты думаешь, что можешь вот так уйти, да, Грейнджер? — прошипел Кормак ей в лицо, походя на настоящего маньяка. — Нет, ты должна мне. — Ничего я тебе не должна, отпусти меня! — она уже действительно начала бояться его, опасаясь за свою жизнь. Кормак выглядел абсолютно неадекватным. Он проигнорировал её слова и, сдавив руку до синяков, попытался увести её с дороги. Гермиона начинала понимать, что происходит и что он хочет с ней сделать. Она стала вырываться и бить его свободной рукой, куда только дотягивалась. Пакет со сладостями упал на землю и смешался с грязью. Так же, как и её покупки в «Писарро». Пустынная улица и отсутствие людей вокруг не давали ей даже шанса на то, чтобы начать кричать и звать на помощь. Темнота опустилась на Хогсмид, укрывая территорию волшебной деревни в звёздное покрывало. Огни замка зажглись, даря последнюю надежду на спасение, но она знала, что это иллюзия. Гермиона всё больше ударялась в панику. Из кармана пальто никак не получалось достать палочку, а они всё дальше прятались за неизвестным ей зданием. Куда завёл её Кормак, она не понимала. Всё это было похоже на плохо прописанный ужастик. Она задыхалась от страха. Он варварски толкнул её вперёд, и девушка ударилась спиной о стену, ахнув от боли, слегка сползая по ней вниз. Кормак хмыкнул и сократил между ними расстояние, опираясь локтями о стену, поймав лицо Грейнджер в капкан. Она в ловушке. Гермиона аккуратно потянулась к карману пальто, не делая лишних движений, и пальцы почти успели сомкнуться на древке, когда Маклагген зло стянул с неё шапку и резко схватил за волосы, сжимая пряди у самых корней. Палочка упала куда-то на землю, так и не попав к ней в руки. Она сжала зубы от боли, едва сдерживая слёзы страха и гнева. Злость на себя резала не хуже ножа, ведь у неё была попытка спастись, но чёртова наивность и паника обернулись для неё врагами. Могла же закричать, но, оказалось, что она забыла, как пользоваться собственным голосом, а сейчас крики уже не помогут, всё равно никто не услышит. Грейнджер стиснула зубы, проклиная свою глупость и ненавидя себя за неё. — Неужели ты думала, что я настолько глуп, что не догадаюсь забрать у тебя палочку? — Кормак оскалился и провёл носом по её щеке. Гермиону чуть не стошнило. — Я давно за тобой наблюдал, желая узнать одну единственную вещь: какая ты в постели. Но ты жёстко отшила меня, а теперь пожинаешь плоды. Не заслужила ты секса в кровати. Гермиона старалась спокойно смотреть ему в глаза и не дёргаться, чтобы сберечь силы для возможного побега, но его слова настолько разозлили её, что она не сдержалась и плюнула ему в лицо. Кормак весь покраснел от бешенства и замахнулся для удара с перекошенным лицом, а она против воли зажмурилась, и… Ничего не произошло. Гермиона осторожно приоткрыла глаза и увидела перед собой Малфоя. Малфоя, который был в ярости. — Не советую этого делать, — его голос звучал тихо, но оттого он ещё больше вгонял всех в ужас. Грейнджер испугалась его столь равнодушной интонации и кровожадного взгляда, каким можно только убивать. И, смотря на него, почему-то не возникало никаких сомнений, что Малфой сможет убить свою жертву голыми руками. Он остановил удар Маклаггена, схватив его за запястье и, увидев, что она в порядке, оттолкнул от неё Кормака как можно сильнее, отчего тот едва не споткнулся на ровном месте. — Малфой, с каких это пор ты заступаешься за грязнокровок? — Кормак вытер лицо от её слюны, мерзко скривившись. — А с каких пор ты стал насильником? Что, по-другому уже не дают? — с виду Драко казался расслабленным, но вот его стальные глаза выдавали весь тот спектр эмоций, бушующий у него внутри. Он с трудом себя сдерживал и, возможно, лишь из-за неё. Кормак ухмыльнулся и уже сделал шаг вперёд, как Драко мгновенно выхватил палочку и невозмутимо произнёс: — Не стоит. Я не побрезгую Круцио. Его тоном наверняка можно было резать сталь — настолько остро звучал голос Малфоя. Гермиона глядела на него во все глаза и ужасалась. Он был другим, разом лишившись света и любой теплоты. И сейчас перед ней предстал Малфой, состоящий лишь из тьмы. Ты влюблена во зло. Теперь она поняла смысл слов Полумны, даже если изначально его там и не было. Гермиона действительно влюбилась в страшного и непредсказуемого человека, в особенности