Ты мой кошмар

Драко сквозь зубы зашипел от жгучей боли в плече. — Не дёргайся, сколько можно повторять?! — Снейп раздражённо поджал губы, опуская вату в раствор, который распределял по его кровавым ранам. — Когда ты научишься отражать заклинания? Или ты всерьёз думаешь, что шрамы украшают мужчину? — ехидство ни на секунду не покидало профессора, и Малфой уже не знал, из-за чего бесился сильнее. Из-за очередного ранения или от того, что без помощи Снейпа ему не справиться. Не выжить, если быть точнее. Он мог лишиться руки, если бы не Северус со своим бесконечным тошнотворным занудством и прибытием как нельзя кстати. Едва Снейп перешагнул порог Мэнора, и, увидев кровавый след, ведущий из гостиной прямо в бывший кабинет Люциуса, он поспешил на помощь Драко. — Где все твои домовые эльфы? Почему ты вечно при смерти, когда я появляюсь? — Потому что, — прохрипел Драко, злобно скалясь, но его смертельную эмоциональность Снейп так и не заметил, так что он лишь потратил свои силы впустую. — Какой железобетонный аргумент, — издевательски хмыкнул Северус, задевая пинцетом, держащим вату, оторванный кусок плоти. — Твою мать, ты убить меня решил?! Его крик остался без ответа, как и последующий скулёж, вырвавшийся изо рта против воли, напоминающий вой раненного зверя. Наверное, стороннему наблюдателю покажется, что на нём не осталось живого места. И это точно не будет преуменьшением. Ведь почти каждый участок тела Малфоя был усыпан шрамами, причём половина из которых являлась отвратным зрелищем. Казалось бы, они волшебники. Но даже они не всегда способны творить чудеса. Особенно когда медицинская помощь оказывалась не вовремя или же наоборот, слишком поздно. Правую ногу Драко чуть не оторвало ещё на первом задании, как раз после смерти Дамблдора. Тогда он отбивался от одного из членов Ордена и наступил в кроличью нору, застряв в ней на некоторое время. Вроде ничего страшного, но заклинание, летящее в него, попало точно в голень, минимизируя его шансы управлять своей ногой. Но, к счастью, в итоге ему повезло. Тогда Малфой немедленно аппарировал к Снейпу в Паучий тупик, выслушав целую лекцию о том, что нужно смотреть под ноги и использовать свои мозги по назначению. Левая рука тоже пострадала, потому что её чуть не оторвало заклинанием, но уже из-за Пожирателя, страдающим плохим глазомером и не умеющего нормально целиться. Конечно, он долго не прожил, но Драко до сих пор его проклинает, когда погода стремительно меняется, даря ему невыносимую боль. А теперь и правая рука обзавелась своей неповторимой историей. Но в этот раз ситуация оказалась по-настоящему забавной. После встречи с Грейнджер на площади Гриммо Малфой совершенно забыл о необходимости устранить заражение, попавшее в кровь после очередного ранения. Поэтому Снейп снимал швы и заново их накладывал, проделывая одну и ту же работу второй раз подряд, опасаясь за сохранность его конечности. Про свои мелкие шрамы Драко уже даже не вспоминал. Настолько огромное количество трудно запомнить и уместить в голове. Но несмотря на то, что в зельях всегда Малфой был лучшим, сейчас он до безобразия халатно относился к своему здоровью и жизни в целом. Иногда ему казалось, что он таким образом наказывает себя за все прошлые прегрешения. — Тебе стоит призывать на помощь хотя бы домовиков. Это абсолютно не смешно! Я уже в который раз нахожу тебя при смерти, когда ты пытаешься обеззаразить раны огневиски, — повысил голос Снейп, не скрывая свою злость на его безалаберное поведение. — В следующий раз я обязательно так и поступлю, — ухмыльнулся Драко, за что тут же получил подзатыльник. — Эй, какого чёрта?! — Не паясничай, пока я спасаю тебе жизнь! — рявкнул Северус, откладывая пинцет с ватой в сторону и более придирчиво осматривая покрасневший участок кожи. — Рана начала подсыхать. Это плохо. Надо было позаботиться обо всём раньше. Он опустил руку в свой саквояж, ища нужный бутылёк и вытаскивая какое-то мутно-зелёного цвета зелье. — Будет больно. — Мне всегда больно, — пошутил Малфой и зажмурился, чувствуя, как капли зелья распространяются по поражённому участку кожи, проникая глубоко в слои эпидермиса. — Чёрт! — Будешь меньше хамить, — усмехнулся Северус, доставая очередную склянку из своей безмерной аптечки. — Тёмный Лорд всё-таки решил устроить эту идиотскую вечеринку? — Да. А почему тебя не было на последнем собрании? — Драко стиснул веки, хмурясь от адской боли. Снова. — Был во Франции. Вернулся только вчера. — И насколько всё плохо? — сглотнул Малфой, понижая голос почти до шёпота. — Насколько только возможно. На улицах валяются трупы маглов вперемешку с волшебниками. Пожиратели убивали всех без разбора. И лишь потом они решили договориться с Министром Франции о мире, — Снейп издал саркастичный смешок, делая ему защитный компресс. — Это просто смешно. Когда министр отказал им, отклоняя их так называемую «просьбу», его убили и выбросили в окно из собственного кабинета. — Разве Тёмный Лорд не понимает, что подобное развязное поведение привлекает слишком много внимания? Он не боится, что вмешается МАКУСА или, например, Россия? — Драко повёл левым плечом, пытаясь скинуть скованность во всём теле, но сделал хуже, сжимая челюсть от нового импульса боли. — МАКУСА далеко, их мало волнуют проблемы Англии. Они предпочитают входить в войну, только когда та заканчивается, чтобы в итоге выйти победителями и забрать все почести себе. А Россия… Что ж, во время Первой Магической Войны они пытались нам помочь, но тогда их помощь не требовалась. Поэтому, думаю, в данный момент, пока ситуация окончательно не превратится в плачевную, никто не станет тратить свои ресурсы. — Поганая политика, — прорычал Драко, вздрагивая от неприятных ощущений во всём теле. Наверняка у него лбу уже образовалась глубокая морщинка из-за того, что он столько морщится во время попыток Снейпа его подлатать. Вообще Малфой редко смотрел в зеркало, обычно, как правило, разбивая их вдребезги собственными кулаками, не вынося своего вида в отражении. — Можно понять политику каждой страны, учитывая происходящее, но Англия тоже никогда не спешит помогать соседям и союзникам, когда в других государствах происходит что-то из ряда вон выходящее. Не забывай, что в последние годы это только мы доставляем проблемы всей Европе, — сосредоточенно нахмурился Снейп, беря в руки хирургическую нить. — Ну да, — саркастично хмыкнул Малфой. — У нас ведь во главе страны либо бесхарактерный идиот, либо чокнутый расист. Прекрасный выбор. Драко дёрнулся, когда Северус воткнул