Ты мой кошмар

— Господи, ты до смерти меня напугал! — вскрикнула Гермиона, прикладывая руку к сердцу, которое оказалось в шаге от падения в кроссовки. — Прости, — Драко ухмыльнулся, совсем не чувствуя за собой вины. Он наоборот тихо рассмеялся от такой бурной реакции на своё появление. Гермиона спокойно отправилась пополнять запасы еды в ближайший магловский супермаркет, находящий как раз там, где они остановились. Идя через лес к трассе, она никак не могла подумать, что Малфой трансгрессирует ей за спину и напугает до полусмерти. — Ты не очень хорошо выглядишь, — нахмурилась Грейнджер, разглядывая его дольше положенного. Она совсем не хотела показывать беспокойства, но слова сами вырвались. — Последняя вылазка Пожирателей прошла не очень успешно, и Тёмный Лорд продемонстрировал всем нам свою безмерную любовь, — фыркнул Драко, покачав головой. Весь его вид говорил об усталости и полном изнеможении. Гермиона не могла просто стоять и смотреть на едва заметные царапины на его лице и руках, сдерживая судорожное желание коснуться их. Синяки под глазами и чересчур бледная кожа были лишь катализаторами ещё большего беспокойства девушки. — Он… пытал тебя? — закусив губу, она замолкла, чтобы не сказать что-нибудь ещё. Потому что если позволить себе большую заботу о нём, то назад пути уже не будет, а ей хотелось иметь хотя бы призрачную возможность сначала подумать и решить, как действовать, при этом не находясь в пекле из вины и сожалений. — Круцио давно стало моим каждодневным рационом, Грейнджер. Не думал, что для тебя это секрет, — протянул Малфой, смотря на неё с какой-то непонятной эмоцией в глазах. — Я не знала, — Гермиона сжала кулаки, чувствуя необъятную злость и боль в груди из-за его страданий. — Ты в порядке? — она подняла на него смущённый взгляд и чуть не расплавилась от жгучего желания в шторме напротив. Драко оттолкнулся от ствола дерева, к которому прежде прислонялся плечом и сделал в направлении Грейнджер несколько шагов, будучи чересчур серьёзным, словно принимая невероятно сложное решение, меняющее для него всё, из-за чего нечто на дне его глаз её слегка пугало. Наверное, адекватный человек давно бы сбежал без оглядки. Наверное, адекватный человек и не подумал бы проявлять заботу к стоящему напротив. Наверное, адекватный человек вообще бы не оказался здесь. Но Гермиона никогда не была адекватной и вряд ли станет. Это не в её характере. Поэтому она сама прислонилась спиной к рядом растущему дереву, позволяя Малфою нависнуть над ней, как хищнику, выжидающему подходящий момент, чтобы вонзить зубы в свою глупую жертву. Она задохнулась на секунду, когда носа коснулся его запах. Втайне обожаемый всем сердцем и не способный оставить её в покое, навсегда поселившись в памяти. — Грейнджер, мне нравится, когда ты волнуешься обо мне, — Драко опустил ладонь ей на щёку, начиная выводить лишь ему понятные узоры. Гермиона воспользовалась всеми моральными силами, чтобы не свалиться ему под ноги от передозировки чувств и безумия, летавшего вокруг них. Она обязана соврать. Сказать что-нибудь злобное или сделать нечто, способное вывести его из себя, но уж точно не говорить правду. — Это нормально — переживать за дорогих тебе людей, — она прочистила горло, не позволяя глазам посмотреть выше воротника кашемирового пальто Малфоя. — Я не собираюсь ничего отрицать, но это ничего не меняет. — Тебе настолько трудно простить меня? — расстроенно поинтересовался Драко, продолжая нежно касаться кончиками пальцев её щеки. Она набрала воздух в лёгкие, приготовившись ответить, но слова внезапно застряли, и Гермиона лишь задрожала под тяжестью взгляда Драко, от чего все её мысли рассыпались в пыль. Мгновенно. — Скольких ты убил? — вопрос глупый, но до безумия важный. Вот только ответ она знать не желала, и мигом пожалела, что вообще раскрыла рот. Малфой свёл брови на переносице, отстраняясь от неё на несколько шагов и раздражённо зарылся рукой в волосы, сжимая белоснежные пряди у корней. Его взгляд изменился — превратился в подавленный, с толикой ярости. Гермиона с тоской глядела на него, понимая, что готова забрать свой вопрос и попросить его не отвечать. Ей было не всё равно на смерть, принесённую его рукой, но иногда лучше блаженное неведенье. — Семь человек, но их будет ещё больше, — Драко зло взглянул на неё, цедя каждое слово. Грейнджер испугалась, но не цифры, а интонации и последующего уточнения. Жутко слышать едва ли не список предполагаемых смертников. — Как ты можешь?.. — А что ты хотела услышать, Грейнджер? — Драко саркастично ухмыльнулся, приподнимая брови. — Что? Что я после убийства Дамблдора встал на путь истинный? Или, может, начал раскаиваться? Ответь мне! — крикнул он, смотря на Гермиону расфокусированным взглядом, тяжело дыша. Малфой ощущал такую всепоглощающую ярость внутри, что казалось, все органы горели и пылали, функционируя на последнем издыхании, зависнув в шаге от кончины. Ему было больно, ведь он отлично знал, что вина за потерю Грейнджер лежит исключительно на нём. Драко злился на самого себя — это он начал весь их кошмар, а теперь не представлял, как выпутаться. И видя в карем море ужас и страх, он задыхался от осознания собственной ошибки. Только какой по счёту — неясно. Ему хотелось сбежать на край света, чтобы никто не догадывался, кто он такой на самом деле, чтобы каждый вздох не омрачался виной и сожалением. Драко хотел нормальной жизни. Потому что его сегодняшняя жизнь походила на не самую удачную театральную постановку. Он так устал. — Когда ты стал таким жестоким? — шёпотом произнесла Гермиона, не в силах сказать больше. Она смотрела на него, как на незнакомца. — Я всегда был таким, — прорычал Малфой, не отводя от неё взгляда, где притаилось так много гнева и личной боли. Стало так холодно. Она не понимала, где линия её жизни закрутилась столь сложным образом. Гермиона боялась начать дышать, её лёгкие отныне оказались не способны на поддержания нужного количества кислорода в крови. Грейнджер морально задыхалась от огромного количества непонятных эмоций в области сердца. Это походило на странный сгусток, определить