Ты мой кошмар

Гермиона отмерла лишь тогда, когда Драко стал надвигаться на неё медленно, лениво, как настоящий хищник. Она сжала ладони в кулаки, приготовившись к нападению. Её реакция не осталась без внимания, из-за чего он нагло ухмыльнулся, пряча свободную от документов руку в карман брюк. Пиджак на его плечах натянулся, и она сглотнула от такой завораживающей картины, чувствуя, как внутри всё начинает трепетать только от одного вида Малфоя. Она переступила с ноги на ногу, чтобы хоть как-то сбросить своё оцепенение, но Гермиона настолько глубоко погрузилась в свои эмоции, что даже восстановление кровообращения по всему телу не помогло ей полностью прийти в себя. Драко весело хмыкнул, следя за каждым её вздохом практически чёрными глазами. — Нервничаешь? — спокойно, но вместе с тем саркастично спросил он, привычно растягивая гласные. — Я просто не знаю, чего от тебя ожидать, — честно ответила Грейнджер, но её слова заставили Драко лишний раз напрячься. Малфой закатил глаза, раздражённо кидая бумаги на стол, прямо ей под нос, всем своим видом демонстрируя злость и что-то ещё, пока невидимое ей. Гермиона перевела взгляд с документов на него, совершенно ничего не понимая. — В чём дело? — она свела брови на переносице, пытаясь предугадать реакцию парня напротив, но, естественно, потерпела неудачу. — Ты серьёзно думала, что можешь прийти сюда и уйти как ни в чём ни бывало? — Драко скрестил руки на груди, глядя на неё, как на пятилетнюю идиотку, теряя контроль над своими эмоциями. — Я… — Ты, Грейнджер, поставила под угрозу свою жизнь! И из-за чего?! Из-за поганых бумажек?! — он зло фыркнул, сосредотачивая на ней негодующий взгляд бездонных серых глаз, на мгновение лишая её воздуха. — Драко, разве ты был не в курсе? — Гермиона озадаченно нахмурилась, пытаясь собрать все кусочки пазла. Неужели она просчиталась? — В курсе чего? Что ты несусветная идиотка, думающая, что у неё девять жизней? — язвительно осведомился Малфой, так красноречиво поднимая брови, что они спрятались под белоснежную чёлку. — Прекрати так со мной разговаривать! — она яростно вспыхнула и посмотрела на него, всплёскивая руками. — Я думала, что ты — шпион Ордена, но это неважно. Я хотела принести хоть какую-то пользу и… Голос Гермионы сорвался, когда Драко резко подлетел к ней и схватил за плечи, начиная чуть ли не трясти её, надеясь вернуть мозги на место. Она лишь ахнула, удивившись его поступку. — Ты просто клиническая дура! — прорычал Малфой сквозь зубы. — Ты решила рискнуть своей жизнью только потому, что не чувствуешь должной ценности, которую просто обязана приносить своему вшивому Ордену, верно?! Я не хренов шпион! Я не знал наверняка, будешь ли ты здесь. Но я надеялся, что тебе хватит мозгов не приходить в эту мышеловку, но нет же! — он вскинул руками, выпуская её плечи из желанного плена, которые адски жгло от его прикосновений. Драко агрессивно зарылся пальцами в свои волосы, портя аккуратно причёсанные пряди, прежде лежащие волосок к волоску. Он недовольно пнул кресло, и оно отлетело на пару метров, врезавшись в стену. Гермиона едва заметно вздрогнула, тяжело дыша, чувствуя непреодолимое и необходимое желание наорать на него. — Может, ты прекратишь кричать на меня и разговаривать со мной, будто я ни черта не понимаю?! — она повысила голос, судорожно сжимая кулаки. — Я хотела помочь Ордену. — В жопу твой Орден! — психанул Драко, поворачиваясь и указывая на неё пальцем. — Нельзя так рисковать собой, ты понимаешь? Или твои хвалённые мозги утратили свои феноменальные способности? — на его лице появилась фирменная усмешка, работающая на пару с глумливыми словами. — Теперь мы заговорили о моей