иголку ему в кожу, делая первый шов. Он тихо ахнул, но затем послушно заткнулся, не давая себе потерять контроль над своим положением, желая проконтролировать хотя бы свою реакцию на боль. — Я не стану спорить с твоими утверждениями, но в который раз хочу посоветовать тебе быть поаккуратней с высказываниями. Есть новости от Забини? — Нет, — Драко скривился, но скорее от вопроса, чем от боли. — Он просто пропал. С момента его отправления в Болгарию о нём ничего не слышно. — Возможно, ему удалось сбежать? — Северус достал из сумки крововосполняющее зелье, передавая его крестнику. — Выпей, ты и так потерял много крови. Драко послушно опустошил склянку, откидывая её на стол, морщась от противного вкуса тины на языке. Сместив ноги немного вправо, ему удалось найти более удобное положение, ослабевая напряжение в мышцах спины, облегчённо выдыхая. — Нет, побег точно можно исключить. Блейз никогда бы не оставил Дафну. Если бы она пропала, тогда всё оказалось очевидно, а так… — Малфой споткнулся в своих мыслях, мотая головой, прогоняя прочь страшные картинки. — Может, мисс Гринграсс что-нибудь знает? — на нём новый шов, а на лице Снейпа снова безэмоциональная маска, закрывающая его сознание, оставляющая лишь глубокую концентрацию. — Она бы мне сказала. Дафна отправила ему более десяти писем, но ни на одно не получила ответа, — Драко судорожно дёрнулся, сжимаясь в комок, молясь, чтобы ему хватило сил потерпеть ещё немного. — Значит, скорее всего, нашего героя, нет в живых. Этот безразличный тон взбесил Малфоя, и он повернул голову, рыча на Снейпа как бешенная собака. — Не надо гадать, когда ещё ничего неизвестно! — Я реалист, Драко, и прекрасно знаю, как всё устроено. Если Блейза хотел убрать сам Рабастан, сомневаюсь, что у него имелся шанс хотя бы перейти границу. И ты тоже всё понимаешь, просто отрицаешь, что тоже нормально, ведь он твой друг. Но не нужно тешить себя надеждами, которые не оправдаются и принесут одни лишь страдания. Драко застыл, опасаясь шевелиться. Каждый его нерв превратился в оголённый провод, выжидая подходящий момент, чтобы спалить всё к чертям. Он не хотел даже двигаться, понимая, что был глуп и горд, не признавая правоту Снейпа. Да, Малфой защищал друга, волнуясь за него, но когда Блейз трансгрессировал, то просил лишь об одной услуге — спасти Дафну. И Драко совсем забыл про своё обещание, ведь был занят не только делами Пожирателя смерти, но и своими собственными, более личными. Но Снейп в любом случае совершенно ни при чём, и не стоит на него срываться. — Извини. Я всё понимаю. Наверное, ты прав, но поверить в его смерть я не могу. — Не стоит извиняться, я давно привык к твоему дрянному характеру, — Драко закатил глаза, ничуть не удивляясь этому замечанию. — Я знаю, что ты пытался помочь ему в ущерб себе, что весьма самонадеянно и опасно, но пришло время двигаться дальше и прекратить винить себя за неудачную попытку, — Снейп сделал очередной стежок, приближаясь к завершению. — Теперь ты должен думать о другом. — Он попросил меня спасти Дафну, — шёпотом сказал Малфой, предугадывая не самую спокойную реакцию крёстного. Северус недовольно вздохнул и сильнее надавил на кожу, делая новый прокол, полностью проигнорировав шипение Драко. Он молчал с пару минут, а потом спокойно заговорил, без привычного сарказма и язвительности, что шло вразрез с его характером и обычным поведением. — Конечно, Забини попросил тебя об этом. Насколько я знаю, Мисс Гринграсс его девушка. Может, он и свою мать подкинул тебе под бок, пока никто и не догадывается. Нет. Он ошибся. Ехидство и ирония в одном флаконе — настоящая манера общения Снейпа. Драко уже испугался, не подменил ли его кто. — Я поклялся ему и сдержу своё слово, — ледяной тон, не терпящий возражений, вот только с крёстным его попытки быть жёстким и серьёзным никогда не срабатывали. — Ну ты в обычной жизни на это не способен, а тут целая клятва… — Хватит стебаться! — Я пытаюсь донести до твоих гриффиндорских мозгов, что нельзя спасти всех, кто кому-то там дорог. Это война. Либо ты, либо тебя и твою семью. Лучше бы думал, как спасти свою подружку, чем чужую. — Откуда ты… — Вот только не нужно прикидываться святой невинностью. Я прекрасно знаю, что ты стал помогать Ордену. Откуда у них появилась наводка на Гринготтс, не подскажешь? Хорошо, что во время доклада Тёмному Лорду я отполировал твою репутацию до блеска, и тебе повезло, что в то время ты находился в Румынии. Хотя я уверен, что и это ты спланировал, — желчный тон Снейпа не оставлял сомнений в том, что он и вправду всё видит и знает, хоть и молчит. Но страх и оцепенение всё равно не отпускали Малфоя. — Почему ничего не говорил об этом? — Драко сглотну вязкую слюну, надеясь избавиться от пустыне в горле, образовавшейся из-за разоблачения. — Можно подумать, мои слова тебя остановили. Ты упёртый как баран. Как Нарцисса. Как и все Блэки, — выплюнул Снейп, взмахивая палочкой и завершая исцеление жуткой раны. — Вы как гриффиндорцы, ей Мерлин. — Вот не нужно сравнивать меня с гриффиндорцами, — Драко поморщился, будучи готовым к реакции, последующей за его словами. — А разве Гриффиндор не входит в список твоих предпочтений? — ехидный тон и саркастичная фраза едва не толкнули Малфоя на внеочередное убийство, но он сдержался. — Я уже понял, что ты всевидящее око и ничего от тебя не укроется. Плечо жгло от любого даже самого аккуратного движения, поэтому на время он заткнулся, стараясь привыкнуть к новым ощущениям, снова закрывая глаза. Драко сбился со счёта, в который раз делал так, надеясь абстрагироваться и сосредоточиться на чём-то более приятном, чем ранение, чуть не превратившее его в калеку до конца жизни. Если он доживёт, конечно. Прячась в своём сознании, Драко мгновенно увидел перед собой образ Грейнджер, улыбаясь уголками губ, признавая, что именно она способна забрать его боль лишь при помощи обычных воспоминаний, хранящихся в черепной коробке под белобрысой копной волос. Но внезапно Малфой припомнил и их вчерашний разговор, отчего волнение и какое-то странное предчувствие стало скрести его в области сердца. — А вход на вечеринку Тёмного Лорда открытый? — с тревогой спросил он. — Да, но ты ведь в курсе, что этот приём создан для демонстрации власти, — протянул Северус и отложил иглу, обрабатывая специальным раствором весь участок повреждения. — Я рассказал о нём Грейнджер, — тихо произнёс Малфой, вздыхая и чувствуя себя полным кретином. — Значит, Орден в курсе и попытается проникнуть туда. Всё как и задумывал Тёмный