сущность которого не удавалась никому. — Я не обвиняю тебя, — облизав сухие губы, ужасно волнуясь, Гермиона решила попробовать хоть как-то объяснить свой вопрос. Она понимала, что задела чувства Драко, но злой подтекст в её словах полностью отсутствовал. Имела место лишь попытка понять ситуацию. — Я просто… Не знаю, зачем вообще спросила, — она провела ладонью по лицу, видя, что между ними выросла стена из ужасающего непонимания друг друга. — Я… Драко, ты… Она больше не могла говорить. Стало физически больно подбирать подходящие слова. Подобной безысходности Гермиона, кажется, ещё никогда не испытывала. Лучше бы она молчала, чем так мучилась. Малфой подошёл к ней и взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза оттаявшим взглядом. — Грейнджер, прости, — Драко водил пальцами по шелковистой коже щёк, не понимая, почему же так разозлился. Наверное, его нервы всё-таки не железные, и они сдают позиции. — Ты ни в чём не виновата, слышишь? Я вспылил, прости. Я не хотел на тебя кричать. Драко прислонился к её лбу своим и закрыл глаза, шумно выдыхая. Гермиона сомкнула веки, прижимаясь к нему и с невероятной ясностью осознала, что вся её борьба абсолютна бесполезна. Всё равно что пытаться научить летать пингвина. Она не представляла, почему продолжала бессмысленное занятие в виде желания отстраниться от него, тем самым страдая от правды, повисшей камнем на шее. Но, честно говоря, Гермиона прекрасно знала причину своего упрямства, вот только оно приносило ей одну лишь боль. — Почему ты это сделал? Тогда, — лишнее уточнение, ведь Драко сразу понял, о чём речь. Грейнджер и морально, и физически успокаивалась, просто стоя рядом с ним, хоть и знала, что приятное равновесие и в эмоциях, и в теле скоро её покинет. Оно закончится, когда Малфой её оставит. Потом всё вернётся: и безысходность, и тоска, и осознание тупика, всё, что она искренне ненавидела в своей жизни. Гермиона никогда не хотела участвовать в войне, бегать за крестражами, мучиться от сожалений и невозможности быть счастливой — ничего из этого не было её желанием. Но никто не спрашивал, к тому же Гермиона вызвалась сама. Она ни в чём не винила Гарри, она вообще никого не винила, но, видимо, тащить на себе столько всего было тяжело даже ей. Грейнджер прежде не любила жаловаться, но сейчас у неё возник плохо контролируемый соблазн взять и от души поныть, настолько сильный, что она с трудом удержала его в узде. Драко сглотнул и отрывисто ответил: — Я… не знаю, наверное. Хотя… в первую очередь, чтобы у меня был шанс спасти мать, а потом уже и помочь отцу выйти из Азкабана. — Драко, мне очень жаль, — Гермиона поджала губы, не давая себе сорваться и просто провела рукой по его волосам. — У меня не было шанса сказать тебе… — Грейнджер, — Малфой плутовато ухмыльнулся, будто знал какой-то секрет, напоминая ей того парня с шестого курса. — Нарцисса жива. — Что?! — она уставилась на него с настоящим шоком. — Я вывез мать из страны. Она в Америке, с ней всё хорошо, — Драко улыбнулся, отмечая про себя её реакцию и радуясь, что ей не всё равно. — Но как она оставила тебя? — Она и не оставляла, — с его лица сразу пропала вся игривость, и Гермиона догадалась, что для Драко тема матери не самая приятная для обсуждения. — Через пару месяцев после убийства Дамблдора я пришёл за тобой. Хотел помочь скрыться тебе и твоим родителям, если бы это понадобилось. Но когда я вошёл в ваш дом, то понял, что там точно никого не было как минимум месяц, — Малфой хмыкнул и с гордостью посмотрел на неё, накручивая кудряшку на палец. — Я сразу догадался, что ты сделала. Ты помогла мне решить свой собственный вопрос: как заставить маму уехать одну. Я стёр ей все воспоминая обо мне и отце. Подарил ей новую историю о прошлом и новую жизнь в настоящем. — Я отправила их в Австралию — это показалось мне самым разумным вариантом. Я бы не пережила, если бы с ними что-то случилось, — Гермиона сглотнула противную вязкость в горле, не позволяя себе окончательно расклеиться. — Я знаю, — прошептал Драко, склоняясь к её губам. Гермиона так хотела поцеловать его, но обратного пути уже не будет. Это всё равно что прыгнуть в извергающийся вулкан. Что она скажет мальчикам по возвращении? Как она посмотрит в глаза Гарри, который сейчас был едва способен на связывание слов, большую часть времени тратя на изучения брезента палатки? Как она посмотрит в глаза Рону, девушка которого пропала и, скорее всего, была схвачена именно Пожирателями? Её окружало просто бесконечное число как. Ещё никогда в жизни Грейнджер не было так сложно пойти против своих желаний. Она сама себе напоминала клиническую дуру. И вместе с тем ненавидела каждую часть, заставляющую её сопротивляться чувствам к Малфою. Поэтому казалось, что ненависть к себе превратилась в смысл её существования. Она плохо представляла себя без этого губительного чувства, разрушающего веру в свою личность. Ей хотелось смеяться до слёз в глазах, до колик в животе, до отказа лёгких, потому что каждый момент из её жизни стал напоминать глупый фильм с ужасным сценарием, что она смотрела по вечерам с родителями. Грейнджер хотела закричать и больше никогда в жизни не издать и звука. — Я не могу… — Гермиона отошла в сторону, выходя из такой желанной ловушки из рук Малфоя. Драко замер на месте с опущенной головой. Его спина болезненно напряглась, что было видно невооружённым глазом даже через ткань пальто. Через секунду он резко выпрямился в полный рост и повернулся к ней с безэмоциональным лицом. В его взгляде, пригвождающим к земле, образовался коктейль из лютой ярости и желания сдохнуть. — Грейнджер, ты же никогда не дашь мне шанс, верно? Что бы я ни сделал? — голос Малфоя словно пропитался безнадёгой и отчаяньем, а он сам уныло усмехнулся, не отводя от неё глаз. Гермиона переминалась с ноги на ногу, не зная, как объяснить всё то, что творилось у неё в голове. Она сама-то не всегда могла это разобрать и понять, а вслух говорить о подобном смешно и страшно одновременно. — Драко, это не так… просто… Понимаешь, я не могу. Наше общение уже жуткое предательство с моей стороны, из-за