Ты мой кошмар

Гермиона распахнула веки, моргнула и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Закрыв ладонью глаза, она медленно подняла туловище с кровати, ставшей ей временным пристанищем. Убрав руку от лица и оглядевшись, Грейнджер поняла, что находится в той же комнате, где уже ранее останавливалась, когда посещала коттедж Ракушка. Проводя кончиками пальцев по покрывалу постели, она стала усиленно вспоминать, что было до её пробуждения. Она едва помнила, что происходило по их возращении из Гринготтса, в голове отложились только мокрый песок и напуганные крики мальчиков. Неожиданно Гермиона вспомнила, что упала в обморок из-за нервного перенапряжения и недостатка кислорода, сдавившего ей лёгкие в банке под землёй. Встав с кровати и давая себе минуту на то, чтобы собраться с силами, она вышла из спальни и спустилась по лестнице на первый этаж, медленно перебирая ногами, всё ещё отходя после обморока. Стоя рядом друг с другом возле убогого кухонного гарнитура, Билл и Флёр о чём-то тихо переговаривались, готовя ужин. Гарри и Рона видно не было, точно так же, как и Крюкохвата. — Привет. Флёр обернулась и раскрыла руки в объятиях, подходя к девушке, слегка прижимая её к себе. — Гермиона, мы рады, что тебе лучше. Грейнджер улыбнулась и отстранилась от Флёр, переводя взгляд на Билла. Он закинул кухонное полотенце на плечо, скрестив руки на груди, хмуро смотря на неё с видом типичного старшего брата. — Вы куда пропали? Мама себе места не находила, весь Орден пытался найти вас, — осуждение так и скользило в его голосе, и Гермиона даже на мгновение почувствовала стыд за их поспешное бегство с площади Гриммо. — Прости, но я не могу сказать. Это касается того дела, которое поручил нам Дамблдор. Мы отправились на поиски одной вещи и наконец нашли её, — Гермиона говорила тихо и спокойно, стараясь сильно не напрягать больное горло. — А где мальчики? — Они наверху, спят. Вы все были очень уставшие, когда трансгрессировали к нам. Они так перепугались, когда ты упала в обморок, — Флёр вернулась к плите, помешивая что-то в казанке, добавляя туда щепотку какой-то приправы. — Где вы нашли этого мерзкого гоблина? — она скривила свой очаровательный носик в абсолютном презрении, бросив на неё вопросительный взгляд. — Я спасла его, когда за ним гнались егеря. Поэтому он любезно согласился помочь нам, — Гермиона присела за длинный стол, накрытый белой, застиранной скатертью, опираясь подбородком о кулак, чувствуя, как от аппетитных запахов в желудке всё переворачивается. — А где ты его спасла? — нахмурился Билл, садясь на соседний стул, откидываясь на спинку. — В лесу, он пытался сбежать из страны. — Необычно, — он переглянулся с Флёр, чей взгляд вмиг превратился в излишне обеспокоенный. — И ничего не попросил за свою помощь? — Только чтобы мы взяли его с собой в безопасное место, — Гермиона зевнула, замечая, каким тяжёлым и неповоротливым ощущалось её тело, и как трудно ей было вести обычный разговор. Видимо, до сих пор она даже не представляла, насколько израсходовала свой запас сил как физических, так и эмоциональных. — Странно, что он не попросил никакой безделушки, — скептично сказал Билл, вставая и подходя к столешнице, продолжая готовить овощной салат. — Я выйду на террасу? — спросила Грейнджер, медленно поднимаясь. — Конечно, — Флёр улыбнулась, полностью сосредотачивая внимание на её неровной походке. Она недовольно свела брови на переносице и, сказав мужу что-то на французском, покачала головой, вновь помешивая готовившееся блюдо. Гермиона же осторожно, почти как старушка, села в плетёное кресло, стоящее на террасе и прикрыла глаза, вдыхая в себя чистый воздух и гипнотический покой этого чарующего места. Вокруг царили тишина и спокойствие. На улице развлекался май, и летняя пора практически полностью вступила в свои права, забирая у предыдущего времени года всю оставшуюся власть. Птицы щебетали, море волновалось, трава колыхалась, и каждая песчинка была на своём месте. Закатное солнце окрасило небо в различные оттенки розового и красного — столь красивая картина вызывала детский восторг в душе, заставляя её петь, поэтому совершенно неважно, в который раз ты наблюдаешь за подобными чудеса природы. Тучи же оказались жидкими и прозрачными, следующими за потоком ветра, направляющий их на север. Она вдыхала свежий морской воздух, чувствуя себя значительно лучше. Возможно, в Гринготтсе все уже в курсе, что кто-то пробрался туда и взял какую-то вещь из сейфа Беллатрисы. Но их проникновение в банк стало абсолютно неожиданным, что делало операцию чрезвычайно удачной. Осталось только уничтожить крестраж, лежащий в её бисерной сумочке где-то в ворохе остальных вещей. Гермиона улыбнулась уголками губ, наслаждаясь здешними местами и солоноватым кислородом, проникающим в каждую пору организма, испытывая желание сидеть так до окончания времён. Или хотя бы войны. Она и представить себе не могла, в каком напряжении пребывала с момента окончания шестого курса, но теперь, магическим образом осознавав свою проблему, ей стало легче признать необходимость в отдыхе. Ей казалось, что, скинув тяжёлую мантию по прибытие сюда, она избавилась от огромного груза размером с целую планету. И это самое прекрасное чувство на свете. Каждый её нерв становился расслабленным, замедляясь и переставая издеваться над своими сородичами. Каждая молекула замирала в состоянии покоя, буквально помогая её телу ощутить удовольствие от обычного отдыха. Каждый волосок на голове прекращал жить своей жизнью, останавливаясь по воли руки хозяйки, давай ей нужную передышку. Глаза наконец-то не искали какую-то важную информацию в книгах, а руки перестали дрожать. Ноги не бежали, надеясь спастись от неминуемой гибели. Лицо приобретало более свежий вид. — Вот ты где, — Гарри провёл рукой её плечу, вырывая из задумчивости, садясь в соседнее кресло. — Как ты себя чувствуешь? — он устремил взгляд на