Ты мой кошмар

Гермиона блаженно откинулась назад, прислоняясь к спинке дивана, и с наслаждением продолжила читать книгу, бережно переворачивая ветхие страницы. День и так был слишком тяжёлым, поэтому она заслужила небольшой отдых. После того, что случилось в том злополучном переулке, Гермиона была слегка не в себе и плохо осознавала, что же на самом деле чуть не произошло. Полное понимание пришло к ней гораздо позже и нахлынуло снежной лавиной, сметая всё на своём пути. Ужас от того, что она едва не стала жертвой изнасилования, вводил в натуральный ступор, но окончательно расклеиться Грейнджер себе не позволила и сжала зубы, продолжая жить, словно ничего не случилось. Внешне так оно и было. Но перед глазами мелькали картинки прошлого, как она стояла и не могла пошевелиться, как её хотели ударить, отчего становилось всё сложнее концентрироваться на учёбе и обычных делах. Гермиона будто парила в невесомости, а потом с треском возвращалась на землю с мыслями о собственной глупости. Она растекалась внутри, плавилась в боли, при этом снаружи держа стальную броню. Наверное, она бы сама собой гордилась, хоть на мгновение забыв, из-за чего всё, собственно, и приключилось. Точнее, из-за кого. Сложность заключалась в какой-то сюрреалистичности момента. Он будто был ненастоящим, будто всё это случилось не с ней. Но правда заключалась в том, что как раз с девушкой, которая совсем забыла об опасности и стала слишком невнимательной, чуть не произошла беда. Гермиона потерялась внутри себя, и это помогло ей слегка отпустить ситуацию и маленькими шагами преодолевать негативное событие. Но попытка не нырять в этот опыт сразу и вызывала много проблем. Особенно в голове, где мысли атаковали её, как нескончаемый поток бомб, взрывающихся каждую секунду. Поэтому день и получился таким сложным, сложным и трудным в первую очередь эмоционально. Она прилагала все силы для борьбы с собственными страхами и не всегда одерживала победу. Борьба с собой всегда самая сложная, Гермиона убедилась в этом на себе. Ещё ей не давал покоя Малфой, но это уже давно стало нормой, так что она не сильно критиковала и ругала себя за мысли о нём. Они вообще стали постоянными назойливыми гостями, поэтому ей пришлось смириться, что помогло справиться с ненавистью к себе. Тоже ставшей её своеобразной нормой. Вчера, когда Драко провожал её до гостиной, просто удивительно, что им на пути никто не встретился. Конечно, время было позднее, но всё равно пустота в коридорах казалась жуткой и смешной одновременно. Малфой держал её за руку всю дорогу, словно чувствовал, что если отпустит, то она не справится. Наверное, он понимал, как ей важна поддержка, поэтому и проявил потрясающую чуткость. За это Гермиона была ему очень благодарна. Но, к сожалению, увидеться сегодня у них так и не получилось, он даже на занятиях не присутствовал. А у Гермионы в расписании стояли только Древние Руны, куда они ходили вместе, и из-за его отсутствия на парах закрадывались некоторые подозрения. Хотя что могло случиться в школе? После завтрака, куда она сильно опоздала, Грейнджер в ускоренном режиме отправилась на урок, даже не увидевшись с мальчиками. А потом она засела в гостиной, давая себе передышку от большого количества людей и их голосов, почти ни о чём не думая, что было для неё настоящим благословением. У Гермионы бывали редкие моменты, когда каждый человек раздражал, что, наверное, случается со всеми. Так что она наслаждалась покоем и тишиной в комнате, но какое-то тревожное предчувствие не хотело отпускать её с самого утра. Гермиона списывала это на свою врождённую эмоциональность и желание контролировать всё подряд, не зацикливаясь на странных эмоциях. Она подогнула под себя ногу и перевернула страницу, скользя глазами по строчкам. Подошло время обеда, а Гарри и Рон так и не появились закинуть сумки, чтобы забыть на пару часов о существовании уроков и учёбе. У них сегодня всего две пары, и их внезапная пропажа подогревала её предчувствие касательно случившейся беды. Гермиона понимала, что начинает страдать паранойей. Мальчики могли сразу пойти на обед и не ждать её, хоть и делали они так редко. С раздражением заметив, что строчки расплываются у неё перед глазами и она вся уходит в свои мысли, Грейнджер оставила между страницами закладку и закрыла книгу, недовольно посмотрев на часы. Может, они решили пойти на тренировку, не обедая? Да нет, это бред. Гермиона решила, что больше не станет их ждать и пойдёт на обед прямо сейчас, а уже потом выяснит, куда же они запропастились. Она встала с дивана, убирая волосы назад, и уже собралась выйти из гостиной, как в неё практически врезался бледный как полотно Гарри. Он остановился как вкопанный и, казалось, совсем не дышал. Он напоминал мертвеца. — Гарри, что случилось? — сипло спросила Гермиона и аккуратно подошла к Поттеру, кладя руку на подрагивающее плечо. Его трясло. Она медленно начинала паниковать. Гермиону будто выбросили на песчаный берег без инструкции к спасению, а она и не представляла, что делать. — Гарри? — её голос упал до едва звучного шёпота. Она стала бояться предполагать масштаб катастрофы, раз Поттер в таком полуобморочном состоянии. — Я… убил его, — выдавил Гарри, смотря в пол и не видя ничего вокруг себя. Весь его вид походил на образ безумца из детских книжек. Гермиона обомлела, раскрывая рот от ужаса, боясь сделать хоть одно лишнее движение. Рука, лежавшая на плече друга, затряслась. Ей стало жутко холодно, по позвоночнику пробежали мурашки страха и паники, а сердце забилось быстрее от самых сумасшедших предположений. В голове замелькали пугающие картинки, парализуя от того, что же всё-таки могло случиться. — Кого? Видит Мерлин, чтобы задать этот вопрос, она потратила весь свой запас жизненных сил. Гарри сглотнул и поднял на неё слезящиеся глаза, где смешалась вина и горечь, сказав: — Малфоя. Гермиона мгновенно задохнулась. Малфой… он… не мог. Не мог! На глазах навернулись слёзы, и в памяти проскочили воспоминания, хранившие в себе лицо с хитрым прищуром и самодовольной ухмылкой. Воспоминания, хранившие память о лёгкой и наглой улыбке, которую ещё нужно заслужить. Воспоминания, хранившие тепло рук, погружающих тебя в кокон безопасности и покоя. Воспоминания, хранившие взгляды, пробирающие до костей и оставляющие невидимые, но ощутимые ожоги. Она не могла его потерять. Гермиона вздохнула, не позволяя панике завладеть разумом, и приложила всю выдержку, чтобы задать Гарри новый вопрос. — Ты… уверен? Что произошло? — голос дрожал, но ей было всё равно. Поттер виновато, но вместе с тем злобно нахмурился и посмотрел ей в глаза. — Малфой… я пошёл