Лорд, — равнодушно ответил Снейп, словно ожидая чего-то подобного. — В смысле? — Драко хотел повернуться лицом к крёстному, но его остановили холодные и грубые руки, возвращая на место. — Не двигайся, если не хочешь заново проходить эту приятную процедуру! — зло прикрикнул на него Северус, продолжая выполнять свою работу и вместе с тем поясняя свои слова. — Он надеялся, что кто-то из Ордена клюнет на эту предсказуемую приманку. Так что пока кто-то из них будет пытаться найти какую-нибудь важную информацию, его схватят и отправят прямиком к нему. — Это ловушка? — озадаченно прошептал Драко, ничего не понимая. — Почти. Скорее приятный бонус, который, как оказалось, именно благодаря тебе легко осуществится. Снейп обеззаразил все свои инструменты одним заклинанием, начиная складывать их в саквояж с напряжённым выражением лица, кажется, о чём-то задумавшись. — Я… Я не понимаю, а в чём смысл… этого мероприятия? — Драко развернулся и посмотрел в холодные глаза Северуса, надеясь обнаружить ответ. Он тяжело вздохнул, словно имел дело с маленьким ребёнком, не в силах дождаться момента, когда сможет от него избавиться. — Туда будут пускать только Пожирателей, их гостей и журналистов. Притвориться кем-то с помощью Оборотного зелья не станет проблемой даже для идиотов, обитающих в Ордене, — Снейп придирчивым взглядом проверял оставшееся количество зелий во флаконах, раскладывая их по местам. — На входе никого не будут проверять. Тёмный Лорд решил, что сможет заманить как можно больше людей на своё мероприятие, а информация о его достижениях быстро распространится по всей стране, оставляя его самого в выигрыше. Драко нахмурился, пытаясь собрать картину воедино. Получалось из рук вон плохо. Весь план больше походил на какой-то бред. — Вечеринка обычная возможность похвастаться, — саркастично добавил Северус, ухмыляясь. — Орден любит совать свой нос куда не надо. И это неплохой шанс позволить им войти в мышеловку, но никак не выйти из неё. Они подумают, что им повезло, что у них получиться добыть много ценной информации, но, на самом деле, их не выпустят из здания, пока не появится Тёмный Лорд, желая самостоятельно проверить личность каждого из присутствующих. — Ты же сказал, что не будут проверять, — нервно заметил Малфой, смотря на крёстного. Северус прищурился, раздражённо втягивая носом воздух. — Да, но это ложь. Существуют специальные чары, я их усовершенствовал по просьбе Тёмного Лорда. Они способны обнаружить применение Оборотного зелья или любого другого заклинания, меняющего внешность. Но это конфиденциальная информация, и я надеюсь, что она таковой и останется, — он выразительно посмотрел на Драко, чей вид оставлял желать лучшего. — Вечеринка — попытка выкурить волка из норы. Все ходы окажутся перекрыты. Это обыкновенная ловушка, но не только для Ордена, но и для некоторых Пожирателей. В конце их просто не выпустят и убьют. — Зачем? — Я думаю, ты уже заметил, что Тёмный Лорд тяготеет к эффектным представлениям? — Драко кивнул. Северус покачал головой, фыркая. — Он любит, когда боятся и ждут его появления с особым трепетом. Вот и на этом вечере он появится в конце, заставляя присутствующих дрожать от нетерпенья. Но для многих вечеринка закончится смертью. Считай это показательной казнью и развлечением на потеху публике. — Всё равно это какая-то глупость, — пробормотал Малфой, размышляя, как же ему предупредить Грейнджер. Драко взглянул на часы, понимая, что до обсуждаемого ими мероприятия осталась всего пара часов. — Не стану спорить. Главное, не скажи это кому-нибудь другому, — Снейп подхватил саквояж, бросив на него предупреждающий взгляд. — Руку не напрягать. В течение пары дней избегать трансгрессии. Попроси домовых эльфов тебе помочь. И ещё, — он сделал шаг вперёд, предостерегающе выставляя палец, указывая на Малфоя, — не смей идти на эту вечеринку. Драко хотел возмутиться, возможно, даже начать скандал, но быстро догадался, что его крики делу не помогут. Лучше он просто притворится паинькой. — Конечно, — он кивнул с самым невинным выражением на лице. Вероятно, Снейп понял, что Драко ему соврал, он не полный идиот. Но вот показывать свою проницательность, а также реагировать на слова Малфоя Северус не стал. Просто красноречиво промолчал. Малфой потёр пальцами лоб, вспоминая, о чём ещё хотел спросить крёстного, правда сейчас поднимать эту тему не было желания, но выбора у него особо не наблюдалось. Поэтому он пересилил себя и задал осторожный вопрос, решая независимо от ответа не заморачиваться из-за услышанной информации. — А что с моими припадками? Ты же брал кровь на анализ. Снейп свёл брови на переносице, обеспокоенно постукивая пальцем по столу, не сразу отвечая ему, заставляя застыть в преддверии новой сложности. — Тебя прокляли. Проклятие выполнено дилетантом, так что оно не нанесло большого ущерба твоему организму. Единственное, теперь ты будешь больнее переносить легилименцию. Это побочный эффект. — Можно ли узнать, когда прокляли? — Драко медленно натянул рубашку, задумчиво застёгивая пуговицы. — Я уже узнал, — удовлетворённо посмотрев на него, Снейп продолжил: — Я и прежде видел этот почерк, поэтому легко определил его во второй раз. Подозреваю, что ты его и убил. Малфой начал копаться в памяти, не в силах никак вспомнить имя Пожирателя, погибшего от его руки ещё до Румынии. Или это был кто-то знакомый? — Нотт-старший, — подсказал Северус. — Зачем ему это? — удивился Драко. — Ему никогда не нравились Малфои, в принципе, как и ты. Видимо, ему казалось, что ваша семья как-то обделяет его, вот и решил устранить наиболее сильную пешку — то есть тебя. Он хотел видеть на твоём месте своего сына, — Снейп глядел в окно, поправляя манжеты мантии. — Он считал, что ты занял его место. — Я знаю Тео с самого детства, он никогда не хотел быть Пожирателем. — Я говорил не об этом. Иногда наши родители не слышат нашего мнения и желаний и делают всё по-своему. Вот и Нотт-старший наступил на эти же грабли, за что поплатился. Драко задумчиво кивнул, не зная, что ещё сказать. Он понимал, что убил отца своего школьного друга, но никакого раскаяния за собой не чувствовал. Наоборот, он был уверен, что поступил правильно. Теодор-старший считался чокнутым психом вполне заслуженно, и он точно убил бы Малфоя не раздумывая, представься ему такая возможность. — Не забудь завтра явиться на перевязку, — строго сказал Северус, взглянув на него в последний раз. Он развернулся и, волоча за собой свою чёрную мантию, удалился из кабинета, оставляя Драко в одиночестве.

