Ты мой кошмар

Драко остановился в центре столовой, спрятав руки за спиной, ожидая, когда Реддл выразит своё недовольство или что бы то ни было. Страх как таковой отсутствовал, скорее сейчас в нём преобладала неуверенность, потому что он не знал, где напортачил. Хотя Малфой ещё ни разу не разочаровал Волдеморта. Убийство Дамблдора надолго закрепило за ним статус неприкосновенности, если такую характеристику вообще можно применить в данном контексте. Он понимал, вряд ли его будут хвалить. Скорее всего, его накажут за какой-то прокол или же дадут новое задание. Драко не знал, какой из вариантов лучше, ведь ему требуется время для приглядывания за Грейнджер, и, помимо этого, новую порцию пыток он с трудом выдержит. Последняя неделя прошла в приготовлениях к встрече с девушкой, и Малфой был сильно истощен. А любой разговор с Тёмным Лордом всегда заканчивается не очень радужно. — Со своим последним заданием ты справился хорошо, Драко, — Волдеморт глядел в большое витражное окно, задумчиво вертя в руках палочку. — Благодарю, повелитель, — Малфой склонил голову чисто на автомате, даже не обращая внимание на своё отточенное рабское поведение. — Ты меня приятно удивляешь, Драко. Сначала Дамблдор, теперь ты принёс мне важные сведения о наших предателях и впридачу голову Слизнорта, старого охотника за ценными экспонатами, — он повернулся к нему со странным выражением лица. — Ты очень меня радуешь, Драко. — Спасибо, повелитель. Для меня честь служить вам, — слова такие искусственные, но необходимые, чтобы выжить. Малфой был едва ли не счастлив, что голос не дрожал, а он сам держался абсолютно спокойно. Бледное лицо не выражало ничего, маска, которую он снимал в присутствии лишь одного человека. — Да… — отрешённо протянул Волдеморт. — Но видишь ли, у меня есть кое-какая информация, говорящая, что ты не окончательно мне предан. Обвинение заставило его напрячься, но исключительно внутренне. Внешне он оставался безучастным. — Могу ли спросить, повелитель, откуда у вас эта информация? — Драко позволил себе нахмуриться, чтобы в полной мере продемонстрировать своё негодование. Лорд ухмыльнулся, внимательно наблюдая за ним, не переставая вертеть в руках палочку. Драко это не нравилось, он понятия не имел, чего ожидать от Волдеморта, что было весомым аргументом в пользу паники. Внутренней паники, бегающей по телу, ища более удачный выход наружу, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. — Мне об этом доложил Нотт-старший. Говорит, что ты можешь быть привязан к кому-то ещё. Хотя я подозреваю, что ему не по душе твоё быстрое движение по карьерной лестнице. Он-то хотел, чтобы его сын был таким преуспевающим в нашем деле, — Тёмный Лорд отвёл взгляд, вновь смотря в окно, будто о чём-то раздумывая. — Повелитель, — Драко поднял подбородок, чтобы не показать своей злости на старого никчёмного идиота, и ещё сильнее подчеркнуть свою оскорблённость данными предположениями. — Вы мой хозяин. Никто больше не пользуется ни моим уважением, ни почтением так, как вы. Даже мой отец. Можете мне верить в этом вопросе: мне просто незачем предавать вас или помогать паршивому Ордену. Волдеморт не сводил с него красных глаз, пытаясь проникнуть в разум Малфоя. Драко позволил, механическим движением открывая всё, что могло его заинтересовать. Он давно научился играть воспоминаниями, давно понял, как отсортировать их, давно мог запереть всё необходимое. Поэтому подобные сеансы с проверкой и выворачиванием его мозгов стали ужасающей нормой. Но желание мести и жажду убийства Драко даже не собирался прятать. Он специально выдвинул их на первый план, чтобы показать, как ненавидит Нотта-старшего. Лорд выскользнул из сознания Малфоя и довольно хмыкнул. — Что ж, Драко, я рад, что ты не разочаровал меня. Такими темпами ты в скором времени сможешь занять пост генерала армии, если будешь помнить о своей преданности. — Конечно, повелитель, — Малфой поклонился, с трудом не зажмуриваясь от боли в голове, едва стоя на ногах. — С Ноттом-старшим можешь делать что хочешь, — Волдеморт махнул рукой и, будучи совершенно не заинтересованным в Драко, снова обратил всё своё внимание на территорию особняка Яксли, видневшуюся в окне. Малфой пробормотал слова благодарности и спешно покинул столовую. Как только двери за ним закрылись, он схватился за голову, пытаясь хоть немного ослабить режущую боль и звон в ушах. Его мозг будто препарировали, перед этим порезав на кусочки. Опираясь о стену, он смог добраться до выхода, и на улице, почувствовав небольшое облегчение, закрыл глаза, вдыхая свежий воздух. Медленные вдохи и выдохи помогали ощутить хоть какую-то связь с реальностью, ведь в противном случае можно просто задохнуться от разрывающей боли и спазмов в висках. Драко открыл глаза, восстанавливая концентрацию. Он сосредоточился и трансгрессировал в Малфой-Мэнор. Пробираясь через сад многовекового пристанища его семьи, Драко практически рухнул на пороге. Он плохо понимал, почему ему так хреново, но мозг натурально плавился, а перед глазами всё расплывалось. — Твою мать, Малфой, где ты шляешься? — Забини открыл дверь, и, увидев друга на полу, наклонился к нему, удивлённо разглядывая его. — Ты чего, Драко? Эй, ты слышишь меня? Блейз помахал рукой у его лица, но Драко даже не моргнул, всё было как в тумане. Он всё сильнее с каждой минутой погружался куда-то вглубь себя, не осознавая происходящего. Тактильный контакт он чувствовал, но в остальном была пустота. Вакуум, в который он провалился. — Драко? — Забини хлопал его по щекам, не получая никакого результата. — Блять. Тинки! Домовой эльф аппарировала на крыльцо и, прижав руки к ушам, воскликнула: — Хозяин Драко! — Тинки, приготовь все зелья, имеющиеся в доме, и перенеси нас в спальню Драко, — Блейз едва связывал слова в предложения, но не позволял панике завладеть холодным разумом и, закинув руку друга себе на плечо, почувствовал, как Тинки перенесла их в комнату. — Держись, Малфой, — Забини устроил парня на кровати и, скинув мантию, посмотрел на стол, где появлялись различные склянки с цветными этикетками. Он начал перебирать их трясущимися руками, читая названия, но понять, что конкретно необходимо Малфою, казалось невозможно, особенно не зная причины его непонятного обморока. Или что это вообще было? — Драко, эй, — Блейз потрепал друга за плечи, а затем снова похлопал по щекам, и когда Драко наконец-то открыл глаза, вздохнул с облегчением. — Твою ж мать, Малфой, я тебя точно