Ты мой кошмар

Гермиона пополнила кучу хвороста ещё парой веток и аккуратно перевязала её верёвкой. — Грейнджер. — Боже, — она подпрыгнула, прикладывая руку к сердцу. — Малфой, сколько можно так пугать? Пытаясь отдышаться, Гермиона осматривала Драко. Он был бледен, слишком бледен даже для себя. Синяки под глазами и хмурый вид ещё больше заставляли её переживать о его здоровье и общем состоянии. — Что с тобой произошло? — Гермиона пришла в себя после лёгкого испуга, подходя к Малфою и протянула к нему руку, аккуратно касаясь щеки со свежим порезом. — Ничего страшного, Грейнджер, — тихо и подавленно ответил Драко, наклоняясь к её ладони и прижимаясь к ней, закрывая глаза. Она не стала давить, могла лишь догадываться, что же с ним творилось. И что-то подсказывало ей, что ничего хорошего в его жизни сейчас нет. Гермиона мягко глядела на него, запоминая черты уставшего лица. Ей так отчаянно хотелось разреветься, волнуясь за Драко, ведь его вид говорил только об одном: он держится из последних сил. На сколько ему хватит выносливости — оставалось лишь гадать, но достаточно предсказуемым являлось то, что более сильный удар, чем прежде, может сломить Малфоя окончательно. Гермиона опасалась представлять чувства их обоих, если что-то случится с кем-нибудь из них. Черты Малфоя заострились, скулы ещё сильнее выпирали под впалыми щеками — он ощутимо похудел. Наверняка с трудом заставлял себя есть. И Грейнджер всё это было так хорошо знакомо, ведь то же самое происходило и с ней. — Ты в порядке? — ужасно глупый вопрос, но не спросить она не могла. Драко печально улыбнулся, явно готовясь соврать, но его губы замерли, и он передумал. — Нет, — сказал он шёпотом, чтобы никто больше не увидел его слабости. Гермиона прижалась к его груди, стараясь слиться с ним воедино. Ей ещё никогда не было так больно смотреть на Малфоя. Видеть боль и переживания Драко, чувствовать его невзгоды даже на расстоянии — настоящая пытка, потому что она никак не может ему помочь. — А ты в порядке? — приглушённо поинтересовался Драко, уткнувшись носом ей в макушку, вдыхая любимый запах кокоса, по которому так скучал. — Конечно, у меня всё хорошо, — пробормотала Грейнджер, вжимаясь в его тело. Она оказалась настолько пропитана им и внутри, и снаружи, что иногда у неё возникал логичный вопрос: почему никто не догадался, если всё так очевидно? Малфой облегчённо вздохнул, и она слегка рефлекторно расслабилась вместе с ним, подозревая, в каком напряжении он был, раз пара её слов смогли успокоить его. — Я разработал план, благодаря которому вы можете проникнуть в Гринготтс, — немного недовольно сказал Драко, кажется, будучи до сих пор в полном недоумении, как он мог позволить ей так рисковать, ещё и согласиться на подобное безумие. Она отняла голову от его груди и посмотрела ему в глаза, теряясь в сером омуте, но не отходя от него и не прекращая обнимать за талию. Малфой, заметив, как Гермиона цепляется за него, закатил глаза и стал рассказывать о своём плане несчастным тоном, понимая, что противостоять её рукам он попросту не сможет. — Через неделю ваше доблестное трио должно трансгрессировать в Косой переулок. Затем вы заходите в фойе банка и накладываете Империус на главного гоблина. Это поможет вам открыть двери — лишь отпечаток его ладони способен открыть сейф Лестрейнджей. После этого забираете кубок, а дальше начинается самое сложное. — Побег, — шёпотом подсказала Гермиона. — Да, выйти из тех туннелей практически нереально, но не невозможно. Поэтому, вот тебе мой сюрприз, — Драко щёлкнул пальцами, раскрывая карты и демонстрируя её связанного гоблина без сознания. — Это Крюкохват. Я поймал его в лесу, когда он пытался сбежать из страны. Он ничего не вспомнит о нашей встрече, я стёр ему память, так что когда ты захочешь поговорить с ним, просто скажи, что спасла его. Это в любом случае заставить его помочь вам. Крюкохват знает всё о Гринготтс, прежде он там работал и поможет вам проникнуть и выйти оттуда незамеченными. И ещё, — Драко убрал руку с её талии и достал из внутреннего кармана пальто оборотное зелье и кожаный мешочек. — Здесь зелье — хватит на троих, и волосы, каждый подписан. Он передал ей главные составляющие её просьбы и замер, не представляя, что ещё сказать. Гермиона заглянула ему в глаза, видя гору сомнений касаемо не только его плана, но и их замысла в принципе. — Что такое? — обеспокоенно спросила она. — Грейнджер, это всё, конечно, хорошо. План весьма неплох, но гоблинам нельзя доверять. Я рекомендую тебе наложить Империо и на Крюкохвата, так гораздо надёжнее. И не смейте заключать с ним сделок, гоблины никогда не упустят своей выгоды. — Я поняла, но это ведь не единственное, что тебя беспокоит, верно? — Гермиона провела ладонью по его щеке, очерчивая пальцами новый едва заметный шрам. — Я хочу попробовать отговорить тебя, — глаза Драко опасно сверкнули в желании схватить её в охапку и уволочь в свою обитель, поступив прямо как дракон из детской сказки. — Ты же знаешь, что это бесполезно. Правда, Драко, в нашем споре не будет никакого толку. Я уже придумала, как уговорю мальчиков попробовать отправиться в Гринготтс, у меня есть план. И я не отступлю. Гермиона знала и понимала причины его волнения, более того, на месте Малфоя она тоже бы приложила все силы, чтобы отговорить его от настолько опасной затеи, как незаконное проникновение в самый защищённый банк страны. Но проблема заключается в том, что они оба ужасно упрямы и никогда не послушают другого, в особенности когда что-то решили у себя в голове, считая, что поступают правильно. — Я могу хотя бы попытаться, — он притянул её к себе за талию поближе, опуская руки ниже, проникновенно шепча на ухо. — Грейнджер, меня даже в стране не будет. Я не смогу помочь тебе, если вас схватят в плен, ты понимаешь? Я могу подвести ещё и тебя… — Стоп, Драко, что ты имеешь в виду? — Гермиона взяла его лицо в ладони, вынуждая смотреть ей в глаза не отрываясь. Она знала, что, находясь в таком положении, он просто не сможет соврать. Наверное, лгать Малфой научился ещё в утробе, поэтому она никогда бы не подумала, что научится распознавать, когда он хочет либо мягко перевести тему, не раскрывая всей правды, либо чётко и по-существу соврать. Гермиона открыла в себе способность видеть его в такие моменты насквозь ещё на шестом курсе, когда происходящее между ними приняло более серьёзный оборот. Ей было достаточно попросить о чём-то, и Драко безоговорочно это делал, ей достаточно лишь подумать — и он исполнял её прихоть. И на самом деле такая власть над человеком пугала. Но Гермиона не допускала даже мысли, чтобы воспользоваться его доверием. К тому же, они давно в равном положении. Драко оказывал на неё точно такое же влияние, как и она на него. Наверное, их союз опасен под