безопасности, просто прекрасно, — Гермиона покачала головой, прищурившись. — Ты сам никогда не думаешь о своей безопасности, а сейчас учишь этому меня?! Ты лицемер, ясно тебе? — Что? — То! Вечно указываешь мне, хотя сам не слушаешь самого себя. Я делаю ровно то, что способно помочь закончить эту чёртову войну, так что не смей меня останавливать! — крикнула Грейнджер, кожей ощущая тишину, повисшую между ними. Они оба зависли, и она увидела на дне его глаз такое… Кажется, это просто не поддавалось описанию. Возможно, подошло бы лишь одно слово — свирепость. Настоящая, звериная свирепость. Драко не спеша приблизился к ней, не оставляя между ними и сантиметра, медленно и с остервенением, крайне озлобленно и колко заговорил, специально касаясь губами её уха: — Ты ни хрена не понимаешь, Грейнджер. Я едва ли рассказывал тебе всё, что видел за границей и у нас на поле боя. Я отлично знаю, что происходит за закрытыми дверями таких вот вечеринок. Поэтому советую тебе иногда засовывать свой гонор и бесполезную гриффиндорскую храбрость глубоко в задницу, уяснила? Гермиона сжала челюсть, злясь на него ещё больше, при этом чувствуя вину за свои неосторожные слова, считая, что следует извиниться или хотя бы пояснить, что она имела в виду. Она никогда не была такой импульсивной, но теперь подобное недержание эмоций стало так прочно проникать и обосновываться в её жизни, что превратилось в нечто родное. — Я имела в виду совсем другое, — её слабая попытка оправдаться не принесла успеха, потому что голос до сих пор дрожал от ярости. — Это мой тебе совет на будущее, — уже более сдержанно сказал Драко, немного отстраняясь от неё, беря в руки бумаги и быстро просматривая их. Гермиона облизала губы, понятия не имея, как вести себя сейчас и что делать с комком накала и остроты, нависшими над ними, как стеклянный купол. Она убрала кудрявую прядь за ухо, с тоской глядя на спину и широкие плечи Малфоя, осознавая, что уже не помнит, когда в последний раз видела эту самую спину без рубашки. Эта мысль вызвала непроизвольную улыбку у неё на лице, но усмешка Драко вернула Грейнджер с небес на землю. — Если хочешь увидеть меня без рубашки, только попроси, — он скривил губы в наглой и самодовольной улыбке, смотря на неё из-за плеча, слегка повернув голову. — Обязательно, — Гермиона закатила глаза на его неуместное хвастовство, даже не возмущаясь, что он опять залез в её голову без разрешения. — Но, если серьёзно, Грейнджер, — Драко вернул пергамент на своё место и развернулся, опираясь поясницей о стол. — Тебе совсем не стоило здесь появляться. — Я вошла без каких-либо проблем, — начала она, но он бессовестно её перебил. — Верно, так всё и задумывалось, — Малфой задумчиво нахмурился, прикусив левый уголок губы, из-за чего она не сразу услышала его вопрос. — Что?.. — Грейнджер моргнула, восстанавливая связь с реальностью. — Ты говорила, что здесь должен находиться ваш шпион? — Да. Не знаешь, кто это может быть? — Гермиона нервно теребила кутикулу на большом пальце, ожидая ответа. — Нет, но, — Драко усмехнулся, будто разгадал замысел мирового масштаба, — у меня есть догадка. Правда, сейчас это абсолютно неважно. Нужно думать, как тебе сбежать отсюда максимально незамеченной. — Но я считала, что здесь не возникнет никаких проблем. — Дело в том, что в этом и есть суть придуманной Тёмным Лордом мышеловки. Ты беспрепятственно входишь сюда, но выйти имеешь право только с разрешения хозяев, и лишь когда они подтвердят подлинность твоей личности, ты покинешь их дом, — проговорил Малфой, скрестив руки на груди, смотрясь слишком вычурно на фоне такого захудалого помещения. Гермиона поджала губы, пытаясь всё