убью. Я чуть не родил от страха. — Что произошло? — Драко чувствовал себя, словно выпотрошенная кобыла. Двигаться совсем не получалось, из горла вырывались какие-то хрипы вперемешку со стонами боли. Его тело напоминало желе, но хоть сознание постепенно начинало функционировать. — Что со мной было? — Очень интересный вопрос, — хмыкнул Забини. — Меня это тоже волнует. Ты на ногах не стоял, не отвечал на вопросы. Я уж подумал, что у тебя припадок, как в тот раз, вот и… — Блейз обвёл взглядом комнату, не представляя, как описать свои действия. — Спасибо, — Драко постарался улыбнуться, но лицевые мышцы отказывались слушаться. Получались только неприятные глазу гримасы. — Я думаю, у меня действительно был припадок, но в этот раз… — Он был слишком сильным, — закончил за него Блейз, задумчиво смотря перед собой, сведя брови на переносице. — Он проникал в твоё сознание? — О да, я чуть коньки не отбросил, — Малфой попытался пошевелить рукой, но она не двигалась, и он со злостью сжал челюсть. — Из-за чего в этот раз? — Нотт-старший заподозрил меня в шпионаже или ещё какой-то херне, да это и неважно. Как только я смогу встать, сразу убью старого ублюдка, — голос обретал силу, и речь Драко становилась чётче, с каждым словом окрашиваясь яростными нотками, напоминая о подавленном на время гневе. — А с чего он заподозрил тебя в предательстве? — Блейз озадаченно склонил голову набок, переводя взгляд тёмных глаз на Малфоя, прищурившись. — Хрен знает. Забини, я правда не понимаю, откуда могла появиться эта информация. — У меня есть подозрения, что кто-то под тебя копает, поэтому будь осторожнее, — Блейз внимательно на него посмотрел. — И сейчас не самое подходящее время для того, что ты задумал. — Я это сделаю, и ты меня не остановишь, — Драко стиснул челюсть, упрямо глядя на друга. — Я слишком сильно по ней скучал, чтобы вот так просто сдаться. — Слушай, — Забини сжал пальцами переносицу, устало вздыхая. — Кажется, ты плохо понимаешь, на какой огромный риск идёшь. Поверь мне, я знаю, как тяжело то, через что ты сейчас проходишь, но нужно подождать. — Я не могу больше ждать! Я и так три последних месяца ждал, потому что ты боялся за меня и просил повременить, — Драко раздражённо посмотрел на него. — А если бы это была Дафна, ты бы себя послушал? Этот аргумент всегда срабатывал. Безотказно. Наверное, потому что они очень хорошо понимали друг друга и представляли, насколько сложно и больно быть оторванными от близких людей. Драко уважал и ценил Блейза как друга, но своё решение менять не собирался. Он устал не видеть света в конце тоннеля, ему хотелось хоть чего-то солнечного и счастливого рядом с собой. И это могла дать ему только одна девушка, ради которой он стал способен на всё. — Нет, я бы не послушал. Вероятно, я бы натворил херни, а тебе потом бы пришлось меня спасать, — Забини поднял руки, признавая поражение, и усмехнулся. — Вот и всё, вопрос закрыт, — Малфой коротко улыбнулся, тут же вздыхая с облегчением, когда понял, что лицевые мышцы стали возвращать себе пластичность. — Наконец-то. — Мне определённо не нравятся твои припадки, — пробурчал Блейз, следом шепча диагностическое заклинание. От тела Малфоя сразу поднялась разноцветная диаграмма, демонстрируя его подноготную. — Ничего нет. Никаких отклонений. Странно. Может, это что-то психологическое? — он задумчиво почесал подбородок. — Чёрт знает, но мне точно не до этого сейчас, — прошипел Драко, пытаясь хотя бы сесть на кровати. Получилось со второй попытки. — Если не хочешь разбираться в этом сам, попроси Снейпа себя осмотреть. В смысле твой мозг. Вдруг это правда какая-нибудь психическая фигня, — проводя палочкой по его диаграмме, Блейз всё сильнее хмурился, уходя в себя. — Скорее всего, я просто псих, вот и весь ответ, — Малфой ухмыльнулся и, когда у него получилось встать на ноги, сказал: — А теперь прошу меня простить, мне нужно найти одну невыносимую особу. — Только давай без крестников, ладно? А то мне сейчас не до них, — фыркнул Забини, едва увернувшись от летящей в него подушки, начиная смеяться. — Пошёл ты, — весело хмыкнул Драко и вышел из собственной спальни.

***

Гермиона споткнулась на лестнице и выругалась себе под нос. В доме на площади Гриммо образовалась приятная пустота, радовавшая своей тишиной. Большинство членов Ордена ещё спали, и только она и мальчики договорились встретиться утром на кухне, чтобы всё обсудить. Гарри и Рон уже были внизу, тихо переговариваясь между собой и завтракая остатками вчерашнего ужина, что являлось частным явлением, из-за чего Гермиона не переставала удивляться их прожорливости, в особенности аппетиту Рона. Но всё было объяснимо: два растущих организма, причём мужских, которым явно необходимо более плотно питаться, нежели ей самой. — Доброе утро, мальчики, — Грейнджер села за стол рядом с Роном и приняла кружку горячего чая от Гарри. — Спасибо. — Гермиона, мы с Роном обсуждали, где предположительно могут находиться крестражи, — Гарри поправил очки, которые всё норовили соскользнуть с его носа, возвращая их на место. — Мы же думали об этом и ни к чему не пришли, — Гермиона нахмурилась, делая глоток обжигающего напитка, наслаждаясь вкусом бергамота и мяты на языке. — Да, но нужно продолжать. Мы и так несколько месяцев провели здесь, ничего не делая. Я не могу больше сидеть на месте, — Гарри сжав кулаки, злясь на собственную беспомощность всё больше с каждой минутой. — Гарри, — Гермиона положила ладонь на руку друга, легонько сжимая. — Ты не виноват в этом и уж точно не виноват во всех этих смертях. Мы справимся, и всё будет хорошо. Поттер улыбнулся уголками губ и кивнул, благодаря за необходимую поддержку. — Ладно, что будем делать? — Рон наклонился корпусом вперёд, локтями опираясь на стол. — Мы искали почти везде, где могли быть крестражи. Всего их шесть, — Гермиона стала загибать пальцы, перечисляя: — Кольцо, уничтоженное Дамблдором. Потом дневник, уничтоженный Гарри в Тайной комнате. И медальон, уничтоженный тобой, — она посмотрела на Уизли. — То есть, если подводить итог, осталось три. — Дамблдор знал наверняка, что один из крестражей чаша Пуффендуй, — Гарри потёр лоб, в тысячный раз вспоминая детали. — И что-то связанное с Гриффиндором или Когтевраном, — Гермиона задумчиво закусила нижнюю губу. — Думаю, это всё же Когтевран. Символом Гриффиндора был меч, который сейчас находится у нас. Реддл не смог создать из него крестраж, соответственно, он решил взять предмет для