любым углом, но Грейнджер так устала думать обо всём этом, что просто позволила своим чувствам жить, стараясь лишний раз не заморачиваться над тем, что изменить невозможно. Ведь их союз приносит боль ни ей, ни ему. Никто из них не страдает от сильнейшей связи, обмотавшей их, как лиана, поэтому зачем искать проблему там, где её нет? Вот и сейчас, глядя в грозовые тучи напротив, сосредоточенные в его глазах, она заметила жгучее желание соврать и попытаться её успокоить. Гермиона прекрасно видела, что с ним сегодня совсем не всё в порядке, но возможность солгать или уйти от ответа она ему больше не даст. — Драко, я же не отстану. Что случилось? — Грейнджер не переставала смотреть на него так, что душу выворачивало, но ей стало казаться, что он начинает закрываться, уходя в себя. — Пожалуйста, расскажи. Пожалуйста. Малфой прикрыл на секунду веки и вздохнул, признавая, что проиграл эту ещё даже не начавшуюся битву. Он не мог отказать ей, особенно когда она так нежно просила быть с ней откровенным. Но больше всего Драко ненавидел врать Грейнджер. Каждый раз, когда приходилось ей лгать, потом его корёжило от себя, и он отчаянно мечтал всё переиграть и сказать ей только правду. — Блейз… Его отправили в Болгарию за не самые осторожные слова в отношении Рабастана Лестрейнджа, — со злостью ответил Драко, зарываясь пальцами в волосы, не смирившись с собственной неспособностью помочь другу. — Генерала армии? — уточнила она, и он кивнул. Гермиона закусила губу, размышляя. — И что, ничего нельзя сделать? — Я пытался по-родственному решить вопрос, но этот ублюдок оказался чересчур обидчивым, — выплюнул Малфой. — Он рассказал об этом инциденте Тёмному Лорду, что значительно уменьшило шансы Блейза на возвращение живым. Только если ему удастся решить все проблемы, у него появится крохотный шанс, но… это почти невозможно. — Почему? Я слышала, что с Румынией и Францией всё значительно проще. Чем отличается Болгария? — Хоть болгары и тесно живут с тёмными искусствами, это не значит, что они жалуют происходящее сейчас во всей Европе, — Драко свёл брови на переносице и фыркнул. — Наша война им очень сильно напоминает времена Гриндевальда. Так что неудивительно, почему они все встали на дыбы, когда Пожиратели стали проникать в их страну с целью завербовать людей и заставить примкнуть к Тёмному Лорду. В этом плане я их отлично пониманию, но то, что из-за них может погибнуть мой лучший друг, сильно меняет моё нейтральное отношение к ним. — Почему он вообще замахнулся на Болгарию? Зачем это, если нет никаких успехов? — Гермиона внимательно анализировала каждое слово Драко, пока плохо понимая ситуацию, но надеясь докопаться до истины. — Опять же — тёмные искусства. Там находится одна из древнейших школ мира и именно в ней содержатся такие виды тёмной магии, о которых, например, в Хогвартсе и не слышали. Тёмный Лорд хочет заполучить эти знания для личного пользования. Скептицизм отчётливо пробивался в голосе Драко, но помимо трудностей с пониманием мотивов Волдеморта, он был обеспокоен отправкой Блейза в самое пекло. Он просто боялся, не подозревая, что происходит на самом деле, — это было заметно. Гермиона тоже никак не могла собрать картину воедино, но внезапная мысль, пришедшая в голову, моментально озарила её. — Боже… — Что? — нахмурился Малфой, озадаченно вглядываясь в её испуганное лицо. — Он ищет способ создать ещё один крестраж. Больше у него такой возможности нет. Его душа слишком повреждена, и то тело, что он имеет сейчас — лучшее, что он мог сделать с собой, учитывая все тёмные ритуалы, которые были совершены, — Гермиона бегала глазами по пальто Драко, стоящего напротив и пыталась как можно лучше донести свой хаос из догадок. — Болгария — как ты и сказал — славится своими знаниями о тёмных искусствах, но они никогда не отдадут эти знания какому-то психу с боязнью смерти. Так что ты прав, у Блейза очень мало шансов. Но… — Что? — Драко вглядывался в её лицо, не в силах обуздать страх и вину, бушевавшие внутри. — Попробуй написать Виктору Краму. Мы общались с ним до войны, когда было ещё не слишком опасно. Думаю, он может попробовать помочь. — Вот ещё. Дружить с твоим бывшим я не собираюсь, — фыркнул Драко с таким явным презрением, не оставляя сомнений в том, что он скорее съест тарелку мерзких слизняков, чем сделает даже попытку написать Виктору. — Драко, ты же прекрасно знаешь, что между нами не было ничего серьёзного. С моей стороны точно, — Гермиона вмиг поняла, что её уточнение оказалось лишним по свирепому взгляду Малфоя. — Ладно, это неважно. Но я имею в виду, что если это может спасти жизнь твоему другу, то ведь можно на время забыть о своей ревности, верно? — Грейнджер, — недовольно протянул Драко, с ноткой ярости и желанием поспорить. — Мы с ним друзья. Когда мы переписывались во время шестого курса, у него появилась девушка, в которую он сильно влюблён. Тебе не о чем переживать, но дело даже не в этом. Драко, Виктор может помочь Блейзу сбежать, понимаешь? — Ты уверена, что он согласится помочь мне? Насколько я помню, ему совершенно точно не нравились мои высказывания касательно твоей крови, — хмыкнул Драко, закатывая глаза. Весь его вид говорил, что он просто терпит их разговор, чтобы не обидеть её. — Но ты же изменился, иначе не стоял бы здесь, — Гермиона опустила руку ему на щёку, обводя скулу, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты не злодей и не самый страшный человек на свете. Поэтому нужно попытаться. Уверена, если ты всё расскажешь Виктору, он поймёт. Я могу написать письмо, чтобы удвоить шансы, но отправить его сможешь только ты. Нам нельзя рисковать, связываясь с кем-то. — Ладно, — раздражённо выдохнул Драко, сжимая челюсть. — Дашь мне пару минут, хорошо? Я кратко всё изложу, времени и так в обрез. Мальчики сильно переживают из-за моих постоянных задержек, — Гермиона бросила озабоченный взгляд за спину Малфоя, на всякий случай проверяя, до сих пор ли они одни. В этот раз их встреча проходила не так далеко от палатки. Драко удручённо кивнул и махнул рукой, создавая заклинанием из мелких камушков и веток пергамент и перо с чернилами. Грейнджер благодарно улыбнулась и, сев на выглядывающий из земли камень, стала просить Виктора о помощи, надеясь не показаться ужасно наглой. Дорогой Виктор, Пишу тебе, потому что мне очень нужна твоя помощь. Я знаю, что ты не очень жаловал Драко Малфоя во время Турнира Трёх Волшебников, но он стал для меня чрезвычайно дорогим человеком. Помощь требуется его другу. Драко всё подробно тебе расскажет, а я прошу тебя не игнорировать нашу просьбу. Я жива, как и мальчики, — всё относительно хорошо. Надеюсь, что у тебя всё не менее прекрасно, насколько это только возможно. Искренне желаю, чтобы ты, и твоя семья, и твои близкие были в безопасности. Если