горизонт, позволяя себе лёгкую улыбку. — Уже лучше. Я просто переволновалась, — Гермиона успокаивающе улыбнулась, открывая глаза. — Где Рон? — Ещё спит, эта вылазка здорово измотала всех нас, — Поттер усмехнулся, вытягивая ноги и откидываясь назад, полулёжа устраиваясь в кресле. — А вот я должен поблагодарить тебя. — За что? — она непонимающе свела брови на переносице, убирая от лица кудрявую прядь. — Это была твоя идея. Если бы не ты, я бы никогда не решился так рискнуть. — Гарри, мы все приложили равное количество усилий, так что мы все заслуживаем благодарности. — Может, и так, но это ты спасла Крюкохвата, сделав операцию возможной, — Гарри посмотрел на неё выразительным взглядом, приподнимая левую бровь. — Это… просто удачное стечение обстоятельств, — Гермиона сглотнула, почувствовав себя мерзкой предательницей и лгуньей. Она понимала, что это глупо. В особенности зная, как сильно им помогли сведения Драко и он сам, но что-то липкое внутри нашёптывало ей на ухо, что, если рассказать всю правду мальчикам, то они решат, что помощь Малфоя была уловкой, а не бескорыстным поступком. Конечно, Драко преследовал исключительно свои цели, но, тем не менее, они сходились и с их планами. Они все хотели уничтожить Волдеморта. Ничего не изменилось. Так что вражда, набирающая обороты, казалась смешной. Но Гермиона отлично понимала, что вряд ли в будущем наступит тот момент, когда она сможет без страха рассказать о своих отношениях с Драко. И, скорее всего, на Землю упадёт метеорит, если Рон не крикнет «хорёк» и не бросится бить морду Малфою. Словно специально, именно сейчас Рон вышел на террасу, потягиваясь и зевая, закидывая руки за голову, напоминая Гермионе, что её мечты попросту неосуществимы. — Доброе утро, — хмыкнул Гарри. — Ага, — протянул Уизли, вертя головой, пытаясь избавиться от сонливости. — Вы ещё не ели? — Нет, все ждали только тебя, — усмехнулась Грейнджер, но, вспомнив про гоблина в доме, напряжённо нахмурилась, замирая всем телом. — А где Крюкохват? — Билл дал ему комнату на втором этаже, — снова зевнул Рон. — Кстати, вы заметили, что из Ордена здесь только Билл и Флёр? — Гарри выпрямился на кресле, упираясь локтями в колени, оглядывая их по очереди. Но прежде чем кто-то успел ответить на его вопрос, в дверях появился Билл, с прищуром переводя взгляд то на одного, то на другого, нервируя их своим наигранным осуждением. — Потому что большинство членов Ордена сейчас во Франции, — он прислонился плечом к косяку двери, скрещивая руки на груди. — Там стало пропадать много людей, а Пожиратели слишком агрессивно пытаются убедить французское правительство пойти им навстречу. — Ужас, — выдохнул Рон, дёрнув плечом. — А ужин когда? — Пойдём, голодающий ребёнок, — рассмеялся Билл, игнорируя возмущения брата, убеждающего его, что он давно не ребёнок. Усевшись за стол и передавая тарелки и ложки всем остальным, Гермиона улыбалась, радуясь возможности просто поесть и не строить планы по решению всех мировых проблем. Всё-таки безумно приятно оказаться в кругу близких людей, которым доверяешь. Здесь не палатка, чьи стены не выдержат и одного самого слабого заклинания — это тёплый и уютный дом, где можно расслабиться. Они ели, подавали друг другу корзинку с хлебом и не прекращали разговаривать, стуча столовыми приборами, наплевав на нормы этикета. Флёр несколько раз звала Крюкохвата поесть со всеми, но он отказывался, пока Билл не разозлился и не попросил его спуститься, объяснив, что у них так заведено. Гоблин вёл себя немного подозрительно, постоянно что-то высматривая, бегая своими тёмными глазками по помещению, будто бы желая устроить какую-то пакость. Может быть, он и не замышлял ничего плохого, но его поведение давало всё меньше поводов ему доверять. И лишний раз напоминало, что брать его на Гриммо никак нельзя. В Ракушке не было серьёзных совещаний, здесь, как правило, останавливались, чтобы переждать или подлечиться, а уже потом отправиться на Гриммо. Гермиона, кажется, пребывала во временной прострации, пока наблюдала за движением и разговорами друзей, пользуясь возможностью просто сидеть и не участвовать в дискуссии, не желая даже открывать рот и что-то говорить. Оказывается, так здорово молчать. Она чуть не позабыла об этом. Когда ужин подошёл к завершению, и они с Флёр закончили наводить порядок, Грейнджер поднималась по лестнице в отведённую ей спальню, услышав своё имя, сказанное шёпотом. Оглянувшись, она увидела Рона, выглядывающего из их с Гарри комнаты, махая рукой, призывая её войти. Гермиона перешагнула порог спальни мальчиков и закрыла за собой дверь, моментально накладывая заглушающее заклинание, взмахнув палочкой. — Вы чего? — Нам нужно уничтожить крестраж, — выпалил Гарри, наворачивая круги по маленькой комнате, где из мебели с трудом помещались лишь две кровати. — Можно сделать это утром, уже ночь, — она выглянула в окно, где чернота покрыла небо, усыпав звёздами полотно. — Нет, — Поттер качнул головой, лихорадочно зарываясь пальцами в волосы. — Появится слишком много вопросов, если мы возьмём и уйдёт куда-то в середине дня, а потом радостные вернёмся. Билл нам этого точно не спустит. — Ты предлагаешь сделать это сейчас? — спросила Гермиона, делая акцент на последнем слове, шокировано глядя то на Гарри, то на Рона. — Да. И ещё я предлагаю сделать это сейчас, чтобы Крюкохват меньше что-то вынюхивал. Не знаю, как вам, а мне вообще не нравится его поведение. Он словно надеялся, что, когда мы попадём сюда, его здесь встретят царские хоромы и горы золота. — Насчёт гоблина я согласен с Гарри. Он какой-то подозрительный, — Рон замер, услышав шаги на лестнице. Он переглянулся с ними, продолжая: — Пускай останется здесь, я попрошу Билла переправить его куда-нибудь. Поступь лёгкая, очевидно, женская. Видимо, Флёр спустилась на первый этаж попить воды. — Ладно, вы правы. Крюкохват действительно подозрительный тип, но уничтожать крестраж ночью... Вы