этого у другого факультета — Когтеврана. — Да, всё сходится, — Рон поджал губы, смотря перед собой. — Значит, нам нужна чаша Пуффендуй, предмет от Когтеврана и змея, но она, скорее всего, будет уничтожена в последнюю очередь. Очень сомневаюсь, что Реддл отпускает её далеко от себя, особенно после нашей вылазки с Гарри в Годрикову впадину, — Гермиона ухмыльнулась и коротко переглянулась с Гарри. — Нам нужно найти эти два предмета как можно скорее, тянуть больше нельзя. Никак, — Гарри поднял на друзей уставшие глаза, не скрывая своего уныния. — От нас зависит всё. — Мы знаем, Гарри, — Гермиона свела брови на переносице, пытаясь сообразить, что им может понадобиться для осуществления задуманного, составляя в голове список. — Только в этот раз никто не должен догадываться, что мы уходим, — Рон оглянулся, проверяя, по-прежнему ли они одни и заговорил почти шёпотом. — Помните, как мама пыталась нас остановить? Думаю, сейчас так легко мы не отделаемся. — Надо решить, когда будем выдвигаться. Что скажешь, Гермиона? — после слов Гарри внимание мальчиков полностью сосредоточилось на ней. — В ближайшие дни. Сегодня пятница, значит… — она задумалась, прикидывая планы сборов и поиска всего необходимого для новых скитаний. — Лучше всего в понедельник. Чаще всего, это мёртвый день, и, если отправимся утром, никто и не заметит нашего отсутствия до завтрака. Только, Гарри, Джинни ни слова, — Гермиона пронизывающим и предупреждающим взглядом посмотрела на Поттера, приподнимая брови. Её недовольство подхватил и Рон. — Что? — Гарри насупился, не понимая причин такого всеобщего раздражения. — Ты постоянно рассказываешь всё Джинни. Я, конечно, всё понимаю, — Рон закатил глаза, — но это не тот случай. — Ничего я ей не рассказываю, — Гарри с оскорблённым видом начал возмущаться, но через секунду его запал утих. — Она сама как-то всё выпытывает… — Фу, Боже, Гарри, она же моя сестра! Я не хочу знать, как она вытаскивает из тебя информацию, — Рон скривился, будто был в шаге от бегства, едва сдерживая тошноту. — Ладно, — Грейнджер ухмыльнулась и подняла глаза к потолку. — Когда отправимся, мы решили, но вопрос: куда? Мы о многих местах думали, но большинство из них не имеют никакой ценности для Реддла. Где ещё мы можем поискать? После столь резонного вопроса наступила тишина. Каждый из них погрузился в молчание и думы о том, где могут находиться крестражи. Гермиона, к своему несчастью, думала совсем о другом. Почему-то пререкания мальчиков что-то колыхнули у неё в груди. Это не поддавалось никакой логике, но её мозг заполонили мысли и воспоминания о Малфое. Интересно, где он сейчас? Нет! Она тряхнула головой, чтобы не позволить себе снова окунуться в вязкое болото, из которого едва получалось выбраться, ведь сопротивляться чувствам становилось всё труднее с каждой секундой. А Гермиона не могла позволить себе такой роскоши, как любить Драко Малфоя. Это оказалось привилегией, которой она была не достойна. И дело было не в ней, а в том, что существовали различий их сторон и принципов. Но хуже всего было не от того, что её сердце в очередной раз выбрало неправильно, проблема заключилась в словах Джинни. Уизли будто запустила у неё в голове дремавший механизм, и все мечты-мысли-предположения о Малфое хлынули потоком, сметая разум и логику на своём пути. Гермиона последующие две ночи ворочалась без сна, анализируя каждый взгляд и поступок Драко. Она пыталась разгадать причины его поведения и решений. Это было достаточно трудным занятием, даже сложнее, чем находиться на двух уроках одновременно. Идеальное сравнение, ведь Грейнджер точно знала в этом толк. Сложнее всего было отпустить его. Гермиона была не в силах распрощаться с ним окончательно полтора года назад, год и полгода назад, а сейчас, учитывая решимость Малфоя вернуть её, шансов насчитывалось ещё меньше. Иногда Грейнджер хотела плюнуть на всё и просто позволить себе быть счастливой, как на шестом курсе, а затем она вспоминала последующие события и корила себя за подобные желания. Но если бы они так просто уходили... — Может, попробуем в Литтл-Хэнглтоне, — произнёс Гарри, находясь будто бы не здесь. — Где? — переспросил Рон, озадаченно смотря на Гермиону. Грейнджер, тоже ничего не понимая, так же растерянно взглянула на Уизли. — Там находится Дом Реддлов. Именно там Том и убил своих родителей, — Поттер поднял расфокусированный взгляд на друзей, моргая, чтобы вернуться в реальность. — Но, Гарри... — Грейнджер запнулась, чтобы лучше и мягче донести свою мысль. — Разве Дамблдор уже не искал там крестражи? Он был в доме Мраксов, а это недалеко от Дома Реддлов. — Он никогда не говорил, что там может находиться один из них, но вдруг в этом доме находится крестраж, — глаза Гарри лихорадочно блестели, и голос дрожал от нетерпения. — Мы должны проверить и это место. Если там ничего не будет, что ж, будем знать наверняка. — Ну-у-у-у, — протянул Рон, переводя немного шокированный взгляд на Гермиону. Она кусала губы, раздумывая над словами Поттера. А в них имелся смысл и присутствовала логика. По крайней мере, им стоило хотя бы проверить. — Я думаю, Гарри прав, — после её слов он радостно всплеснул руками, улыбаясь маленькой победе. — Мы должны проверить. Но одно условие, — она посмотрела на мальчиков своим фирменным, серьёзным взглядом. — Мы обязаны быть предельно осторожными. Нас в прошлый раз едва не схватили егеря, мы тогда чудом избежали плена. — Гермиона, это моя вина… — Нет, Гарри, дело не только в тебе, хотя ты несомненно прав. Тогда ты повёл себя, как идиот, — сказала она, и Рон прыснул, получив в ответ колючий взгляд от Грейнджер. — Нам нельзя попадаться и нельзя рисковать. Всё приняло очень серьёзный оборот, и, если мы не сможем найти крестражи, наступит конец. На несколько секунд в комнате повисла тягучая тишина, пока Рон восторженно не произнёс: — Ух ты, Гермиона ты прям, как оратор. — Это точно, у меня аж мурашки, — Гарри удивлёнными глазами смотрел на свою руку, проводя по ней ладонью. — Перестаньте, вы сами это прекрасно знаете. Просто нам стоит работать исключительно в команде, а то получится, как в прошлый раз. После этих слов Рон виновато посмотрел на свои руки, а Гарри скованно повёл плечами. Они походили на нашкодивших первогодок. Гермиона не сдержалась и засмеялась, прикрывая ладонью рот, чтобы не разбудить весь Орден. — Мерлин, мальчики, я не хотела вас задеть. Мы все хороши, но не стоит повторять прошлых ошибок, — она всё ещё