за ним, и мы… повздорили, а потом я применил заклинание Принца, и… он упал. Везде была кровь. Миртл кричала… Снейп вроде бы успел прийти на помощь, но я не знаю, жив ли он, — Гарри вздрагивал почти после каждого слова. Он явно был напуган до смерти, но Гермиона забыла о его чувствах. Она забыла обо всём. На секунду стало легче дышать. Он мог быть жив. Снейп никогда бы не допустил смерти своего любимчика. Он был профессионалом в зельях и, скорее всего, спас жизнь Малфоя. Но теперь, когда у неё появилась надежда на лучшее, Гермиона ощутила ярость, в мгновение ока переросшую в бешеную злость на своего лучшего друга. — Ты использовал заклинание из учебника Принца?! Опять?! — каждое слово звучало всё резче. Она больше не могла себя контролировать. — Я не знал, — защищался Гарри, постепенно успокаиваясь, не теряя виноватый вид. Хотя он ни капли не уменьшал её гнева. — Сколько раз я тебе говорила, что это опасно?! — Гермиона уже кричала, и слёзы стали заливать лицо против воли, но совсем не туша её праведный гнев. — Сколько раз предупреждала! Ты никогда меня не слушал, а сейчас чуть не убил человека из-за своей упёртости! — Я не знал, что именно делает это заклинание! — Гарри тоже повысил голос. Разумеется, он отлично понимал, что совершил ужасную ошибку, но вот признать её не мог. — И поэтому ты решил проверить его на живом человеке?! Молодец, Гарри! — Гермиона зло всплеснула руками. — А если бы Снейп не успел? А если Малфоя… не-не смогут спасти, что тогда?! Получится, что ты убил человека лишь из-за своей неприязни! Грейнджер дрожала, тяжело дыша. Сердце отказывалось работать, как прежде. Оно ныло, и ей отчаянно хотелось завыть от боли, но позволить себе такую роскошь она не могла. Нужно просто потерпеть, а затем станет легче. Наверное. Гарри не ожидал от неё таких резких слов. Его озадаченный вид на миг отрезвил Гермиону, ведь она ясно видела, что он до сих пор плохо понимает, что чуть не натворил. Но взгляд зелёных глаз начал меняться, становясь более собранным, и через секунду всё его недоумение исчезло без следа. — Не надо обвинять только меня одного, ладно? Малфой тоже хорош, он вообще хотел проклясть меня Круцио. Если бы у него получилось, что бы ты тогда сказала? — Поттер использовал максимально раздражённый тон, чем окончательно взбесил Гермиону. — Не надо, Гарри, искать более виноватого. Ты сам сказал, что пошёл за ним. Если бы ты этого не сделал, ничего бы не произошло. Никто не заставлял тебя выкрикивать незнакомое заклинание и посылать его в живого человека. А если бы оно убило его мгновенно?! Как ты не понимаешь, что Принц-полукровка совсем не тот человек, к чьим советам следует прислушиваться?! Гарри отвёл хмурый взгляд, но она прекрасно видела, что он с ней не согласен и отступать от своего мнения не намерен. Гермиона прижала ладонь к груди, стараясь восстановить сердечный ритм, но на ней словно использовали Империо, запрещая возвращаться в нормальное состояние, и теперь она вынуждена терпеть боль и недостаток крови в венах. — Я знаю, что не должен был использовать это заклинание, но прежде всё было нормально и… Грейнджер закатила глаза, с гневом и негодованием обращаясь к Поттеру напрямик, больше не надеясь воззвать к его совести. — Ты не собираешься избавляться от учебника, верно? Более того, ты даже не до конца признаёшь свою вину! Она с трудом могла представить Гарри в ситуации, где он сознательно пытался причинить боль другому человеку, пусть и ненавистному, но сейчас он был просто неузнаваем. Этот год слишком сильно бил по их дружбе. — Почему я должен избавляться от него? — Гарри приподнял брови в вопросе, не понимая её чрезмерного возмущения. — За этот год он принёс мне больше пользы, чем все годы обучения у Снейпа. Поттер был взбешён, и, наверное, подсознательно Гермиона знала, что говорить с ним сейчас абсолютно бесполезно, но ей было страшно. Страшно, потому что Малфой стал жертвой чрезмерного доверия Гарри к незнакомой книжке. Она не могла простить ему такую безответственность. Да и не хотела. — Ты просто эгоист! Ты не желаешь терять незаслуженный титул Принца зелий и готов пойти на всё, лишь бы никто не узнал, как на самом деле ты его получил! Гарри, ты мог убить человека из-за чёртовой книжки, неужели ты этого не видишь?! Тут дело даже не в Малфое. Представь, что ты решил испытать это заклинание на Роне, в силам потом ему помочь. Он бы умер на твоих руках! Может быть, Гарри и без неё понимал всю степень риска, но он закрылся в своём убеждении, что учебник Принца попал к нему не просто так, и наотрез отказывался воспринимать другое мнение. — Гарри, такое заклинание мог придумать только очень нехороший человек. Ты не задумывался, сколько оно могло убить людей? — Гермиона чувствовала всю бесполезность своих нотаций, но остановиться уже не получалось. — Я… нет, Гермиона. Я не думаю, что заклинание было создано с целью убийства людей, — Гарри поднял на неё свои упрямые глаза, и она прикрыла веки, догадываясь, что он и вовсе её не слушал. — Мне кажется, заклинание создали случайно или что-то в этом роде. — Гарри, заклинания невозможно создать случайно, это долгий и упорный труд. Я знаю, о чём говорю! — Гермиона действительно знала, поэтому и понимала, что подобные заклинания создаются только с одной целью, но озвучивать свои мысли не стала. Гарри всё равно бы не услышал. — Ладно, — нехотя кивнул Поттер, разводя руки в стороны. — Я облажался, теперь ты довольна? — Гарри, не надо говорить мне то, что я хочу услышать. Мы оба знаем, что ты не слушал меня по-настоящему, — ощутив бесконечную усталость, Гермиона грустно хмыкнула, потирая лоб. Она не хотела больше ничего: ни разговоров, ни споров. У неё осталось только одно маленькое желание — наконец-то увидеть Малфоя. Гермиона решила, что как только появится возможность проверить его в больничном крыле, она сразу так и сделает. Ей необходимо лично убедиться, что Драко жив и в порядке. Пока они с Гарри стояли по разные стороны комнаты, дверь в гостиную открылась, и вошёл Рон с удивлённым выражением лица. — Гермиона, ты слышала… — он замер под взглядами друзей и скованно произнес: — Ты уже в курсе того, что произошло? Гарри вздохнул и взлохматил волосы, отворачиваясь от них, бурча что-то себе под нос. Присев на краешек дивана, он уставился перед собой, а его плечи расстроенно опустились. Видимо, хоть что-то из её потока возмущений он услышал. — Да, Рон, в курсе, — устало пробормотала Грейнджер. Гермиона поняла, что уже не может тянуть время и терпеть, ей нужно к нему. Лучше она просидит у дверей больничного крыла всю ночь или весь день, но точно будет знать, что с Драко всё в