потому, что он сам ещё не представлял, на что способен. Маклагген фыркнул, желая огрызнуться, но что-то в глазах Малфоя его остановило. Он заметно струсил, отступая назад. Дёрнув плечом, Кормак обогнул Драко и оставил их наедине. Гермиона ведь хотела отказаться от него, отпустить, но отныне эта мысль не казалась бредовой. Она обязана это сделать. Завтра. Она сделает это завтра, обязательно. А пока позволит себе маленькую слабость, за которую будет винить себя потом. Всё потом. — Грейнджер, ты иногда думаешь головой, или она тебе дана для красоты и симметрии? — голос Драко звучал довольно приглушённо, но злобы в нём стало значительно меньше, остались лишь небольшие ошмётки бешенства на её способность влипать в неприятности. — Я… — она не знала, что сказать. Сама понимала, что попала в глупую ситуацию, хотя раньше Гермиона всегда могла постоять за себя без особых проблем, у неё это отлично получалось, но сегодня она почему-то забыла об опасности, способной исходить от кого угодно. Она забылась, вот и результат. Гермиона смотрела на свои ботинки, медленно возвращаясь в своё тело, осознавая, что же с ней могло произойти. Кормак хотел изнасиловать её. Боже. Грейнджер сжала руки в кулаки, чтобы не расклеиться окончательно, но стало так страшно, и она не справилась. Она перестала справляться со всем. С её жизнью происходило что-то не то. Где привычная Гермиона Грейнджер, где? Кто забрал её тело и разум? Что с ней случилось? Гермиона чувствовала себя глупой идиоткой. Она буквально ощущала надвигающуюся истерику, пребывая в шаге от обморока из-за шока. — Эй, Грейнджер, тихо, — Драко взял её лицо в ладони и провёл большими пальцами по щекам, собирая соль, катившуюся из карих глаз. — Посмотри на меня. Гермиона подняла на него расфокусированный взгляд, и буря внутри улеглась, будто открылось второе дыхание. Малфой стал её вторым дыханием. Она смотрела в его серые глаза и видела в них собственное отражение, что вызывало чувство лёгкости и покоя. Она успокаивалась только от факта, что Драко рядом. Она не сможет отпустить его. Она останется предательницей, но не сможет отпустить его. От этой мысли по щекам потекли новые слёзы, и Гермиона прикрыла веки, поражаясь своей непроходимой глупости. Она никогда не сможет быть счастливой. Она никогда не будет с Малфоем, потому что это означало только одно — её собственную смерть. — Грейнджер? — нежно произнёс Драко. Гермиона взглянула на него сквозь бесконечный поток слёз, и Малфой притянул её к себе, укладывая голову себе на грудь, устраивая подбородок на кудрявой макушке. Он в первый раз просто так её обнял. Она обвила руками его торс и зарылась носом в воротник шерстяного пальто, не в силах поступить иначе. Драко пах яблоками и шоколадом с цитрусами. Эти запахи стали автоматическим сигналом, что теперь всё хорошо и она в полной безопасности. Было так хорошо. — Всё хорошо, Грейнджер, — успокаивал её Драко, и Гермиона потихоньку приходила в себя. Сам же Малфой в данный момент думал не только о Грейнджер в его руках, но и о возможности контролировать собственный гнев. Он успокаивал и её, и себя. Потому что ярость в груди и не собиралась утихать, она разрасталась и обволакивала каждую молекулу на своём пути. Не было никаких шансов устоять перед ней, и он не собирался это делать. Гермиона крепче прижалась к Малфою, потираясь щекой о его плечо, ощущая, как озноб прошёл по всему телу. Видимо, её нагнали последствия шока, ведь до недавнего времени она даже не замечала, как сильно замёрзла. Драко, почувствовав дрожь Грейнджер, мигом наложил на неё согревающие чары. Он поднял с земли её палочку и шапку, отчистив их от грязи. — Держи. — Спасибо, — она улыбнулась ему уголками губ и натянула на замёрзшие уши свою поистине гриффиндорскую шапку. — Пойдём, провожу тебя до замка, уже поздно, — Драко крепко взял её за руку и молча вывел из тёмного переулка, на который Гермиона даже не стала оглядываться. У неё и мысли не возникло противиться Малфою. Она не боялась, что их кто-нибудь увидит. Почему-то чужие взгляды и возможные сплетни её вообще не беспокоили в эту минуту. Важно лишь то, что Малфой выводил у неё на тыльной стороне ладони узоры и не планировал отпускать её руку. Этот факт грел изнутри, как самое настоящее Адское пламя. Также безжалостно.