хихикала, пока смех распирал грудь. — Ты чего смеёшься? — Рон неуверенно улыбнулся, переглядываясь с Гарри. — Вы бы видели свои лица, — Гермиона положила руки на щёки, пытаясь таким образом остудить их прохладными ладонями. Только Поттер хотел возмутиться по поводу её замечания, как миссис Уизли в своём потрёпанном халате вошла в кухню. — Ох, ребята, а вы чего не спите? — Молли подошла к плите, начиная возиться с кастрюлями, сооружая завтрак. — Да мы вчера рано легли, вот и встали раньше всех, — Гарри улыбнулся Молли, и она тут же растаяла, забывая обо всех своих подозрениях. — Ну хорошо, тогда вы с Роном поможете мне приготовить завтрак и направить на стол, — сказала Молли, грозно смотря на мальчиков. Гермиона лишь спрятала улыбку в кружке чая. Наблюдать за негодованием Рона всегда было забавно и любопытно. — Но, мам, почему мы? Гермиона же… — Потому что, Рональд, Гермиона и Джинни помогали мне вчера, всё должно быть честно. Никто не будет отлынивать от работы в этом доме, пока я здесь живу, это тебе ясно, Рональд Биллиус Уизли? — Молли направила деревянную лопатку на сына, сверля его недовольным и грозным-воинственным взглядом. — Да, мам, — Рон поник, раздражённо пробурчав свой ответ. Гарри лишь улыбался, с трудом сдерживая смех. Уизли злобно посмотрел на друга и пнул его под столом, отчего тот скривился от боли. Гермиона едва удержала кружку в руках, когда Молли обернулась узнать, что случилось. Увидев, что её чай немного, но расплескался, она обратила внимание на сына и наткнулась на виноватый вид. — Рональд Уизли… Гермиона быстро соскочила со стула и суматошными шагами поднялась по лестнице в свою комнату. Аккуратно открыв дверь, она посмотрела на соседнюю кровать и поняла, что Джинни ещё спит. Уизли пришла под утро прямиком из спальни Гарри, чтобы Молли её не порицала за слишком близкие отношения с Поттером. Грейнджер упала на кровать, раскинувшись, как звезда и посмотрела в потолок. Белый, холодный, равнодушный. Почти такой же, как Малфой. От этого сравнения она разочарованно застонала и крепко зажмурилась. Она не справилась и снова подумала о Драко. Гермиона была безнадёжно влюблена и совершено точно не пыталась избавиться от этого чувства по-настоящему. Она просто обманывала себя и оттягивала неизбежный момент признания самой себе. Она любила Драко Малфоя и не хотела переставать.

***

Гермиона снова смотрела в потолок, только не на площади Гриммо, а в их палатке, с которой они отправились за крестражами. Она спала на верхней койке и уже несколько часов вертелась в поисках удобной позы для сна, но ничего не выходило. Грейнджер раздражённо откинула одеяло в ноги и сложила руки на груди. В голове царил хаос из мыслей. Одни перескакивали на другие, рождая новые и не самые приятные. Она потёрла лоб в отчаянной попытке расслабить голову. Опять же, ничего не вышло. Ребята выскользнули из дома на площади Гриммо максимально незаметно. Джинни провела всю ночь у Гарри, и Гермиона спокойно собрала всё самое нужное и даже кое-что про запас. Рано утром — ещё не было и шести — они накинули на себя мантию-невидимку и, выйдя на улицу, трансгрессировали близ маггловской деревушки, располагавшуюся аккурат возле Литтл-Хэнглтона. Они решили не сразу идти на проверку дома Реддлов, всё-таки стоило немного осмотреть местность и понять, если ли здесь Пожиратели смерти. Вчера, поставив палатку, за ужином они обсудили план действий. Завтра, по очереди, каждый проверит окрестности, а на следующий день, если всё пройдёт хорошо, они пойдут за крестражем. Если он там есть, разумеется. Или вернее будет сказать, сегодня, потому что на часах три ночи, а она так и не уснула. Гермиона сильно сомневалась о нахождении в этом месте крестража. Уж слишком банально и предсказуемо прятать здесь такую ценную вещь, но, как и говорил Гарри, стоило просто проверить. Поттер вообще оказался очень подавленным, когда они уходили с Гриммо. Оно и понятно: он ничего не мог рассказать Джинни, оставив её в своей постели без возможности попрощаться. Грейнджер понимала друга, как никто другой, но чем меньше Джинни знала, тем лучше и безопаснее для них всех. Рон после исчезновения Лаванды тоже был сам не свой, но сейчас, когда у него появилась цель и возможность действовать, он немного пришёл в себя. Хотя Гермиона видела, как он вечерами, когда думает, что никто не видит, разглядывает фотографию Лаванды. Они были подростками, которым пришлось излишне быстро повзрослеть, из-за чего теперь проходилось нести боль и страх потери на своих плечах. Ей часто становилось грустно и обидно из-за этого, ведь они потеряли свою наивность и беззаботное детство. Весьма несправедливо, надо сказать. И когда Гермиона видела, как мальчики скучают по своим дамам сердца, то неизменно вставала на проторенную дорожку под названием «Драко» и «скучаю». Она ненавидела себя за невозможность его отпустить, при этом требуя противоположного от Малфоя. Иногда её пугали такие способности к лицемерию. Но это пол беды. Страшнее оказалось осознание, что и Драко не отступит её. Гермиона слишком хорошо изучила его, хоть прежде и сомневалась в чувствах парня. Малфой действительно придёт за ней, и за что она отчаянно проклинала себя, так хрупкую за надежду на возвращение в его объятия. Грейнджер хотела снова увидеть его, элементарно вывести из себя и понаблюдать за яркими эмоциями, что свойственны ему, даже не прикасаясь. А после… и всё остальное. Гермиона не знала, стала ли она тряпкой и просто была ведома своими чувствами, но одно ясно совершенно точно — это было взаимно. Так что всё остальное, все сомнения и предостережения, меркли на фоне счастья, что завладевало ею после этих мечтательных мыслей. Грейнджер повернулась на левый бок и посмотрела на брезент палатки, колыхающийся от шумного ветра на улице. Она закрыла глаза, начиная повторять про себя древние руны и выводить различные формулы из нумерологии. Это помогло ей отключиться до самого позднего утра. Что-то упало, издавая громкий, дребезжащий звук, после чего послышалась ругань мальчиков. Гермиона распахнула веки и сразу уткнулась взглядом в виноватого Рона, который скованно ей улыбнулся, махая рукой. — Доброе утро, — он присел на корточки и поднял чайник, случайно выскользнувший из ладоней. — Доброе утро, — Гермиона привстала на кровати, опираясь на локоть и посмотрела на часы. — Уже десять. Вы почему меня не разбудили? — Мы сами только встали, ну, может, полчаса назад, — Рон пожал плечами и