моя просьба покажется тебе невыполнимой, или у тебя не появиться возможности её осуществить, я пойму. Гермиона. Она быстро перечитала написанное своим излишне суматошным и не самым аккуратным почерком, оставаясь более-менее довольной. Неидеально, с огрехами, но время прощания с Драко стремительно наступало, и писать немыслимые оды было попросту невозможно. Свернув пергамент, Грейнджер поднялась с холодного камня и приблизилась к Малфою, который так и не оторвал своего взгляда от неё, продолжая пожирать глазами каждое её движение. Он смотрел, как раньше, — с собственническим прищуром, одновременно с желанием и недовольством. Она ухмыльнулась, и Драко непонимающе взглянул на её губы, облизывая свои. — Что? — спросил он, не понимая её ухмылку. — Не ревнуй, — тихо протянула Гермиона, вкладывая письмо в нагрудный карман его кашемирового пальто. — Грейнджер, это нормально — ревновать. К тому же, я ведь только сейчас узнал, что ты общалась с Крамом после окончания ваших отношений, — Драко саркастично приподнял брови, сдерживая эмоции изо всех сил. — Какая у меня должна быть реакция? — Наше общение с Виктором трудно назвать отношениями как таковыми. Между нами была больше дружба, чем всё остальное. С моей стороны так точно. Так что успокойся, у тебя нет никаких конкурентов, — сначала Гермиона увидела гору самодовольства и собственничества, написанные на его лице, а затем и своеобразное торжество от услышанного, но ни на секунду не пожалела о своих словах. — Приятно знать, — нагло ухмыльнулся Малфой, мгновенно расслабляясь под её ладонями. Она не хотела его отпускать. Прощаться с ним становилось сложнее с каждой их встречей, но, казалось, чем больше они отдалялись друг от друга территориально, тем сильнее связь, что окружала и жила в них, прогрессировала, беря под контроль их разум и чувства. Это походило на заражение каким-то неизвестным вирусом. Сначала ты не ощущаешь никаких изменений, тебе кажется, что всё нормально, но постепенно твой организм начинает подавать тебе знаки, которые ты чаще всего игнорируешь. Но время идёт, и оставаться безучастным уже не получается. Ты начинаешь видеть проблему, ища способы её решения. Пьёшь лекарства, возможно, делаешь уколы, ходишь по врачам, но результата нет. Потому что всё это время лечил ты совсем не ту болезнь, совсем не тот орган. Ты лечил горло, а болели лёгкие. Ты не видел корень проблемы, ты пытался разобраться с последствиями. Вот и Гермиона вместе с Драко не видели корень их общей проблемы. Они копались в сопутствующих фактах и результатах, в итоге оставаясь ни с чем. Гермиона сражалась со своими убеждениями, с которыми априори сражаться не надо. Так же, как и со своей совестью. Драко боролся со своими личными демонами и с удавкой на шее, затянутой на нём против его воли. У них обоих имелся долг, у одного — перед семьёй, у другой — перед друзьями. Цели совершенно разные. И тем не менее каждый из них тянулся друг к другу. Тянулся к очагу своей инфекции, поразившей сначала лёгкие и сердце, а впоследствии добравшейся и до мозга, лишая его возможности мыслить аналитически и рационально. Потому что такие чувства не могут поддаться логике или чему-нибудь ещё, способному их объяснить. Они просто есть, и лучше просто смириться с ними. Ни Гермиона, ни Драко не собирались сдаваться в своей борьбе. Каждый из них понимал мотивы другого и в то же время считал правым именно себя. В этом состояла основа их характеров — вечно соперничать с кем-то. Они не могли просто согласиться и оставить всё как есть. Для них такое неприемлемо. Таких упрямцев нельзя сводить вместе, но судьба — злодейка, а это значит, что у неё на всех свои планы. Нравится вам это или нет. Гермиона видела в глазах Драко разное. И прекрасное по отношению к ней. И ужасное по отношению к другим. Она знала его недостатки даже лучше, чем свои, но, несмотря на это, любила, как и прежде. Если бы их история была исключительно о любви, все бы умилились. Но нет, их история в первую очередь о них. — Грейнджер, не влипай в неприятности, пока меня не будет, ладно? Не заставляй меня жалеть о том, что я помог тебе, — Драко выглядел так, словно его подвергли пыткам. Каждый нерв напряжён, а он сам сдерживается, чтобы не натворить глупостей. — Всё будет хорошо, обещаю. Мы уничтожим крестраж. Это приблизит нас к его уничтожению, — Гермиона кивнула и улыбнулась ему, касаясь упрямых губ кончиками пальцем. Драко лишь хмыкнул на её командирский и уверенный тон, не скрывая усмешку в серых глазах. Кто-то мог бы посчитать его глаза холодными, неживыми, но нет, это неправда. В них крылся целый мир, в частности для Грейнджер. Они всегда менялись в зависимости от настроения. Когда Малфой злился, там начинался шторм и гроза. Когда радовался — небо, подёрнутое тучами. Когда расстроен — осенний дождь. Каждая эмоция проглядывала сквозь холодную маску, просто его необходимо читать между строк. Чем она овладела в совершенстве. — Я должен идти, — он скривился, не желая никуда уходить. — Хорошо, — Гермиона растерянно кивнула, отказываясь осознавать, что не увидит его целый месяц. — Драко, вернись. Только попробуй не вернуться. Малфой самодовольно ухмыльнулся, наклоняясь к её уху, начиная говорить своим пробирающим шепотом, порабощающим разум Гермионы: — Я вернусь. Ты никуда от меня не денешься, Грейнджер. Он поцеловал её в висок, зарываясь рукой в непослушные кудрявые волосы на затылке. Гермиона против воли всхлипнула, но слёз не было, они застыли на дне глаз. Больше всего на свете она ненавидела прощаться. Прощание — самое ужасное, что могло придумать человечество. Отпускать близкого, зная, что он может не вернуться, — вот настоящая пытка, о которой она могла рассказать буквально всё. — Пожалуйста, вернись ко мне, — прошептала Гермиона, оставляя ожог от раскалённого железа у него на коже. — По-другому и быть не может, Грейнджер. Я уже давно привязан к тебе, как и ты ко мне. Мы навечно связаны. Нам нельзя умирать, верно? — произнёс Драко с лёгкой улыбкой на губах. — Верно, — сипло ответила она, прикрывая веки, когда горячие губы прижались к её лбу, оставляя нежный поцелуй. Малфой отстранился и, сделав несколько шагов назад, взглянул на неё в последний раз, беззвучно растворяясь в воздухе. Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как трепещут лёгкие от жажды закричать на всю округу от разбирающей боли и сожалений. Если Драко не вернётся, в том, что они не побыли вместе так, как могли, будет только её вина. И она не сможет себя простить. Посмотрев расфокусированным взглядом на неподвижного гоблина, она наложила на него заклинание левитации, выдыхая и беря себя в руки. Присев и взяв собранный хворост, Грейнджер стала пробираться через лесную чащу в поисках палатки, откидывая любую постороннюю мысль прочь.