чего даже обычный разговор между нами может отвернуть от меня всех, — Гермиона мягко глядела на него, пытаясь донести причину своего бегства от их сближения. Она подошла поближе и коснулась его ладоней, и, не встречая сопротивления, переплела их пальцы. — Ты не представляешь, как я хочу бросить всё это, перестать бояться своих чувств, испытывая за них непомерную вину, но я не могу ничего из этого сделать. Так же, как и ты не можешь просто сбежать. Так же, как и ты не мог сбежать с матерью, хотя, я уверена, хотел. Драко, то, что между нами происходит — неправильно, но отказаться от нашей неправильности я не в состоянии, поэтому и мучаю нас обоих. Я так ненавижу себя за это, за всё, что натворила и могла натворить. Я ужасный человек… — Грейнджер, а теперь ты послушай меня, — резко прервав грустный монолог, Драко приподнял её лицо за подбородок, взглянув прямо в карие глаза. — Ещё раз скажешь, что ты ужасный человек, — я тебя прокляну. Она улыбнулась, но Малфой оставался слишком серьёзен. — Ты ни в чём не виновата. Давай на чистоту. Если бы Поттер не отправил тебя следить за мной, то между нами ничего попросту бы не закрутилось. И ты сама это отлично знаешь. Но всё случилось так, как случилось, и ничего уже не изменить. Я понимаю, почему ты отталкиваешь меня. Я знаю причину. Но ты не представляешь, как я скучал по тебе. Я ведь даже не знал, жива ты или нет. Пытаясь выследить тебя, я терпел неудачу за неудачей. Вы просто пропали, я не обнаружил ни одной наводки, ни одной подсказки, как вас найти. Я всё перепробовал, а потом увидел тебя на каком-то рейде, где присутствовали почти все члены Ордена, и понял, что я смогу достать тебя только через кого-то. Так и вышло, — Драко коротко улыбнулся, сжимая крепче её пальцы в своих. — И я хочу сказать, что у меня больше нет сил… Я не могу без тебя. Гермиона опустила веки, не позволяя себе заплакать. Она не должна так реагировать на простые слова, которые переворачивали всё в её душе, пропитанной их безумием. Почему она не может прекратить все эти бесполезные попытки разорвать их связь? Вероятно, вопрос ужасно глупый, ведь ответ до безобразия очевиден. Грейнджер отчётливо видела перед собой все выводы и заключения, сделанные в собственной голове в недалёком прошлом, так что не стала начинать бессмысленный спор с самой собой. Видимо, они обречены бороться вечно. Только у каждого свои причины. — Прости меня, — прошептала Гермиона. Это всё, что она могла ему дать. Больше — ровно громадное предательство. Забавно, а то, что происходило между ними на шестом курсе, стоит как назвать? Началом? Или, может, временным помешательством? Откровенно говоря, Гермиона была предательницей с того самого момента, когда подумала о Малфое, как о Драко, а дальше остановить этот процесс, это разваливающееся домино, оказалось попросту невозможно. Драко вздохнул, словно и так знал, что она скажет ему. Он был готов к подобным словам. Пару минут в молчании стали подарком, никто из них не помнил, когда в последний раз наслаждался полным отсутствием звуков. Тишина превратилась в синоним отчаянья и бесконечного мыслительного процесса. — Я узнал кое-что насчёт крестража, — Малфой разрезал иллюзорный покой своим отсутствующим голосом, и она поняла, что он пытается перевести опасную тему на более нейтральную. — И что ты узнал? — Гермиона заглянула ему в глаза, руками касаясь его груди, скрытой тёплой ткань пальто. — Он действительно у Беллатрисы, а если быть ещё точнее, в сейфе Лестрейнджей, в Гринготтсе. У гоблинов есть свои документы, подразумевающие строгую отчётность о нахождении золота и имущества в сейфе. Я проверил все бумаги, какие смог достать. Количество сходилось, но до тех пор, пока я не увидел один лишний. — Чаша Пенелопы Пуффендуй, — растерянно произнесла Грейнджер. — Именно, — кивнул Драко и продолжил: — Эта чаша попала в сейф приблизительно в годы, когда Тёмный Лорд только собирал соратников. Беллатриса всегда была ему преданна сверх меры, поэтому он её и выбрал. Так же, как и выбрал Рабастана для руководства армией, — Малфой скривился на имени родственника, которого ненавидел и презирал всей душой. — Сомневаюсь, что кто-то из них знает, что это за предмет. Например, отец не знал про дневник. — Да, Дамблдор говорил Гарри, что, будь Люциус в курсе, то он гораздо почтительней бы относился к дневнику Тома Реддла, — Гермиона закусила губу, лихорадочно размышляя и анализируя полученные данные о крестраже. — Я попробую его достать, но нужно всё продумать, — сказал Драко через минуту, наблюдая за её лицом, не показывая своих истинных эмоций. — Нет, — она покачала головой. — Слишком опасно, тебя могут заподозрить. И убить. Да и потом, как я объясню мальчикам появление у меня крестража? — Тогда что ты предлагаешь? В Гринготтс просто так не попасть, это возможно, но не в вашем положении. Но ладно вы туда проникните — выбраться оттуда никому не удавалось, — Малфой свёл брови на переносице, внимательно вглядываясь в её возбуждённый глаза. Ему не нравилась решимость, которую он там видел. Драко хорошо знал, что означает воодушевление, мелькавшее на её лице. — Не смей, Грейнджер! — Но это единственный выход, понимаешь? — воскликнула Гермиона. — Драко, это никогда не закончится, если его не остановить. А остановить возможно, только уничтожив их. Нам нужно попасть в Гринготтс. — Нет, — Малфой выпустил её ладони из своих рук, увеличивая между ними расстояние, будто хотел защитить от гнева, уже пузырившегося в его венах. — Драко… Гермиона попыталась подойти к нему и подробно объяснить свой план, но он остановил её взмахом руки, глядя на неё с нескрываемым бешенством. Малфой напоминал поломанное полотно, на котором все невысохшие краски стали растекаться в разные стороны. И их не удавалось собрать воедино. — Я сказал — нет! — крикнул он, яростно вздыхая. — Грейнджер, ты хоть понимаешь, что это самоубийство? Вас схватят и убьют. Или нет, сначала будут пытать. Ты вообще знаешь, что Пожиратели, настоящие Пожиратели, делают с девушками? — Драко качнул головой, даже боясь произнести это вслух. — Нет! — Я буду не одна, со мной