уверены? Они кивнули, и, страдальчески вздохнув, откинув голову назад, Гермиона пробурчала себе под нос парочку ругательств, недовольно согласившись. Любые споры бесполезны. Она хорошо это знала. — Чёрт с вами, но мне нужно взять сумочку — там и меч, и кубок. Открыв дверь, молясь, чтобы она не начала мерзко скрипеть, Грейнджер вышла из комнаты мальчиков и проскользнула в свою, беря сумочку, быстро проверив всё ли на месте. Убедившись, что меч и кубок там, она как можно тише стала спускаться по лестнице, где её у подножья уже ждали мальчики, оглядываясь по сторонам. — Всё? — шёпотом спросил Рон. Гермиона кивнула, прикрывая глаза от усталости и потирая лоб. Их компания стремительно уходила от защитных заклинаний Ракушки, скрывающих её от посторонних глаз, двигаясь поближе к редким деревьям, растущих в хаотичном порядке неподалёку от холма, усыпанного полевыми цветами. Внезапно Гермиона споткнулась о маленький камень, торчащий из земли и раздражённо выругалась, чудом не расквасив себе нос. Гарри лишь улыбнулся ей и продолжил путь, выполняя роль первопроходца. Оказалось весьма странно идти уничтожать крестраж, зная, что они ещё вернутся назад и смогут поспать в тёплых постелях, не боясь, что кто-то их схватит под покровом ночи. Утром будет не нужно обновлять защитные заклинания и прислушиваться к каждому шороху, опасаясь за свою жизнь. Эти мысли вызывали чувство сюрреалистичности, будто безопасность — выдумка на фоне отчаянья и недоедания. Гермиона тряхнула головой, стараясь выбросить подобный бред оттуда, концентрируясь на их деле. Она посмотрела на звёздное небо и сразу нашла созвездие дракона среди всех остальных. Губы дрогнули в улыбке, когда она резко вспомнила, как Драко выводил на её спине своё персональное созвездие. И как быстро она отгадала его. Слёзы против воли навернусь на глаза, и Гермиона моргнула, проведя кончиком указательного пальца под веками, не давая им пролиться. Она столько времени держалась, а теперь, увидев пару звёзд, готова бросить все эти усилия в топку. Собственная слабость вызывала невыносимый гнев к самой себе. И нереальную тоску по человеку, носившему имя дракона. Наверное, он не сразу привык к нему, или, может быть, его дразнили какое-то время в детстве. Гермиона улыбнулась, представляя мальчика с белыми прилизанными волосами, терпящего насмешки. Нет, Малфой не был таким человек — терпеливым. Он был резким, непредсказуемым, грубым, собственником до мозга костей, прямо как настоящий дракон. Как пламя, уничтожающее всё живое, что он извергал. Ей стоило лишь представить, что отныне она не увидит его, как все чувства обострялись в несколько раз, угрожая сожрать её целиком. Гермиона до последнего момента отрицала данный факт, но оказалось, что именно Драко поддерживал в ней жизнь всё это время. Грустно и смешно одновременно. — Давайте здесь, — Гарри остановился, когда огней, освещающих террасу Ракушки, больше не было видно. Вокруг расположились уныло растущие деревья, вместе с темнотой и природной тишиной, пока совсем юная трава колыхалась от несильного ветра, будучи уже немного влажной от ночной росы. Где-то вдали ухали совы. Они нашли идеальное место для уничтожения крестража. — Гермиона, это сделаешь ты, — Рон решительно посмотрел на неё, а Поттер согласно кивнул, подтверждая, что они всё обговорили заранее. — Что?.. — она растерялась и замерла с наполовину вытащенным из сумочки мечом. — Рон прав. Я уничтожил дневник, он уничтожил медальон. Будет честно, если и ты внесёшь свой вклад. К тому же, именно ты его добыла. Гарри и Рон не отрывали от неё пристальных взглядов, где смешалась смелость, упрямство и твердолобость. Они казались непреклонными, прямо как истинные гриффиндорцы. Гермиона озадаченно смотрела на них, понимая, что ей действительно придётся уничтожить крестраж самостоятельно. Неизвестно почему, но она боялась. Иррациональный страх завладел ею, говоря, что она недостойна вносить свой вклад, как сказал ей Гарри, ведь, по большей части, чашу добыла совсем не Грейнджер, а кое-кто другой, просто сделал это её руками. Но сказать о своих мыслях мальчикам — значит вызвать ненужные вопросы, на которые у неё нет ответов. Грейнджер судорожно кивнула и вытащила чашу из сумочки, кладя её на землю перед своими ногами, просто откидывая всё лишнее прочь. Взяв меч в руки, сжимая пальцами рукоять, она замахнулась и на секунду замерла, просчитывая свои действия, после чего нанесла настолько сильный удар, насколько смогла. Кубок моментально почернел, и о том, что крестраж уничтожен, не говорило больше ничего. — И это всё? — брови Рона скрылись за чёлкой. Он застыл в полном недоумении. — Видимо, да, — Гарри взял почерневший кубок и осмотрел его со всех сторон. — Он уничтожен. — Круто, минус один! — Уизли радостно свистнул, готовый плясать от счастья. Скоро весь этот кошмар закончится. — Остались только предмет от Когтеврана и змея, — Гермиона убрала меч обратно в сумку, откидывая волосы со лба, покрытого холодным потом. Руки до сих пор слегка дрожали. Она стала слишком много нервничать. Это уже ненормально. — Да, осталось всего два, — Гарри передал ей кубок, чтобы она спрятала его в свои закрома. Лицо Гарри стало мягче и спокойнее, будто все невзгоды временно от него отступили, давая ему по-человечески порадоваться хорошим новостям. — Мы это сделали! — крикнул Рон, и ребята недовольно на него зашипели. — Да ладно вам, такое событие. Кстати, можем отметить. Билл в одном из кухонных шкафов хранит бутылку огневиски, и-и-и я предлагаю нам немного выпить. — Рон, — предупреждающе протянула Гермиона, но Гарри остановил её. — Хорошая идея. Я за. Мальчики посмотрели на неё умоляющими глазами, из-за чего Грейнджер никак не смогла бы им отказать, что всем было хорошо известно. — Ладно, — она с поражением вскинула руки. — Может, вы и правы. В последний раз мы веселились на шестом курсе. — Ура, — шёпотом сказал Уизли, возглавляя их шествие назад.