***

— Мальчики, мне нужно с вами поговорить, — она замерла в нерешительности в центре палатки, мягко опуская на кровать Рона Крюкохвата. — Что?.. — Гарри посмотрел на гоблина, потом на неё и ещё раз по кругу. Он явно был в шоке. — Гермиона, где ты взяла… гоблина? — Рон поднялся из-за стола, отставляя кружку с чаем и приблизился к своей кровати, осторожно осматривая неподвижное тело. Грейнджер свела брови на переносице, старалась успокоить внутренности, начавшие ходить ходуном и переворачиваться будто бы в воздухе. Она не знала из-за чего конкретно: может, простое волнение, а может, потому, что у неё не было времени как следует погрустить об уходе Драко. Целый месяц они не смогут видеться. Те полтора года, что они провели с мальчиками в бегах и она понятия не имела, что с Малфоем, канули в лету. Тогда было проще, ведь она строго-настрого запретила себе думать о нём, и, не видя его хитрого прищура, у Гермионы легче получалось заставить себя возненавидеть все светлые чувства к нему. Но Драко плюнул на планы Грейнджер и вторгся в её жизнь, не спрашивая разрешения. Сейчас она уже не могла представить реальность, где у неё бы получилось прожить без него столько времени. Отныне это невозможно. Гермиона снова подсела на опасный, безжалостный наркотик, и всякое лечение считалось бесполезным. Она вдохнула, беря под контроль все посторонние эмоции и набираясь терпения. Ей нужно правильно донести до Гарри и Рона свои мысли и убедить их отправиться за крестражем в Гринготтс. Если Гермиона потерпит неудачу, то выходит, что Малфой рисковал напрасно, а значит, она подвела его. Эта мысль помогла стиснуть себя в кулак и проявить твёрдость и упрямство. — Я долго думала, где может находиться следующий крестраж, — Гермиона оглядела лица парней, на которых застыло полнейшее непонимание и слегка ущипнула себя, чтобы не сдаться ещё в самом начале. — Подозреваю, что он может находиться в Гринготтсе, — Гарри попытался возразить, но она не дала ему и шанса. — Сам подумай, Гарри, Беллатриса — одна из самых верных его соратников. Брата её мужа он сделал генералом. В этом есть логика. Нам нужно попробовать. — Согласен, — Поттер отрешённо кивнул, медленно всё анализируя и понимая ход мыслей Гермионы. — Но как? Ты вспомни, что написано на входе в банк. Оттуда невозможно выбраться, если ты вор. — С этим нам поможет Крюкохват, — торжественно сказала Грейнджер, дублируя слова Драко. — Я его спасла, когда за ним гнались. Гоблины не любят ходить в должниках, он захочет помочь нам. — Вот почему тебя так долго не было? — спросил Рон, нахмурив брови. — Да. — Но ты сказала, что спасла его. От кого? Если от Пожирателей, то нам нужно срочно уходить, — Уизли принялся наворачивать круги по палатке, но она быстро его успокоила, опустив ладонь ему на плечо. — Не от Пожирателей, Рон, от егерей. Я увидела, как они отстали от Крюкохвата и перенесла его сюда. Они думают, что он просто сбежал от них, — Гермиона буквально кожей чувствовала, что ходит по тонкому льду. Её плохо отрепетированная ложь казалась настолько зыбкой, что трещала по швам, готовясь то ли разорваться на части, то ли просто погрести её под землёй вместе с собой. Ей оставалось только надеяться, что мальчики поверят её рассказу и не станут копать слишком глубоко, желая узнать все детали мистического спасения гоблина из лап егерей. Потому что тогда она точно сломается и провалит своё собственное задание. — Ну ладно, — Рон расслабленно вздохнул, присаживаясь на старый табурет, к счастью, забывая про егерей. — Так что с проникновением в Гринготтс? — поинтересовался Гарри, не отрывая подозрительного взгляда от гоблина. — Так вот, — Гермиона лишь сейчас отчётливо осознала, что про волосы для Оборотного зелья в тканевом мешочке ничего не придумала. Ни как она их добыла, ни как узнала, чьи они и кому принадлежат. — Гарри может пойти под мантией-невидимкой, а Рон может изменит свою внешность. — А ты? — спросил Гарри. — А я стану Беллатрисой, у меня есть её волос, — ей срочно нужно было сочинить историю, откуда он у неё взялся, и она начала выдумывать прямо на ходу то, чего и в помине не было. — Когда мы были на одном из заданий Ордена, у меня получилось вырвать клок её волос заклинанием. Я сохранила его на всякий случай. Гарри и Рон выглядели так, словно их ударили чем-то тяжёлым по голове, не скрывая своего скепсиса касаемо её корявого рассказа. Они с трудом поверили Гермионе, что сильно бросалось в глаза. Грейнджер и сама знала, что её история — полный бред. Но времени было в обрез, так что придумывать что-то более реальное и логичное, она даже не пыталась. — Так, ладно, — Гарри зарылся рукой в волосы, судорожно втягивая воздух в лёгкие, заставляя мозги думать. — Предположим, мы вошли в фойе, что дальше? — Здесь нам и поможет Крюкохват. Он работал в Гринготтсе. Помнишь, ты говорил, что он обслуживал тебя в твой первый визит туда? — Поттер кивнул, но эта короткая история сейчас от него ускользала, хоть он и помнил некоторые моменты весьма чётко. — Крюкохват знает, как там всё устроено, поэтому сможет провести нас по бесконечным туннелям. Если придётся, на других гоблинов наложим Империо, — Гарри хотел возмутиться, открывая рот, но Гермиона постаралась успокоить его. — Это практически единственный выход, Гарри. Я чувствую, что крестраж находится там. О других местах мы думали много раз, некоторые даже посетили, но это ни к чему не привело. У нас не осталось выбора. Грейнджер видела, что её слова произвели впечатление на Поттера, и это хорошо. Она искренне надеялась, что их вылазка в банк окажется плодотворной. Гермиона ненавидела врать дорогим людям, да и в принципе