будут Гарри и Рон. И ты нам поможешь, — Гермиона старалась говорить спокойно, надеясь показать Малфою, что ему нечего бояться. Но её доводы его не убедили. — Ты серьёзно думаешь, что я доверяю твоим дегенератам?! — Драко зло хмыкнул, пожирая её своим раздражением. — Да от них наоборот больше проблем. Особенно от Поттера. Он вообще притягивает все неприятности мира. А Уизли — бесполезный кусок дерьма. — Драко! — она повысила голос, не позволяя ему оскорблять её друзей. Гермиона не понимала, почему они опять ссорятся. Почему у них всегда так: либо жажда друг по другу и горечь от невозможности быть вместе, либо ненависть и злость, которой нет конца. — Нет, Грейнджер! — тихо прорычал Малфой, показывая на неё пальцем, ставя точку в их обсуждении. — Я не для того отправил мать в безопасное место. Не для того столько сделал, чтобы найти тебя и попытаться убедить бросить всё это. Не для того, чтобы рисковать жизнями дорогих мне людей. В какой-то степени он отзеркалил её фразу, произнесённую в самом начале их разговора. Гермиона про себя отметила, как моментально проснувшийся гнев внутри, затух без каких-либо усилий. Она прочувствовала всё, что заключалось в его словах. Всё, что он в них вложил. И признала, что на месте Драко она поступила бы так же. В принципе, они делали одно и то же. Отговаривали друг друга. Спасали. Пытались защитить. Такие они — вечно спасают друг друга. Даже если это безнадёжное занятие. — Драко, посмотри на меня, — Гермиона подошла к нему, заставляя обратить на себя внимание, но он будто боялся взглянуть на неё, догадываясь, что проиграет эту битву. — Пожалуйста. Фыркнул на собственную бесхарактерность рядом с Грейнджер, Малфой впился в её лицо раздражённым взглядом. Он ненавидел, когда она так смотрела на него. Встречаться с ней глазами в такие моменты всё равно что пытаться отказать своему главному желанию. Драко знал, что проиграл, и презирал себя за безвольную слабость перед карим морем напротив. — Ты не потеряешь меня, — Гермиона приближалась к нему, как к раненому зверю. Медленно, аккуратно, нежно. — Ты поможешь мне, и тем самым мы сможем победить в этой войне. Я знаю, что ты не хотел войны. Ты совершенно не такой. Ты не убийца. Пожалуйста, Драко, я это делаю не для того, чтобы погибнуть и бросить тебя. Это не так. Я хочу, чтобы у нас был шанс начать всё сначала. Я тоже больше не могу так жить, но и переступить через себя я не в состоянии. Наша победа необходима и для того, чтобы Нарцисса и дальше оставалась в безопасности. Ты хочешь, чтобы это прекратилось, я вижу. Поэтому ты меня не остановишь. Малфой хмурился, глядя на неё и выглядел совершенно разбитым. Он мечтал с ней поспорить. Убедить в обратном. Закинуть на плечо и спрятать от всего мира. Но это Грейнджер, а значит — сверхчеловек, не поддающийся дрессировке. — Терпеть тебя не могу, — прорычал Драко, зарываясь пальцами в свои волосы, отчаянно оттягивая их на корнях. Гермиона не сдержала улыбку. Его реакция оказалась смешной. Почему-то его эмоции были такими родными, что сердце защемило. — Что от меня требуется? — вздохнул Драко, удручённо смотря на девушку. — Оборотное зелье и волосы Пожирателей. Беллатрисы и ещё двух. И желательно, чтобы те, чью личность мы используем, канули в небытие на некоторое время, — Гермиона нахмурилась, пытаясь ничего не упустить. — И мне нужно знать, где находится сейф и как туда попасть. — Лёгкие задания — это не про тебя, да, Грейнджер? — фыркнул Малфой, задумавшись. — Оборотное и волосы не проблема. Сам не смогу пойти с вами — это подозрительно. К тому же, меня вообще не должно быть в стране весь следующий месяц. — Тебя куда-то отправляют? — спросила Гермиона, чувствуя, что сердце замирает в ожидании ответа. — Проверка деятельности в Румынии. Она не сдаётся, а Тёмный Лорд сильно не доверчив. Он хочет убедиться в том, что эта страна точно будет его. Малфой засунул руки в карманы пальто, прислоняясь плечом к дереву. Его лицо вмиг стало сосредоточенным. Гермиона испугалась, что эта встреча может быть их последней, что она больше не увидит его. И в ней вспыхнуло всё по отношению к нему. Она не может его потерять. — Я попробую решить эту проблему, — Драко пребывал весь в плане, не замечая грустного и паникующего взгляда Гермионы. — Как только появится удачный момент, я с тобой свяжусь. Малфой наконец-то перевёл на неё глаза, увидев мокрые щёки Грейнджер. Он нахмурился, ничего не понимая. — Ты чего? — сипло спросил он, не сумев скрыть удивление. — Только, пожалуйста, вернись. Ладно? — Гермиона так злилась на себя, всё-таки она не сдержалась и дала волю чувствам. Рыдать хотелось в последнюю очередь, но вернуть солёные капли уже невозможно. Драко сгрёб её в охапку, прислоняясь своей щекой к её виску. Постояв так минуту, он заговорил успокаивающим голосом: — Грейнджер, если я не вернусь, кто же будет портить тебе жизнь? — она улыбнулась и всхлипнула, зарываясь лицом в воротник мягкого пальто, пахнущего именно им одним. — Я вернусь и всегда буду возвращаться. Бросить тебя всё равно что вырвать себе сердце. Ты моя. И я всегда буду приходить к тебе, как бы ты ни отталкивала меня ради какой-то правильности. Гермиона замерла, ощущая потрясающую лёгкость после его слов, завладевшую каждым органом и каждой конечностью. Она уткнулась носом в его шею, оставляя короткий поцелуй у границы волос. Драко вздохнул и поцеловал её в висок, нежно зарываясь в кудрявые волосы. — Мне пора, — с тоской прошептал Малфой. Так не хотелось уходить от него. Отдаляться. Пытаться жить без него. Лучше быть без чувств, чем ощущать эту безнадёжность и невыносимую тоску. Гермиона отстранилась, быстро мокрые вытирая щёки. Драко глядел на неё так проникновенно, что мурашки по коже не просто бегали, а вытворяли акробатические трюки. Он не стал снова подходить к Грейнджер запредельно близко, не желая утяжелять их прощание ещё больше. Так что Малфой лишь подмигнул ей и напоследок ухмыльнулся, беззвучно аппарировав. Грейнджер вздохнула, прикрыв на мгновение веки и продолжила свой изначальный путь. Она понятия не имела, как же объяснить мальчикам свою долгую прогулку.