***

Гермиона боялась спускаться на завтрак. Она до сих пор чувствовала себя отвратительно из-за ссоры с Гарри. Вот вроде всё высказала (большую часть), поэтому по идее должно стать легче, но всё оказалось с точностью до наоборот. Такого мерзкого коктейля, состоящего из сплошных противоречий, она ещё никогда не испытывала. Будто бы тебя пропустили через мясорубку, заставляя собираться обратно без какой-либо помощи. Отвратительно. Мерзко. Не для неё. Она не являлась тем самым человеком, который после ссоры с близкими людьми сначала чувствует удовлетворение, а затем непомерную вину. Гермиона всегда считалась образцом спокойствия и обычно думала, прежде чем начинала что-то говорить. Но, кажется, в этот раз всё пошло не по тому сценарию. В первую очередь, ей самой никак не удавалось смириться с тем неоспоримым фактом, что она изменилась. Её координально изменили не только чувства к Драко, но и происходящие события в последние годы. И принять случившееся оказалось очень тяжело. В особенности потому, что это произошло не только с ней одной. Рон стал более вдумчивым и перестал быть таким импульсивным, каким был раньше. Гарри тоже прекратил сразу же бросаться в пекло — теперь он предпочитал хорошую, проверенную стратегию. Как показало время и обстоятельства, мальчики в принципе за этот год сильно изменились, впрочем, как и они все. Половина членов Ордена превратилась в совершенно других людей. Хороши ли подобные перемены или нет, Гермиона не знала, но принять эту неопровержимую истину точно не могла. Потому что она не хотела пускать столь пугающие метаморфозы в свою жизнь. В саму себя. Меняться так стремительно не было никакого желания, но Грейнджер ничего не могла поделать с тем, что творилось у неё в душе. Из-за чего в итоге-то всё и началось. Иногда ей казалось, что она бежит за временем, но ноги с каждым движением становятся всё слабее и слабее, и вот, цель почти достигнута, но время резко замерло, заставляя её выбирать. А что выбирать — всегда неясно. Чаще всего Гермиона просыпалась в такие моменты. Они душили её своей неизвестностью и некой предопределённостью, подводя к тому, что она всё равно должна будет сделать выбор. Ведь играть за две команды: и за своих, и за соперника — просто невозможно. Она устала. Постоянная борьба с самой собой лишала всяких сил к существованию. Собственные эмоциональные качели превратились в личную пытку. Каждый день Гермиона начинала с них. А потом её раздражало всё. Грейнджер не знала, по какой именно причине её безумие стало прогрессировать, то ли потому, что они вернулись на Гриммо, где, соответственно, гораздо больше людей, вкупе с бесконечными причитаниями Молли, то ли потому, что проблема уже исключительно в ней. Да, наверное, дело всё-таки в ней, а не в окружающих. Но и не стоит отрицать тот факт, что все они устали. Война длится целых два года, и никто понятия не имеет, сколько ещё она продлится, что только сильнее убивало веру у людей и их желание бороться. Они все оказались своеобразной бомбой замедленного действия. Оставался лишь один вопрос: на какое время выставлен таймер, чтобы взорваться и уничтожить всё подчистую? Бывало, что Гермиона почти слышала, как в ней тикает заведённый механизм, опасаясь за своё психологическое здоровье, молясь, чтобы всё это поскорее закончилось. Поэтому она просто надеялась, что уничтожить последний крестраж, которым является неизвестный предмет основателей Хогвартса, окажется легко и не так сложно, как все предыдущие кусочки души Волдеморта. Что вопрос поиска крестража решится быстро и без напряга, занимая от силы пару дней. А потом останутся лишь змея и сам Реддл… Но они опять сидели на Гриммо без плана, без каких-либо наводок, вновь медленно сходя с ума от бездействия, как и в прошлый раз, когда попали в тупит. Сжав кулаки и глубоко вздохнув, Гермиона открыла дверь своей спальни, выходя в коридор и спускаясь по лестнице вниз, где уже слышались сонные голоса мальчиков и указания Молли по поводу готовки для Джинни. Переступив порог кухни, она на секунду замерла. В помещении моментально снизился всеобщий гул, и все обратили на неё своё пристальное внимание, вызывающее зуд под кожей. Взгляды были разные: Гарри отводил глаза, в то время как на его лице отчётливо читалась вина; Рон явно смутился, следуя примеру Поттера. Но вот Джинни поджимала губы, открыто демонстрируя, что она злится на неё исключительно из-за Гарри, правда, не представляя, как себя вести. Артур и Молли на её появление отреагировали спокойно, но их поглядывания друг на друга говорили о напряжённости, которая захватила каждый миллиметр не самой большой кухни. Дина вообще застали врасплох, из-за чего он не успел донести вилку до рта, не замечая, как бекон упал ему на колени. Чарли молча ждал, когда его тарелку наполнят, подперев подбородок, а Тонкс постаралась ей улыбнуться, так что Гермиона решила, что сесть рядом с ней — удачное решение. Опустившись на пустой стул, соседний от Тонкс, она сглотнула волнение, сжимая под столом руки в кулаки до такой степени, что ногти впивались в кожу, оставляя глубокие царапины. — Вот, держи, дорогая, — Молли поставила перед ней яичницу с беконом и принялась хлопотать дальше, сажая Джинни за стол, закидывая полотенце себе на плечо. — Привет, — Тонкс легко толкнула её в бок, коротко улыбаясь. — Привет, а когда ты приехала? — Гермиона взяла вилку, с любопытством поглядывая на Дору. — Сегодня ночью. Оставила Тедди у мамы и сразу к вам, — кажется, она специально старалась не унывать, но её поведение буквально кричало о том, что всё не так прекрасно, как Дора пытается демонстрировать всем окружающим. — Мне очень жаль Люпина, я… — Гермиона, я знаю, что он был дорог всем нам. Он был вашим преподавателем, вы любили его и уважали. А Гарри… Я не могу представить, насколько ему тяжело смириться с мыслью, что Римуса больше нет. Но ты точно не виновата в его смерти, хорошо? — Тонкс заглянула ей в глаза со всей серьёзностью, и Гермиона поняла, что она проводила подобный разговор уже не в первый раз. — Как Тедди? — Грейнджер сознательно перевела тему, но тут же вспомнила, что теперь мальчик растёт без отца. Это ещё сильнее ударило её под дых. — Хорошо, — Дора улыбнулась, совсем не акцентируя внимания на мыслях, пришедших в голову Гермионе. — Уже бегает и постоянно что-то рассказывает на своём непонятном языке. — Это замечательно, — она выдавила кривую улыбку, ощущая, как стены Гриммо давят на неё и обрушивают вину ей на плечи. Потому что Гермиона не имеет права сидеть с ними и вести задушевные разговоры. Она предательница. И уже давно. Но слова Тонкс пробудили в ней давние страхи, а также привычную вину и настоящий ужас, ведь однажды утром она может проснуться и узнать, что Драко мёртв. Почему-то сейчас сама Тонкс и её слова оказались для Грейнджер странным напоминанием о Малфое. Скорее всего, из-за некоторой схожести их ситуации, ведь она потеряла