лгать не любила, но, видимо, на шестом курсе у неё так легко стало получаться, раз теперь она не чувствует за собой такой сжирающей кости вины, как раньше. — Ладно, — тихо сказал Рон, разрушая нагнетающую тишину. — Мы входим в Гринготтс. Мы с тобой, — он посмотрел на Гермиону, — под оборотным. Гарри под мантией с гоблином. В случае чего накладываем Империо на других гоблинов, а дальше мы попадаем в сейф Лестрейндж, так? — Это в идеале, — Гермиона качнула головой, соглашаясь. — Мы забираем крестраж, и Крюкохват выводит нас оттуда, после чего нам остаётся лишь уничтожить его мечом Гриффиндора. — Слушай, я сомневаюсь и совсем не уверен, но… Если всё пойдёт так, как мы запланируем, то это будет победой, — Уизли радостно хмыкнул, а его глаза зажглись давно отсутствующим огнём, который прежде казался им всем потерянным навсегда. Сначала из-за пропажи Лаванды, затем из-за неудач с поиском крестражей. Они с Роном переглянулись между собой, не скрывая улыбки на губах и сконцентрировались на подозрительно молчавшем Гарри. Гермиона облизала губы, догадываясь, что убедить Рона было самым простым действием в её плане. — Гарри, а ты что думаешь? — Рон подошёл к другу и положил руку ему на плечо, слегка похлопывая его по спине. — Не знаю, мне кажется, это слишком опасно, — Поттер скривился, бесконечно зарываясь пальцами в свои бедные волосы, напоминающие настоящее воронье гнездо. — Гарри, — Гермиона сделала шаг к нему навстречу, аккуратно беря за руку, — мы постоянно в опасности. С того самого момента, как он вернулся. Ты сам не раз говорил, что нужно двигаться и идти на риски. А сейчас есть огромный шанс сдвинуться с мёртвой точки, и если мы не попытаемся, не рискнём, эта возможность просто ускользнёт сквозь пальцы. — Знаю, — он страдальчески вздохнул, нехотя признавая её правоту. — Давай мы сначала расспросим обо всём Крюкохвата, а потом точно уже всё решим, хорошо? — Гермиона не хотела на него давить, подозревая, что иначе её план может разлететься на мелкие куски, заляпав брезент палатки. Она обязана убедить Гарри проникнуть в Гринготтс, потому что в том самом сейфе действительно находился крестраж и нельзя взять и проигнорировать столь опасную правду. — Договорились, — согласился Поттер, а Рон за его спиной облегчённо кивнул. Грейнджер благодарно им улыбнулась и заправила прядь волос за ухо, направляя палочку на гоблина, шепча заклинание: — Энервейт. Крюкохват вскочил с кровати и принялся быстро перебирать ногами, будто всё ещё находился в бегах, не в силах оторваться от преследователей. Медленно, но верно он приходил в себя и успокаивался, начиная водить маленькими чёрными глазками по помещению, пока не уткнулся в их компанию не самым приятным взглядом. — Надо было завязать ему глаза, — прошептал Рон, сжимая в руке свою палочку. — В крайнем случае сотрём ему память, — успокоила его Гермиона, делая робкий шаг к гоблину, не желая напугать ещё больше. — Крюкохват, не знаю, помните ли вы, но я спасла вас от егерей, когда они гнались за вами. Гоблин бродил непонятным взглядом по её лицу, по всей видимости, усиленно напрягая память. По его виду ей стало совершенно ясно, что заклинание, наложенное Драко, действовало идеально. Гермиона так некстати загордилась им, но быстро откинула прочь неуместное чувство, не давая себе отклониться от цели. — Да, — прохрипел он, сглатывая. — Дайте воды, — попросила она, и через пару секунд Рон подал ей наполненный водой стакан, который Грейнджер немедленно передала гоблину. Он осушил его одним глотком, не сводя с неë подозрительного взгляда, как маленький, но жуткий и грозный грызун, следящий за своей добычей. — Крюкохват, нам нужна ваша помощь. Нам нужно проникнуть в Гринготтс и забрать одну вещь из сейфа Беллатрисы Лестрейндж. Гоблин расхохотался смехом, похожим на скрежет металла, отчего его лицо сморщилось, почти лишившись глаз. Он покачивался из стороны в сторону и, когда успокоился, ехидно оглядел каждого из них. — Это невозможно. — Одним нет, но с вами — да, — Гарри сделал шаг вперёд, решительно смотря на гоблина. Крюкохват сузил глаза, внимательно разглядывая Поттера, кажется, наконец-то начиная внятно понимать, что тут происходит. — Ты Гарри Поттер, — он резко перевёл взгляд на Гермиону и Рона, стоящего рядом с ней. — А вы его друзья, которых все ищут. — Верно, но также я та, кто спас вам жизнь, — грубо сказала Грейнджер. Гоблин уже ощутимо её раздражал своим недовольным видом. — Даже если я соглашусь, нет никаких гарантий, что мы выберемся оттуда живыми, — прохрипел Крюкохват, задумавшись. Радовало, что он не пытается уклониться от выполнения долга за «спасённую жизнь», и Гермиона прикрыла глаза, в очередной раз благодаря Драко за идею использовать подобную легенду. — А вы дайте нам эти гарантии, — напряжённо сказал Гарри. — Мы поможем вам сбежать, если потребуется. Или, если вы захотите, возьмём с собой в безопасное место. Мы спасли вас — вы поможете нам, всё честно. Крюкохват молчал. Он буравил лицо Поттера странным взглядом, от которого ей было крайне неуютно. Гермиона видела, насколько сейчас они зависимы от ответа гоблина, что особенно плохо, ведь без него им не пробраться в Гринготтс и тем более не выбраться оттуда. Даже Драко сказал, что провести их в банк сможет только гоблин, работающий там. Её этот факт совершенно не утешал, скорее вызывал дрожь и сыпь по всему телу. Как неуместная аллергия. Тишина напрягала, она вызывала самые нелепые и странные мысли в голове, вместе с тем рисуя картинки пугающего содержания, с ужасающим концом. Гермиона никогда не видела себя в будущем дальше, чем выпускница Хогвартса. Хоть и представляла себя Министром