***

— Твою мать, — прорычал Драко, не дотягиваясь до раны на спине. Он попытался изогнуться и случайно задел ногтем кровавый порез размером с приличную трещину на земле, зашипев, как раненый зверь. — Блять! — Какой богатый у тебя лексикон, Драко, — Снейп ворвался в помещение как обычно без стука, будто к себе домой. — Что ты здесь делаешь? — спросил Малфой, сжимая от боли челюсть. Даже говорить было тяжело. Спина превратилась в кровавое месиво, где не было живого места. — Пришёл проверить, жив мой крестник или нет, — раздражённо ответил Северус, подходя к нему и осматривая площадь ранения профессиональным взглядом. — Чем это тебя? — Какое-то режущее заклинание, я не успел отразить его, но не в том дело. Меня отбросило взрывом, и щепки от разорванного дерева попали в меня. Большую часть я вытащил, но мелкие не могу, — на последнем слове его голос сорвался на скуление вперемежку с шёпотом, потому что боль становилась невыносимее с каждой секундой. Словно тысячи иголок втыкают тебе в тело. — У тебя начинается заражение. Если вовремя ничего не предпринять, придётся срезать половину кожи, — сказал Снейп, засучив рукава и открывая свой саквояж, который всегда брал для похода в Малфой-Мэнор. К сожалению, выходило так, что почти каждая вылазка Драко на задание заканчивалась серьёзными ранениями, поэтому Северус часто напоминал приёмное отделение Мунго. — Почему сразу не отправился ко мне? — недовольно прорычал Снейп, доставая щипцы, чтобы вытащить самый заметный кусок дерева. — Я не смог, — сглотнул Малфой, сдерживая ор. — Трансгрессировать получилось только с третьей… попытки, и то я едва не сдох прямо на лужайке дома, когда приземлился. — Чёртов самоуверенный кретин, — рыкнул Северус. — Нужно было сразу отправиться ко мне, не тратя лишних сил на дополнительную аппарацию. Снейп резко выдернул щепку вместе с небольшим куском мяса, и Драко, выпучив глаза, заорал на весь дом. Отдышавшись, сдерживая позорные слёзы от такой пытки, он с надеждой спросил: — Есть… какое-нибудь обезболивающее? Малфой обливался потом, заливающим глаза. Он чувствовал себя так, словно жарился на сковородке. Всё тело горело и плавилось изнутри. — Какое к чёрту обезболивающее?! — теперь голос Снейпа был далёк от спокойного и холодного тона, примерно так же, как и Солнце от Плутона. — У тебя лихорадка! Если дать тебе хоть какое-то зелье с обезболивающим эффектом, ты можешь просто отключиться. И всё! А заражение крови, и так уже нависающее над тобой, только обрадуется и сожрёт тебя, даже не стараясь. Драко кивнул, тут же пожалев об этом. Ведь все мышцы шеи были связаны со спиной, и такое простое движение напрягло уставшие и замученные нервные окончания, заставляя своего хозяина заорать благим матом. — Не дёргайся! Он послушно замер, сжимая зубы. Казалось, что они скоро сотрутся в пыль от такого сильного напряжения. Малфой вздрагивал при каждом прикосновении. Крёстный даже не пытался быть с ним помягче и сделать всю процедуру менее болезненной. Через час изнурительной пытки Снейпу удалось вытащить все щепки, и, взяв в руки заживляющую мазь, он предупредил Драко безэмоциональным тоном: — Она холодная. Сначала станет легче, но потом появится жжение, которое нужно просто переждать. — Примерно сколько? — Драко догадывался, что пиздец только наступает, но не знал, насколько он близок. — От получаса до полутора, — зачерпнув небольшое количество вязкой субстанции, Северус аккуратными движениями стал распределять её по спине крестника. — Шрамы останутся в любом случае. — Шрамы вроде только украшают мужчину, — отшутился Драко, стараясь не застонать от потрясающего облегчения и приятного холода, остужающего горящую кожу. — Но мне без разницы, главное, чтобы завтра я был на ногах. — Отправляешься в Румынию? — уточнил Снейп, обрабатывая особенно крупный порез. — Да, и не только, — Малфой сглотнул, зажмуриваясь от появившегося жжения на обработанных ранах. — Завтра утром Блейза отправляют в Болгарию. — Разве ты не пытался договориться с Рабастаном? — озадаченно поинтересовался Северус, и его слегка удивлённый тон ещё сильнее заставил Драко почувствовать свою непомерную вину. — Пытался, даже несколько раз, но если в первый он просто сказал мне «нет», то в последующие откровенно посылал. К тому же, Тёмный Лорд в курсе неаккуратных слов Забини, что несколько всё усложнило. — Если Тёмный Лорд знает, то у Блейза нет никаких шансов. Даже если он вернётся живым, его убьют. В назидание остальным. Шанс имеется только в том случае, если ему удастся убедить болгар присоединиться к нашей армии, что крайне сложно. Невозможно, откровенно говоря. Драко яростно вздохнул, прекрасно понимая, что он подвёл Блейза. До вчерашнего дня он был готов не дать Забини отправиться в Болгарию, поменяться с ним местами, но обещание Грейнджер всё изменило. Малфой не мог её бросить, а слово, данное ей, обязан сдержать во что бы то ни стало. Но в итоге желание спасти своих близких ещё сильнее загоняло его в тупик. Окончательный и безысходный. С одной стороны — девушка, без которой он не представлял своей жизни. С другой — жизнь друга, его возможная будущая семья, просто его будущее. Жизнь друга, который он будет лишён. Малфою хотелось рычать от злости на весь мир. Но даже этого он не мог себе позволить. Спина жгла до скрежета зубов. Он ничего не мог поделать с болью, ломающей его тело, так что просто терпел, как и большинство вещей в своей жизни. — Скоро пройдёт, — утешения Снейпа не помогали, они лишь активнее поднимали в его груди спящих демонов. — Ненавижу всё это! — вырвалось изо рта, не успев отложиться в голове. Драко сомневался, что произнёс столь неаккуратные слова, но это действительно сказал он. Северус замер с бинтом в руке, так и найдя ему места в саквояже. Его взгляд напоминал пропасть, на дне чёрных глаз не осталось ледяного безразличия, окклюменция отошла на второй план, разрешая гневу подняться из глубин души. — Ты не имеешь права говорить так, ты не имеешь права даже думать в этом направлении, — прорычал Снейп, излишне агрессивно делая крестнику перевязку. — Я хочу, чтобы война прекратилась. Мне надоело преклоняться перед этим уродом. Я хочу отомстить за отца, за мать, за кого угодно, если за этим последует его смерть, — Драко подозревал, что боль отключила его мозги, потому что прежде он не высказывался так открыто в отношении всего происходящего и своего Повелителя. Подобные мысли всегда обитали где-то на задворках сознания, сидя в своём укромном уголке ради всеобщей безопасности. Снейп обошёл его, встав напротив и посмотрел прямо в серые глаза нечитаемым для посторонних взглядом. Малфой знал, что он волновался за него, хоть и не демонстрировал никаких лишних эмоций. Но, помимо волнения за молодого идиота, на лице Северуса также отчётливо проступило натуральное бешенство. — А теперь послушай меня, Драко. Ты не должен рисковать из-за своих желаний и амбиций… — Это не амбиции! — Не перебивай! — крикнул