обмозговать и полностью оценить масштаб цирка, в который она самолично кинулась, даже не продумав как следует пути отхода. — Что тогда делать? — с лёгкой тревогой поинтересовалась Грейнджер, но та рассыпалась в прах, когда на лице Драко заскользила довольная улыбка победителя. — Чего ты улыбаешься? Подобное самоуверенное поведение Малфоя всегда её настораживало, потому что обычно оно ничем хорошим не заканчивалось. — Ты обязательно получишь эти документы, со стратегическими планами на месяц вперёд, где хранятся данные касаемо всей структуры армии Тёмного Лорда. Без проблем покинешь территорию Лестрейндж-Мэнора и будешь находиться в полной безопасности, будучи абсолютно невредимой, — расслабленно сказал Малфой, не теряя своего удовлетворённого вида. Гермиона вдумчиво кивнула, признавая, что он предлагает ей очень хорошие условия сделки. Она изначально понимала, что Драко с высокой вероятностью предложит сделку. Он никак не мог отказаться от своего любимого способа побесить её. И прямо сейчас Малфой вытащил все козыри из рукава, ожидая чёткого и правильного ответа. Единственное, что здорово напрягало Грейнджер, — это цена. Она слишком хорошо знала фантазию белобрысого паршивца, чтобы спокойно реагировать на шантаж такого рода. Гермиона отзеркалила его позу и сложила руки на груди, ехидно приподнимая брови, решая сыграть в игру по его правилам, чтобы добиться собственных ответов. — И что же ты хочешь взамен? Драко нагло улыбнулся, вновь становясь похожим на мальчишку, которым был ещё на первых курсах Хогвартса. Эта его улыбка всегда отправляла её в бессрочный нокаут, поэтому сейчас Гермиона с большим трудом сказала своему сердцу «сидеть». — Не волнуйся, ничего страшного я не попрошу, — тихо, но с привычной издёвкой протянул Драко. — Вот теперь мне по-настоящему страшно, — усмехнулась Гермиона. Малфой оттолкнулся от стола и сократил между ними расстояние, останавливаясь в миллиметре от неё, и она судорожно сглотнула, готовая зажать нос, опасаясь вдыхать запах, привычно не дающий ей и шанса на спасение. Гермиона дёргано вытянула руки вдоль туловища, чувствуя себя настоящей коротышкой, хотя прежде ей всегда нравилась их разница в росте. Но в данный момент их различия в комплекции наоборот не давали Грейнджер сосредоточиться, ведь она была буквально в шаге от того, чтобы выкинуть все свои убеждения в сторону и не кинуться на Драко с одной единственной целью. Крайне непристойного содержания. Оказалось невероятно сложно стоять, задрав голову и смотреть ему в глаза. Столь обычная поза вызывала картинки их прошлого у неё перед глазами, что только добавляло масло в костёр её возбуждения, и так уже летавшего вокруг них, заставляя воздух сгущаться, а Гермиону задыхаться от недостатка трезвости в голове. Она приоткрыла губы совершенно непроизвольно, но это движение подтолкнуло Малфоя резко вздохнуть, словно перед прыжком на сумасшедшую глубину. Они с ним оба чокнулись. — Не провоцируй меня, — прошипел он сквозь зубы, едва не рыча от тяжести внизу живота. — Я… не спе-пециально, — она начала заикаться, ненавидя себя за открытую демонстрацию своих чувств. Гермиона никогда не любила свою дурацкую привычку спотыкаться в словах на ровном месте, которая всегда проявлялась, когда она нервничала. Но парадокс заключался в том, что перед Малфоем просто невозможно быть невозмутимой. Он такого не прощает и не позволяет. Однажды Драко сказал ей, что слишком сильно любит её эмоции. Особенно когда она кричит на него и злится. Точно психи. Гермиона поняла, что им нужно говорить или хотя бы двигаться, ведь у них нет в запасе огромного количества времени, так что нужно поскорее уже что-то решить. — Так, — снова