налил воду в чайник, ставя его на маленькую переносную плиту. Грейнджер слезла с верхней койки и, потягиваясь, зашла в их импровизированный и скромный душ. Совершив все водные процедуры, она провела ладонью по запотевшему зеркалу и посмотрела на своё отражение. Выглядела она более-менее, уже не такой худой, как раньше. Всё же сбалансированное питание Молли могло исправить почти все недуги, особенно недобор веса. После скитания по лесам Гермиона напоминала скелет, и лишь когда они вернулись в комфортабельный мир, вначале в Ракушку, а потом и на Гриммо, она смогла восстановить свой вес и перестала напоминать живого мертвеца. Да и мальчики существенно прибавили в весе вместе с мышечной массой. Столь приятные изменения радовали, ведь сил на борьбу им понадобится ещё очень много. Неизвестно, сколько их компании придётся в очередной раз скитаться в поисках крестражей по лесам и другим не самым красочным местам. Надев джинсы и тёплый свитер, Гермиона вернулась к завтракающим Гарри и Рону, которые уже попивали чёрный чай. Всё-таки в этот раз еды удалось взять намного больше, чем в прошлый, да и она теперь знала, как лучше организовывать их приёмы пищи. — Кто пойдёт первым осматривать территорию? — Рон отхлебнул горячего чая, слегка скривившись от ожога на языке. — Давайте я, а потом посмотрим, — Гарри откусил сэндвич и поправил очки, съезжающие на переносице. Гермиона и Рон дружно кивнули, продолжая завтракать в тишине. Обсуждать в миллионный раз план и крестражи не хотелось. Они уже разобрали каждую мелочь до атомов, устав от одного и того же разговора, который всё равно ничего нового не даст. Казалось немного странно сидеть вот так и не переживать о завтрашнем дне. На Гриммо — что крайне удивительно — не получалось расслабиться ни на минуту. Постоянно приходили члены Ордена, докладывали о многочисленных смертях, выбивая почву из-под ног, когда жертвой оказывался кто-то знакомый. А сейчас они могли посидеть в приятной, успокаивающей тишине, которую нарушали только звяканье кружек и чавканье Рона, не боясь, что в эту секунду в палатку зайдёт, например, сам Кингсли, рассказывая им о гибели их одноклассника или преподавателя. Если не родственника. Это здорово — самую малость погрузиться в себя и наслаждаться спокойным завтраком, если не вспоминать, что вы на войне и каждый угол может таить в себе опасность. Наверное, все они просто старались радоваться мелочам, не виня себя за каплю необходимого эгоизма в их серости будней. Гарри сделал последний глоток чая и, поджав губы, сложил руки на столе, готовясь подняться и начать осуществление их плана. — Ну ладно, я пойду. — Гарри, не забудь всё, что мы обговаривали. Если там будут Пожиратели, то не рискуй и сразу возвращайся. Если… — Гермиона, я помню, мы же вместе обсуждали это не один раз, — Поттер улыбнулся, беря в руки мантию-невидимку, лежащую рядом с ним на скамейке. — Не волнуйся. Я справлюсь. — Хорошо, — она кивнула и закусила губу, контролируя свои эмоции, но в итоге не сдержалась и преодолела расстояние между ними, стискивая Гарри в объятиях. — Ты чего? — Поттер скованно провёл ладонью по её спине, переглядываясь с Роном. — Просто на всякий случай, — сделав шаг назад, отпуская друга, Грейнджер провожала его глазами, когда он отодвинул брезент и покинул палатку. — Не переживай, Гермиона, — Рон подошёл к ней и положил руку на плечо, утешительно сжимая его. — Всё будет хорошо. Возможно, в скором времени она начнёт покрываться сыпью от этого уже невыносимого выражения. «Всё будет хорошо» — кто вообще придумал говорить эти слова в знак ободрения? Такая неприкрытая ложь таилась в каждой произнесённой букве, что после тысячного звучания глаз неизменно начинал дёргаться. — Конечно, Рон, — Гермиона улыбнулась уголками губ, принимаясь убирать со стола последствия их завтрака, чтобы занять себя хоть чем-то. Рон глядел на неё около минуты задумчивым и непонятным взглядом, но, тряхнув головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, вышел из палатки в поисках хвороста и какой-нибудь еды, которую можно добыть в деревенской местности, ведь та никогда не бывает лишней. Гермиона, взмахнув палочкой, помыла посуду, начиная применять все хозяйственные заклинания, выученные за время непрекращающихся скитаний, испытывая гипнотический покой от механических действий. Уборка всегда здорово помогала ей разгрузить голову и отвлекала от тревожных мыслей. Но почему-то странное лихорадочное чувство внутри её не отпускало. Оно только прогрессировало, будто стремительно растущая болезнь. Оно набирало обороты, и Гермиона не могла воспрепятствовать ему, как бы ни пыталась. У неё имелось подозрение, что в скором времени что-то должно произойти, вот только плохое или хорошее, не ясно. Она посмотрела перед собой, впадая в прострацию между сном и реальностью. Для неё это превратилось едва ли не в привычку — так глубоко погружаться в себя. Грейнджер ни с кем не могла поделиться своими переживаниями, отчего её мозг нашёл альтернативный способ бороться с ужасающим нервным истощением. Он просто отключался на какой-то непродолжительный период, а потом Гермиона даже могла собраться с силами и не дать себе впасть в полное уныние. Подумав о Гарри, Гермиона тяжело вздохнула. Она так сильно за него боялась, что иногда не могла уснуть лишь из-за удушающего страха, сжимающего горло по ночам. Поттер не давал ей покоя, причём было непонятно почему. И Грейнджер каким-то образом догадывалась, что найти истинную причину её чрезмерного волнения будет непросто. Ей это напоминало чувство из детства, когда ты знаешь, что иногда стоит подождать, прежде чем узнать все ответы на интересующие тебя вопросы. Но сейчас ожидание разрешения проблемы было невыносимым. Прошло несколько часов в состоянии выжидания тянущихся, как липкая жвачка. Рон вернулся с прогулки, и, молча сидя за столом, они с Гермионой пребывали каждый в своих мыслях. Никто из них не представлял, что делать и чем себя занять. В какой-то степени подобное времяпрепровождение походило на пытку. Нет ничего хуже, чем ждать, совершенно бездействуя. Неожиданно брезент палатки колыхнулся, и в центре единственной комнаты показалась голова Гарри, а затем он полностью предстал перед ними, как только снял с себя мантию. Рон вскочил и моментально направил палочку на Поттера, задавая заранее оговорённый вопрос: — Почему я выиграл последний матч на шестом курсе? Гарри ответил спустя секунду. — Ты думал, что я добавил тебе