Снейп, взмахнув палочкой, чтобы бинты обернулись вокруг туловища Малфоя. — Ты можешь очень многих подставить такими выражениями. Твой Забини уже поплатился за длинный язык, хочешь повторить его судьбу? Нужно быть умнее и хитрее. Думаешь, я бы долго протянул, если бы каждому второму говорил о том, что мне не нравится? Нет. Если ты хочешь что-то изменить, то лучше ничего не предпринимай. — И что же, доверить судьбу магического мира Поттеру? Он к своим годам с трудом жопу подтирать научился, о каком спасении идёт речь? — фыркнул Драко, сжимая челюсть от дискомфорта, доставленного бинтами, заковавшими его торс в настоящий корсет. — Поттер — не твоя забота, — прошипел Снейп. — Ты должен делать только то, что тебе говорят, и, если хочешь, по возможности помогай им. — Каким образом? — полюбопытствовал Драко, задумчиво смотря перед собой. Он понял, что процедура бинтования его несчастного тела подошла к концу, откровенно сомневаясь, что стоит делиться рассказом о связи с Грейнджер в настоящем времени. — Не высовываться до поры до времени, — назидательно сказал Северус, смотря на крестника строгим взглядом из-под хмурых бровей. — Нам не удастся помочь Забини. Я сожалею, он хороший парень, но Тёмный Лорд никогда не прощал сомнений в его политике. А Блейз засомневался в генерале, так что это одно и то же. Надеюсь, ты окажешься умнее. — Спасибо за совет, — тихо и ехидно отозвался Малфой, чувствуя поганую обречённость и убийственную тоску каждой молекулой в своего организма. — Ты сам это понимаешь, — с сочувствием протянул Снейп, переводя взгляд на окно во всю стену в когда-то величественной гостиной. Минута в тишине показалась вечностью. Никто из них не произнёс ни звука. Драко же опасался, что весь его сегодняшний мир — реальность. Он так хотел, чтобы творящееся за окном оказалось обычным страшным сном, что обязательно закончится, стоит открыть глаза. Малфой ненавидел свою жизнь и ненавидел дерьмо, в которое самолично прыгнул. С разбегу, с желанием, с каким-то амбициями, совершенно того не стоящими. И виноват в своих проблема был только он сам. Сдохнуть хотелось до умопомрачения. Но после таких мыслей в голове моментально возникал образ Грейнджер с заплаканными глазами, едва он предупредил о месяце своего отсутствия. С лохматыми волосами, с упрямым выражением лица, так же, как и с непомерной виной. С любовью к своим тупоголовым дружкам. С жаждой по отношению к нему, которую не заметить просто невозможно. Внутри всё это убивало его не хуже Авады, ведь Малфой сам отправлял её себе в голову каждый раз, когда понимал, во что ввязался. Иногда Драко думал об отце. Почему он выбрал служение Тёмному Лорду? Зачем? Ради власти, уважения, каких-то привилегий? Но всё это такой мусор, к тому же не оправдавший себя ни по одной статье. Может, его тоже вынудили обстоятельства? Но если всё было именно так, то Люциус вряд ли бы позволил своему сыну повторить собственную судьбу. Мысли об отце всегда приводили к плачевному результату. Потому что кроме разочарования и сказать особо нечего. Но на удивление именно Снейп, прежде вызывающий у него лишь презрение, стал ему большим отцом, нежели чем родной. Он хоть и являлся язвительной задницей, не уступавшей Малфою в плевании яда, но похожее поведение, кажется, наоборот в какой-то степени роднило их. Внезапно у Драко появилось сильнее желание отблагодарить крёстного за всё, что он делал для него. Искушение сказать хоть кому-то приятные и честные слова стало душить его, поэтому Малфой не противился, решая действовать. Северус собирал свои склянки с зельями и мазями, низко склонившись над ними, не обращая на Драко никакого внимания. Его бледное лицо вновь приняло выражение безразличия ко всему живому, свойственное ему на постоянной основе. Драко сглотнул, стараясь не растерять своей призрачной храбрости, но Снейп опередил его, начиная условно прерванный разговор. — Постарайся не нагружать спину хотя бы пару дней. Завтра утром я приду и поменяю повязки. Найди себе в Румынии хорошего целителя, иначе все мои труды окажутся насмарку, — холодно сказал Северус, закрывая саквояж. — Спасибо. За всё, — Малфой взглянул в глаза профессора, увидев мелькнувшее удивление, которое быстро сменилось растерянностью, а затем полностью скрылось за привычной язвительностью и темнотой. — Надеюсь, что когда-нибудь всё-таки наступит тот день, когда мне больше не придётся тратить на тебя ни свои зелья, ни своё время, — пробурчал недовольно Снейп, видимо, не позволяя себе даже маломальское проявление эмоций. Особенно при нём. Драко лишь фыркнул, закатив глаза на неизменно ядовитый ответ, подсознательно зная, что именно так Снейп и скажет. Малфой хорошо успел узнать человека, не раз спасающего ему жизнь, несмотря на многочисленные тайны, тщательно и ревностно охраняемые профессором, ведь он никого не подпускал к разгадке его прошлого. Северус взял в руки саквояж и молча развернулся, покидая гостиную Малфой-Мэнора, уходя, как и всегда, не прощаясь, что давно стало нормой. Драко скривился, пытаясь поменять сидячее положение, глядя на огонь в камине и думая о завтрашнем дне. Который вряд ли принесёт хоть что-то хорошее.

***

Смотря в потолок, Блейз задумчиво перебирал волосы Дафны, лежавшей у него на груди и сладко сопевшей, изредка прижимаясь к нему ещё крепче. Забини не давал ей отоспаться, из-за чего они вчера уснули достаточно поздно, зная, что она ещё долго не сможет даже просто лежать рядом с ним. А может, в принципе никогда больше не сможет. Это мысль больнее всего била прямо в сердце, не оставляя после себя живого места. Блейз ещё никогда так сильно не жалел о своих словах. Они разделили его жизнь на пресловутое «до» и «после», и изменить это оказалось невозможно. Если бы у него имелся маховик времени, то он никогда бы не произнёс те роковые слова. Вроде бы, всего лишь лёгкая шутка в отношении генерала, а сколько последствий она принесла за собой. Забини так себя ненавидел за длинный язык, но по-настоящему его беспокоила не собственная жалкая жизнь, а именно Дафна. Помимо того, что она ворвалась к Малфою в кабинет, желая исправить ситуацию, Гринграсс не оставляла попыток поговорить и с Рабастаном, но тот даже не принял её, точно так же, как и его самого. Блейз и подумать не мог, что какие-то глупые слова могут задеть генерала армии Волдеморта. Но, как впоследствии выяснилось, Рабастан являлся большим, безумным ребёнком. Блейз знал, что Гринграсс не переживёт его смерть. Они так давно вместе, что просто не представляли существование друг без друга. Всё началось ещё на втором курсе, когда маленькая девочка с косичками споткнулась в пустом коридоре и разбила коленки в кровь. Тогда Блейз хотел пройти мимо, не представляя, как утешать девчонок. Да и если откровенно, побаивался он их. Но воспитание матери не позволило ему просто уйти, и Забини решил хотя бы спросить, нужна ли ей помощь. Они учились на одном факультете, но никаким