***

Драко раздражённо и устало скинул мантию куда-то на пол и упал спиной на кровать, которая мягко прогнулась под его весом, принимая в свои объятия. Он закрыл глаза, давая себе небольшую передышку. Это оказалось необходимо, чтобы не сойти с ума. Он даже не представлял, что после всего случившегося может соскучиться по Мэнору, но вот ведь ирония — это действительно так. Его дом уже давно проклят и больше высасывал из него силы, чем давал. Но в данную минуту Драко и вправду считал, что вернулся домой, потому что здесь ему удавалось хоть немного почувствовать себя в безопасности. У него получилось вернуться в необитаемый Мэнор, в Англию, но очень высокой ценой. Половина Пожирателей, которых отправили вместе с ним на задание, не смогли повторить его успех. Румыния и её народ беспощадны, когда дело касается их страны, поэтому они встречали Пожирателей на самой границе и не позволяли перейти её ценой своей жизни, а если по каким-то причинам врагам удавалось продвинуться хоть на лишний метр, то их гнали назад, как стадо баранов, ещё и ударяя по спине плёткой для скорости. Малфой только две недели провёл в лесу на границе, пытаясь договориться с ними, но ничего не помогало: ни красивые речи, ни дары, переданные Тёмным Лордом для умасливания чужого народа. Ничего. Но не это самое худшее. Самое страшное случилось, когда Рабастан, их доблестный генерал, решил рискнуть и отправить новичков на разведку. Их поймали, подвесили на колья и сожгли заживо. Крики, издаваемые ими, были слышны на всю округу, и Драко своей кожей буквально ощущал каждый даже самый тихий стон. Именно они порождали ещё большую ненависть к той ситуации, которую он не в силах изменить и к самому себе в частности. Он причастен к этому, пусть и косвенно, но причастен. Малфой являлся таким же Пожирателем смерти, как и все его сослуживцы. Он убивал людей. Его личный список пополнился, образовав цифру тринадцать. Может быть, количество его жертв и не такое большее, как у других, но даже столь незначительная цифра по меркам Пожирателей смерти висела над ним как плаха, угрожая раздавить душу, потому что каждый раз, когда он думал о смерти, принесённой его рукой, Малфой чувствовал за спиной всех убитых, потом оживающих в персональных кошмарах. А ещё ему было страшно. У него не было никакого желания продолжать эту чёртову войну. Он устал, внутренне постарев лет на пятнадцать, если не на больше, испытывая странное ощущение, словно вся жизнь уже была прожита. Поганая война медленно, незаметно, но коварно тянула из него все соки, забирая абсолютно всё. В итоге, границы покорились им с большим трудом, но в городах, в особенности в столице, их встретили чересчур радушно. Зелёные вспышки окрасили в ту ночь весь Бухарест. На каждом углу валялись кучи трупов. Ему на глаза попадались даже дети, которые воинственно боролись и помогали взрослым, а после погибали, замерев навсегда, лёжа на холодном тротуаре. Малфой не был готов к подобному повороту событий. Он не собирался становиться убийцей детей. Происходящее перед ним походило на настоящее помешательство, отчего ему хотелось получить в награду собственную преждевременную смерть, чтобы больше не наблюдать за ужасами войны и не видеть, как гаснет свет в глазах людей. Потому что каждый такой рейд, каждая облава давала ему понять, что света и теплоты в такие моменты не существует. После смерти не остаётся ничего, обычный пустырь, поросший паутиной. Драко распахнул веки, уставившись в потолок. Он не представлял, как расскажет обо всём Грейнджер. Более того, ему было страшно говорить ей настолько печальную правду. Одно дело, когда она просто догадывается, чем он занимается на заданиях Тёмного Лорда, а совсем другое — получить неопровержимые доказательства. С трудом подняв своё тело с кровати, разминая рукой шею, Малфой заприметил фото Гермионы на обложке «Еженедельного пророка». Взяв газету с пола, он начал вчитываться в текст, где обещали награду за голову каждого члена Золотого трио. Газета оказалась старой, вышедшей ещё три месяца назад. Но это помогло ему собраться. Почувствовав боевую решимость, Драко схватил мантию, валяющуюся на полу и прошептал заклинания обнаружения его гриффиндорки, взмахнув ладонью. Лондон. Площадь Гриммо. Кивнув самому себе и представив знакомое место, Малфой сосредоточился на нём и трансгрессировал. Оказавшись в нужной точке, Драко физически ощутил, как защитные заклинания не дают ему пройти и отталкивают при любой попытке приблизиться к дому на площади Гриммо. Он искал Грейнджер, её магический почерк, давно ставший родным и изученным вдоль и поперёк. Найдя характерные особенности, свойственные магии Гермионы, Драко постарался достучаться до неё через легилименцию, оставить послание в мыслях, но сквозь чары Фиделиуса и все прочие заклятия, оберегающие территорию дома членов Ордена провернуть нечто подобное весьма сложно. Применив все ментальные и физические силы, Драко закрыл глаза, начиная рыскать в сознаниях людей, находящихся под куполом, ища необходимый занудный разум. Наткнувшись на мысли Гермионы, думающей как раз о нём, Малфой коснулся невидимой рукой её плеча, видя, как Грейнджер вздрогнула. Она подпрыгнула на стуле и ошеломлённо моргнула, не понимая, в чём дело, а затем вскочила из-за стола, выбежав на улицу прямо к нему. Драко мгновенно вылетел из её сознания, как пробка от шампанского, и схватился рукой за кованый забор, чудом не свалившись в обморок от потери концентрации и огромного запаса жизненной энергии. Красная липкая субстанция полилась ему на губы, и Драко вытер её одним раздражённым движением, стараясь уничтожить следы своей слабости до того, как Грейнджер сможет увидеть его в таком глупом положении. В ту же секунду он услышал за спиной тихий хлопок аппарации, и следом там же материализовалась девушка. Малфой обернулся, испытывая ни с чем не сравнимый покой в душе от простого взгляда на неё. Гермиона бросилась Малфою на шею, заливая слезами весь воротник его чёрной мантии, крепко прижимаясь к нему. Сжав хрупкое тело в своих руках, Драко зарылся носом в кудрявые волосы с ароматом кокоса, чувствуя, что всё ещё может дышать. Прошептав магглоотталкивающие и дезиллюминационные чары, он вздохнул поглубже, насыщаясь своим личным наркотиком. — Ты вернулся, — шёпотом, разбивающий ему сердце. — Иначе и быть не могло, — расслабленная ухмылка на его губах и абсолютное счастье в душе. Минута спокойствия, связывающая хлеще жгутов и различных заклинаний, подарила им необходимую передышку и веру в лучшее. Драко видел перед собой лишь кристальную тишину и свободу от собственных демонов, у которых появилась привычка жрать его с помощью сомнений и кошмарных картинок в голове. Но сейчас их не было. Они спрятались, испугавшись света Грейнджер. Гермиона отстранилась от него, проводя ладонью по колючей щеке, спускаясь на шею и пробегая тонкими пальцами то по губам, то по скулам. Драко прикрыл глаза от её нежных прикосновений, действительно готовый замурчать и начать тереться о её ноги в поисках дополнительной ласки, подобно коту. — Ты в порядке? — тихо спросила она, словно страшась разрушить их необыкновенную атмосферу. — В полном, — Малфой заглянул в её карие глаза, увидев гору недоверия. — Честно, Грейнджер, всего лишь пара царапин. Она неуверенно кивнула, задумчиво выводя узоры на его челюсти. — Вы пробрались в Гринготтс, верно? — Да. — И уничтожили его? — на губах Малфоя расцвела гордая ухмылка. — Да, — а с её стороны прозвучал не менее гордый ответ. — Что ж, я рад. Надеюсь, в скором времени всё это закончится, — Драко постарался скрыть в своём голосе тревожные нотки, но от цепкого слуха Грейнджер ничего не укрылось. — Что случилось в Румынии? — Гермиона посмотрела на него в упор, и он понял, что просто не сможет ей соврать. Как и всегда, когда она так смотрела. — Многие погибли. Я… видел, как убивают детей. Не знаю, на что я рассчитывал, но, кажется, я