***

Драко зачерпнул воду в ладони и умыл лицо. Стало легче. Он боялся дышать, потому что гнев возрастал и не собирался останавливаться, и, более того, элементарное дыхание подогревало его ярость изнутри. Его трясло от злобы. Драко выпрямился и посмотрел на своё отражение в зеркале: даже он видел на своём лице пугающее бешенство. Наверное, сегодня все будут от него шарахаться. Все, кроме Грейнджер. Малфой против воли улыбнулся. Он и подумать не мог, что так к ней прикипит, но создал их связь практически без сожалений. Драко наконец-то забил на всё и наслаждался девчонкой, что плавилась в его руках, и способной успокоиться лишь от одного его взгляда. Драко всегда был эгоистом и меняться в принципе не планировал, но рядом с ней он почему-то постоянно забывал все свои правила. Гермиона же будто поставила себе цель нарушить все указания, которые он ей давал и ни капли не стеснялась своего энтузиазма по этому поводу. Она разрушала его устои и миропонимание и диктовала новые — в свою пользу. И самое смешное, что он даже злиться на неё не мог по-настоящему. Грейнджер привязала его к себе как сопливого щенка, а он и рад. Но она стоила того. Раньше Драко в жизни бы так не подумал о ней, но, узнав Золотую девочку поближе, до него дошло, почему же возле неё постоянно вьётся так много мужиков в качестве друзей. Она удивительная и потрясающая. И его. Последний факт был самым приятным. Драко смог убедился в том, что прочно проник в сердце и сознание Гермионы, когда просмотрел её воспоминания о нём самом. Не то чтобы он гордился своим низким поступком, но зато теперь Малфой знал, что Грейнджер выбрала его. И её поведение говорило ему именно об этом. Но во всей этой ванили был маленький недостаток — Маклагген, самоубийца, чья жизнь будет совсем недолгой. Очень недолгой, но посторонним людям знать о его скромном акте возмездия крайне необязательно. Драко разберётся с ним чуть позже, чтобы отогнать от себя подозрения, ведь иначе его маленький борец за мир во всём мире всё неправильно поймёт и раскусит тайный замысел, а этого он очень не хотел. Вытерев лицо от влаги и закинув полотенце на плечо, он вышел из ванной. В спальне никого из его соседей не было, что только радовало. По всей видимости, завтрак сейчас в самом разгаре. Обычно Малфой старался утром покидать комнату раньше всех, но из-за случившегося вчера с Грейнджер уснул позже и в итоге проспал. Драко вытащил из шкафа необходимые вещи и накинул на влажные плечи рубашку, ловко продевая пуговицы в петли, глядя в окно. Наступил март, а это значит, что очень скоро учёбный год подойдёт к концу, но Тёмный Лорд так и не дал команду на выполнение финальной части задания. Малфой не горел желанием становиться убийцей, дело в другом: его пугала перспектива облажаться. А чем дольше он тянул, тем больше шансов, что всё закончится подобным образом. Надев школьные брюки, он уже продевал ремень в петлю, когда дверь в спальню распахнулась и внутрь вошёл Забини, взлохмачивающий свои короткие волосы. Их внезапное нахождение в одном помещении наедине оказалось огромной неожиданностью, ведь после той ссоры они совсем не общались. Драко слишком погряз в Грейнджер, забыв обо всём на свете. — Привет, — сказал он, решив сделать первый шаг на пути к примирению. — Привет, — ответил Забини, поджав губы. Он спокойно подошёл к своей кровати, начиная искать что-то в тумбочке, тихо выругавшись. Драко застегнул ремень, думая, что как лучше начать столь сложный разговор. Малфой не любил извиняться и тем более признавать свою неправоту по очень простой причине — не умел, но сейчас стоило найти силы переступить через себя и постараться вернуть друга. — Слушай, Блейз, — Драко зарылся рукой в волосы и оттянул их на корнях, нервничая. Забини повернулся к нему с выжидающим выражением лица. — Прости, что я тогда сорвался. Ты же знаешь, что я бываю полным мудилой, а тебе в тот день прилетело ни за что. Блейз молчал. Отсутствие какой-либо реакции с его стороны напрягло, потому что потерять своего единственного друга Драко уж точно не хотел. Конечно, его собственное поведение и характер оставляли желать лучшего, но Забини никогда не отворачивался от него по-настоящему. Не хотелось, чтобы такой