образом не общались. Блейз даже не сразу вспомнил её имя, но делая шаги навстречу к плачущей девчонке, он старался не показывать своего страха. Мальчик остановился в метре от неё и, видя, что она не обращает на него внимание, прокашлялся, чтобы сильно не пугать хрупкую девчонки своим неожиданным появлением. Дафна подняла голову от разбитых коленей и посмотрела ему прямо в душу. Голубые заплаканные омуты сверлили его, а Забини, раскрыв рот, не мог пошевелиться. Единственное, на что он был способен — умирать и воскресать внутри. Эти глаза навсегда изменили его жизнь без каких-либо преувеличений. Она смотрела, не отрываясь, и трогательно шмыгала носом. Покрасневшее лицо оказалось таким смешным, что он не сдержался и улыбнулся. — Что смешного? — Дафна сжала губы от обиды и снова отвернулась, вытирая ладошкой щёки. — Нет, я не смеялся, — Блейз испуганно присел возле неё на корточки и постарался придумать хоть какое-то утешение. — У тебя волосы красивые. Мерлин, что он нёс? Забини скривился от собственной тупости и уже приготовился к новому потоку слёз и криков. Но Дафна снова взглянула на него, нахмурив тонкие, почти прозрачные брови, (на которые она лет до пятнадцати жаловалась ему, а после, наоборот, гордилась тем, что получила в зрелом возрасте). — Спасибо, — тихо сказала девочка и отвернулась, внезапно засмущавшись. Блейз почувствовал прилив уверенности, решая попробовать разговорить свою смешную однокурсницу. — Сильно ударилась? — Я споткнулась о собственные ноги, — расстроенно ответила Дафна, будто опасаясь смотреть на него. Забини не знал почему, но ему уж очень хотелось увидеть голубое море, затягивающее его на самое дно. — Я Блейз, кстати, — мальчик протяну ладонь, ожидая рукопожатия. Гринграсс же сильно потускнела и дёрнула плечом, становясь ещё более зажатой буквально за одну секунду. — Я знаю. Его рука сама собой опустилась, потеряв прежнюю уверенность в своих действиях. Теперь он понял, почему не сразу вспомнил её имя. Она сидела на последней парте с Пэнси и вечно молчала, чего-то стеснялась. Ему резко стало стыдно. Он не хотел обидеть девочку, но обидел, делая вид, что даже не знает её имени. Просто идиот. — Прости, Дафна. Я просто хотел быть дружелюбным и не придумал ничего лучше, чем устроить повторное знакомство — Блейз кривовато улыбнулся, снова протягивая ей ладонь. Девочка внимательно глядела на него уже спокойным и задумчивым взглядом. Её завораживающее глаза чуть не пустили его сердце вскачь. Раньше он никогда так долго не смотрел девчонкам в глаза. Почему-то возникали какие-то глупые мысли и непонятные ощущения. Верно один из его отчимов говорил, что все женщины — ведьмы. И как они это делают? Мальчик боялся отводить взгляд, чтобы не показаться трусом, а также не зная, сможет ли он увидеть эти глаза снова так же близко. Дафна неуверенно улыбнулась, смаргивая последние слёзы и протягивая ему ладонь, тепло и мягко сжимая его руку. Что-то внутри замерло и рассыпалось. Наверное, его сердце, имеющее удивительные свойства, о которых Блейз и не догадывался. — Я Дафна, — она улыбнулась ему так нежно и трепетно, из-за чего шансов на спасение просто не осталось. — Очень приятно познакомиться с тобой, — протянул Блейз, поражённый собственным состоянием. Стараясь взять себя в руки, он спросил: — Ты только из-за коленей плакала? Улыбка девочки дрогнула, и она разжала ладонь, грустно потупив взгляд. — Нет, не только из-за этого, — Гринграсс начала теребить край юбки и, вздохнув, ответила: — Ещё из-за младшей сестры. Мы поссорились, потом она написала письмо родителям, жалуясь на меня, и они прислали мне кричалку. Я хотела поговорить с ней, но Тори так обижена на меня, что мы ещё больше разругались. Я даже не знаю, почему она так злится, — шёпотом добавила девочка, снова начиная ронять слёзы на ткань юбки. — Эй, принцесса, улыбнись, а то все женихи разбегутся, — со смешком сказал Блейз, пытаясь её приободрить. Но увидев, как озадаченно она посмотрела на него, поспешил объяснить. — У меня мама так племяннице говорит, когда она из-за мальчишек плачет. Вот я и… И ты похожа на принцессу, с косичками правда, но ничего, они разные бывают. Едва он договорил, то чуть не саданул головой по бетонному полу от тупости, что извергал его рот. Такого стыда Блейз ещё никогда не чувствовал. Даже когда два года назад к ним гости приехали его тётки, и он подглядывал за ними. Правда, его тогда застукали, но это неважно. Тишину нарушил девичий смешок. Дафна захихикала, держась за живот, улыбаясь ему солнечной улыбкой. Забини недоумённо взглянул на неё, не понимая причину её заразительного смеха. — Ты милый, — нежно сказала девочка, и он натурально поплыл. Блейз считал, что странное состояние в присутствии девчонки — совершенно нормально, но он никак не ожидал лихорадки и потеющих ладоней. Кажется, он побледнел, потому что улыбка соскользнула с губ Дафны, и она наклонилась к нему, прощупывая его влажный лоб. — Ты… У тебя температура поднялась, — она серьёзно подвела итог своего осмотра и решительно поднялась на ноги, забывая про свои разбитые колени, протягивая ему руку. — Пойдём, я отведу тебя в больничное крыло. Мадам Помфри быстро вылечит твою простуду, — Дафна ласково улыбнулась, отправляя его в полную невесомость. Забини растерянно кивнул, аккуратно сжимая в своей руке крохотную девичью ладошку. Пока они шли в больничной крыло, Гринграсс не отпускала его руку, и даже после, когда Блейз поили бодроперцовым зельем, она держалась за него. Дафна оставалась с ним до вечера, до тех пор, пока не спала температура. Наверное, тогда он и влюбился. В девочку с косичками и разбитыми коленями. А сейчас она лежала у него на груди, вызывая уже привычные чувства. Кто бы мог подумать, что такое событие, как ссора с семьёй, может привести к чему-то столь приятному и неповторимому. Они росли, даже до конца не осознавая всех своих чувств друг к другу. На втором курсе они заново познакомились. На третьем всё делали вместе, а Блейз до последнего отрицал, что не представляет, почему многие парни шарахаются от Дафны, (из-за чего она сильно расстраивалась, а он всегда был рядом). На четвёртом курсе Забини, предварительно сделал пару глотков огневиски, решил пригласил девушку на Святочный бал. А дальше… слова и объяснения оказались совершенно лишними. И их отношения так и не стали для кого-то новостью. Но, например, Малфой издевался над ним, как только мог, дразня за долгие и серьёзные отношения с девчонкой, в особенности на пятом курсе. В те счастливые годы Драко, наверное, израсходовал весь талант своей семьи по оскорблению людей. Воспоминания о прошлом заставили его улыбнуться, но затем на голову свалилось осознание того, что ждёт совсем не за горами, и Блейз вернулся в суровую реальность. Вздохнув, он перевёл любящий взгляд на девушку, мягко прикасаясь губами к её лбу. — Принцесса, вставай. — Я принцесса, а значит, могу спать столько, сколько захочу, — сонно