поганая запинка, — …какие условия? — Всю эту ночь и весь последующий день ты проведёшь со мной, — сказал Драко и, видя, что она собирается возразить, добавил тошнотворно-самодовольным тоном: — Меня абсолютно не волнует, как ты объяснишь своё исчезновение на сутки своим дружкам и всем остальным. Я устал ждать и перехватывать тебя на секунду, только чтобы увидеть и получить подтверждение, что ты жива. — Ты не можешь просить меня о таком, — ошеломлённо пробормотала Гермиона, но он сразу заставил её замолчать. — Могу, — он невозмутимо поставил точку, прищурившись, не спуская с неё пламя в глазах. — Драко… — Я прекрасно знаю, где именно находится ваша штаб-квартира. И пусть я не хранитель тайны и не смогу попасть внутрь дома, это никак не помешает послать к вам Кикимера, чтобы, например, выманить Поттера под шквал заклинаний. — Ты этого не сделаешь, — сказала она шёпотом, не веря. — Ты уверена? К тому же, я говорил тебе, Грейнджер, и говорил не раз — я не хороший мальчик, поэтому уж точно не собираюсь сражаться только за мир во всём мире. Если бы ты согласилась сбежать со мной, после того как я спрятал мать, меня бы здесь вообще не было. — Что?.. — её широко распахнутые глаза стали слезиться от осознания его слов. — Это не попытка давить на тебя, — успокоил её Малфой. — Просто факт. Поэтому мне кажется, что я заслужил немного времени с тобой наедине. Учитывая, что я помог тебе найти важную информацию. Гермиона неверяще покачала головой, очень плохо соображая. Она зажмурилась и вцепилась пальцами в волосы, стараясь уложить в голове всё по полочкам, делая несколько шагов назад, усиленно пытаясь переварить каждое слово Драко. Знать правду оказалось не самым приятным ощущением на свете, особенно понимая, что её упрямство могло стоить ему жизни. Гермиона вздохнула, снова зарываясь ладонью в кудри и оттягивая их на корнях, отрезвляя себя. Наверное, со стороны её поведение выглядело странно. Как и она сама. Грейнджер качнулась от такого стремительно и огромного потока откровений, услышанных всего за несколько минут, глубоко дыша, чтобы позволить разуму по-прежнему функционировать. Она подняла глаза на Драко, увидев, что он внимательно следит за ней с какой-то решимостью бросить всё и сбежать вместе с ней, закинув её на плечо. Наверное, если бы он не боялся, что Гермиона не простит его за подобный эгоизм, то немедленно так и сделал. — Хорошо, — Грейнджер перевела взгляд на резной стол, где неаккуратной кучей лежали документы и кивнула, соглашаясь со всеми условиями. Она не собиралась жертвовать собой или что-то в этом роде, нет. Гермиона была на все двести процентов уверена, что Малфой никогда ей ничего плохого не сделает, но тут вопрос и сомнения крылись совершенно в другом. Она больше не сможет бороться. Конечно, её попытки и так считались поистине смехотворными и провальными, но они хотя бы существовали, хотя бы имели реальный вес. А сейчас Грейнджер самолично забивает последний гвоздь в крышку своего гроба, где ей придётся лежать наедине с виной, давно ставшей её частью, а также с мыслью, что она предательница. Предательница. Этому факту уже не будет оправдания. Гермиона не больна. У неё нет стокгольмского синдрома или ещё какого-то психического отклонения. Её никто не заставляет и не принуждает быть с Малфоем. По сути, никогда и никто этого и не делал, но… Но как раз-таки её адекватность и внятное понимание своих желаний и делало всю ситуацию страшнее. У неё нет оправданий. Да, можно многое придумать и сказать, пытаясь оправдать и себя, и Драко, но в большинстве своём каждое слово окажется ложью. Факт останется фактом, как не посмотри, и с этим уже ничего не сделать. Не