момент действительно всё-таки наступил. — Ты полная задница, Малфой, — сделав многозначительную паузу, Блейз довольно ухмыльнулся, — но так и быть я тебя прощаю. Драко с облегчением улыбнулся и, подойдя к другу, хлопнул его по плечу. На душе стало значительно легче. Ему казалось, что он наконец-то поступил правильно, сделал что-то важное и вернул близкого себе человека в свой круг, слегка загордившись собой. — Долго же ты созревал для извинений, — Блейз состроил озадаченный вид, дразня его, за что получил кулаком в грудную мышцу. — Пошёл ты, — хохотнул Малфой, покидая спальню и спускаясь по лестнице из комнаты мальчиков в гостиную, а от туда сразу направляясь в Большой зал на завтрак. В нём проснулся зверский аппетит. — Нет, серьёзно, чем это ты был так занят? — Забини шёл рядом с ним, доставая своей занудной болтовнёй, как в старые времена. — Я уж думал, что ты меня бросил, — он надул губы, едва не пуская слезу. — Не волнуйся, ты моя личная шлюшка, Забини, а значит, что вне конкуренции, — засмеялся Драко, когда Блейз скривился. Прекрасное чувство под названием «счастье» расцветало у него в груди, и весь мир стал казаться чем-то необыкновенным. Он ощущал охренительную лёгкость внутри, не желая портить её чем-то негативным. Драко подумал о Грейнджер и резко захотел её увидеть. Её присутствие для него стало жизненно необходимым. Насколько он помнил, сегодня они должны встретиться в Выручай-комнате. Он уже начал сходить с ума от мысли, что чуть позже сможет оставить у неё на шее и ключице свои следы, обновив те, что стёрлись с её нежной кожи. Хотел снова почувствовать её тело рядом во время сна, крепко прижимая Грейнджер к себе, чтобы не вертелась. И он сделает это, нужно лишь переждать уроки, и тогда Малфой сможет осуществить свой план касательно Гермионы. Расслабленно разговаривая с другом, Драко вошел вслед за Забини в Большой зал и остановился как вкопанный. Кэти Белл смотрела прямо на него, не отрываясь, будто подозревала в проклятии ожерелья, отправившее её в больницу Святого Мунго. Рядом с ней находился Поттер, заглядывавший ей в глаза, а затем он взглянул прямо на Драко, и на дне его зрачков сомкнулась и взорвалась вся ярость мира. Малфой развернулся и пулей вылетел из Большого зала, быстро перебирая ногами, не в силах остановиться. Он сам не понимал, почему его так напугало возвращение Белл, но дыхание как по команде перехватило, из-за чего его лёгкие с трудом набирали необходимый запас кислорода, а ему вдруг захотелось отмыться от совершённого поступка. Кэти тогда попалась ему под руку и чуть не лишилась жизни из-за этого. Драко расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но это не помогло — он всё равно чувствовал удавку на шее. Всё равно перед глазами мелькали воспоминания, как проклятая девчонка лежала в больничном крыле и боролась за жизнь. Почему ему стало так страшно? Малфой нёсся по коридорам, сам не понимая, куда он идёт. Тело сковало холодом. Его трясло. Он залетел в туалет для мальчиков и схватился за раковину, будто она была последней надеждой в этом жестоком мире. Драко открутил кран и ледяная вода рекой полилась ему на руки, делая только хуже. Он зачерпнул воды в ладони и намочив лицо, посмотрел на своё отражение в зеркале. В глазах застыла паника. Он не хотел, чтобы всё сложилось таким образом, но его никто не спросил, — и вот, пожалуйста, Малфой дрожит от страха и беспомощности. Драко вспомнил, как пришёл проверить Белл в больничном крыле, вспомнил, как испугался, что едва не отнял жизнь плохо знакомой девчонки. Да, он решил, что убьёт Дамблдора, и не собирался отступать от своего решения, но в тогда, в ту самую минуту, он был готов сдаться. Что-то надломилось в нём, может, это были последние сомнения, кружащие над ним, а может, остатки человечности, за которые он всеми силами цеплялся, даже не подозревая. — Я знаю, что ты это сделал, Малфой! Знаю, что это ты её проклял! — злой голос Поттера ворвался в его замкнутую реальность и пошатнул контроль, которым он так гордился ещё мгновение назад. Драко развернулся лицом к очкарику и мерзко ухмыльнулся. По лицу стекала холодная вода, но плевать, он вновь стал самим собой, и ему больше не страшно. Казалось, что