магии и волшебницей, к лучшему меняющей магический мир. Но это было так давно, что казалось, будто происходило в другой жизни. Теперь же они находились на волоске от смерти каждую минуту каждого дня, но собственная возможная гибель почему-то уже не пугала так, как прежде. Наверное, правильно говорят, что можно привыкнуть ко всему. — Так что скажете? — Гарри не выдержал этой гнетущей атмосферы, задавая решающий и уточняющий вопрос. Его зубы были крепко сжаты, а желваки ходили ходуном, выдавая напряжение Поттера, хотя он и пытался его хоть как-то скрыть. Рон просто стоял со скрещёнными на груди руками, не переставая хмуриться и наблюдать за гоблином. — Хорошо, — прошипел Крюкохват, недовольно смотря на него. — Я помогу вам, а вы возьмёте меня с собой в безопасное место. — Договорились, — спокойно ответил Гарри, позволив себе короткую улыбку. — Думаю, нам нужно сделать это в ближайшие дни, не стоит тянуть, верно? — Да, чем быстрее, тем лучше, — сказал Крюкохват, смотря на свои крохотные ноги в ботинках, заляпанных грязью. — Вы есть хотите? — спросила Гермиона, уверенная, что элементарная вежливость поможет им задобрить гоблина, уменьшая шансы на предательство. Получив кивок подтверждения, Грейнджер прошла на кухоньку, начиная разливать овощной суп по четырём тарелкам и направлять на стол. Когда все уселись по местам и стали обедать, тишину нарушали только звуки столовых приборов. Рон, сжимая ложку в руке и периодически глядя на гоблина, внезапно начал расспрашивать Крюкохвата о его побеге из Лондона. — А почему вы находились в бегах? Все замерли, и Гарри с Гермионой недовольно посмотрели на Уизли, не представляя, как гоблин может отреагировать на вмешательство не в своё дело и такой личный вопрос. Но на удивление он ответил вполне спокойно, поедая суп. — Меня больше не устраивает политика банка. Эти… Пожиратели, — он выплюнул это слово с такой ненавистью, что не оставалось сомнений в том, что его рассказ — чистая правда. — Они приходят в Гринготтс — священный банк, который стоит на этой земле дольше, чем они живут все вместе взятые, и командуют, будто всё принадлежит им. — Хотите сказать, что Пожиратели смерти — частые гости банка? — обеспокоенно спросила Гермиона, переглядываясь с мальчиками. — Не то чтобы, но, когда только Сами-Знаете-Кто снова пришёл к власти, Пожиратели захаживали часто. Насколько я знаю, сейчас они охраняют Косой переулок, так что, думаю, встретить там кого-то из них — достаточно высокий процент, — сварливо произнёс гоблин, не отрывая голодного взгляда от пустой тарелки. — Хотите добавку? — Гермиона увидела его мелькнувшую благодарность в глазах и наполнила тарелку ещё раз, вновь ставя перед ним. Оказывается, крайне не по себе вот так сидеть и вести разговоры с гоблином, находившимся в бегах точно так же, как и они, и обсуждать нынешнюю политику страны. Обычно эти существа редко позволяют себе скитания по лесам, отказывая в заработанном комфорте и накопленных золотых монетах. — Значит, — растерянно протянул Гарри, — нам необходимо очень тщательно и хорошо всё продумать. И над внешностью Рона тоже будет нужно постараться. — Разве мы с вами не пойдём? — Крюкохват поднял на него вопросительный взгляд, удивлённо моргая. — Пойдём, но только нас никто не сможет увидеть. У нас есть мантия-невидимка, которая поможет укрыться от всех нежелательных лиц. — Отлично, — проворчал гоблин, продолжая хлебать суп. — Лучше идти утром, когда в Косом переулке очень мало народу, — сказал Рон, потирая лоб пальцами, лихорадочно размышляя над тем, как им быть. — Да, тогда у нас появится существенный шанс не встретить кого-то из Пожирателей, — Гарри согласно кивнул, подпирая подбородок кулаком. Гермиона на мгновение задумалась об уничтожении крестража и поняла, что им точно придётся искать подходящее и уединённое место, ведь нельзя просто взять и раскрыть все карты гоблину, который, очевидно, им вовсе не друг. — Это всё понятно, но куда мы отправимся потом? — она выразительно взглянула на каждого из них, видя, что они догадываются, о чём конкретно идёт речь. — На Гриммо? — неуверенно протянул Поттер. — Нет, — Рон поджал губы, отрицательно качая головой. — Лучше в Ракушку. Там и места побольше и не так часто туда кого-то отправляют. Вот вы как хотите, но я определённо не хочу сталкиваться с гневом мамы, когда мы переступим порог Гриммо. Она убьёт нас без суда и следствия. Грейнджер улыбнулась его страху перед матерью, признавая, что наверняка так всё и будет. — Значит, проникаем в Гринготтс, забираем то, что нам нужно и отправляемся в Ракушку, где уже и доделываем все дела, правильно? — Гарри посмотрел на друзей, видя их поддержку и согласие, но затем внезапно почувствовал, как его скулу буравит взгляд и обратил внимание на гоблина. — Да, Крюкохват? — Хороший план, Гарри Поттер, — он отодвинул от себя тарелку, похлопывая по животу короткими и расслабленными движениями. — Главное, не обманите меня. — Поверьте, Крюкохват, вам не о чем переживать. Но знайте, — голос Гарри окрасился предупреждающими нотками, напоминая всем присутствующим, что гостеприимство тоже имеет свойство заканчиваться. — Если вы нас предадите, мы оставим вас в Гринготтсе и не станем спасать вам жизнь. Мы — вам, вы — нам, никак иначе. Гоблин раздражённо кивнул, принимая их правила игры, как сказал бы ей на ухо Малфой, обязательно коснувшись её бедра и талии наглыми руками. Столь приятная мысль заставила Гермиону грустно улыбнуться в чашку с чаем, и она позволила себе секунду потосковать по любимому человеку, чтобы затем вернуться в реальность и проглотить комок в горле, мешающий биться сердцу в привычном ритме.