любимого мужа, в то время как Гермиона была близка к подобному миллионы раз, даже не понимая всей опасности вылазок Драко на задания от Волдеморта. Внезапно Грейнджер почувствовала лёгкое головокружение и тошноту. Она поняла, что вернулась её старая подруга — паника, возникшая из ниоткуда. Видимо, вчера она всё-таки сильно перенервничала, раз сегодня так быстро ступила на скользкую дорожку, ещё даже не позавтракав. Она не хотела, чтобы хоть кто-то заметил её полуобморочное состояние, спокойно поедая яичницу, не позволяя рукам дрожать и распространяться тремору по всему остальному телу. Гермиона медленно жевала, нехотя, иногда поглядывая на друзей, не давая себе окончательно расклеиться. Если она сдастся и упадёт в объятия своего сумасшествия, то тогда можно смело говорить, какая она слабая и безвольная. Тряпка. Ей хотелось разреветься от жгучего комка, уже давно поселившегося внутри. Гермиона никогда не думала, что окажется настолько хрупкой в эмоциональном плане, но что есть. И пусть её до скрежета зубов раздражала собственная слабость и частые слёзы, взять и избавиться от них она сейчас просто не могла. Но остальной мир жил. Все присутствующие члены Ордена переговаривались между собой и делились новостями, хоть и так всё знали, успев ещё вчера многое обсудить не один раз. Разговоры создавали атмосферу уюта, помогали убедиться, что не ты один окружён страхом и вечным желанием раздробить себе голову, боясь остаться наедине со своим мыслями. Разговоры отвлекали от серости за окном, как и спасали от всеобщего упадка веры. Спустя небольшой промежуток времени в помещение вошёл Кингсли, на ходу снимая мантию и здороваясь со всеми. Все взгляды автоматически оказались прикованы к нему, и, к счастью, никто так и не заметил, как Гермиона взяла салфетку, чтобы вытереть кровь с ладоней. — У меня есть новости, — Кингсли сел за стол, и миссис Уизли тут же поставила перед ним дополнительную тарелку, наполняя её яичницей с беконом. — Спасибо, Молли. — Так что за новости? — спросил Чарли, вертя в руках вилку, ожидая продолжения рассказа. Бруствер сделал глоток чая и суматошно вытер губы салфеткой, прочищая горло. — Мы узнали, что сегодня по случаю победы Реддла в Румынии и Франции Пожиратели дадут приём. Открытый вход и отличная возможность узнать хоть что-то об их планах. — Похоже на ловушку. Слишком просто, — сказал Чарли. — Верно, скорее всего, так и есть, — Кингсли отправил в рот несколько кусочков бекона, продолжая: — Я считаю, что это приманка и весьма успешная по своей задумке. Сомневаюсь, что мы сможем найти там хоть что-то. — Тогда зачем ты обо всём нам говоришь? — Гарри сложил руки в замок на столе, наклоняясь корпусом вперёд. — Потому что проникнуть туда всё же стоит, — Кингсли оглядел каждого из них, видя полное непонимание на лицах. — Если Орден даже не попытается проникнуть туда, это будет подозрительно, а у Реддла появятся основания полагать, что нас предупредили. И он будет прав, потому что у нас действительно есть шпион, которого мы не можем подставлять. — А кто это? — Рон свёл брови на переносице, задумчиво смотря на Кингсли, откладывая столовые приборы. — Это конфиденциальная информация, не предназначенная для твоих маленьких ушей, Уизли. По кухне поползли смешки, и Рон стремительно начал краснеть, но скорее от смущения, чем от злости. — Но на эту псевдо вечеринку должен отправиться всего один человек, иначе, в случае его потери, мы лишимся кого-то ещё, — объяснял Кингсли. — Там будет присутствовать наш шпион, он станет приглядывать за нашим человеком и окажет помощь, если это потребуется. — Нужно отправить кто-то из старших, нельзя отправлять детей, — Молли обеспокоенно вытерла руки о фартук, переглядываясь с мужем. — Да, это опасно. Неизвестно, чем всё в итоге закончится, — поддержал её Артур, кивая. — Дело не в возрасте, а в желании. Мы не можем отправить человека против воли, даже если по возрасту он подходит, — Кингсли покачал головой, нанизывая жареные яйца на вилку. — В таком случае… — начала Молли, но её перебили. — Я пойду, — резко и твёрдо выпалила Гермиона, мигом заслужив удивлённые взгляды присутствующих. Всех, кроме одного. Кингсли дёрнул уголком губ, будто в улыбке, и как ни в чём не бывало продолжил поглощать еду, даже не прикладывая минимальные усилия, чтобы её отговорить. Или хотя бы сделать вид. Но Гермиона и так догадывалась, кто их тайный шпион. Всё указывало на Драко. Он пообещал помочь, о чём рассказал ей ещё вчера. Она обязана быть на вечеринке, даже если ошибается, и ситуация примет совсем не тот оборот, который можно ожидать. Ей нужно выбраться из этого дома, чтобы хоть на четверть почувствовать себя полезной, ведь в противном случае она самолично сожрёт себя виной и стыдом, опасаясь устроить истерику перед друзьями. А этого ей никак нельзя допустить. Драко — если всё-таки он шпион — предупредил Кингсли о её желании побывать на мероприятии и решении отправиться туда в одиночку, она уверена. Всё сходилось. И новости, так неожиданно появившиеся в распоряжении Ордена, и даже поведение Кингсли, всё. Гермиона постаралась улыбнуться и объяснить свою позицию окружающим, чтобы вернуть их к жизни, потому что их застывшие лица с паникой и непониманием в глазах здорово её нервировали. — Я думаю, что в этом нет ничего рискованного и… — Нет, Гермиона, ты с ума сошла! — крикнул Гарри, вскакивая со стула. — Гарри, сядь. Всё нормально… — начала Грейнджер, но её снова перебили. Она закатила глаза, вздыхая, пуская в своё тело старую подругу — чёртово раздражение. — Гермиона, я не знаю, что с тобой творится в последнее время, но рисковать своей жизнью… Рисковать просто так — глупо! — Поттер так активно жестикулировал руками, что случайно зарядил подзатыльник Рону. — Гарри, со мной всё прекрасно. Я не понимаю, почему ты так обеспокоен, но я правда не пытаюсь... — Гермиона усмехнулась, произнося следующие слова. — Покончить с собой таким способом. Я просто хочу помочь Ордену, а всё пойдёт не по плану, это не станет… большой потерей. Вот зря она это сказала. Очень зря, потому что Гарри как спичка вспыхнул, походя на бешеного быка, приготовившись таранить тореадора. Но её слова всего лишь горькая правда. Поттер был нужен всем им, Рон — своей семье, Джинни — семье и Гарри, и наоборот. Остальные Уизли представляли для Ордена ещё большую ценность, так же, как, например, Тонкс. К тому же, у неё на руках маленький ребёнок, оставшийся без отца. И мать, которая точно не переживёт смерть дочери, после того как уже потеряла мужа. Вот и получалось, что Гермиона была наиболее бесполезным членом Ордена. И она сказала жуткую правду не для того, чтобы заслужить жалость и утешение — это беспристрастный вывод, который просто экономил время. — Ты… просто... — Гарри тяжело дышал, будучи не в состоянии подобрать слова, чтобы выразить всё, что вертелось на языке. — Гермиона, ты уверена в своём решении? — Джинни опустила