порядке. Она быстро поднялась по лестнице в спальню девочек и взяла карту на случай позднего возвращения. Да и так было гораздо спокойнее, никто не узнает, где она была. Грейнджер вернулась в гостиную и увидела, что Гарри и Рон о чём-то тихо переговариваются, переводя на неё смущённые взгляды. Она прошла мимо них, нахмурившись, не собираясь тратить дополнительное время на новые споры, и покинула помещение, стремительно вышагивая в сторону больничного крыла. Наступил обед, из-за чего народу в коридоре хватало и было не протолкнуться. Суматоха и толкотня ещё сильнее её раздражали, потому что думала она только о том, что скажет Драко, когда увидит его. И то, что её постоянно пихали локтями, не помогало в подготовке речи. Как назло, в голову ничего, кроме извинений, не приходило. Но оставалось надеяться, что Малфой действительно в порядке, а она не упадёт в обморок при виде его мёртвого и искалеченного тела. Она тряхнула головой, прогоняя бред разыгравшейся фантазии. Гермиона затормозила при виде дверей больничного крыла и поправила волосы, чтобы хоть как-то оттянуть момент встречи. Неизвестность мучила, а лёгкая паника от того, что она понятия не имела, что там внутри, обвивалась змеёй вокруг шеи, лишая кислорода. Грейнджер с раздражением поняла, что не позаботилась о своей легенде и словах, которые скажет мадам Помфри. Не могла же она просто прийти и попросить проверить Малфоя, у них не те отношения (для окружающих), чтобы так себя вести. Ладно, будь что будет. Она вздохнула и шагнула в помещение, полное целебных трав и зелий. В больничном крыле стояла уютная тишина, а большого количества пациентов не наблюдалось. Лишь одна кровать была огорожена ширмой, скрывая ученика, попавшего на лечение. Гермиона едва слышными шагами приблизилась к ширме и медленно обогнула её. Мертвенно-бледный Малфой почти сливался с местными простынями, но его грудь равномерно вздымалась, и для неё это было самым главным фактом на свете. Гермиона даже не подозревала, что так сильно боялась за него. Ноги подогнулись, и девушка опустилась на стул для посетителей, сжимаясь в комок от пережитых эмоций. Дыхание снова перехватило, грудную клетку сдавило, и слёзы побежали по щекам на полном автомате. Она начала беззвучно плакать, зажимая рот ладонью. Сердце обливалось кровью от его беззащитного вида, и только мысль, что Драко жив, не давала упасть в надёжные объятия истерики. Гермиона громко шмыгнула носом и замерла, боясь лишний раз пошевелиться, опасаясь, что случайно разбудила его. Драко же свёл брови на переносице и поморщился от неприятного звука, разрезающего тишину. Он с трудом разлепил веки, моментально натыкаясь на неё глазами. Она постаралась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и лишь спровоцировала новый поток нескончаемых слёз. — Грейнджер, ты чего ревёшь? — сиплым голосом спросил Драко, начиная кашлять от сухости в горле. Гермиона взяла стакан с водой, стоящий на прикроватной тумбочке, и помогла Малфою сделать глоток, аккуратно промокнув уголки его губ кончиками пальцев. — Спасибо. Что случилось, раз ты так убиваешься? — Драко спокойно смотрел на неё с привычной ухмылкой на лице, будто и не был в шаге от смерти. — Прости меня, — она снова всхлипнула. — Я должна была… должна была, — Гермиона хотела сказать, что должна была остановить Гарри, забрать эту чёртову книжку любой ценой, но не стала, ведь это были тайны её друзей. — Гарри… Он не знал, что это за заклинание, просто выкрикнул и… — Поттер — это Поттер, — хмыкнул Драко и мягко взял её за руку. — Эй, посмотри на меня. Гермиона подняла на него опухшие глаза и шмыгнула носом. — Ты не должна извиняться за этого придурка. И ты уж точно ни в чём не виновата, слышишь? — твёрдо сказал Малфой, выводя узоры на тыльной стороне её ладони и смотря так пронзительно, что Грейнджер забыла обо всём на свете, кроме его штормовых глаз. Она кивнула и вытерла свободной рукой мокрые щёки. Спокойствие потихоньку возвращалось, но существовала огромная вероятность, что теперь ей будет гораздо сложнее спать по ночам. Ей и так было нелегко засыпать, учитывая все события, неожиданно упавшие на плечи, а теперь Гермиона и вовсе попрощается с приятными сновидениями. — Как ты? — поинтересовалась она слегка охрипшим из-за слёз голосом. Драко ухмыльнулся, пожалуй, чересчур самодовольно для своего положения. — Как огурчик. На пары ведь можно не ходить. Гермиона насупилась, и он сдавленно засмеялся с её выражения лица. — Такой придурок, — пробурчала девушка, лишь изображая недовольство. Малфой пребывал в слишком весёлом расположении духа, что вызывало серьёзные подозрения. Гермиона сама не знала почему, но его вид будто кричал ей об очень нехорошем замысле, поселившемся в белобрысой голове. Мерзкое предчувствие, что всё шло чересчур хорошо и скоро что-то обязательно должно произойти, прочно зацепилось за её перенапряжённый разум. Может, проснулась та самая паранойя, неизвестно, но факт оставался фактом: Гермиона никак не могла насладиться покоем. Драко нежно провёл большим пальцем по её руке, выводя Грейнджер из задумчивости. — Придёшь вечером? — Если ты хочешь, — игриво сказала Гермиона, опасаясь, что он скажет не приходить. Но подобные мысли были сплошной глупостью, ведь Драко сам спросил об этом. И, словно проникнув к ней в голову, он озвучил именно то, о чём она думала. — Я бы не спрашивал, если бы не хотел, чтобы ты пришла. Малфой казался одновременно странным, нежным и желанным, отчего она чувствовала напряжение и диссонанс во всём организме, но Гермиона просто кивнула, молча соглашаясь. Язык совсем её не слушался. Решив, что они обо всём договорились, Гермиона снова кивнула непонятно зачем и, смущаясь, осторожно отстранилась от Драко. Она уже развернулась, собираясь уходить, как его вопрос заставил её замереть на месте. — Ты испугалась за меня, Грейнджер? — спросил Драко, глядя на неё, как победитель. Как завоеватель. Гермиона нахмурилась и приготовилась ответить что-нибудь колкое и язвительное, как неожиданно даже для самой себя сказала правду, ни капли не жалея о своей откровенности. — Да, и очень, — тихо протянула она, не отрывая от него карих глаз. После собственного признания стало легче, и главным образом от собственнического взгляда Малфоя, который оставлял ожоги на её теле. Он смотрел на неё, как на что-то исключительно своё, и его отношение к ней вызывало странные эмоции. Гермиона не хотела принадлежать кому-то, собственничество казалось ей ужасно неправильным, но теперь почему-то она наслаждалась тем, что Драко считал её своей. И ей хотелось быть только его. Наверное, это и было финалом в их общем безумии на двоих.