впервые столкнулся с такой жестокостью, — Малфой сглотнул, растерянно моргая, до сих пор видя горы трупов перед собой. — Это… бесчеловечно. Я убивал и убиваю людей, чем не горжусь. Я их пытаю и добываю информацию при помощи легилименции, но такое… Я увидел только там. Некоторые Пожиратели смерти на поле боя окончательно теряют человечность, разум, нормы, из-за чего остановить их уже невозможно. Они по-настоящему сумасшедшие монстры. — Что ты хочешь сказать? — поражённо пробормотала Гермиона, внимательно смотря на Малфоя, бегая глазами по его лицу, чтобы найти ответ. — Я помогу убить его. Если нужна будет информация о крестражах или что-то ещё… Я помогу, — Драко никогда не думал, что произнесёт подобные слова, но сейчас они казались ему самыми правильными. Он долго шёл к тому, чтобы признать, что убийство Дамблдора оказалось ошибкой, и теперь он наконец-то понял и принял, что его жизнь безнадёжно испорчена глупым выбором и ужасным поступком. Раньше Малфой боялся пожалеть о своих действиях, но именно так всё и случилось. Он оказался один на один со своим самым сильным страхом. — Ты жалеешь… — прошептала Грейнджер, вглядываясь в его лицо с какой-то непонятной эмоцией, но её взгляд был настолько открытым, что он лишний раз убедился в правдивости своих слов и в правильности своего решения. Драко кивнул, отлично осознавая, что Гермиона сейчас держит в руках его сердце, и нет никаких гарантий, что она сохранит его и не раздавит. Ему было страшно снова потерять её, особенно после стольких трудом, чтобы вернуть. Но Гермиона просто взяла его лицо за подбородок, и Драко, не успевая ничего понять, почувствовал лишь тёплые и мягкие губы, целовавшие его решительно и по-настоящему соскучившись по нему. Удивлённо и возбуждённо выдохнув в её рот, Малфой зарылся пальцами в непослушные кудри, притягивая Грейнджер ближе к себе за талию, вынуждая её прижаться к нему ещё сильнее. Их грудные клетки соприкасались из-за частого и судорожного дыхания, пока языки боролись между собой, а зубы сталкивались друг с другом. Руки Малфоя оттягивали её волосы у корней, притягивая Гермиону в свои объятия, не в силах остановиться. Драко опасался открывать глаза, ведь их поцелуй слишком идеален, чтобы быть правдой. Сейчас ему было невероятно хорошо, как не было очень и очень давно, поэтому потерять этот потрясающий и почти сказочный момент казалось пыткой и главным страхом в одном флаконе. Он так скучал по Грейнджер, по её ответам на его поцелуи, по её суматошным движениям в волосах и поглаживаниям по груди, по ней всей, из-за чего появился существенный шанс задохнуться от передозировки девушки, обнимающей его и трогательно касающейся широких плеч. Оторвавшись от губ друг друга, они оба пытались восстановить дыхание. Гермиона спрятала лицо у него на груди, но Драко успел заметить, как расширенны её зрачки. Подобная горячая реакция вызвала у Малфоя непроизвольную улыбку и тихий смешок. — Что? — мило нахмурившись, Грейнджер пытаясь понять причину его веселья. — Я просто так сильно скучал по тебе, — Малфой снова наклонился к её губам, захватывая их в плен. Ещё пару минут мятного дыхания у неё на языке, и он отпустил зацелованные губы, сжимая девичью талию в тисках, не давая ей отстраниться ни на миллиметр. Прислонившись лбом ко лбу Гермионы, Драко вновь прикрыл веки, надеясь ещё немного пожить в этом моменте. — Пойдём со мной, — умоляющий шёпот с его стороны. — Ты же знаешь, что я не могу, — убивающий ответ с её. Малфой раздражённо вздохнул и недовольно помотал головой, осознавая всю тщетность собственных попыток убедить её отправиться с ним в безопасное место. Наверное, в скором времени он просто плюнет на все уговоры, закинет Грейнджер на плечо и силой заставит укрыться и не высовываться из укрытия, пока война не закончится. Другого варианта, по всей видимости, у него нет. — Ты невыносима, Грейнджер. — От кого я это слышу, — улыбнулась Гермиона, подозревая, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как она отправилась на якобы одинокую прогулку по местному парку. — Драко, мне нужно возвращаться. Мой уход выглядит странным, нужно возвращаться. Малфой убрал руки с её талии с каменным выражением лица, не в силах скрыть разочарование. — Ясно. — Эй, — Гермиона кончиками пальцев коснулась его небритой щеки, заставляя заглянуть ей в глаза. — Осталось всего два крестража, и всё это закончится, слышишь? Грейнджер старалась его приободрить, но они оба понимали, что слова уже давно ничего не значат. Этот момент с поцелуем словно был вырван из общего повествования. Для сюжета большой роли он не играет, но его тоже не выкинешь. Вот и приходится терпеть, прямо как им своё положение. — Тёмный Лорд дал поручение Рабастану организовать вечеринку по случаю удачного улова в Румынии, — Драко пытался не смотреть на неё, чтобы не выпустить наружу непроизвольную злость, возникающую всегда, когда мысль или разговор касались их охреневшего генерала. — И что это значит? Все Пожиратели будут в одном месте? — Гермиона свела брови на переносице, усиленно размышляя, чтобы соединить картину воедино. — И не только, — хмыкнул Драко, качая головой. — Там будет море журналистов и куча всяких отбросов, например, из того же Министерства. Вечеринка организована для того, чтобы показать и продемонстрировать могущество Тёмного Лорда. Его стремительный рост как самого влиятельного господина во всей Европе. Каждое сказанное слово вызывало у него тошноту. Так что он не сдержался и скривился, не вынося весь тот бред, которым их кормили, как скот на убой. Рассказы о величии Волдеморта напоминали омерзительную и скучную театральную постановку, куда тебя притащил человек, который тебе весьма дорог, и чтобы его не обидеть, ты послушно сидишь на месте, честно пытаясь не блевануть от идиотизма, творящегося на сцене. Драко искренне ненавидел одно слово, связанное с его положением, потому что оно олицетворяло сейчас всю его жизнь. Терпение. Он был вынужден терпеть всё ради сохранения своей жизни, но каждый раз, когда кто-то говорил ему о терпении, или он сам думал о нём, ему хотелось заорать. Он сидел в этом поганом театре абсурда и смотрел на всё происходящее, не вынося мысль, что это ещё не конец. Кто вообще придумал терпение? Если бы Драко увидел этого человека, то с огромным наслаждением убил бы не раздумывая. — И когда состоится вечеринка? — озадаченно спросила Гермиона. — В эту пятницу, — он взглянул на неё, увидев её ярко выраженный мыслительный процесс. — Туда смогут проникнуть члены Ордена, верно? — Да, но только не всем скопом, максимум два человека. И нужно хорошо подготовиться, потому что если кого-то из вас схватят, то простой пыткой Круциатусом никто не отделается. — Ладно, я поняла, — Грейнджер кивнула, задумчиво кусая губы. До него дошло, что им пора прощаться, при этом совершенно неизвестно, когда они снова смогут увидеться, и Драко чуть не начал задыхаться от безмолвной паники, желая волшебным образом остановить время. — Мне нужно идти, — Гермиона сократила между ними то минимальное расстояние, что присутствовало в период разговора и крепко обняла, пряча лицо у него на груди, нежно касаясь губами подбородка. — Знаю, — Драко не стал спорить и провоцировать конфликт. Он просто стиснул её тело в объятиях, опуская веки, чтобы не потерять последние минуты наедине с ней. Грейнджер вскинула голову и потянулась к его губам, привстав на носочки. Поцелуй вышел со вкусом надвигающейся тоски. С желанием никуда не уходить. С осознанием бесполезности собственной борьбы. Он получился прощающимся. Она резко отстранилась от Малфоя и, не оборачиваясь, наложила на себя скрывающие чары, вмиг растворяясь в воздухе. Драко зажмурился, едва сдерживая желание заорать во всю глотку, радуясь как мальчишка, что он наконец-то смог поцеловать любимую девушку. Сосредоточившись, он трансгрессировал обратно в Мэнор, позволяя себе небольшой отдых.