руку Поттеру на плечо, заставляя его сесть обратно на стул, внимательно взглянув на неё с каким-то подозрением. — Абсолютно, не вижу смысла спорить дальше. Я по собственному желанию хочу пойти на это задание, надеясь найти хоть какую-то ценную информацию. Если я пойму, что стоит уходить, так и сделаю, — в её голосе не оказалось ни капли сомнений, возможно, именно поэтому никто не стал с ней спорить. — Что ж, думаю, решение принято, — бодро сказал Кингсли, строго глядя на Гермиону. — Позже мы с тобой обсудим, как туда попасть и всё, что касается лично тебя, а сейчас хочу рассказать всем ещё об этом известии, — он поджал губы, прогоняя всякую весёлость прочь. — Со мной связался наш человек из Германии. Новости неутешительные. — Пожиратели? — с тревогой поинтересовался Рон, опираясь локтём о стол и подпирая подбородок кулаком. — Да, — Бруствер почесал щетину на щеке, смотря перед собой. — Боюсь, что Франция и Румыния не последние жертвы в списке Пожирателей смерти и самого Реддла. Насколько я понимаю, в Германии нет ничего, что может представлять особой ценности для Реддла. — Кроме людей, — приглушённо подсказал Чарли, покручивая между зубов зубочистку. — Верно, — тихо подтвердил Кингсли. — Не знаю, что будет дальше, но Пожиратели стали проникать на территорию Германии. Возможно, они просто кого-то ищут, но, тем не менее, это сильно всех настораживает. — Ситуация ухудшается с каждой секундой, — угнетающе сказала Тонкс, и все взгляды обратились к ней. — Что мы можем сделать, чтобы не допустить увеличение власти Реддла? — Если получится, добыть любую информацию на приёме, — Кингсли посмотрел на притихшую Гермиону. — Также не стоит забывать о том, что мы внедрили процесс разрушение армии Реддла изнутри. Это займёт определённое количество времени, но первый шаг уже сделан. Но самое главное, ни в коем случае не сдаваться. А также стоит по возможности выполнить задание, которое поручил вам Дамблдор, — он кивнул Гарри и Рону. Из всех присутствующих только Кингсли знал о крестражах. Необходимая жертва, чтобы в случае смерти кого-то из них он смог продолжить уничтожение частиц души Волдеморта. Внезапно Гермиона вспомнила, как раньше все члены Ордена произносили запрещённое имя совершенно не боясь, пока однажды не поплатились за свою чрезмерную храбрость страхом и пугающим нападением. Сначала то самое табу, из-за которого Гермиону и мальчиков чуть не поймали егеря, потом поджог дома Кингсли, где проходило очередное собрание Ордена. Пожиратели пытались поджарить их заживо, пока большинству не удалось выбраться наружу, покинув горящее здание. Правда, повезло не всем. В том пожаре они потеряли двоих, поэтому с тех пор никто не говорил это поганое имя нигде, кроме как в своих мыслях. — Гермиона, пойдём. Следует всё обсудить, — Кингсли встал из-за стола, махая рукой в сторону гостиной. Грейнджер поднялась вслед за ним и вышла из комнаты, не обращая внимание на пилящие её спину взгляды, концентрируясь на своём предстоящем задание, в ходе которого она должна выложиться на максимум ради достижения цели. Она знала, что после разговора с Кингсли ей придётся поговорить ещё и с Гарри и Роном, потому что иначе они не отстанут от неё, забрав всё время на подготовку к опасной прогулке в стане врага. — Итак, — Бруствер сел на кресло, складывая руки в замок. — Начнём с того, кем ты будешь на этом приёме. — Только, пожалуйста, не Скитер, — пошутила Грейнджер, заслужив короткую улыбку мужчины. — Не в её облике, обещаю, — со смешком сказал он.

***

Драко сделал шаг в сторону, пропуская официанта с подносом. Вокруг мельтешили люди и домовики. Беллатриса кричала на каждого, кто, по её мнению, плохо работал и совсем не выполнял свои обязанности. Несколько эльфов уже получили Круцио за свою медлительность. Малфой не обращал должного внимания на бесполезные приготовления, спокойно потягивая из стакана огневиски, прислонившись плечом к стене. Он прибыл немного раньше остальных, слушаясь Рабастана, почему-то захотевшего его видеть именно сегодня. Правда, сам хозяин торжества где-то пропадал, а куда он запропаститься, не знала даже Белла. Хотя ей было плевать на пропажу своего муженька. От количества подносов, проплывающих перед его лицом, уже рябило в глазах. Драко сжал пальцами переносицу, не давая головной боли разыграться на полную катушку, молясь, чтобы этот вечер быстро начался и также быстро закончился. Убрав руку от лица, он увидел, что злой взгляд тётки прикован к нему. — Что? — Драко, Рабастан с Рудольфосом ждут тебя в кабинете, — Белла раздражённо взмахнула волосами, демонстрируя своё недовольство от роли посыльного. Малфой отставил стакан на зеркальное трюмо, поправив пиджак и поднялся по закруглённой лестнице на второй этаж. Толкнув знакомую двери в кабинет Рудольфуса, он мгновенно утонул в запахе табака. Генерал армии Волдеморта восседал в кресле хозяина дома, закинув голень на колено, глубоко затягиваясь сигарой. Рудольфус же сидел на столе, свесив одну ногу вниз, покачивая ею в воздухе. Услышав скрип двери и звук шагов, они оба обернулись к нему, пропуская на свои лица одинаковое выражение тупой и крайне искусственной радости. — Драко, вот и ты! — Рудольфус встал, раскрывая руки в приглашающем объятии. Малфой лишь вскинул левую бровь, понимая, что они уже успели знатно надраться, раз лезли к нему с подобной отвратительной нежностью. Его дядюшка не был святым человеком, а вот тёмной лошадкой определённо считался. Рудольфус не участвовал в сражениях, предпочитая чахнуть за бумажками и отчётами. Он составлял планы нападения, при этом никаким образом не выходя из дома, тратя своё время исключительно на составление графиков казни и пыток врагов. И всё бы ничего, если бы его планы и стратегии не поощрял Реддл, что существенно напрягало Драко. Ведь всё-таки лучше меньшее зло, чем то, от которого ты понятия не имеешь, чего ожидать. Вот, например, с Рабастаном всё было кристально ясно. Обыкновенный чокнутый псих с манией величия и жаждой убийств, почти точно такой же, как и его хозяин. А Рудольфус... Что ж, хороший вопрос. Особняк Лестрейнджей в принципе никак нельзя было назвать приветливым или хотя бы приемлемым для принятия гостей местом, ведь здесь всегда темно и холодно, словно в средневековых темницах и катакомбах. Каждый угол этого дома был когда-то усеян кровавыми брызгами, которые до конца так и не оттёрлись со стен и пола, оставив чёрные пятна, напоминающие об ужасах, творящихся за закрытыми дверями. Но кабинет Рудольфуса казался более светлым, не таким угнетающим помещением, как та же атмосфера во всём остальном доме. С чем это было связано, Драко не представлял. — Здравствуй, Рудольфус, — он пожал руку одному, а потом и другому мужчине. — Рабастан. Человек со шрамом в половину лица кивнул, делая очередную затяжку сигары, не спуская с него жутковатых глаз. — Драко, у нас хорошие новости, а ты, как доверенное лицо узнаёшь о них