в сок жидкую удачу, тем самым поверив в себя, поэтому и выиграл. Уизли сорвался с места и сжал друга в крепких объятиях. Гарри хлопнул его по плечу и радостно улыбнулся, отстраняясь от Рона. Гермиона подождала, пока мальчики закончат, а потом сама бросилась навстречу Поттеру, врезаясь в него и утыкаясь в мужское плечо. — Ребят, вы чего? — Гарри выглядел в корне озадаченным, отвечая на объятия подруги. — Меня не было всего несколько часов. — А ты посиди вот так, как и мы, ничего не предпринимая и гадая, что может случиться, — Рон всплеснул руками, буквально крича о тревожности, поселившейся глубоко внутри. — Гарри, ты что-нибудь узнал? — Гермиона посмотрела в зелёные глаза друга с ярко выраженным волнением на лице, обретая спокойствие и решимость действовать дальше. — Всё прекрасно. Я обошёл всю деревушку и не заметил поблизости ни одного Пожирателя. Дом Реддлов никто не охраняет. Потом я стал присматриваться к местным жителям, чтобы не получилось, как в прошлый раз, — он посмотрел на неё, намекая на то, что произошло в Годриковой впадине, — и ничего. Все ведут себя, как абсолютно обычные магглы. Я думаю, уже завтра можно проверить Дом Реддлов. — Это всё хорошо, но лучше сделать ещё одну вылазку, чтобы быть уверенными на сто процентов, — нахмурилась Гермиона, скрещивая руки на груди. Тон её голоса был знаком всем присутствующим — он означал, что она напряжённо о чём-то размышляет. — Я пойду. — Гермиона, нет! — воскликнул Рон. — Это исключено, — Гарри посмотрел на неё, как на идиотку, городящую чушь. — Нет, я пойду. Я тоже устала сидеть на одном месте. Если Гарри прав, то со мной ничего не случиться. Я просто подтвержу его слова, — она всеми силами старалась говорить размеренно и чётко, чтобы мальчики наверняка согласились с ней. — Но ты пойдёшь под ночь, — Рон вытаращил глаза, прозрачно намекая ей о глупости данной затеи. — Ничего страшного. И не забывайте, что под рукой у меня всегда палочка, — Гермиона вскинула брови, как бы говоря, что пора прекратить спор, ведь победитель и так очевиден. Гарри с Роном переглянулись, уже по традиции решая с помощью одного взгляда, как им поступить, после чего синхронно и обречённо кивнули, признавая её правоту. — Но только недолго. Максимум один час, хорошо? — Рон направил на неё указательный палец, как преподаватель, разговаривающий с ребёнком, смотря на Гермиону серьёзным и взволнованным взглядом. — Конечно, Рон. Мальчики, вам правда не о чем переживать, — Гермиона улыбнулась и занялась приготовлением обеда на скромной кухне, подходящей по скупому дизайну ко всей остальной палатке.

***

Гермиона накинула мантию-невидимку на всё тело и скрылась в лесной чаще. Уже темнело, на небе оставались лишь последние мазки переливающихся оттенков розового и красного. Она удалялась всё дальше от палатки, где остались мальчики, и, оглядываясь по сторонам, чувствовала свежесть, обнимающую плечи и умиротворяющий покой. Паника и волнение просто отсутствовали. И весьма странно, ведь ещё пару часов назад она с ума сходила от беспокойства за Гарри и не находила себе места из-за всего на свете. Но только сейчас Гермиона ощущала свободу в каждой клетке тела, проникающей через лёгкие, когда вдыхала прохладный свежий воздух, расслабляясь и откидывая все мысли прочь хоть на несколько мгновений. Столь прекрасное чувство стало таким непостоянным гостем в её жизни, из-за чего Гермиона иногда забывала, каково это — снова ощущать себя невесомой и свободной. Она так устала от бесконечных переживаний, от неопределённости, от страха за жизнь близких, от собственной беспомощности, что казалось, будто впереди лишь мрак и уныние. Не было уверенности в завтрашнем дне, её не было даже в следующей минуте, и это выматывало сильнее всего на свете. Гермиона обошла пенёк, едва не споткнувшись о него и взглянула на склон, за которым виднелась деревушка. Там уже зажигались огни, а народу стало явно больше, чем рассказывал Гарри. Грейнджер стала спускаться вниз аккуратными и короткими шагами, чтобы не свалиться и не сломать себе что-нибудь, ведь весенняя земля была рыхлой и непредсказуемой, совсем не любящей гостей на своей территории. Она держалась за стволы и ветви деревьев и, когда занесла ногу для последующего шага, поняла, что мантия соскальзывает с неё. — Чёрт, — она обернулась и увидела ветку, за которую зацепилась ткань. Гермиона вернулась и попыталась стянуть мантию, но ей не хватало роста, и даже вставая на цыпочки, она никак не могла дотянуться до неё. Как так вышло? Когда она достала палочку, чтобы произнести заклинание и разобраться с проблемой, мантию просто сняли и отдали ей в руки. Она отшатнулась, направляя древко на человека перед собой, едва не задыхаясь от неожиданности. — Малфой, какого чёрта? — вскрикнула Гермиона, не успев захлопнуть рот, из-за чего её голос начал разноситься по лесной чаще, почти как эхо в пустом коридоре. — Грейнджер, ты же не думала, что я оставлю тебя? — Драко ухмыльнулся и оценивающе прошёлся глазами по её телу, замечая, как она держится за бок. — Ты не ранена? — его глаза щурились, внимательно сканируя её. — Нет, я просто испугалась, — недовольно ответила Гермиона, отряхивая мантию, лишь бы чем-нибудь себя занять и не смотреть на Малфоя. — Что вы забыли в этой глуши? — спросил Драко через минуту, устав от игнорирования с её стороны. — Как ты нас нашёл? — раздражённо поинтересовалась Гермиона, скрещивая руки на груди, зажимая между ними мантию. — Грейнджер, я больше года потратил, чтобы найти тебя. Ты серьёзно думаешь, что после того, как увидел тебя, я остановлюсь? — Драко саркастично хмыкнул, приподнимая брови. — Мне казалось, что ты должна знать меня лучше. — Мне тоже так казалось, — она развела руками, со злостью выговаривая каждое слово. — Но, видимо, людям свойственно ошибаться. Мгновенно между ними повисла неприятная, тянущаяся, гнетущая тишина. Гермиона сжала губы в узкую полоску и обошла Малфоя, чтобы продолжить осматривать местность. Мантию она пока не надевала, сама не понимая почему. Это был существенный риск, но признать, что она не хочет расставаться с хорьком, оказалось сложно. И больно. Драко шёл за ней по пятам, не отставая ни на шаг. Он молчал и просто смотрел на её спину, периодически соскальзывая глазами на ягодицы, обтянутые джинсами. Данная картина неизменно направляла его мысль в горизонтальную плоскость, а тем более сейчас, когда воздержание превратилось в напрягающую проблему. Он скучал по ней, как