***

Драко сглотнул вязкую слюну и поморщился от боли в груди. Тяжело было даже дышать, но уже далеко не так, как в первые дни. Он торчал в больничном крыле целую неделю, но пока его никто не собирался выписывать. Поганый Поттер. Малфой сжал челюсть из-за непроходящей злобы на врага. Хренов Избранный чуть не стал убийцей — новость дня. Была. Такие вести по школе разносились с небывалой скоростью, и уже на следующий день к нему повалили девчонки, чтобы выразить своё негодование и проявить жалость. Его тошнило от этой приторной чуши. Хотя, конечно, ему было приятно, что, пока он наслаждается всеобщим вниманием, Поттер, наоборот, страдает от всеобщего презрения и недовольства. Каждый студент школы считал своим долгом выразить своё мнение и осуждение поступком Поттера, непосредственно самому Поттеру, и Драко впервые был согласен с каждым словом взбесившейся толпы. Каким же нужно быть идиотом, чтобы использовать неизвестное заклинание, да ещё и по отношению к человеку? По всей видимости, степень тупости Золотого мальчика он всё-таки никогда не поймёт. Драко отлично помнил холод, сковавший всё тело. Помнил, как закатились глаза и пропали все окружающие звуки, пуская пугающую тишину в его разум. Помнил, как его последним видением была Грейнджер. Её улыбка, адресованная ему. Помнил, как хотел сказать, что сожалеет, втянув её во всё это дерьмо. У Малфоя имелась очень хорошая и местами полезная привычка: не врать себе. Никогда. И сейчас он прекрасно осознавал, что с ним произошло. Он влюбился в Грейнджер, причём сам же и поспособствовал развитию своих чувств. Драко сам лез к ней, сам придумал тот дебильный план, желая отомстить Поттеру, который в итоге так и не осуществился. Он сам шагнул навстречу её нежным рукам и утонул в ворохе чувств, от которых прежде постоянно бежал. Бежал на протяжении всей своей недолгой жизни. И вот, пожалуйста. И самое интересное, что он ни на грамм не пожалел о появлении Грейнджер в своём личном пространстве. Драко не собирался ничего заканчивать. Он планировал всё продолжать. Малфой всегда был эгоистом и собственником, без сомнений, и, возможно, чувства к Гермионе вздёрнули в нём всё самое худшее, но отныне это не важно. Драко не отпустит Грейнджер. Он так решил, а всё остальное может идти лесом. Малфой убьёт Дамблдора, а затем ему никто не посмеет отказать в маленькой шалости в виде присвоения себе игрушки. Так будет в глазах других, в глазах Пожирателей и Тёмного Лорда, но подобная махинация спасёт девчонке жизнь. Он позаботится о ней, заберёт и не позволит участвовать во всей этой херне под названием «война». Надо будет — выкрадет прямо из-под носа у Поттера и Уизли, ему плевать, но Грейнджер останется с ним. Точка. Ему хватило Маклаггена, забывшего своё место и набравшегося нелепой храбрости, чтобы полезть к Грейнджер. Он не прощает, когда кто-то пытается навредить той, что принадлежит ему, и Драко уже предвкушал, как поганый слизняк будет корчиться под его подошвой, прося пощады. Сев удобнее, он сделал глоток воды и облегчённо вздохнул, прикрыв веки от усталости. День уже клонился к вечеру, и все студенты сейчас наверняка присутствовали на ужине, как обычно, обсуждая пары, преподавателей и последние сплетни. Неожиданно его мысли перескочили в другом направлении, и Малфой вспомнил, как Грейнджер пришла к нему в первый раз, вся в слезах и на грани истерики. Её озабоченность его здоровьем и забота о нём вызывали такой мощный поток нежности в теле, что проконтролировать его уже было невозможно. Драко смотрел, как она шмыгает носом и пытается храбро держаться, чувствуя, что лишь один взгляд на неё может поставить его на ноги. Грейнджер приходила каждый день, но только по вечерам, боясь, что кто-то узнает об их связи, в особенности её тупоголовые дружки. Но он смирился с этим и не давил на неё. Он вообще позволял ей слишком много, чего никогда не позволял другим — размяк, иначе говоря. Драко не мог себе позволить быть настолько терпеливым и нежным к кому-то, пусть даже к любимой девчонке. Он не хотел становиться мягким и пушистым ради девушки, ведь раньше всегда презирал подобное проявление чувств, но сейчас почему-то и каким-то образом стал таким же, как и все влюблённые идиоты. И смешно, и грустно. Малфой весело хмыкнул, задумавшись и представляя выражение лица Грейнджер, чудом узнавшей о его сокровенных мыслях касаемо самой себя. Она, скорее всего, фыркнула бы и сказала что-нибудь ужасно занудное, обязательно доведя его до последний стадии бешенства. Услышав шаги, он посмотрел в сторону двери, скрытой от него ширмой. Шаги явно принадлежали мужчине, и Драко напрягся, не представляя, кто из парней мог захотеть навестить его. За полноценную неделю к нему пришёл только Забини. Но Малфой недолго мучился догадками. Снейп остановился в паре метров от его кровати и посмотрел своим безэмоциональным взглядом на крестника с каменным выражением лица. — Здравствуй, Драко, — с абсолютным безразличием поздоровался Снейп. Малфой усмехнулся и закатил глаза, развалившись на кровати. — Можете передать матери, что я уже достаточно большой мальчик, чтобы не нуждаться в персональной няньке. — Следи за выражениями, — Северус глядел на Малфоя свысока, очевидно, злясь на него, раз даже его голос стал звучать убийственно холодно и яростно. — Из-за твоего неумения держать язык за зубами Поттер всем трубит, что ты хотел проклясть его Круцио. Это правда? Драко нахмурился, мысленно проклиная очкарика и его длинный язык. И секунды не прошло, как Поттер умудрился выделиться. — Вероятно, правда. Я был не в себе и спасал свою жизнь. И давайте не забывать, что это я едва не погиб. — Прекрати показывать напускную браваду. Я прекрасно знаю, почему ты выбежал из Большого зала и почему Поттер последовал за тобой. Я не отрицаю тот факт, что наш спаситель забылся и возомнил себя следователем, но где была твоя голова? Ты забыл, что сейчас тебе нельзя рисковать? Каждое слово Снейпа походило на кнут, который порол спину до мяса и крови. Профессор зельеварения никогда не пытался сделать удар мягче, он всегда бил в самое больное место, и, к сожалению, проблема заключалась в том, что его методы срабатывали. Но не сегодня, ведь Драко не желал иметь что-то общее с этим человеком. — Это уже не ваше дело. Я сам со всем справлюсь, — он твёрдо посмотрел в глаза Северусу и уже хотел отвернуться, как по вискам ударила внезапная и сильная боль. Его будто полили расплавленным металлом с ног до головы. Он зажмурился от настолько болезненной атаки на его разум и попытался выкинуть незваного гостя прочь. Драко застонал, когда ему наконец-то удалось выстроить окклюменционные стены, и с нарастающим по прямой гневом взглянул на Снейпа. — Грейнджер — очень интересно, — по тону профессора