изменить. Конечно, существовал вариант отказаться от своих чувств, или же вариант остервенело отрицать правду, но в чём смысл? Особенно если всё это — круговая порука, имеющая свойство повторяться и не прекращаться. Гермиона может выбрать отрицание, может выбрать отказ от чувств, но любое подобное решение и действие будут приносить ей только вред. А это ещё хуже. Может, она просто превратилась в жуткую эгоистку, а может, исключительно обстоятельства вынуждали поступать её таким образом. Грейнджер не знала, даже не имела представления, как там было всё на самом деле, но согласилась на предложение Драко, совсем не думая об Ордене и других. Она так устала быть одна, находиться в постоянных бегах, попадать в какие-то приключениях. Больше ей ничего не было нужно, кроме Малфоя и его рук, крепко прижимающих к тёплой и большой груди, молча убеждая, что всё хорошо. Когда он успел стать настолько дорогим и родным ей человеком, Гермиона тоже не ведала. Она в принципе замечала, что чем дольше жила, тем меньше понимала эту жизнь. Всё тот же замкнутый круг. Забавно. Может, всё происходящее — ошибка, а может, самое правильное решение в её жизни, но (в какой раз «но») иначе она просто не могла. Жить без сердца невозможно. Без лёгких — невозможно. А Драко был её сердцем и лёгкими, которые жили и наполнялись силой только от мысли, что когда-нибудь весь этот кошмар закончится и у них получится быть вместе без постоянных оглядок за спину. Гермиона пристально посмотрела из-под опущенных ресниц на Малфоя, видя, как напряжённо он сжал руки в кулаки в карманах брюк, не сводя с неё немного собственнического взгляда. Суровый вид и взгляд серых глаз привычно заставили её задохнуться, сдерживая желание растечься лужицей у его ног. Драко даже не моргал. Казалось, пиджак на нём уже трещит по швам от скованности его плеч. Она снова преодолела между ними жалкие сантиметры, опуская ладонь на гладковыбритую щёку, проводя большим пальцем вдоль скулы. — Хорошо, — шёпотом повторила Гермиона своё согласие, видя в глазах напротив гору жажды и удовлетворения. Которое едва умещалось на дне чёрных зрачков. И прежде чем Драко успел вспыхнуть и обрадоваться, она остановила его, коснувшись кончиками пальцев упрямых губ. — Но сначала мне нужно вернуться на Гриммо и предупредить, что меня не будет весь день. Драко, для меня это важно, понимаешь? Малфой недовольно кивнул, признавая поражение. — И заодно отдам бумаги. — Ладно, я перенесу тебя на площадь и буду ждать там, где мы виделись в прошлый раз, — его удручённый тон веселил Грейнджер, и она улыбнулась, не скрывая от него своих эмоций. — Спасибо тебе, — прошептала Гермиона. Глаза Драко сверкнули знакомым тёмным блеском, который она не видела уже довольно давно. Ей даже было весьма любопытно, насколько Драко тяжело сдерживать себя, учитывая его бешеный темперамент. Во всём. Взгляд самостоятельно перекочевал на его губы, и Гермиона сглотнула, чувствуя неудержимое желание поцеловать их. Тот поцелуй на площади Гриммо вышел ужасно коротким, его оказалось недостаточно. Катастрофично мало, особенно после такого долгого перерыва. Она пересилила себя и приказала не окунаться в безумный омут с головой до тех пор, пока они не остались наедине в прямом понимании данного слова. — Наверное, нам пора, — Грейнджер прокашлялась, стараясь выровнять сбившееся дыхание. В лёгкие попала аварийная доза запаха Малфоя, поэтому у неё оставалось очень мало времени на принятие серьёзных решений. И сил на борьбу со своими желаниями. — Да, — Драко подобрался в считанные секунды, и она даже позавидовала его умению так быстро брать себя в руки. — Ты идёшь строго рядом со мной, не отставая