***

Гермиона закрыла дверь в свою комнату и, прислонившись к ней затылков, выдохнула. Прощание с Драко всегда выжимало из неё все соки. Такие моменты вытягивали из неё все эмоции и чувства подчистую. Не оставалось сил ни моральных, ни физических, чтобы начинать сразу же бороться, забывая о желании просто обнять его и спрятаться от остального мира. Необходимо было ждать, прежде чем начинать новый день. Новую минуту. Её внутренняя агония уже превратилась в плохую традицию, ведь каждый раз, когда она возвращалась после встреч с Драко и пыталась собрать себя по кусочкам, тем немногочисленным, какие только от неё остались, Гермиона вновь начинала чувствовать жгучее одиночество на постоянной основе. Не самая приятная норма, паразитировавшая её жизнь. Грейнджер прошла в ванную и посмотрела на своё отражение в зеркале. Измученный вид. Ей удалось набрать пару килограммов, пока они пребывали всей компанией в Ракушке, но те не сильно спасли положение, потому что кошмары вытягивали из неё даже вес. Это походило на медленное отмирание внутренних органов. Когда кажется, что всё нормально и бояться нечего, но потом отказывает печень, затем селезёнка. А дальше и сердце не выдерживает, бросая попытки поставить на ноги нерадивого хозяина. Гермиона повернула вентиль, и из крана полилась холодная вода. Намочив руки, она брызнула водой на лицо, слегка приводя себя в чувство, вздрагивая от ледяных капель на коже. Вздохнув, опираясь ладонями о раковину, Грейнджер думала о Малфое, поражаясь насколько же всё-таки она запуталась в собственных мыслях. Её чувства оказались на виду, но преданность шаталась каждую секунду, став крайне неустойчивой конструкцией. Она знала, что хочет уничтожить Волдеморта. Знала, что обязана помочь с этим Гарри. Знала, что Орден — её семья. Единственная семья, оставшаяся у неё. Знала, что друзья не простят ей предательства. Знала, что безумно любила Драко, не в силах больше бороться со своими чувствами к нему. Да и если быть честной, она никогда не отказывалась от любви к нему полностью. И все известные ей факты загоняли в тупик. Тупик, сформированный из паутины, аккуратно сплетённой ею, куда она угодила самолично. Правда, сначала паутина казалась мягкой и незаметной, будто пуховое одеяло, которым тебя накрывает мама во время дневного сна. Дальше одеяло плотнело, становясь всё более тёплым и тяжёлым, прямо как зимнее, и дышать в нём стало сложнее. Появлялось чувство духоты в лёгких. А затем… Одеяло обернулось в кокон из сомнений и переживаний, из страхов и чувств, превращая все прежние убеждения в пыль, вдыхаемую тобой. Образуя бесконечный круг воздуха во вселенной. Сейчас кокон стал толстым, как чешуя дракона. Он не позволял из него выбраться и вдохнуть хоть каплю необходимого воздуха. И Гермиона внутри умирала… Она задыхалась, но никто этого не видел. Наверное, это самое худшее — когда тебе плохо, а никто даже не замечает, как сильно ты страдаешь. Не замечает, пока ты умираешь. Гермиона подняла голову, вглядываясь в свои глаза в отражении зеркала, прежде наивные и чистые, но лишь до появления Малфоя в её жизни. Странно и забавно, но она ничуть не жалела, что всё так сложилось. Наоборот, Драко словно толкнул её на встречную полосу, и теперь Грейнджер готовилась влететь. Громкий стук в дверь заставил её подпрыгнуть. — Гермиона, у тебя всё хорошо? — обеспокоенный голос Джинни ворвался в её умиротворённую тишину, разбивая вдребезги все попытки кое-что понять в себе. — Да, — она прочистила горло, вытирая лицо полотенцем. — Всё хорошо. Дай мне минуту. — Хорошо, — приглушённо сказала Джинни, быстро удаляясь от двери в спальню. Гермиона прикрыла глаза, откидывая мягкую ткань на раковину, заставляя себя забыть о Драко до того, как снова останется наедине со своими мыслями. Она приложила прохладные ладони к щекам, остужая их, стараясь собраться воедино. К сожалению, ей уже редко и мало что помогало, чтобы держать себя в тонусе и не позволять отвлекающим факторам влиять на собственные действия и разум. Кажется, только мантры спасали от различного вида глупостей. Спустившись в гостиную, Гермиона увидела большое количество людей, сидящих на диване и в креслах, растерявшись от внезапного столпотворения. Она чудом уклонилась от удара в плечо с человеком, который оказался слишком неуклюжим, желая поскорее выйти из комнаты. Грейнджер подошла к Джинни, становясь рядом с подругой, озадаченно спрашивая: — Что происходит? — Незапланированное собрание. У Кингсли есть новости, — ответила Джинни, наклонившись к ней. Миссис Уизли бегала по кухне, не успевая взмахивать руками и причитать. Она отходила от плиты к столу, нарезая овощи и бросая их в котёл, пока Артур о чём-то говорил с Дином Томасом, будучи чрезвычайно взволнованным. Гарри и Рон ещё не спустились, в то время как Гермиона вертела головой, надеясь увидеть их приход в числе первых. Кингсли вошёл в гостиную, сев на большой диван посередине, стоящий в центре комнаты. Тишина настала неожиданно, Гермиона буквально ощутила жгучее напряжение в позвоночнике, рефлекторно выпрямляя спину. Хотелось заорать от щекотки в нервных окончания, превращаясь в сгусток страха. — Боюсь, в Румынии у нас больше нет возможности найти союзников, — Кингсли потёр лоб, хмурясь. — Мы потерпели полное поражение и даже не смогли помочь местным отразить атаки Пожирателей. — Почему? Их стало больше? — громко спросил Дин, и все повернули к нему головы. — Да. У Реддла появилась идея — брать в Пожирателей смерти всех без разбору. Разумеется, кроме маглорождённых. Он не ставит им метки, всего лишь даёт форму и отправляет на поле боя, как пушечное мясо. Чаще всего такие Пожиратели живут не больше суток. Рабастан, мягко говоря, их не любит и кидает в руки врагов без какой-либо жалости, — Кингсли устало глядел перед собой. Он выглядел гораздо старше своих лет, хотя был далеко не старым человеком, просто война решила забрать его молодость раз и навсегда. Гермиона теперь отчётливо поняла, о чём именно говорил ей Драко. Даже если для обычных Пожирателей смерти действия Волдеморта и Рабастана были жестокими, то каково увидеть подобное кому-то из