первым, — Рудольфус так и сиял от радости, только что из штанов не выпрыгивал. — Что за новости? — Малфой напрягся, надеясь, что известие не коснётся Ордена или же Грейнджер. — Наши заслуги перед Повелителем будут публично освещены и, более того, я, — Рудольфус положил ладонь себе на грудь, — новый помощник генерала. После смерти Нотта-старшего этот пост пустовал, но теперь оба твоих родственника возглавляют армию Тёмного Лорда. Здорово, не так ли? — Да, это просто замечательно, — Драко приторно улыбнулся, возводя в сознании окклюменционные стены гораздо более прочного характера, не желая провалиться в примитивную ловушку. Он не мог себе позволить, чтобы его истинные эмоции попали в руки его псевдо родственников. Удовлетворённый реакцией племянника, Рудольфус быстро и воодушевлённо открыл свой огромный бар и налил огневиски в огранённый стакан, передавая его Драко. Приняв напиток, Малфой осторожно сделал глоток обжигающей жидкости, чувствуя какое-то странное спокойствие от предсказуемости происходящего. — Белла внизу? — Рудольфус отхлебнул виски, вытирая губы тыльной стороной ладони. Драко едва сдержался, чтобы не скривиться, испытывая ненависть к окружающим его людям, но, взяв себя в руки, прогоняя лишние мысли, он натянул маску ледяного равнодушия и безразличия ко всему живому. — Да, командует всеми. Пытается сделать всё идеально. Братья синхронно закатили глаза, усмехаясь. — Она в своём репертуаре, — протянул Рабастан, делая затяжку сигары. — Вечно хочет быть лучшей в глазах Повелителя. — Это хорошо и всяко лучше, нежели когда твоя жена пытается сбежать из страны, — предупреждающе, но с насмешкой сказал Рудольфус, поглядывая на брата. Драко молча переводил глаза с одного на другого, плохо понимая, что здесь происходит. Он припоминал, что у их доблестного генерала когда-то была жена, но она существовала постфактум, потому что никто о ней ничего не слышал. Малфой даже её имени не знал. Хотя, вероятно, она жила на свете, когда Драко ещё под стол пешком ходил. — Не начинай, ладно? — жёстко попросил Рабастан, смотря на брата злым взглядом. Рудольфус в сдающемся жесте поднял руки, расслаблено улыбаясь, явно просто издеваясь над братом. Но Драко успел заметить, как в глазах дяди мелькнуло некое превосходство. Хоть они с Беллой терпеть друг друга не могли, едва не убивая, когда просто встречались в одном помещении, тяжело отрицать, что парой они были весьма прочной, учитывая их обоюдную любовь к расправам и власти. — Брат, я просто пошутил. Это прошлое. Ты не виноват, что некоторые женщины неспособны ценить всё, что ты для них делаешь. — О чём вы? — Драко решился задать уточняющий вопрос, уверенный, что за него вряд ли его обвинят в предательстве. К тому же, как братья Лестрейндж любят ему постоянно напоминать, они родственники. Забавно. Как бы не свалиться от смеха под стол от такого количества отборного вранья. Рабастан сердито поджал губы и отвернулся, смотря в окно нечитаемым взглядом. Его рука сжала сигару почти до трухи, отчего та осыпалась на брюки и пол из красного дерева. Рудольфус мельком взглянул на брата, изгибая губы в усмешке, начиная повествование: — Дело в том, что в молодости мой брат считался неким бунтарём, решив жениться на девушке, которую наши родители не одобряли. Она была чистокровной, из знатного и уважаемого рода, но, — он сделал драматичную паузу, кидая взгляд на притихшего брата, — репутация её семьи оставляла желать лучшего. Наши родители предупреждали Рабастана, что не стоит жениться на такой девице, но он не послушал. Сначала всё шло нормально, но Тёмный Лорд обрёл небывалое могущество и призвал своих верных соратников служить ему. Его жена совсем не оценила предложение Повелителя, не желая рассматривать всю ту власть, что нам предлагали и игнорируя дороги, открывающиеся для каждого верного последователя Тёмного Лорда. Конечно, в этом плане мне бесконечно повезло с Беллой. Но жаль, что в брачном союзе моего брата всё закончилось печально. — Что произошло? — нахмурился Драко, уязвлённо признавая, что он почти ничего не знал о прошлом своей родни. Хотя, в теории, ему вполне могла пригодиться вся эта информация. — Она не хотела, чтобы Рабастан продолжал служить нашему Повелителю, пыталась отговорить его, но он сделал правильный выбор, не послушав её. И его решение сподвигло её на побег. Мне поручили поймать её и вернуть домой, но мой брат оказался слишком к ней привязан, из-за чего часто шёл на поводу у женских прихотей. Эта девушка не достойна была называться частью нашей семьи, поэтому я убил её. Я выполнил приказ Тёмного Лорда, необходимый ради сохранения нашего статуса. К сожалению, уже позже мы узнали, что она была беременна. Но, кажется, всё сложилось как нельзя лучше. Ещё бы воспитывали ей подобных, — Рудольфус скривился, засмеявшись от собственной шутки, не замечая, что в комнате повисла напряжённая, мёртвая тишина. Драко не отрывал сосредоточенного взгляда от Рабастана, видя все микроизменения на его лице. Например, в конце рассказа брата он сжал кулаки до такого состояния, что костяшки побелели, походя на культяпки мертвеца. Его чёрные глаза были устремлены в одну точку с каким-то безумным блеском на дне. Грудная клетка практически не двигалась, словно он старался не дышать, не позволяя через воздух проникнуть хоть какой-то эмоции в его застывшее тело. Но затем, когда Рудольфус посмотрел на брата, Рабастан хмыкнул и поднял свой нетронутый стакан с огневиски, чокаясь с его. И Малфой отчётливо осознал, что услышанная информация очень многое перевернула в его мозгу. Несмотря на то что Драко ненавидел генерала армии Волдеморта, сейчас у него в голове крутилась мысль, что, учитывая биографию Рабастана, неудивительно, каким психом он в итоге стал. Иногда безумие единственный выход, но оно никак не оправдывает действия человека, просто проясняет некоторые моменты, прежде непонятные и скрытые от чужих глаз. — Ты прав, брат. Хорошо, что всё сложилось именно так, — сказал Рабастан с ухмылкой, залпом выпивая содержимое своего стакана. — А как звали эту девушку? — спросил Драко, замечая, как замерла рука генерала. — О, мы не произносим её имя, — усмехнулся Рудольфус, качая головой. — Она этого не заслуживает. Мы уничтожили о ней все напоминания, везде где только смогли. — Ясно, — Драко кивнул, делая глоток. Он ещё не представлял в полной мере и как именно, но подозревал, что рассказ о прошлом Рабастана ему поможет, сыграя роль козыря в рукаве, когда придёт время. — Ну что ж, — Рудольфус радостно потёр друг о друга ладони, предвкушая весёлый вечер. — Думаю, нам пора спускаться, а то всю выпивку прикончат без нас. — Да, идёмте. Мы ведь не знаем, когда Повелитель прибудет сюда. Нужно быть внизу, чтобы не вызвать его гнев, — Рабастан поднялся с кресла, отряхивая брюки от своей несдержанности. Драко улыбнулся и поставил наполовину пустой стакан на стол, покидая кабинет вслед за остальными.