было понятно, что теперь ему полный пиздец. — Ты чем думал? Малфой скривился и, используя весь свой накопленный яд, сказал: — Это обычное развлечение, мне было скучно. Хотелось насолить Поттеру. Просто представьте его лицо, если бы он узнал о своей подружке в моих объятиях. Драко надеялся, что ему удалось сыграть презрение и ненависть к Грейнджер и их взаимодействию, но глубоко внутри он хорошо знал, что проиграл этот бой. Снейп буравил его тяжёлым взглядом со странным выражением лица. — Ты врёшь, — тихим, пробирающим голосом до самых костей, произнёс Северус. Драко раздражённо выдохнул. — Ты врёшь, а я очень сомневаюсь, что она для тебя ничего не значит. Вряд ли ты стал бы любоваться её мягкими чертами лица, — он издевательски хмыкнул на последних словах, но полностью скрыть своё удивление ему не удалось. — Это не ваше дело, — прошипел Драко, стараясь не смотреть на профессора, чтобы не демонстрировать свой провал в плане сокрытия хрупкой правды. — Не моё, если ты не в состоянии держать ширинку застёгнутой, — Снейп зло усмехнулся, — но я не осуждаю, вкусы у всех разные. Не мог выбрать кого-нибудь попроще? — Как я уже сказал, это не ваше дело, профессор, и я настоятельно рекомендую вам оставить меня в покое, — Драко так надеялся, что от него отстанут, потому что ему все эти поганые нравоучения осточертели. Снейп нахмурил брови, открыто показывая, что его мыслительный процесс запущен и скоро подопечному будет не скрыться от весьма заслуженного разбора полётов. Малфою совсем не понравилось увиденное, он слишком хорошо знал этот взгляд Северуса, и что обычно за ним следовало. Предчувствие надвигающегося дерьма нависло над ним, и — согласно многочисленному опыту — оно ещё никогда его не обманывало. — Она не простит тебя. Это оказалось… крайне больно слышать. В особенности по той причине, что он и так всё знал. Драко успел уже довольно неплохо изучить Грейнджер и её стремление заботиться о каждом убогом создании, поэтому он не отрицал, что для неё его поступок в будущем станет ударом. — Простите, я умею быть обольстителем женских сердец, — Малфой откровенно врал, надеясь не показать, как его задели слова профессора. Он ведь как чувствовал, что опять произойдёт какая-то хрень. И не ошибся. — Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком много врёшь? — Снейп вопросительно приподнял бровь, кажется, ещё показательнее издеваясь над ним. — Мы оба знаем, что тебе страшно, и ты пытаешься всеми силами скрыть свой страх, но всё очевидно. Позволь помочь тебе. — Нет! — едва слышно, но весьма доходчиво протянул Драко. — Я всё сделаю сам, вы не остановите меня. Мне глубоко плевать, о чём просила вас Нарцисса. Мне это не нужно, можете так ей и передать. Драко принципиально смотрел прямо перед собой, зная, что Снейп стремится залезть к нему в голову, и уже чувствовал лёгкий ветерок у висков, заметный только для легилимента. Холод сковал его изнутри, а может, ему просто показалось, но на время он словно оцепенел от свалившегося на голову беспросветного мрака. Она тебя не простит. Не простит. — Ты не передумаешь? — безразличный вопрос Северуса вырвал его из капкана собственных мыслей. — Нет, я всё решил, — Драко перевёл пустой взгляд на мужчину и увидел сухой кивок, а после уныло развевающуюся чёрную мантию на пути к двери из больничного крыла. Малфой сглотнул и прокашлялся, чтобы хоть как-то прийти в себя. Ничего из его действий, разумеется, не помогло вернуться в норму. Он мог думать лишь о словах профессора, что по-настоящему сводило его с ума. Драко знал, что до невозможности сильно прикипел к Грейнджер, но прежде он и не догадывался, что перспектива остаться без неё его настолько испугает. Это как лишиться конечности. А в его случае — сердца. Драко не хотел анализировать ни свои страхи, ни мысли, но они атаковали его без разрешения, раздражая поникший мозг, не способный спрятаться от них в укрытие. Проснувшаяся фантазия его позволения тоже не спрашивала, но активно подкидывала ему жестокие картинки с самыми болезненными сценариями, а он был вынужден терпеть и просто откидывать их прочь, чтобы хоть как-то защититься. До странности смешно, что он оказался наивен. Малфой до последнего надеялся, что Грейнджер уже только его и страшиться нечего, но как это часто бывает, мы и не представляем степень нашего заблуждения. — Мистер Малфой, пора нанести мазь, — мадам Помфри появилась словно из ниоткуда и неожиданно для него отодвинула ширму подальше, помешивая специальной лопаткой в жестяной баночке липкую субстанцию. Да ещё и вонючую. Драко скривился, но не стал спорить и с помощью медсестры снял больничную рубашку. Нанесённая мазь приятно холодила кожу, но вот её запах оставлял желать лучшего. Казалось, что на тебя мажут помои. — Не надо делать такой недовольный вид, мистер Малфой, — Помфри распределила мазь по его спине, задерживаясь на самом большом порезе. Там точно останется шрам длиною в метр. — Вы же прекрасно знаете, что это необходимо. Не хотите же вы лежать здесь целую вечность, а чтобы такого не было — нужно регулярно обрабатывать раны. — Я знаю, мадам Помфри, но запах у неё… специфичный, — Драко зажмурился, когда медсестра задела рваный порез, шипя от боли. — Ну, милый мой, не многого ли вы хотите? — она насмешливо приподняла брови. — Сразу всё получить нельзя. — Нельзя, но так хочется, — улыбнувшись сквозь зубы, Драко постарался абстрагироваться от неприятных ощущений. Он действительно хотел получить всё, но, как всем известно, это невозможно. Он не может убить Дамблдора, при этом сохранив хрупкую и нежную связь с Грейнджер. И в то же время он не сможет уберечь мать, не убив директора. Херов замкнутый круг. — Вот так, скоро окончательно поправишься. Ещё пара дней, и выпишу тебя, — мадам Помфри улыбнулась ему, собирая все склянки с его прикроватной тумбочки. — Спасибо, мадам Помфри, — Драко коротко улыбнулся женщине и медленно натянул рубашку, постоянно морщась. Ткань неприятно липла ко всему телу, но нужно подождать примерно пару минут, чтобы мазь полностью впиталась. Ложиться в данный момент тоже запрещено. — Выздоравливай, — мадам Помфри положила руку ему на плечо и коротко сжала, после чего покинула его так называемую палату, поставив ширму на место. Малфой всегда тепло относился к этой женщине, возможно потому, что она несколько раз собирала его после особенно неудачных матчей по квиддичу, буквально не отходя от его койки ни на секунду. Она никогда не задавала лишних вопросов, просто выполняла свою работу, за что все ученики её любили. Драко не мог понять почему, но ему резко стало так жаль разочаровывать эту добрую женщину. Такие жуткие муки совести нагрянули на него впервые, и эта минута оставила сильный отпечаток в его душе на всю жизнь.