***

Она сделала глоток Оборотного зелья и скривилась от неизменно неприятных ощущений, каждый раз напоминающий, что вкус вполне способен ухудшаться от раза в раз. Гермиона чувствовала каждой клеткой организма, как тело перестраивалось, меняя свой прежний облик, становясь другим человеком. Грейнджер поняла, что превращение закончено, и наколдовала похожий на обычную одежду Лестрейндж наряд, испытывая странное ощущение приклеенного к себе безумия. Одевшись и закончив со всеми приготовлениями, она вышла из палатки, где её уже ждали все остальные участники операции. — Ну, как я выгляжу? — спросила Гермиона. — Чудовищно, — хмыкнул Рон, и они с Гарри рассмеялись. Она лишь закатила глаза на эти дурачества и стала собирать палатку и все их вещи в свою бисерную сумочку, крепко затянув резинку. Расправившись с заметанием следом по всему периметру, они собрались в круг, готовясь трансгрессировать в Косой переулок. — Помните наши условия, Крюкохват, — Гарри с подозрением смотрел на гоблина, опасаясь совершить ошибку, доверившись не тому. — Да помню я, — раздражённо ответил он, возвращая Поттеру презрительный взгляд. — Отлично, — Гермиона вытянула левую руку, чтобы перенести всех в место назначения, ожидая, когда к ней присоединяться остальные. Они соединили руки, и уже через секунду очутились в Косом переулке, недалеко от поворота в Лютный переулок, в небольшом углублении между магазинами. Гермиона вздохнула, стараясь не паниковать, ведь от неё сейчас зависело гораздо больше, чем от других. Ей нужно стать беспринципной, сумасшедшей злодейкой, повёрнутой на чистоте крови. Рон достал из кармана мантию-невидимку и, дождавшись, когда Крюкохват залезет на спину Гарри, накрыл их обоих, внимательно проверив, не видно ли никаких частей тела из-под невесомой ткани. Гермиона тоже обошла их по кругу, так и не замечая никаких незакрытых мест, радуясь, что хоть здесь всё идёт по плану. — Вроде ничего не выглядывает, — прошептала она. — Тогда идёмте, нельзя терять время, — прохрипел гоблин. Грейнджер взглянула на Рона и, получив в награду его ободрительный кивок, самоуверенно приподняла подбородок, смотря на всё свысока, выходя из тени. Они двигались медленно, насколько это только было возможно, не привлекая лишнего внимания, делая вид, что просто идут в сторону банку. В Косом переулке сейчас пребывала лишь пара торговцев амулетами, но стоило им даже мельком увидеть Беллатрису в компании Пожирателя смерти, как их след тут же простывал, оставляя после себя пустоту. Каждый, кто оказывался в переулке в это время, мгновенно растворялся неизвестно где, боясь показаться ей на глаза. Подходя к дверям Гринготтса, Гермиона всё сильнее чувствовала, как потеют от страха ладони. Им просто необходимо управиться со всем за час, иначе вся подготовка длиною в два дня окажется напрасной точно так же, как и риск Драко, на который он пошёл ради неё. Поднявшись на крыльцо, она изо всех сил сжала палочку под мантией, вынуждая себя действовать, не опираясь на посторонние мысли. На входе стояли два охранника в форме, явно скучающие, но послушно выполняющие свои обязанности. Правда, так было, пока они не заприметили подходящую к ним Беллатрису Лестрейндж. Тогда зелёная тоска мигом покинула их тела, из-за чего мужчины подобрались, приподнимая подбородки и вытягиваясь в полный рост. Едва она остановилась напротив них, как они стали сканировать её глазами, излишне активно делая свою работу. — Здравствуйте, мадам Лестрейндж. Гермиона высокомерно кивнула, приподнимая тонкую бровь. — Вы что, хотите меня осмотреть? Меня?! — Мадам Лестрейндж, таковы правила. Мы не можем ими пренебрегать, — один из охранников шагнул к ней навстречу, вскидывая палочку, но не успев ничего предпринять. — Конфундус, — прошептал Гарри под мантией. Рон направил древко на второго, накладывая и на него заклятие Конфундус, в то время как первый охранник уже полностью поддался действию заклинания. Гермиона приняла максимально оскорблённый вид, продолжая играть свою роль. — Вы что, хотите ещё раз меня осмотреть? Вы забыли, кто я? Охранники переглянулись и синхронно покачали головами, кажется, совсем не соображая, что тут происходит, не в силах скрыть своего недоумения. — Извините, мадам Лестрейндж, — они расступились в стороны и открыли массивные двери, позволяя им войти. Мерлин, они вошли. Что ж, это уже было успехом, но она физически ощущала, как время тикает внутри её тела, словно настоящая заводная бомка с таймером. Стремительно двигаясь вперёд, Гермиона подошла к самой высокой стойке из белого мрамора, за которой, как предупредил её Драко, сидел главный гоблин банка. Позже Крюкохват лишь подтвердил слова Малфоя о необходимости именно его отпечатка руки для вскрытия сейфа, помогая им полностью составить план ограбления. Она прокашлялась, привлекая всеобщее внимание, отчаянно делая выражение своего лица презрительным и высокомерным, надеясь, что тело Беллатрисы ей подсобит в столь нелёгком деле. Гоблин тяжело вздохнул и нехотя поднял голову от стопки пергаментов, подскакивая на месте, когда понял, кто перед ним стоит. — Ох, мадам Лестрейндж, простите, что заставил вас ждать. Вы хотите посетить ваш сейф? — Очевидно, безмозглая голова, что я хочу посетить свой сейф. Иначе пришла бы я сюда?! — немного истерично вскрикнула Гермиона, чтобы лучше донести своё возмущение таким пренебрежением к её персоне. — Простите! Пойдёмте со мной, только… — гоблин посмотрел на Рона в нерешительности, растерянно возвращая ей взгляд. — Он со мной. Дополнительная охрана. — Конечно, пройдёмте, — гоблин спустился с высокого стула, кряхтя, как несмазанная метла и повёл их в центральный зал, откуда открывался путь к многочисленным сейфам. По пути гоблин схватил какие-то звякалки, принявшись рассказывать, как они важны. Его желание угодить ей, как и нервное возбуждение отчётливо бросались в глаза. — Гермиона, наложи на него Империо. Так будет надёжней, — прошептал Рон, наклоняясь к её уху. — У меня не получится, я слишком нервничаю, — она уже ощущала панику на кончике языка, поэтому была абсолютно убеждена, что таким сложным заклинанием всё только испортит. У них всё шло согласно плану — шло даже чересчур хорошо, такого у них ещё никогда прежде не было, отчего градус волнения повышался. — Ладно, — Рон не показал заминки, сразу собираясь с силами и направляя палочку на спину гоблина. — Империо. Он замер и глуповато улыбнулся, походя на китайского болванчика. Крюкохват спрыгнул со спины Гарри, помогая снять с них мантию-невидимку, щёлкая соединёнными вместе пальцами. — Как его зовут? — спросила Гермиона почти паникующим голосом, дрожа от страха. — Богрод, — с ненавистью ответил он, смотря на старого знакомого с явной неприязнью. — Это из-за него в Гринготтс стали захаживать Пожиратели как к себе домой. Неожиданно Богрод свистнул, и из темноты к ним по рельсам подъехала небольшая железная тележка, напоминая те, что использовали маглы в шахтах. Забравшись в неё, Гермиона никак не могла избавиться от мерзкого чувства, что должно случиться что-то плохое, щипая себя, оставляя синяк на предплечье, чтобы успокоиться и перестать нагонять жуть, когда всё идёт относительно хорошо. Они ехали по лабиринту из туннелей и бесконечных поворотов, виляя по рельсам, прямо как на американских горках. Сильный ветер трепал её волосы, которые постоянно приходилось заводить за спину. Рон покачнулся, чуть не вываливаясь за борт, но Гарри в последний момент схватил его за мантию, затягивая обратно, чудом успев поймать