членов Ордена? Она скрестила руки на груди, пытаясь сохранить в теле призрачное тепло, ускользающее от неё сквозь пальцы. — И что теперь? — спросил Гарри, замерев в проходе. Грейнджер обернулась, замечая, что глаза Поттера покрылись знакомой плёнкой, не оставляющей сомнений, чтобы понять, о чём же именно он сейчас думал. Вина, непомерным грузом висевшая на его плечах, та самая, в которую он был закутан с ног до головы уже очень долгое время. Джинни сделала несколько шагов к нему навстречу и что-то сказала на ухо, прижавшись к его боку. Гарри безразлично кивнул, будто даже не до конца понимая, что говорила ему Уизли. Взяв его за руку, она заставила парня сесть в кресло, присаживаясь рядом с ним на подлокотник, пуская ладонь ему на плечо. Рон почти незаметно проскользнул вслед за Поттером, вставая у окна, скрещивая руки на груди. Кингсли тяжело вздохнул, заговорив траурным тоном, явно мечтая оказаться где-нибудь подальше от всего случившегося. — Мы оставили Румынию, но Франция также боролась с влиянием Пожирателей. — Боролась? — Гермиона сама не ожидала от себя уточнения, но оно вырвалось совершенно непроизвольно. Бруствер коротко взглянул на неё и продолжил: — Да. Боролась. Пару дней назад нам сообщили, что Пожиратели проникли во Французское Министерство Магии, поэтому теперь оно принадлежит Реддлу. Боюсь, союзников у нас там больше нет. Многих жителей убили просто так. Не знаю точное число жертв, но оно достаточно существенное, чтобы утверждать, что Пожиратели окончательно перешли черту. — А МАКУСА? Почему они ничего не предпринимают? — фыркнул Дин, всплёскивая руками. — МАКУСА далеко, — спокойно парировал Кингсли. Казалось, что он был абсолютно готов к подобному вопросу. — Как правило, они не вмешиваются, пока это не касается непосредственно их. — Но ведь они постоянно рассказывают, как помогают всем волшебникам по всему миру, а ещё утверждают, что страны всегда могут рассчитывать на них, — вмешалась Грейнджер, повышая голос. — Это Америка, Гермиона. Для них нормально только говорить. Делать никто ничего не обязан, — Кингсли красноречиво посмотрел на неё. Она громко возмутилась, за что получила строгий взгляд от мистера Уизли. — Тем не менее Болгария не сдаётся. Насколько нам известно, Реддл очень интересуется школьной библиотекой Дурмстранга. И его раздражает, что болгары не хотят идти на переговоры. Каждого, кто пытается с ними договориться, они отправляют в разобранном виде по почте. — Боже, — скривилась Джинни. — Так им и надо, — зло сказал Гарри, сжимая кулаки. — Это люди, Гарри. — Это Пожиратели, Гермиона! — яростный крик друга ввёл Грейнджер в оцепенение. Она ошеломлённо взглянула на него, видя лишь жестокость и согласие с методами болгар. Гермиона прекрасно знала, что Пожиратели смерти редко щадят своих врагов и обычных людей, и ужасающая жестокость является для них нормой, ведь сумасшествие давно идёт с ними в комплекте. Но и отрезать кому-то голову, даже пусть врагу, не ровно поступить правильно. Это идентичное безумие. — Жестокость порождает жестокость, Гарри. Не нам судить, кто чего достоин. И тем более какой смерти, — Гермиона осуждающе покачала головой, обращая внимание на то, что Поттер уже открыл рот, желая с ней поспорить. — Хочешь сказать, что их нужно жалеть? — Поттер зло скривился, медленно поднимаясь с кресла с каким-то непонятным выражением лица. — Не все настолько потеряны, как Беллатриса. Ты иногда забываешь, что даже у Пожирателей могут быть семьи, которые нужно защищать. И стать одним из них, возможно, единственный выход, чтобы спасти близких, — излишне эмоционально проговорила Гермиона, но её слова стали красной тряпкой для Гарри. — Ты сейчас серьёзно?! — он истерично засмеялся в комнате, застрявшей в неловкой тишине, где никто не смел пошевелиться. Все просто наблюдали за их перепалкой, смотря то на одного, то на другого. — Хочешь сказать, что у некоторых из них просто нет выхода? — Да, бывает и так, — отрезала Грейнджер, чувствуя поднимающуюся из глубин ярость. Она была уверена, что бешенство уже заполняет всё её тело, как прежде пустой сосуд. — Ты просто смешна, Гермиона! — Гарри посмотрел на неё, как на идиотку. — Они убийцы! Они убивают таких, как ты. И точно не станут жалеть тебя. — Я и не говорю о том, что они должны жалеть меня. Я говорю, что не нужно опускаться до их уровня, — Грейнджер почти кричала, пытаясь достучаться до него, зная, что собственная злость тоже требует выхода. — Ты безнадёжна! — крикнул Поттер на всё помещение, заставляя её вздрогнуть. — Как ты не понимаешь, что не во всех можно найти что-то хорошее?! — Гарри раздражённо зарылся рукой в волосы, усмехаясь. — Чёрт, это прямо как в той ситуации с Малфоем. — С Малфоем?.. — напугано переспорила она, в то время как в глазах замелькали вспышки паники. — Именно! Тогда ты тоже убеждала меня, что он просто задира, что ничего плохого и гнусного не планирует, а в итоге… Он убил Дамблдора! Если бы я знал, то смог бы его остановить. — Гарри, это здесь совершенно ни при чём, — Гермиона облизала пересохшие губы, давая себе секунду на раздумья. — Малфой не монстр и… — Ты что, его защищаешь?! — Поттер вмиг перестал выглядеть расстроенным и подавленным воспоминаниями — теперь в его глазах поселилась только злость по отношению к врагу. — Я пытаюсь сказать, что не стоит делать из него вселенское зло! — А ты в курсе, что это он убил Слизнорта!? Ты в курсе, что это он пытал многих из Ордена!? Нет, сейчас ты просто говоришь, что это ничего не значит, ведь у него не было выбора?! — Я этого не говорила, прекрати переворачивать мои слова! — кричала Гермиона, не понимая, как они вообще начали ругаться, пока слёзы застилали шокированные лица окружающих. — Ты пыталась убедить меня в том, что Малфой — невинная овечка! Гарри практически зажал её в угол, пусть и в переносном смысле. Казалось, что он сам до конца не понимает, что и зачем говорит. Но на самом деле он просто разозлился, а она как обычно полезла с нравоучениями, за что в итоге и поплатилась. Внутри всё кипело, Гермиона из последних сил сдерживала правду, готовую сорваться с языка. — Это не так! Я говорила о