***

Гермиона закрыла книгу и убрала её в сумку. Зелья прошли сносно, в первую очередь из-за того, что Гарри так и не избавился от своей чёртовой книжки и до сих пор блистал на уроке. Он пытался поближе подобраться к Слизнорту, но она видела, как профессор со звонком покидал класс, словно убегая прочь от возможного разговора с Поттером. Грейнджер могла бы подсказать или поддержать друга, но не стала. Она всё ещё злилась на него до белых точек перед глазами из-за произошедшего две недели назад. Драко выписали только вчера, и его возвращение в реальный мир произвело небольшой фурор. Каждый студент считал своим долгом подойти к нему и поздороваться, особенно девчонки, раздражающие Грейнджер слишком сильно из-за чувства, которое она принципиально отказывалась признавать. Но после любой сочувствующей речи Малфой всегда переводил взгляд на неё, и Гермиона искренне надеялась, что для него повышенное внимание женской половины Хогвартса ничего не значит. Она вообще стала всё чаще витать в облаках. Ведь то время, что они проводили вместе, пока Драко лежал в больничном крыле, можно описать только одним словом — волшебно. Это действительно было волшебно и сказочно, хоть она и предпочитала не доверять столь ненадёжному жанру литературы, где не редкость нереалистичные финалы. Гермиона тонула в своих чувствах и даже не задумывалась о том, что однажды ей придётся выбираться. Она была счастлива, наверное, впервые за долгое время. Малфой ждал её за ширмой, и стоило ей появиться в поле его зрения, как он нагло ухмылялся, будто как минимум выиграл кубок школы. В очередной раз. Нельзя было так реагировать на все эти приятные мелочи, но они уже давно оставляли жуткие ожоги на её сердце, поэтому игнорировать их стало попросту невозможно. И главная проблема и суть были в том, что она сама не хотела этого делать. Гермиона закинула сумку на плечо, придерживая лямку, и прошла мимо расстроенного и крайне озабоченного Гарри. Сейчас они общались очень сухо, в особенности если учитывать их близкие отношения в совсем недалёком прошлом. Но Поттер так и не извинился перед ней за тот глупый поступок, чуть не унёсший жизнь Драко, и свои не самые лестные слова в её адрес, так что она решила, что не станет делать первый шаг. Всё и так всегда ложилось на её плечи. Гермиона просто устала. Ей тоже может быть больно и обидно, поэтому в этот раз она встала в позу, не собираясь уступать. Но в то же время присутствовала некоторая неловкость перед Роном, потому что из-за их с Гарри ссоры он незаслуженно страдал, но, например, когда ситуация менялась и всё выглядело иначе, она оставалась одна, и за ней никто никогда не бегал. Так что и она не станет. Грейнджер не знала, хорошо это или плохо, но после начала отношений с Малфоем (если их можно так назвать) она очень изменилась. Стала твёрже. Может, уверенность Драко передалась ей каким-то образом, а может, она просто желала быть к нему ближе и брала на вооружение некоторые черты его характера, не важно, но факт оставался фактом: Гермиона закалилась, совсем немного, но достаточно существенно по сравнению с той самой собой, какой была ещё два месяца назад. Они не состояли в отношениях, их нельзя было назвать парой в прямом смысле этого слова, и Грейнджер даже не могла подобрать подходящее описание, чтобы хоть как-то охарактеризовать их времяпрепровождение. Постоянные половые партнёры? Нет, это слишком громко сказано, да и к тому же они часто и долго разговаривали. Когда Драко лежал в больничном крыле, они много говорили и держались за руки. Изредка целовались. Всё это не было похоже на просто секс. Гермиона не была экспертом, но понять некоторые вещи всё же способна. Может, дружба с привилегиями? Нет, тоже не подходит. Она сама не понимала зачем, но ей казалось необходимым хоть как-то описать то, что между ними происходит. Грейнджер была влюблена в него, Драко, вероятно, тоже что-то испытывал к ней. И она не представляла, что это может значить. Наверное, ей стоит просто отпустить ситуацию и наслаждаться тем, что есть. Но такое амёбное поведение не в её характере. Гермиона привыкла анализировать, сопоставлять, давать названия, а здесь ничего подобного сделать не получалось, и её парализовало от тихой паники. Гермиона вздохнула, будучи в шаге от того, чтобы страдальчески застонать из-за своих мыслей. Она спокойно поднялась на восьмой этаж и, зайдя за ближайшую колонну, достала карту Мародёров, про которую Гарри так благополучно забыл. Она была рада его рассеянности, ведь благодаря этому у неё появилась абсолютная уверенность, что Поттер не следил за Малфоем. И, естественно, за ней. Развернув пергамент и разгладив один из листов, она уже приготовилась произнести нужные слова, как кто-то резко обнял её со спины, из-за чего карта выпала из рук. — Драко, разве можно так пугать? — Гермиона положила свои руки поверх его, что сомкнулись вокруг её талии, поймав её в кольцо объятий. Сердце трепетно замерло в груди и стало успокаивающе биться, будто ему дали любимое лакомство. Хотя так и было. — Я не виноват, что ты такая трусиха, — Малфой усмехнулся ей в шею и оставил невесомый поцелуй за ухом. — Или ты ждала кого-то ещё? — игриво добавил он. — Да, ждала — любовника, — Гермиона закусила губу, сдерживая улыбку, просто обожая доставать его в любое время суток. — Хм, я, наверное, его спугнул. Какая жалость. — Ничего, я найду нового. Не хочешь оставить свою заявку? — она развернулась в его руках и провела кончиками пальцев по твёрдой челюсти. — Очень хочу, — наклонившись к ней, Драко захватил её губы в дразнящем поцелуе. Медленно отстранившись, с трудом отрываясь от его губ, Гермиона наклонилась и подняла карту, быстро спрятав её в сумку. Драко проследил за её движениями внимательным взглядом, но ничего не сказал, игнорируя этот момент. Расслабленно закинув руку ей на плечо, притягивая к себе, он повёл Грейнджер в известном направлении, а после встал напротив двери в Выручай-комнату, прикрыв глаза. Малфой сосредоточился на определённом образе в своей голове, пока она, задумавшись, не сводила своего расфокусированного взора с его губ. Это уже попахивало одержимостью. А может, Гермиона просто больна, и её лекарство стоит прямо перед ней. Грейнджер не знала, что будет потом и будет ли вообще. Она боялась загадывать наперёд, но её привычка всё планировать и знать оказалась ужасно вредоносной. И поэтому Гермиона приняла серьёзное для себя решение — просто жить. Именно сегодняшним днём, не больше и не меньше. Только так. Нелегко осуществить подобный сценарий, когда ты всю жизнь придерживалась совершенно иных установок, но если ты чего-то хочешь, — кого-то, — то сделаешь всё, что возможно ради достижения цели. А сейчас она мечтала об одном — быть с Малфоем, поэтому прикладывала все усилия для реализации этой мечты. На стене стали прорезаться