он навсегда утратил эту способность — бояться чего-либо. Золотой мальчик, сам того не зная, подтолкнул его в направлении становлении убийцы. Потому что Драко захотел самолично проклясть бессмертного урода раз и навсегда. Он даже не вспоминал о Грейнджер и о том факте, что она его никогда не простит. Сейчас он думал только о мести. — Может, я проклял эту Белл, а может, и не я, откуда тебе знать, Поттер? — как обычно раздражающе и самодовольно, спросил Драко Гарри сомкнул брови на переносице и едва заметно покраснел от гнева, что давно испытывал от отношению к хорьку. — Ошибаешься, Малфой, я всё знаю, — Гарри сделал шаг вперёд с желанием прижать гадёныша к стенке. — Я знаю, что это ты проклял Кэти. Я знаю, что ты Пожиратель смерти. Я знаю, что ты что-то планируешь в Выручай-комнате, а что именно — я тоже скоро узнаю. — Браво, — Драко поднял руки, и его аплодисменты разрезали тишину, как нож масло. — Ну, удачи тебе в этом нелёгком начинании. Золотой мальчик бесился, у него едва пар из ушей не шёл от высокомерия оппонента, но Драко резко стало плевать на всё происходящее, что он даже не заметил появление привидения за спиной Поттера. — Не сомневайся, Малфой, я узнаю, что ты замышляешь, а пока можешь накатать прощальное письмо мамочке, ведь в ближайшее время ты займёшь соседнюю со своим папашей камеру, — прошипел Поттер, явно уже плохо себя контролируя, но и Драко был далёк от состояния адекватности. — Это ты зря, Поттер, — Малфой вытащил палочку из кармана брюк и направил её на врага. — Остолбеней! Гарри увернулся в последнюю секунду, рефлекторно выхватывая древко, отвечая Драко. Его заклинание стало предсказуемым. — Экспеллиармус! — Протего! Драко блокировал заклинание Поттера и прислонился спиной к кабинке туалета, замерев. Поганый гриффиндорец не подавал признаков жизни, но Малфой знал, что тот просто выжидает и готовится нанести новую атаку. Он выглянул из-за кабинки, и его ухо чуть не оторвало заклинанием. — Сука! — непроизвольно полный ненависти крик вырвался из горла, но в следующую секунду Драко вышел из укрытия и отправил в Поттера новое заклинание: — Круцио! Он увернулся и, используя эффект неожиданности, направил на него палочку: — Сектумсемпра! Драко не успел вовремя поставить защиту, всё случилось слишком быстро. Он ощутил, как боль в груди стала невыносимой, но у него не вышло даже выдавить хоть какое-то слово. Он лишь видел перед собой белое от ужаса лицо Поттера и чувствовал, как его ноги подгибаются, и тело падает на пол, отторгая собственную кровь. Миртл, которую они прежде совсем не замечали, кричала и рыдала на весь этаж, оповещая всех, что в туалете произошла драка. Малфой смотрел в потолок, понимая, что жизнь буквально вытекает из него. Драко чувствовал, как его чистая кровь, в которой он сейчас едва не захлёбывался, растекается по полу туалета, смешиваясь с водой, бегущей из крана, и подводит его к желанию громко и истерично засмеяться. Он обязательно сделал бы это, если бы смог. Перед глазами стали проноситься самые счастливые моменты из жизни. И все они почему-то были связаны с Грейнджер. Он почти ухмыльнулся такому забавному парадоксу. Её друг убил его, а Драко радуется, что хоть кто-то станет плакать на его могиле, не считая матери. Поттер, замерев посреди туалета от шока, стоял и ничего не делал. Палочка выпала из его ослабевших рук, пока он наблюдал, как Малфой в мучениях умирал. Драко почувствовал в уголках губ горячую кровь и понял, что ему осталось недолго. Единственное, о чём он сейчас жалел, это то, что он так и не увиделся сегодня с Грейнджер. Их встреча была необходимостью, но, кажется, отныне он стал не любимчиком судьбы. Малфой вздрогнул от холода, пробирающегося с удивительной скоростью по всем его конечностям, и понял, что уже не может держать глаза открытыми. На простой, расфокусированный взгляд уходило слишком много сил. Кашель прорвался сквозь боль в груди, а изо рта вылетела пара капель крови. Ну вот и всё. Стало так грустно. Он прикрыл веки всего на секунду и мысленно улыбнулся такой идиотской смерти. В туалете, в компании ненавистного человека. Дыхание стало застревать в лёгких, вырываясь грубыми хрипами на волю и последний вздох покинул его тело.