другом! — её голос молниеносно превратился в выкованный металл. — Гарри, пожалуйста, успокойся, — Джинни взяла Поттера за руку, заглядывая ему в глаза. — Нет, я хочу понять, откуда ты взяла эту жалость к Малфою? — Гарри перевёл взгляд на Грейнджер, пытаясь докопаться до истины. Гермиона нервно сглотнула, когда поняла, что все взгляды в гостиной обращены на неё. Она свела брови на переносице, чувствуя, как нечто противное просится наружу. Оно было тёмным и липким, как смола. Тягучим и медленным. А именно забытая ярость по отношению к Гарри. Гермиона знала, что эти эмоции ей не принадлежат, но в груди присутствовало мерзкое ощущение, будто она внезапно вспомнила свою давнюю обиду. Это Гарри послал её следить за Малфоем. Он всё это начал. — Гарри, а ты никогда не думал, что он мог… Не знаю, например, изнасиловать меня, м? — поинтересовалась Грейнджер, с огромным удовлетворением видя во взгляде Поттера настоящий и не прикрытый страх. — Конечно, ты ни о чём не думал. Более того, тебе это было неинтересно, ведь главная цель заключалась в разоблачении Малфоя. — Гермиона, перестань! — Джинни шикнула на неё, видя бледность Гарри. — А ты в курсе, Гарри, что он несколько раз ловил меня на том, как я следила за ним? Он даже передавал тебе привет, представляешь? А всё потому, что Малфой отлично знал, что ты и я наблюдали за ним, поэтому у тебя не было никаких шансов спасти Дамблдора. Малфой мог убить меня или сделать со мной всё, что угодно. Мог изнасиловать или избить как минимум несколько раз, но он этого не сделал. Вот почему я говорю, что не стоит равнять всех под одного. Может, Малфой и скотина, но он точно не монстр, в отличие от Реддла. — Так, я думаю собрание на сегодня окончено! — Кингсли хлопнул себя по бёдрам, поднимаясь с дивана, устав слушать их крики. — Я провожу, — Артур встал вслед за ним, выходя в коридор. Постепенно комната пустела, пока в ней остались только четыре человека. Рон глядел перед собой, бледный и озадаченный, словно сдерживал в себе тошноту, подскочившую после услышанных слов. Джинни осуждающе поглядывала на неё, но вот Гарри не сводил виноватого взгляда с Гермионы. — Почему ты ничего не говорила? — шёпотом спросил Поттер. Грейнджер горько хмыкнула, на секунду отводя глаза в сторону, уставившись на пыльный подоконник. — Я пыталась тебе сказать, что лично мне следить за ним опасно, но ты накричал на меня и хлопнул дверью, сделав виноватой меня. Как обычно. Кормак Маклагген как-то вечером подкараулил меня в Хогсмиде и пытался… В общем, это Малфой мне тогда помог от него избавиться, — Гермиона обвела взглядом друзей, на чьих лицах сосредоточился исключительно шок. — Что?.. — Рон вскочил на ноги, подходя к ней. — Да, Рон. И я не рассказала вам об этом, потому что, если бы попыталась убедить вас, что Малфой не такая гнида, какой кажется, вы бы стали искать тайный смысл в его действиях. Или строить планы, как его убить, — Гермиона покачала головой, грустно усмехаясь. — Но… — Гарри запнулся, с трудом веря в услышанную правду. — Ты могла рассказать нам и… — И что? — она саркастично вскинула брови. — Что бы это изменило? Ваше отношение к нему? — Гермиона, ты права. Не все конченные сволочи, но сейчас идёт война, так что не стоит щадить врага за мизерную помощь в прошлом, — Джинни выступила третейским судьёй, поглядывая на каждого из них, желая закончить сложный разговор. — Да, Джинни, ты тоже права. Но знаешь, в чём вся соль, — Гермиона склонила голову набок, устав молчать. — Он помог мне, когда никого из вас не оказалось рядом. Вас вообще не было рядом со мной на протяжении всего шестого курса. Конечно, у всех были свои проблемы, но почему-то именно до моих проблем вам не было дела. И я не хочу выглядеть эгоисткой, но когда я требовалась вам, то была рядом. А вы? Джинни открыла рот и тут же закрыла его, не найдя подходящих слов. Рон не поднимал взгляд от пола, а Гарри всё больше тускнел, молча признавая её правоту. — Вы мои лучшие друзья, и я на всё готова ради вас. Но если я сохраню жизнь Малфою на поле боя, не злитесь, ведь это только мой выбор и только я могу решить, у кого отнимать жизнь. И мне без разницы, что он — Пожиратель смерти, — Гермиона поджала губы, не давая себе сказать больше. Она сделала несколько шагов к выходу из гостиной, как её остановил тихий голос Гарри. — Прости, что я никогда не думал о риске в отношении тебя. Грейнджер замерла, почувствовав неизмеримый стыд, хотя секунду назад искренне радовалась, что наконец-то высказалась и была честно. Но извинения Гарри вернули её в первоначальное состояние, когда она больше всего на свете боялась раскрыть правду. И опасалась того, что же за ней последует. Она судорожно вдохнула и покинула гостиную, ощущая себя максимально мерзко и гадко. Предательница. Вот кто она. Гермиона бегом поднялась по лестнице на второй этаж и захлопнула дверь в спальню, упираясь в неё спиной и сползая на пол. Желание разрыдаться имелось, но вот самих слёз — нет. Грейнджер не могла объяснить самой себе свои эмоции, но внутри неё словно образовался настоящий аттракцион, из-за чего её швыряло из стороны в сторону. Ей было страшно и холодно. Она снова чувствовала пугающее одиночество, отпускающее её, лишь когда Драко оказывался рядом. Гермиона зажмурилась, ударяясь затылком о дверь. Что с ней не так? Она распахнула глаза, глядя в потолок, горько усмехаясь, ведь там были нарисованы звёзды и большую часть всего полотна занимало именно созвездие дракона. Гермиона поняла, что глупая смешинка хитро проскользнула в неё, и постепенно истеричный смех полностью захватил всё её тело. Грейнджер хохотала от всего сразу. Смех грубо вырывался из груди, медленно затухая. Сонливость, ставшая её редкой гостьей, нахлынула сплошным потоком на мозг, погружая его в царство Морфея. Гермиона в почти бессознательном состоянии опустилась на свою кровать, не сводя глаз с потолка. Она боялась представить, что может выкинуть завтра. Собственный разум больше не подчинялся ей в полной мере, потому что Грейнджер хорошо понимала, что её чувства к Малфою либо лучшее, что случалось с ней, либо худшее. Наверное, всё же… И она уснула.