***

Гермиона нервно поправила свою причёску и взяла бокал шампанского с проплывающего подноса, просто держа фужер в руке, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Она ужасно волновалась, хоть и выпила двойную дозу успокаивающего бальзама перед выходом. Кингсли сухо изложил ей все факты, не углубляясь в детали. В одно время она прибывает — в другое уходит. Всё. Остальная информация оказалась мелкой и пустой по своему содержанию, отчего у неё закрадывались подозрения, что сегодня всё опять пойдёт по одному известному месту. Мимо неё проходили Пожиратели смерти с жёнами, журналисты, корреспонденты из Пророка. Гермиона где-то даже видела Скитер и слышала её голос, расспрашивающий о Реддле и его подчинённых. Она буквально лебезила перед каждым, кто носил тёмную метку на предплечье, устраивая спектакль, правда, от которого совсем не хочется смеяться. Скорее просто перерезать себе вены. На входе Грейнджер действительно не проверяли и не обыскивали, лишь просмотрели приглашение, предоставленное ей таинственным шпионом, и всё. Будто это норма — пускать волшебников и волшебниц на закрытые мероприятия, не убедившись, что человек не опасен для остальных гостей. Всё это ей совсем не нравилось. Попасть на закрытый вечер оказалось чересчур просто и предсказуемо, но никто не давал Гермионе никаких гарантий, что в доме всех по концу празднества не отравят ядовитым газом. У неё дёргался глаз. Вернее, у некой помощницы или же секретаря одного из корреспондентов Еженедельного пророка, роль которой она играла, стараясь затеряться в толпе. Звали эту несчастную Вирджиния Найтли. Своеобразное имя, но Гермиона думала о нём в последнюю очередь. Единственное, что сейчас её волновало, — как найти дорогу в кабинет Рудольфуса, в моменте спорящего с Беллатрисой сквозь зубы. Они не были похожи на любящую семейную пару, скорее на вынужденных и привязанных друг к другу людей, не способных избавиться от супруга законным путём. И, на самом деле, ничего удивительного, ведь их брак был заключён сугубо по договорённости. Гермиона вообще поражалась, как они до сих пор не убили друг друга, зная, какие у них характеры и проблемы с ментальным здоровьем. Услышав стук десертной ложки о фужер с шампанским, всё внимание гостей оказалось приковано к Рудольфусу, стоящему в центре бального зала на сцене с дебильной улыбкой на лице. — Дорогие гости, рад приветствовать вас в своём доме! Я могу лишь заметить, как ваше появление здесь важно для меня и моей жены, — он указал рукой на Беллу, раздражённо закатившую глаза на столь искусственное радушие. — И, разумеется, для Тёмного Лорда. Он скоро появится, не волнуйтесь, — вновь показались приклеенная улыбка и расчётливый взгляд. — Вы знаете, зачем мы здесь собрались. Восхвалить нашего Повелителя! Радостный крик мерзкой толпы последовал вслед за поднятой рука говорившего на сцене. Гермиона будто очутилась в довоенной Германии, когда Гитлер точно так же управлял людьми через пустые обещания и красивые речи, обещая превосходство арийской расы. Иногда история имеет свойство повторяться, не так ли? — Давайте же выпьем за нашего Повелителя, возвышающего все представления о великом волшебнике до прежде небывалых границ! За Тёмного Лорда и его победы! — торжественно крикнул Рудольфус и опустошил свой бокал с шампанским на потеху публике. Гости кричали ему похвалу, говорили комплименты его сладкой речи, чокались друг с другом и разговаривали о будущих победах Тёмного Лорда. Обсуждали неудачные попытки Ордена воевать и насмехались над руководством Франции. Гермиона оглядела людей, оказавшихся к ней ближе всего, понимая, что до неё нет никому никакого дела, что давало ей отличный шанс ускользнуть и заняться поиском любой возможной информации, чем сейчас она непременно воспользуется. Сделав несколько незаметных шагов по направлению к лестнице, Грейнджер поставила полный фужер с алкогольным напитком на зеркальное трюмо, медленно поднимаясь на второй этаж. Гермиона прикинула, что если её кто-то спросит, что она ищет, то притворится дурочкой и скажет, будто заблудилась и никак не найдёт дамскую комнату. Наконец-то пройдя на второй этаж, Грейнджер устало вздохнула, чувствуя, насколько она всё-таки отвыкла от столь громких звуков, потому что гул и музыка на первом этаже были для неё просто невыносимы. Голова от них потихоньку начинала раскалываться на части, словно разбитой стекло. Коснувшись ручки первой на пути двери, Гермиона с болезненным шипением отдёрнула руку, потрясывая ею, чтобы ослабить неприятные ощущения. Её обожгло заклинанием, и, прижимая ладонь к груди, она подула на повреждённый участок кожи, слегка паникую от наползающих догадок. Оглядевшись вокруг, она всё чётче понимала, что магию и защиту крови ей не обойти совершенно никаким образом. Гермиона лишь глупо потратит и так стремительно бегущее вперёд время, подставив Орден и всех, кто надеялся на неё. Нет. Этого нельзя было допустить. Вздохнув и настроив себя на более оптимистичный лад, Гермиона подошла к следующей двери и вновь попробовала её открыть, но та не поддалась, поэтому Грейнджер вытащила палочку и прошептала Алохомора, ошеломлённо моргая, когда скрипнули петли и заком послушно щёлкнул. Аккуратно толкнув дверь и проскользнув в щель, она убедилась, что перед ней точно не кабинет Рудольфуса и явно не то место, где могут храниться какие-то ценные бумаги. Наверное, Грейнджер наткнулась на обычную гостевую комната, больше похожую на гостиную. Подходя к следующему помещению, Гермиона расстроенно повела плечами, даже не представляя, чего стоит ожидать дальше. Кажется, все комнаты в этом крыле оказались подготовлены для гостей, не имея никакого отношения к деловой обстановке, где работает доверенное лицо Волдеморта. Перед ней последняя дверь, и она не надеется на успех. Дёрнула ручку — нет результата. Заклинание и несколько подобных попыток — нет результата. Гермиона топнула ногой от бешенства, как вдруг дверь распахнулась с тихим скрипом, впуская её прямо в кабинет Рудольфуса. Грейнджер широко распахнула глаза, ни черта не понимая. Она посмотрела по сторонам, так никого и не увидев, но крепче сжала палочку, робко входя в помещение, тихо закрывая за собой дверь. Оглядев кабинет, она напряжённо и с некоторой опаской приблизилась к резному рабочему столу, замечая на нём стакан с недопитым огневиски. Рядом со стаканом валялись разбросанные в хаотичном порядке бумаги, но что было в них написано, абсолютно неясно, потому что таких каракуль Гермиона не видела даже учась в школе. Отчётливо чувствуя, что отведённый ею час, данный Оборотным зельем для проникновения на вечеринку, подходит к концу, Гермиона с горечью признала, что ей придётся выпить и запасную дозу, взятую с собой на всякий случай. И, видимо, он всё-таки настанет быстрее, чем она думала. Гермиона начала судорожно перебирать пергаменты, не находя ничего важного, молча злясь. Отчёты о прибывших Пожирателях в Румынию. Отчёт о погибших. Отчёт о пленных. Отчёт об убитых во Франции. В Румынии. Отчёт. Отчёт. Бесконечные отчёты. У неё даже заболели глаза от такого количества цифр, увиденных за столь короткий промежуток времени. Гермиона переключилась на ящики, просматривая их, но там, кроме сигар и каких-то странных предметов, фактически ничего больше не хранилось. Она взглянула на шкафы, забитые всякой разной выпивкой, думая о том, может ли быть в них какой-нибудь встроенный сейф или ещё что-то в этом роде. — Не это ищешь? — расслабленный и довольный голос заставил её оцепенеть. Она перевела поражённый взгляд на дверь, наблюдая, как чары невидимости испаряются с тела Малфоя. Драко опирался плечом о стену с бумагами в руках, с наглой и дьявольской усмешкой на губах, приподнимая одну бровь. Гермиона сглотнула, начиная дрожать от одного взгляда серых глаз, неизменно посылающему мурашки по всему её телу. Действие Оборотного зелья мгновенно сошло на нет, и теперь она стояла перед ним в своём настоящем обличии. — Неужели ты думала, что я не узнаю тебя, Грейнджер?