витиеватые узоры, постепенно принимая очертания двери, распахнувшейся пред ними. Взяв её за руку, Драко зашёл внутрь вместе с Грейнджер, радуясь знакомой обстановке. Гермиона окунулась в привычную атмосферу покоя, испытывая физическое облегчение от чего-то столь неизменного, как место, что ассоциировалось у неё с безопасностью и нежностью. Всё-таки Выручай-комната обладала поистине уникальной энергетикой. Она скинула мантию, бросая её на одно из стоящих рядом кресел, и замерла под тёплым взглядом Малфоя. — Ты чего? — Гермиона растерялась от такого пристального внимания, моментально краснея. — Просто смотрю, — хмыкнул Драко, ослабляя узел галстука. Грейнджер не понимала, чем обусловлена её собственная озадаченность, но поведение парня немного выбило из колеи. Малфой остановился вплотную к ней, не отрывая своего странного взгляда от её лица. Гермиона нахмурилась, планируя спросить его, всё ли нормально, как Драко сказал неожиданную вещь: — Ты очень красивая. Это было сказано так тихо и искренне, что Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а дыхание перехватывает. В груди стало так легко, хорошо, будто она парила в небе, и это учитывая её боязнь высоты. Опустив ладонь на щёку Драко, она нарисовала маленький узор по линии его подбородка, остановив указательный палец на крохотной родинке под нижней губой. — Спасибо, — прошептала Гермиона, потянувшись к его губам и окончательно растворяясь в моменте. Малфой целовал её в своей собственной грубоватой манере. Оттягивал волосы на корнях, сжимал ягодицы, оставлял засосы на шее и ключице, сжимал горло, но это было так откровенно, что пальцы на ногах подворачивались от переизбытка желания. Драко ещё никогда не был таким нежным и аккуратным, по собственным критериям, разумеется, но чувствовалось, что он хочет сделать всё как можно приятнее для неё. Наверное, если бы Гермиона была в состоянии хоть что-то понимать, она бы заподозрила неладное, но этого не случилось. Если бы она смогла проанализировать хоть что-то, то поняла, что Малфой прощался. Он оставлял свои метки, как в последний раз. Целовал, словно не знал, сможет ли сделать это снова. Драко мог напугать её своей отдачей, но она не заметила, ведь была вся в нём — в его запахе, прикосновениях, взглядах — и поэтому ослепла. Каждое касание было подобно удару электричества. Каждый поцелуй был как печать на сердце. Каждый взгляд был собственническим и пугающим, не дающим отступить или отказаться друг от друга. Они потерялись в своей собственной реальности и были поглощены ею настолько, что забыли о настоящих проблемах и выборе, который им предстоит сделать. Каждый искренне надеялся, что этот момент наступит не скоро. Никогда. Между ними не было кристально-чистых чувств. Там переплетались ненависть, злость и ярость. Там присутствовали страсть, желание и ложь. Там была любовь, которая, подобно смертельной болезни, отравляла каждую клетку организма и убивала надежду на ремиссию. Это была медленная смерть без возможности спастись. Гермиона лежала на животе, подложив под подбородок руку, и смеялась от щекотки. — Это, наверно… созвездие льва? — она посмотрела на Драко в поисках подсказки. — Нет, но близко, — он расслабленно ухмыльнулся, лёжа на боку и опираясь на локоть. Белоснежные волосы слегка влажные, лёгкий прищур глаз и голый торс, — только из-за этих вещей она готова была продать душу дьяволу. Драко был красив и прекрасно знал это, более того, он нагло пользовался своими природными данными, видимо, чтобы безбожно отвлекать её от всего на свете. — Тогда не знаю, — Гермиона задумалась, сводя брови на переносице. Снова меховая шкура на полу, зажжённый камин, освещающий комнату, и голые тела, не так давно переплетённые между собой. — Может… феникс? — она перевела вопросительный взгляд на Малфоя и увидела подтверждающий кивок. — Снова угадала, — он хмыкнул, начиная соединять родинки на её спине, образуя новое созвездие. Грейнджер сконцентрировалась на движении пальцев Драко, каким-то образом уже зная ответ на его молчаливую загадку. Она догадалась практически сразу же, просто выжидала, когда он закончит. Гермиона и не думала, что настолько отчётливо различала это созвездие среди других. Малфой соединил последнюю родинку, мимолётно проводя кончиками пальцев по её рёбрам, и самодовольно посмотрел ей в глаза. Гермиона улыбнулась, глядя на него, и тихо произнесла: — Дракон. Малфой казался слишком серьёзным. Внезапно он нахмурился, отчего на лбу образовалась складка, которую она разгладила одним прикосновением подушечек пальцев и коснулась напряжённой челюсти. Гермиона потянулась к нему и коротко поцеловала Драко в уголок губ, а потом и в щёку. — Грейнджер? — его обеспокоенный голос удивил её, и она отстранилась. — Что? Драко вздохнул и фыркнул, поражаясь собственным мыслям. Через мгновение он закатил глаза и покачал головой, демонстрируя резкие смены настроения, и Гермиона совсем запуталась, ничего не понимая. — Драко? — Нет, ничего, — он улыбнулся, но фальшь в его попытке успокоить её была очевидна. Грейнджер сразу распознала ложь, ведь так хорошо изучила его. Гермиона смотрела в его серые глаза, начиная догадываться, о чём же он хотел поговорить с ней. Какую тему поднять. И она почему-то испугалась. Грейнджер молчала и не давила на него — если захочет, скажет сам. Она гладила кончиками пальцев его плечо, выводя только одной ей понятные узоры, изредка оставляя поцелуи на коже. И взгляд сам собой упал на метку. — Ты хотел её? — Гермиона решилась на столь провокационный вопрос очень неожиданно, на секунду пожалев об нём. Драко сосредоточил внимание на её лице, пытаясь подобрать подходящее объяснение, но с каждой секундой сделать это становилось всё труднее. Так что он озадаченно молчал, уходя в себя. — Боюсь, ответ тебе не понравится, — выдавил Малфой, не в силах дать ей больше, чем мог. — Всё изменится между нами, верно? — спросила Гермиона, одновременно радуясь и ненавидя себя за такую смелость сегодня вечером. Она впервые озвучила свои мысли об их… ситуации. Прежде Грейнджер боялась хоть как-то обозначить происходящее между ними, но сейчас момент показался подходящим. Малфой недовольно прищурился и неожиданно собственнически подмял её под себя, не оставляя шанса на побег. Его взгляд стал убийственно-самодовольным, и Гермиона окончательно и безвозвратно перестала сражаться со своими чувствами. — Не дождёшься, — едва ли не прорычал Драко, и, если честно, его интонация могла напугать кого-то угодно, но Грейнджер настолько чокнулась, что испытала лишь счастье. Драко положил руку ей на горло и жадно поцеловал, давая то ли молчаливое обещание, то ли клятву, неизвестную ей. Гермиона прогнулась в пояснице, притягивая его ближе, и зарылась в платиновые волосы на затылке, обхватывая его талию ногами, чтобы между ними не осталось и миллиметра.