проклятый, не способный спать с другими, потому что образ Грейнджер, отвечающей на его ласки, слишком сильно засел в мозгу, не давая подумать о ком-то другом, даже абстрактном. Драко сам находился в шоке от своих монашеских загонов, но таковой была суровая реальность. Его реальность. — Ты так и не ответила на вопрос, — он устал молчать, к тому же лишний раз услышать голос Грейнджер тоже входило в его личный список желаний. Он скучал и по её занудному голосу. — Во-первых, это тебя не касается, а во-вторых, — Гермиона обернулась к нему лицом, яростно пылая своими карими глазами. — Я на любой твой вопрос не стану отвечать. — Грейнджер, я же всё равно узнаю, — Драко ухмыльнулся, засовывая руки в карманы чёрного пальто, наслаждаясь её яркими эмоциями. Они постоянно поднимали ему настроение. — Я не позволю тебе залезть в мою голову! — прошипела она, сверкая огненными бликами на дне зрачков, чуть ли не с ненавистью делая к нему шаг. Подобное зрелище всегда его завораживало, потому что вид злой Грейнджер мог возбудить кого угодно и когда угодно. Он же не железный. — Как ты нашёл нас? И знает ли об этом кто-нибудь ещё? — Гермиона нахмурилась, всем видом демонстрируя желание устроить ему допрос. — Настолько не доверяешь мне? — почему-то её явные подозрения в отношении него отозвались сильной болью в груди, но сейчас Драко решил проигнорировать свои чувства. — Да, настолько, — она немного лукавила, но неважно. Он всё равно ничего не узнает. — Не волнуйся, мне дорога твоя безопасность. И я точно не стал бы трубить о планах Золотого трио, только чтобы найти тебя, — Малфой отвёл взгляд, задумчиво глядя на небо, скрывая свою боль. — Я следил за вами, так что нахожусь здесь со вчерашнего дня, едва вы трансгрессировали сюда. — Как именно ты выследил нас? — Гермиона дрожала от наступающего страха. Её разум заметался в панике, пытаясь найти просчёты собственных действий. Если Малфой смог выследить их, что помешает Реддлу сделать это? Вдруг, пока она ведёт задушевные разговоры с Драко, мальчиков сейчас арестовывают или пытают. Господи. Увидев, что Гермиона напугана, Драко шагнул к ней, сжимая хрупкие плечи в утешительном жесте и пронзительно заглядывая в её глаза, надеясь успокоить. — Грейнджер, выдохни. Твоим дегенератам ничего не угрожает. Я наложил на тебя следящее заклинание, следя только за тобой. Кроме меня никто не знает, где вы, — Драко говорил мягким, доверительным тоном, от которого вдоль её шеи бегали мурашки. Гермиона смотрела в его глаза и стремительно отключалась. Все стены и броня внезапно стали такими смехотворными, что их возведение вмиг показалось бесполезным. Она такая тряпка. Против него у неё нет шансов. Малфой поглаживал плечи девушки круговыми движениями, теряясь в омуте её глаз, ныряя на самое дно. Хотелось сжать её в объятиях и больше никогда от себя не отпускать, зная, что она и сама желает этого не меньше. Но эта гордячка скорее откусит себе ногу, чем пойдёт с ним, бросив своих имбецилов. — Ладно, — Гермиона освободила горящие плечи из хватки любимых и родных рук Малфоя, смотря куда-то себе под ноги, слегка отступая назад. — Что за следящие чары? — Я их усовершенствовал, — сквозь зубы прошептал Драко. Ему совершенно точно не понравилась скованность Грейнджер перед ним, учитывая, как всё обстояло раньше. В прекрасном прошлом. — Я не знаю, зачем ты здесь появился, но мне нужно закончить обход. Я и так слишком много времени потеряла из-за тебя, — Гермиона накинула мантию, но Малфой выхватил её из рук девушки с самодовольным видом, сжимая тонкую ткань в кулаке. — Ты что?.. — Пожирателей смерти в деревне и вблизи неё нет. Волшебники тоже отсутствуют, поэтому у тебя наконец-то появилось время на меня, — Драко торжественно ухмыльнулся, напоминая ей о том, как бесил её своим непомерным высокомерием. Всегда бесил. Она приоткрыла рот, размышляя, убить его сразу или же заставить помучиться. Из всего набора того, что Гермиона хотела ему противопоставить, она оказалась способна только раздражённо всплеснуть руками и закатить глаза. — Ты невыносим, — простонала Гермиона, закрывая ладонью лицо. — Я знаю, Грейнджер, — Драко хмыкнул, а его глаза опасно блеснули. Он резко подошёл к ней, но она попятилась от него, в итоге сталкиваясь спиной с деревом. Малфой остановился вплотную к Гермионе, зажимая её тело в капкане своих рук с огромным наслаждением. — Может, хватит от меня бегать? Прошептал Драко ей на ухо, как раньше, вызывая импульсы по всему телу, пока Гермиона задыхалась лишь от его запаха и голоса. Это было нечестно. Она не сможет выстоять. — Я продолжу от тебя бегать до тех пор, пока до твоего воспалённого мозга не дойдёт, что я не хочу иметь с тобой хоть что-то общее, — сглотнув, она застыла, желая зажать нос, чтобы не вдыхать и не насыщать лёгкие родным запахом, от которого натурально кружилась голова. Вот только слова её были ложью. — Ложь, — нежно шепнул Драко, касаясь губами её ушной раковины, параллельно наматывая кудряшку на палец. — Оставь меня в покое, — её последняя попытка сделать всё правильно. — Нет, ведь ты сама хочешь противоположного, — Малфой приподнял её лицо за подборок, наклоняясь к губам, зависая в миллиметре от заветной цели. — Я с Роном, — три слова вылетели изо рта раньше, чем она вообще успела подумать или хотя бы придумать что-то более реальное в качестве попытки оттолкнуть Малфоя от себя навсегда. Драко оскалился, а его глаза моментально стали напоминать грозовое небо, где поселились хаос и настоящий ад одновременно. Он с яростью прищурился, желваки на скулах проступили ярче, прямо говоря ей, как сильно она перегнула. — С Уизли? — чистое презрение в голосе, которого Гермиона не слышала очень давно. Но вопрос подразумевал ответ, поэтому она заторможено кивнула. — Ну, это мы сейчас проверим, — грубое обещание напугало её, отчего надежда вырваться из капкана его тела резко возросла. Правда... поздно. — Не смей, — прорычала Гермиона. Но когда предупреждения действовали на Малфоя? В прошлый раз он действовал мягко, но сегодня стал гораздо агрессивнее просматривать её воспоминания, ища доказательства услышанных слов, не причиняя Гермионе боли и даже неприятных ощущений, не позволяя ревности затмить здравый смысл. Драко подозревал, что Грейнджер просто соврала, но он должен был наверняка убедиться в этом. Он видел бесконечные разговоры с членами Ордена. Видел их прошлую встречу, но уже её глазами. Видел разговор с Уизлеттой. Интересно. Здесь Малфой