друга вовремя. — Долго ещё, Крюкохват? — прокричал Поттер, пытаясь игнорировать шум в ушах. — Нет, мы почти на месте. Они спускались всё ниже и глубже под землю — казалось, нет конца территории Гринготтса. Ветер становился всё более промозглым, а кончики носов — красными от холода. Гермиона наложила согревающие чары на тележку, но их не хватило надолго, отчего в итоге они все продрогли до ужаса. Постепенно тележка стала осторожно тормозить, слушаясь управляющего, и Крюкохват медленно потянул рычаг, окончательно останавливая её движение. — Мы на месте, — сипло сказал он, вставая и выталкивая Богрода из тележки. Гарри и Рон помогли встать Гермионе, зная, как сильно она ненавидела высоту. Её слегка пошатывало от тех виражей, что вытворяла их хлипкая кабинка, и она схватилась за свой бок, умоляя кишечник поскорее прийти в норму. — Повезло, что никто не знает, что мы разрабатывали план проникновения сюда, — Рон прищурившись разглядывал пещеру, в которую вдалеке виднелся вход. — Да, это хорошо, — согласился Гарри, не опуская палочку, смотря по сторонам, не упуская ни единой детали. — Они могли предпринять дополнительные меры безопасности, и тогда выбраться отсюда стало бы значительно сложнее, — Крюкохват бросил на них мимолётный взгляд, поднимая мешок со звякалками и передавая один Рону. — Держи, это сейчас будет очень кстати. Уизли кивнул и поспешил за ним в пещеру, ведущую к сейфу Беллатрисы. Повернув за угол, они увидели огромного дракона, сторожащего окрестности, где располагалась их цель. Видимо, из-за долгого пребывая под землёй его чешуя стала бледной, глаза приобрели мёртвый бледно-розовый оттенок, разбивая сердце своим болезненным и уставшим видом. К задним лапам дракона были прикреплены массивные цепи, присоединённые к кольям, вбитым в скалу. Крюкохват приподнял звякалки и стал вращать ими в разные стороны, и дракон, приготовившись выпустить струю огня, боязливо зашипел, в испуге забиваясь в угол. Рон вскинул руку, повторяя за гоблином, помогая им пробираться на лестницу, ведущей к сейфу. — Он почти ослеп и привык, что за шумом следует боль, — довольно сказал Крюкохват, таща за собой Богрода. — Это просто варварство! — крикнула Гермиона, возмущённая до глубины души таким отношением к животному, хоть и понимала, что сейчас никому не было дела до её слов. — Богрод должен приложить руку к двери, — Крюкохват тряхнул звякалками в последний раз и завернул за угол, идя прямиком к сейфу. Гарри схватил руку главного гоблина и приложил её к двери, надавливая на ладонь их пленника изо всех сил. Железная дверь начала двигаться, неспешно растворяясь в воздухе, открывая их глазам несметные богатства Беллатрисы Лестрейндж. Как только они перешагнули порог сейфа, дверь снова материализовалась за их спинами, захлопывая ловушку. Гермиона посмотрела на Гарри и Рон, не видя выражений их лиц, в полной темноте шепча заклинание Люмос. Они последовали её примеру, начиная оглядываться по сторонам, охая от удивления. Вокруг оказалось слишком много золота. От пола до потолка сейф был засыпан украшениями, кубками, бесчисленным количеством монет, заполняя всё помещение до такой степени, что ни одного метра свободного пространства не наблюдалось. Внутри сейчас было крайне тяжело дышать, воздух словно испарялся отсюда со стремительной скоростью. Лёгкие уже сжимались, доставляя неприятные ощущения в груди. — Нам нужно поторапливаться, — тихо сказала Гермиона, не очень хорошо чувствуя себя здесь. — У нас осталось максимум двадцать минут. Ещё нужно выбраться. — Она права, — пробормотал Гарри. — Смотрите по сторонам, но старайтесь ничего не трогать. Нам не нужно, чтобы кто-то знал, что мы были тут. Минуты текли, как смола. Медленно, тягуче и мучительно. Любой шорох заставлял вздрагивать, напряжение облепляло со всех сторон, загоняя в новую ловушку паники и страха. Гермиона разглядывала каждый кубок так пристально, как только могла, надеясь, что это именно тот, который им нужен. Времени оставалось всё меньше. Они пробыли здесь уже больше пяти минут, но казалось, что прошёл целый час. — Вот он! — радостно крикнул Гарри, поднимая руку с чашей Пенелопы Пуффендуй. — Слава Мерлину. Давайте выбираться отсюда, я уже задыхаюсь, — Рон взмахнул палочкой и сделал Люмос ярче, пробираясь к двери. — Это из-за того, что мы слишком глубоко под землёй, ещё и в закрытом помещении, — с пугающей отдышкой сказала Гермиона, ощущая, как кружится голова. Она игнорировала все неудобства, прекрасно понимая, что падать в обморок у неё нет времени. Крюкохват опять приложил руку Богрода к двери, и та исчезла, вновь растворяясь в воздухе. Один за одним они покидали сейф Беллатрисы и возвращались по тому же пути, по которому пришли, распахивая рты в желании вдохнуть в себя как можно больше кислорода. Грейнджер с болью обернулась и увидела дракона, что сидел, притаившись в уголке и вжимался в холодную стену от страха. Сердце будто стиснули в кулаке от сочувствия. Она хотела хоть как-то помочь ему, но времени и так было в обрез, даже секунда могла стоить им всем жизни. Поэтому Гермиона решила, что как только всё закончится, она самолично взорвёт это чёртово подземелье. Тележка везла их с такой же скоростью, как и в первый раз, но из-за нервов и страха быть пойманными каждый из них переживал и покрывался холодным потом, опасаясь, что сейчас удача закончится и случится то, чего они все боялись. Остановившись в том самом зале, откуда они выехали, с трудом вылезая из тележки, Гарри посмотрел на Гермиону виноватым взглядом, подавая ей руку. — Придётся стереть ему память, на всякий случай. Она согласно кивнула и направила палочку на главного гоблина, шепча своё ненавистное заклинание: — Обливиэйт. Гермиона видела мир глазами гоблина, видела, как они вошли в Гринготтс, как он провёл их к сейфу, как они искали крестраж, и одним движением руки изменила его воспоминания, заменяя их обычной бумажной волокитой. — Готово. — Отлично, идёмте скорее, — сказал Рон, ощутимо подрагивая от волнения. Вновь позволяя гоблину залезть себе на спину, Поттер дождался, когда на них накинут мантию, и Рон кивнул ей, молча говоря, что можно выдвигаться. Они спокойно вышли из зала, пока каждый шаг по фойе сопровождался тремя судорожными вздохами. Гарри с Крюкохватом на спине беззвучно шёл впереди них, ступая так тихо, насколько это было возможно. Гермиона наоборот прибавила скорости, замечая, что её волосы становятся более гладкими и не такими спутанными, а ещё каштановыми и кудрявыми. Всё её тело меняло форму, принимая прежнюю стройность. Теперь одежда висела на ней мешком, и ровно в этот момент за ними захлопнулись двери, скрывая её истинную личину от посторонних глаз. — Боже, — выдохнула она, не веря, что получилось, моментально накладывая на себя дезиллюминационные чары. Охранники всё ещё находились под Конфундусом, тупо моргая и смотря исключительно перед собой, почти не шевелясь. — Быстрее, нам нужно трансгрессировать, — Рон опустил голову, чтобы не привлекать лишнее внимание и повёл их в неприметный уголок за банком. Как только они стали недоступны для чужих глаз, то, взявшись за руки, сразу аппарировали на берег возле коттеджа Ракушка, буквально валясь с ног от пережитого стресса. Сигнальные чары мгновенно сработали, из-за чего уже можно было увидеть, как к ним навстречу бежали Билл и Флëр с озабоченными лицами. Гермиона скинула со своих плеч тяжёлую мантию, копирующую одежду Беллатрисы, и даже не заметила, как осела на мокрый песок, отключаясь и падая на в землю.