пробурчала Дафна ему в шею. — Это само собой, — Блейз ухмыльнулся, кончиками пальцев проводя по женскому бедру, уютно разместившемуся на нём. — Но не сегодня. Он попытался сделать удар не таким жёстким, но не получилось. Всё игривое настроение растворилось, когда Дафна замерла. — Умеешь ты испортить настроение с самого утра, Забини, — прошипела Гринграсс, резко подскакивая с постели, закутывая голое тело в одеяло. — Даф… — Не надо, ты прав. Скоро нужно выходить, — она начала собирать свои разбросанные вещи по комнате злыми и раздражёнными движениями, спотыкаясь о край толстого одеяла. Не выдержав возникшего напряжения между ними, Блейз встал и сняв лиф с дверцы шкафа, покрутил его на пальце, весело смотря на Дафну. Увидев его ухмылку и своё бельё, она поджала губы, стараясь забрать бюстгальтер, раздражённо сопя. — Отдай, Забини! — прорычала она, подпрыгивая на месте, чтобы схватить несчастный лифчик. — Тебе и без него хорошо, — играя бровями, ответил Блейз. — Это несмешно, отдай! — Дафна почти навалилась на него, оказываясь в ловушке. Он притянул её к себе за талию, не давая вырваться. — Отпусти меня! — Сначала перестань злиться, — Блейз поцеловал её в щёку и, взяв лицо девушки в ладони, заглянул в голубые глаза. — Эй, принцесса. — Не надо так меня называть, когда ты пытаешься попрощаться, — Дафна отвела взгляд, где давно поселились страх и боль, а также нескончаемый поток слёз. Она мазнула по нему глазами и буркнула: — Хоть бы прикрылся. — Ты там всё видела, — Забини улыбнулся и потёрся своим носом о её. — Даф, ты же знаешь, что уже ничего не изменить. Лучше просто смириться. — Малфой обещал помочь, можно подождать… — Драко и так слишком рисковал просто начиная разговор обо мне. Он пытался, но не вышло. Рабастан как ребёнок и напрочь лишён чувства сострадания. Поэтому перестань обивать его пороги, — она хотела возразить ему, но Блейз мягко закрыл её рот рукой. — Если я ничего не говорю, это не значит, что я ничего не знаю. Он псих с огромным количеством власти, ты ещё можешь нарваться и подставиться. — И что ты предлагаешь? Просто смириться с тем фактом, что ты скорее всего не вернёшься ко мне? Спасибо, Забини, — язвительно выплюнула Дафна, изворачиваясь в его руках, желая увеличить между ними расстояние. — Да перестань, — Блейз схватил её за плечи, легонько сжимая. — Ты справишься, всё будет хорошо и... — Не смей мне врать! «Всё будет хорошо» — самая обманчивая и лживая фраза в мире. Люди говорят её, когда «хорошо» не может быть! — крикнула Дафна, уже не сдерживая слёзы и болезненные всхлипы. — Ты нужна Астории, помнишь? Ты нужна родителям, что бы они ни говорили. У тебя будет семья и дети, для которых ты станешь прекрасной матерью. Не жертвуй своим будущим из-за меня, пожалуйста… — Ты… Как ты можешь говорить об этом?! Мы выбирали имена нашим детям. Да, в шутку, но делали это. А теперь ты предлагаешь просто всё перечеркнуть и забыть? — Дафна ударила его ладонью по груди, плохо видя что-то из-за нескончаемого потока слёз. — Ты должна будешь двигаться дальше, принцесса, даже без меня, — прошептал Блейз, чувствуя, что у самого глаза начинает пощипывать от подступивших слёз. — Я не хочу без тебя… Забини улыбнулся и притянул эту несносную голову к себе, опуская её на грудь. Он сморгнул слёзы, сжимая челюсть и закрыл глаза, стараясь успокоиться. Но взять себя в руки оказалось легко только на словах, ведь каждая мысль о будущем была невыносима. И минута в тишине, повисшей между ними, сейчас стала самой желанной и ненавистной одновременно. — Нам пора, — прошептал он в светлые волосы Дафны, растрёпанные после сна. Она удручённо кивнула, отстраняясь от него и потихоньку начала одеваться, больше не пытаясь вытереть мокрые щёки, ведь слёзы совсем не останавливали свой бесконечный бег. Собравшись за полчаса совершенно молча, они также молча трансгрессировали на место встречи, взявшись за руки. Малфой уже ждал их на опушке, где должен был активироваться его персональный порт-ключ. Драко казался каким-то помятым, страшно бледным и вообще едва живым. — С тобой всё нормально? — спросил Блейз, сводя брови на переносице. — Да, просто вчера меня немного помяли, — Драко хмыкнул, но его показное веселье было настолько неестественным, что ощутимо бросалось в глаза. — Блейз, отойдём на минуту. Забини кивнул и выпустил ладонь Дафны, отходя вместе с Малфоем на парочку метров. Ничего не понимая, он уставился на друга, вопросительно приподнимая бровь. — Я достал ещё один порт-ключ. Ты можешь сбежать с Дафной прямо сейчас. — Нет, — категорично ответил Забини. Драко наклонился к нему, зашипев сквозь зубы: — Тебя убьют. Даже если ты вернёшься живым из Болгарии. Тёмному Лорду ты не нравишься, так что это лишь вопрос времени, когда он направит на тебя свою палочку. — Я сказал: «нет», Драко. Я не стану бегать. — Не время быть ёбанным гриффиндорцем, Забини! Сейчас самое время проявить слизеринские качества во всей красе! — Малфой с каждым словом становился злее, не догоняя, откуда в нём взялся этот поганый альтруизм. — Дело не в моей жизни, а в её. — Так спасайтесь оба, я и планировал… — Драко, пообещай мне одну вещь, — Блейз посмотрел другу в глаза, тепло улыбаясь. — Позаботься о ней, хорошо? Пообещай мне: что бы ни случилось, она переживёт эту войну. — Ты сбрендил… — Пообещай! — Забини положил руку ему на плечо, не отрывая уверенного и просящего взгляда от Малфоя, словно прощаясь. — Я клянусь, что с ней всё будет хорошо, — удручённо сказал Драко, с надеждой добавляя: — Хотя бы попытайся. — Нет, — он покачал головой, ощущая покой на душе от принятия правильного решения. — Знаешь, однажды ты поймёшь, почему я это делаю. Может, понять тебе поможет именно Грейнджер. Малфой грустно ухмыльнулся и сосредоточил на нём взгляд, когда он подошёл к Дафне, беря её за руку. Видя, что сейчас начнётся, Драко посмотрел на лес, раскинувшийся за холмом. — Вот и всё. Пора прощаться, принцесса, — Блейз улыбнулся, но, увидев, что Дафна молча заливается слезами, притянул её к себе в объятия. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — она оторвалась от него, заглядывая просящим взглядом в карие глаза. — Блейз, пожалуйста, вернись ко мне. — Неужели ты думала, что так легко от меня избавишься? — Забини скривил губы в ухмылке и в последний раз прикоснулся к её губам, глубоко целуя девушку, ставшую его личным светом. Поцелуй был пропитан страхом и безысходностью. Со вкусом солёных слёз. — Пора, — голос Драко ворвался в их прощальную идиллию, заставляя разорвать объятия. Блейз сфокусировал внимание на Малфое и кивнул ему. Пока Дафна отчаянно цеплялась за него, к ней со спины подошёл Драко, бросая на друга ещё один понятный только им взгляд. Он мягко положил руки на плечи Гринграсс, отводя её на несколько метров назад. Достав порт-ключ из кармана пальто, Блейз посмотрел на самых дорогих ему людей и через секунду растворился в воздухе. Дафна упала на колени и завыла от ужаса.