ни на шаг, а когда мы окажемся в месте разрешения аппарации, трансгрессируем. — Не будет никаких проблем? Ну, лично у тебя? — Гермиона стала складывать документы, сворачивая бумаги и аккуратно складывая их с свою бисерную сумочку. Малфой самодовольно хмыкнул, приподнимая бровь. — Грейнджер, магия крови пропустит меня в любом случае. По-твоему, как ты вошла в кабинет. — Это был ты? — ахнула она, замирая от удивления, уставившись на него широко распахнутыми глазами, чей размер сейчас мог напугать кого угодно. — Разумеется. Я узнал тебя, как только ты перешагнула порог этого дома. С первых секунд, — он наклонился к ней, касаясь своей грудью её спины. — Я узнал твою суматошную и неуклюжую походку, хоть ты и пыталась двигаться по-другому. Узнал, как ты держишь бокал. Ты всегда оттопыриваешь мизинец, неважно, что пьёшь. Узнал, как ты дёргаешь волосы, когда нервничаешь. Тебе не спрятаться от меня, Грейнджер. Уже поздно. Наверное, будь она действительно адекватной, то попыталась бы сбежать. Забыть. Поспросить помощи. Но Гермиона просто продолжала собирать документы, удерживаясь от соблазна впиться в эти невозможные губы, а дальше… Ей самой было стыдно от картинок, мелькавших в голове. Закончив складывать бумаги в сумку, она выпрямилась и посмотрела на Драко — как ей самой показалось — расслабленно, почти скучающе, но на самом деле выражение её глаз походило на взгляд затравленного зверька перед смертью. Гермиона достала флакончик с небольшой дозой Оборотного зелья и залпом выпила содержимое, недовольно кривясь, так и не привыкнув к столь специфичному вкусу. Она ощутила, как её тело перестраивается, морщась от некоторого напряжения в плечах — Готово, — скованно сказала Грейнджер, перебирая ремешок сумочки. — Отлично, — Драко провёл рукой по волосам, поправляя их и глядя на часы, выжидая нужное время. — Идём. Он в несколько коротких шагов приблизился к двери и, открыв её, осторожно выглянул в коридор, проверяя, до сих пор ли они одни в этом крыле. Гермиона поспешила подойти к нему, останавливаясь за его спиной, ожидая дальнейших действий. Малфой обернулся, внимательно заглядывая ей в глаза, понижая голос до предупреждающего шёпота, слегка задев своим предплечьем её грудь, отчего дыхание предсказуемо перехватило. — Так, выходим сейчас. Делай вид, что ты ужасно пьяна и идёшь провести со мной ночь, ладно? — Хорошо, — кивнула она, но Гермиона не считалась бы девушкой, если бы не задала этот вопрос: — А насколько часто ты так уводишь кого-то с вечеринок? Драко закатил глаза и вздохнул с таким скорбным лицом, будто на его плечи свалились все тяготы их чёртового мира. — Грейнджер, для начала, сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, ну, а вообще мой ответ нет. Не часто. Я вообще так никогда не делал. Теперь мы можем уходить отсюда? — Конечно, извини, что я… — такой неловкости Гермиона, кажется, прежде не чувствовала. — Всё нормально, давай быстрее, — успокоил её Драко, словно ничего не произошло, за что она была ему как никогда благодарна. Они деликатно вышли из кабинета Рудольфуса, постоянно оглядываясь по сторонах, и не спеша приблизились к лестнице, ведущей на первый этаж, откуда всё ещё доносились звуки музыки и громкие голоса людей. Сколько времени они провели в кабинете нельзя было сказать точно, но, видимо, не так много, раз шум внизу утихать и не планировал. Начиная спускаться вниз, Грейнджер максимально правдоподобно стала покачиваться и глупо улыбаться, изо всех сил играя глупую и пьяную дурочку. Бросив незаметный взгляд на Драко, она увидела на его лице точно такую же идиотскую ухмылку. Толпа гостей явно не уменьшилась с тех пор, как Гермиона поднялась на