остановился, наблюдая за диалогом двух девушек очень пристально и внимательно. Грейнджер вырывалась из его рук, но он был сильнее, продолжая крепко держать её. — Джинни, ты… Ты бы смогла простить Гарри, если бы он убил человека? — Я не… Наверное, смотря почему он это сделал. — И твои чувства к нему остались прежними? — Я не знаю, это не тот вопрос, на который можно дать однозначный ответ. Многие вещи, с которыми ты сталкиваешься по жизни, заставляют нас поступать всегда по-разному, наверное, в этом и смысл. Загадать невозможно, но я могу предположить, что поняла бы его. Скорее всего, было бы нелегко. Скорее всего, понадобилось бы время. Но если чувства настоящие и причины весомые, можно попробовать. Не факт, что всё станет, как раньше, но если ты не дашь ему шанс, то будешь жалеть до конца жизни. И гадать. Наверняка я бы дала Гарри шанс. Я люблю его и знаю, что он бы меня простил за многое. У нас это взаимно, как мне кажется. — Ты просто спросила или есть кто-то конкретный? — Я слегка расклеилась. Мне стало интересно. Знаешь, я смотрю на вас с Гарри, на Рона, который места себе не находил, и тоже мечтаю о чём-то подобном. — Ох, Гермиона, ты чего? У тебя всё будет, не переживай так. Видимо, ты действительно расклеилась. Кажется, у тебя был плохой день. — Чертовски отвратительный день. Драко про себя улыбнулся и понял, что Грейнджер всё ещё любит его, но всего лишь не может переступить через свои принципы, запрещая чувствам вырваться на волю. Он знал, что для неё важно оставаться верной себе, но также понял, что она не переставала быть его. Никогда. Всегда только его. Малфой сосредоточился и сконцентрировался на воспоминаниях девушки в его руках, увидев утренний разговор Трио, прислушиваясь к незнакомому слову. Крестраж. — Нет! — Грейнджер извернулась и наконец-то ударила его по лицу. Драко отошёл назад, потирая щёку, смотря плотоядным взглядом на Гермиону. Она была так зла, что всех словарей мира не хватило бы, чтобы описать это чувство. Хуже всего только то, что она ещё в самом начале не сопротивлялась ему так, как следовало. Лишь когда Драко пробрался к воспоминаниям о крестражах, Гермиона вспомнила о необходимости выкинуть его из собственной головы. Идиотка. — Хочешь, я научу тебя закрывать своё сознание? — Драко выпрямился в полный рост, опять нависая над ней стальной скалой. — Ненавижу тебя! — Гермиона резко ударила его в солнечное сплетение плохо поставленным ударом, но его пресс оказался таким крепким, что было неясно, кому из них больнее. Она зажала руку от обжигающей боли и против воли громко всхлипнула. — Дай посмотрю, — Драко потянулся к ней, но Грейнджер вырвала запястье из его хватки, отскакивая на несколько метров от него. — Не трогай меня! — прошипела она сквозь зубы, не в силах сдержать слёзы, которые совершенно некстати полились по щекам. Она так ненавидела себя за любовь к нему, и эта ненависть уже стала такой привычной, чуть ли не родной, поэтому выбраться из замкнутого круга никак не получалось, что порождало ещё больше отрицательных эмоций. — Грейнджер, не дури, — Малфой нагло зажал её между деревом и своим телом, стискивая тонкую талию в руках, отчего она совсем растерялась. — Разожми кулак. Гермиона медленно выполнила приказ, шипя от боли и злости на саму себя. — Ты сломала запястье, — Драко осторожно коснулся больного места кончиками пальцев, разглядывая руку профессиональным взглядом и доставал палочку из кармана пальто, заботливо глядя ей в глаза. — Готова? — Угу, — с трудом выдавила Грейнджер, но зато после произнесённого заклинания она натурально взвыла. — Чёр-т-т! Было очень больно. Казалось, что ей оторвали руку, а потом пришили её без обезболивающего. — Скоро пройдёт, — Малфой аккуратными и нежными движениями растирал её запястье, не отрывая своего взгляда от Гермионы, где застыло любимое ими обоими собственничество. Встретившись с ним глазами, она чуть не задохнулась от увиденного, не давая себе броситься ему на шею. Гермиона так хотела бросить всё и просто остаться с ним, из-за чего её отчаянная борьба выглядела до смешного нелепо. Но если позволит чувствах взять вверх, значит, предаст себя. Не говоря уже о друзьях и Ордене. — Не волнуйся, никто не узнает, — Драко не прекращал массаж хрупкого запястья, полностью избавив её от боли, но говорить об этом она не собиралась. Ещё чуть-чуть, и Гермиона остановит его трепетные прикосновения. Чуть-чуть. — И на самом деле, я могу помочь. — Что? — удивилась она, сводя брови на переносице, совершенно ничего не понимая. — Тот дневник был у моего отца, верно? — Гермиона возбуждённо кивнула, и Малфой продолжил: — Тогда он был самым доверенным лицом, значит, сейчас один из этих крестражей может быть у такого же доверенного лица. — У кого? Это точно не твой отец, — уверенно произнесла Грейнджер, усиленно гадая, кто может быть их целью. Но, честно говоря, был только один вариант. — Беллатриса, — хмыкнул Драко. — Она на хорошем счету. Всегда была, так что логично проверить сначала у неё. — Но каким образом мы сможем узнать, есть ли у неё крестраж? — спросила Гермиона, понимая, что он абсолютно прав. Лестрейндж была идеальным кандидатом. — Я этим займусь, — сказал Драко, пожимая плечами, будто его участие в столь опасном деле являлось само собой разумеющимся. — Но… это опасно. О крестражах вообще никто не должен был знать, кроме меня и ребят. Я не разрешаю вмешиваться тебе во всё это… — Переживаешь, Грейнджер? — Малфой выглядел крайне довольным, задавая свой вопрос. Наверное, будь подобное проявление эмоций у него в характере, он бы станцевал от радости. — Да, — честно ответила Гермиона, догадываясь, что лгать бесполезно. Он уже всё видел. — И ты это знаешь. Битва глазами для них давно стала приятной, старой традицией, и разрушать её всегда считалось кощунством, тем более когда на кону стояло так много. Но Драко мягко поцеловал Гермиону в лоб, говоря своим низким шёпотом, убивая и воскрешая её сердце одновременно: — Грейнджер, если я сказал, что сделаю, значит, так и есть. И ещё, когда я снова приду, постарайся оказать мне достойный приём, — Малфой опустил ладонь ей на щёку, одним взглядом успокаивая и даря веру в лучшее. — Тебе не о чем переживать. Я мечтаю, чтобы Он сдох, поэтому и хочу помочь. Особенно если буду знать, что в итоге ты останешься со мной, — Драко ласково коснулся губами её виска и беззвучно аппарировал. А Гермиона сползла на землю с лютым желанием позвать его обратно и никуда не отпускать.