***

Гермиона села на своё место за гриффиндорским столом и огляделась в поисках Гарри и Рона, но так и не нашла. Видимо, они ещё на тренировке, раз их нигде не видно. Субботний выходной выдался на удивление солнечным и лёгким на подъём. Она переделала утром столько дел, что собственная продуктивность подняла настроение на весь день вперёд. Грейнджер радовалась каждому звуку и мгновению, поражаясь, что всё идёт слишком хорошо. Лето уже не за горами, а май расслабил всех студентов не на шутку своей отличной погодой и ещё не наступившими экзаменами. Всё чаще на переменах было слышно, как ребята говорят о своих планах, делятся весёлым возбуждением от мысли о предстоящих каникулах. Но, кажется, только одна Гермиона не разделяла всеобщего желания поскорее закончить учебный год, ведь у неё была причина, чтобы остаться. Малфой. Разумеется, очень трудно представить их вместе, гуляющими по парку и держащимися за руки. Эта розовая картинка походила на романтическую комедию, где всё обязательно заканчивается хорошо. Но не в их случае. Она не могла сказать, как у них всё сложится завтра, не говоря уже о долгосрочной перспективе. На их пути стояло много трудностей, особенно непонимания со стороны окружающих, которое им необходимо преодолеть, но лишь в том случае, если между ними всё серьёзно. Гермиона не могла представить себя рядом с кем-то другим. Раньше ей казалось, что Рон — её судьба, что они обязательно будут вместе, но прошло время, она многое переосмыслила и поняла, что ошибалась. Сейчас Грейнджер представляла себя рядом только с Драко. Она не могла даже в теории предположить, что может из-за кого-то так сильно переживать. Думать так много о ком-то, проводить ночи вместе — для неё это было невероятно важно, и от мысли, что на месте Малфоя мог оказаться кто-то другой, бросало в дрожь. Гермиона понимала, что влюблена — глубоко и прочно, — и поэтому для неё, кроме Драко, никого не существовало. Грейнджер всегда считала себя рациональным человеком с холодным разумом. Главное, разум, а уже потом — чувства. Данная установка помогала ей в самых непредсказуемых ситуациях и не раз спасала от смерти. Но стоило ей влюбиться по-настоящему, как все прежние мысли и убеждения отошли на второй план или же вообще потеряли свою актуальность. Гермиона позволила поглотить себя этим чувствам, перестав замечать некоторые вещи. Может, всё это было ужасно глупо, но каждый человек проживал любовь по-разному, романтические чувства людей отличались друг от друга, ведь в любви не существовало универсальных правил, которым нужно следовать, чтобы быть счастливым или желая построить семью. К сожалению, мир и сама любовь работают не так, иначе бы Гермиона выучила все известные правила назубок и цитировала в свободное время. Ловя себя на столь противоречивых мыслях и замечая некоторые изменения в собственном поведении, Грейнджер не могла не увидеть, как сильно изменилась за время, проведённое с Малфоем. Она стала настолько другой, что иногда не верила, что тело слушается её, и подолгу вглядывалась в зеркало, желая убедиться, что всё по-прежнему. Хотя бы внешне. А вот переменилась ли она в лучшую или же худшую сторону — покажет время. — Представляешь? — Так жалко. Грейнджер скучающе повернула голову в сторону разговора двух сокурсниц и нахмурилась, не понимая, о чём речь. — Что случилось? — спросила Гермиона Лаванду и пододвинула к себе тарелку с вафельным печеньем. — Кормак разбился, — ответила Парвати, едва не плача, прижимая ладонь ко рту. — Что?.. — горло сжалось, и лёгкие сдавило. Почему-то ей стало жутко от такого потрясающего совпадения. — Он вчера летал на метле и упал, чудом не разбившись насмерть. Правда, говорят, что у него очень много переломов, — Лаванда грустно вздохнула, откидывая свои блестящие волосы назад. — Мы хотим навестить его после ужина, пойдёшь с нами? — Парвати мельком посмотрела на неё, очевидно, даже не ожидая ответа, сразу повернувшись к подруге, продолжая разговор о произошедшем. Гермиона сглотнула, догадываясь, что в неё сегодня уже ничего не влезет. Она испугалась. Могло показаться, что падение Кормака с метлы — простая случайность, но Грейнджер знала, что вряд ли. Она слишком хорошо успела изучить его. На автомате поднявшись из-за стола, совершенно ничего не замечая вокруг себя, она направилась в башню Гриффиндора, желая взять карту Мародёров и узнать, где сейчас находится Малфой. Ей срочно нужно с ним поговорить или наорать. Это уже как пойдёт. Залетев в спальню девочек, отмечая, что в комнате, к счастью, никого не было, Гермиона подошла к своей кровати и подняла матрас, суматошно разворачивая карту. Вытащив палочку из кармана джинсов и направив её на пергамент, она прошептала давно заученную фразу. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. На карте мгновенно появился Хогвартс со всеми тайными поворотами, ходами и бесконечными коридорами, по которым тут и там сновали студенты. Грейнджер взволнованно искала глазами Малфоя, неожиданно найдя его в библиотеке, неподалёку от запретной секции. Спрятав карту в прежнем тайнике, аккуратно вернув матрас на место, она бегом направилась в своё любимое хранилище знаний. В голове образовалась пустота, ни одной мысли не проскочило. И совсем неясно, хорошо это или плохо. Гермиона не представляла, к чему себя готовить, у неё перед глазами возник абсолютно белый лист, обычно выдаваемый преподавателями на экзамене. Она пялилась на него до боли в висках, понимая, что не знает ни одного ответа на заданные ей вопросы, ведь во время подготовки к столь трудному экзамену не открыла ни единого учебника. Ужасное сравнение, потому что отсутствие подготовки к зачётам и экзаменам для Гермионы было равносильно жуткому преступлению. Но именно так она чувствовала себя, мчась на встречу с Драко. Вдохнув перед дверями библиотеки, набираясь уверенности, она вошла в помещение, ища белоснежную макушку между рядами. Малфой сидел в одном из самых дальних уголков библиотеки, полностью углублённый в чтение. В его внешнем виде не наблюдалось ни вины, ни раскаянья. Драко скорее походил на излишне довольного кота, которому налили дополнительную порцию сливок и почесали за ухом. Вот это уже идеальное сравнение. — Привет, — сказала Гермиона, останавливаясь от него в паре шагов, не узнавая свой голос. Какой-то пискляво-раздражающий. Прокашлявшись, она взяла себя в руки. — Привет, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, поднимая голову от книги. — Ты чего такая… напряжённая? — он вскинул брови, чувственно оглядывая её, почти касаясь иллюзорными ладонями. — Я… нет, всё нормально, — Гермиона сглотнула, решая не тянуть кота за хвост. — Это ты отправил Кормака в больничное крыло? Малфой упёрся макушкой в спинку кресла и расслабленно посмотрел на неё из-под опущенных ресниц. Его взгляд походил на торжествующий… вроде. Гермиона плохо поняла. — Нет, не я, — спокойно ответил Драко, но весь его вид кричал об обратном. — Не ври мне, — потерянным тоном попросила она, делая к нему крохотный шаг и умоляюще заглядывая в глаза. — Я и не вру, Грейнджер, — фыркнул Малфой, раздражённо закрывая книгу. — Учитывая, что с ним случилось, почему ты считаешь, что это сделал я? — Ты единственный знал, что произошло. Это логично. Больше некому. Гермиона смотрела на него, следя за каждым изменением на бледном лице, но то ли окклюменция стала вторым именем Малфоя, то ли он действительно говорил ей правду. Она не знала, что из его слов могло быть истиной. Драко нахмурился и цокнул языком, словно она сказала несусветную чушь. — То есть Маклагген настолько хороший парень, что, кроме меня, больше никто не мог захотеть ему отомстить, так? — зло уточнил он, и Гермиона потупила взгляд. — Нет, но… — Но что? — Драко терпеливо ждал её ответа, пока она могла только растерянно молчать. Заметив, что ей не по себе от их разговора, Малфой выдохнул, стараясь выпустить из себя всю лишнюю ярость, и схватил её за запястье, притягивая поближе и сажая на свои на колени. — Грейнджер, это действительно совпадение. Я не буду лгать и говорить, что не рад увечьям Маклаггена. Он заслужил и ещё весьма легко отделался, и ты это знаешь, — Драко обхватил ладонью её щёку и заставил поднять на него глаза, поглаживая хрупкие колени, скрытые тканью джинсов. — Но в этот раз ему очень повезло, ясно? Больше такого не повторится. Гермиона кивнула, не совсем понимая значение обещания Малфоя, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Она поверила наивно и глупо просто потому, что хотела верить ему, закрывая глаза на всё, что кричало против ослеплённого влюблённостью решения. Закрывая глаза на все логичные доводы и очевидные вещи. Потому что любила. Она просто поверила и потянулась к его губам.