второй этаж. Бесконечное число Пожирателей смерти вызывало у неё рвотный рефлекс, ведь раньше она и не думала, что их настолько много. Журналисты постоянно фотографировали чету Лестрейнджей и генерала армии, крича свои агрессивные просьбы посмотреть на них. Вдалеке слышался мерзкий голос Скитер. По всей видимости, она брала у какого-то бедолаги интервью, желая добиться от него сенсации. По мере отдаления от центра зала людей становилось меньше. Вероятно, не все хотели быть ближе к хозяевам торжества. Драко был напряжён, что сильно бросалось в глаза из-за его разворота плеч и крепко держащей руке, что опоясывала её талию. Они почти перешагнули порог, когда Малфоя окрикнул настороженный голос, вынуждая их резко остановиться. — Драко, ты уже уходишь? — Рабастан встал недалеко от племянника и перевёл внимательный взгляд на девушку, жавшуюся к его боку. — Да, извини. Я немного не рассчитал и превысил свою норму, — пьяно хохотнул Малфой, не переставая глупо улыбаться. Рабастан всё ещё не сводил с неё подозрительного взгляда, и Гермиона решила по-натуральнее подыграть Драко, начиная вещаться на него. — Милый, ты же обещал, что мы пойдём к тебе и продолжим веселиться, — она пьяно канючила, надеясь, что её поведение выглядит правдоподобно. Судя по взгляду Рабастана, стремительно теряющему интерес к происходящему, ей удалось его убедить в том, что она действительно просто пьяная идиотка. — Что ж, Драко, иди и веселись. Но только не переусердствуй, — генерал понимающе ухмыльнулся, хлопая его по плечу. — Я передам Лорду твои извинения. — Спасибо тебе, ты просто чудо, — Малфой качнулся, запинаясь о собственные ботинки, заливаясь смехом. Гермиона подхватила парня, крепче вцепляясь в его бицепс. Драко закинул руку ей на плечо и, весело что-то рассказывая, повёл её к выходу с территории Мэнора Лестрейнджей. Едва они достигли аппарационной зоны, как сразу переплели пальцы и трансгрессировали, очутившись в небольшом парке перед окнами дома номер двенадцать. Малфой скинул с себя пиджак и натянул его на плечи Гермионы, смотря в карие глаза до боли странным взглядом. Она нахмурилась, совершенно не понимая такого чрезмерного волнения с его стороны, склоняя голову набок и улыбнулась ему. — Эй, — Гермиона ласково и успокаивающе провела ладонью по щеке Драко, мягко касаясь его бровей и ресниц. — Я вернусь. У меня не было плана воспользоваться тобой и бросить. — Дело не в этом. Тебя могут просто не выпустить. — Они не монстры, слышишь? Я зайду буквально на пять минут и тут же вернусь к тебе. Мы заключили сделку, и я выполню свои условия. И не потому, что должна, а потому что хочу. — Грейнджер, пять минут. Иначе клянусь, я начну кидать заклинания в этот паршивый дом и призову Кикимера, чтобы… — в голосе Драко скользила такая открытая злость на Орден, что это вводило в ступор. Но Гермиона закрыла его рот ладонью, смотря ему прямо в глаза, не давая наговорить глупостей. — Пять минут, — она стала отходить от него спиной к дороге, а потом развернулась и пробежала оставшееся расстояние до дома, на ходу предусмотрительно накладывая на себя чары невидимости. Распахнув входную дверь, она прошла в коридор, начиная заглядывать в комнаты. Когда верхние ступеньки заскрипели, Грейнджер подняла голову, видя, как Джинни постепенно выходит на свет, крепко сжимая свою палочку. — Джин, привет, — выдохнула она. Но Уизли с твёрдым взглядом подняла древко, целясь в неё, демонстрируя, что в случае чего её рука не дрогнет. — Имя твоего кота? — Живоглот, — спокойно ответила Гермиона, ожидая подобной проверки. — Твоя любимая книга? — Хогвартс. История. Джинни опустила палочку, облегчённо выдыхая. — Гермиона, я так переживала. Гарри и Рон наверху, мы… — Джинни, прости, но у меня совсем нет времени. Вот, — она открыла сумочку и достала бумаги, кладя их на нижние ступени. — Пожалуйста, это очень важно. Мне необходимо уйти на целые сутки, но как только я вернусь, всё тебе объясню, честно. Прикрой меня, придумай что-нибудь, ладно? Это очень важно. Джинни смотрела на неё во все глаза, ничего не понимая, но она медленно кивнула, очевидно, всё ещё плохо осознавая набор бессвязных слов, произнесённых Грейнджер. — Спасибо, Джинни, — Гермиона улыбнулась и вылетела за дверь, замечая силуэт Малфоя в темноте.

***

Гермиона шла по дороге из гравия, с любопытством глядя по сторонам и старалась не отставать от быстрых шагов Малфоя, который, кажется, хотел как можно скорее зайти в Мэнор. Он казался немного рассеянным, когда она выбежала к нему из дома на Гриммо, и всего лишь заглянул ей в глаза, словно никак не мог поверить, что всё это реально. Грейнджер даже боялась представить, сколько времени им может потребоваться, чтобы забыть прошлые обиды и страхи друг за друга, и начать всё заново. Вместе. И, к счастью, действие Оборотного зелья наконец-то закончилось, и она вновь стала самой собой. Они подошли к массивным дверям громадного особняка, и Драко, вытащив древко из внутреннего кармана пиджака, прикоснулся палочкой к замку, шепча какое-то заклинание, которое Гермиона совсем не расслышала, но она была уверена, что это точно не привычная всем Алохомора. Малфой толкнул от себя двухстворчатые двери и, не сбавляя своей безумной скорости, молча прошёл в гостиную, останавливаясь напротив стеклянного трюмо, доставая оттуда бутылку огневиски. Наполнив бокал и залпом осушив его, он посмотрел на Гермиону, застывшую посередине комнаты, не зная, что ей делать. Камин. Напротив него огромный кожаный диван, два кресла по бокам и все стены в строенных стеллажах для книг. На первый взгляд гостиная была неприветливой, но в ней чувствовалось что-то знакомое, будто задевая нервные окончания мимолётными касаниями. — Извини, — Драко повёл плечами, скидывая с себя ненавистные воспоминания. — Я терпеть не могу Мэнор Лестрейнджей, меня от него воротит. Вот и я избавляюсь от не самых приятных впечатлений подобным образом. — Ничего, — Гермиона улыбнулась, уже уверенней осматривая комнату. — Здесь ещё кто-нибудь живёт, кроме тебя? — Нет, — он хмыкнул, снова наполняя свой стакан, а также разливая напиток в ещё один. Для неё. — А домовики? — Я их распустил. Двое домовиков отправились с матерью. Им тоже пришлось скорректировать память. Ещё парочка ушли с отцом из-за своей принадлежности ему. У меня остался лишь один эльф, она сейчас в Хогвартсе. Когда мне нужно, я просто вызываю её. — Почему ты отправил её в замок? — Гермиона прошла вперёд и остановилась напротив книжного стеллажа, просматривая корешки книг, замечая и рамки для фотографий. Пустые. — Я редко бываю здесь, — тихо ответил Малфой, делая глоток виски. — Чаще всего пропадаю где угодно, только не здесь. — А почему ты не даровал ей свободу? Тогда бы она смогла служить тебе по собственному желанию, — она обернулась, натыкаясь на насмешливый и снисходительный взгляд Малфоя. — Грейнджер, — протянул он, будто разговаривал с наивным ребёнком. — Тебе ведь давно не четырнадцать, и ты должна понять, что всех угнетённых спасти невозможно. — Можно хотя бы попытаться, — резко сказала Гермиона, стоя к нему спиной, понимая, что их разговор принимает совершенно иной оборот. Драко вскинул брови, задумчиво склоняя голову набок. — Кажется, мы говорим уже не о домовых эльфах, — проговорил он, растягивая гласные. — Это ты убил Слизнорта? — Гермиона обернулась с обиженным блеском в глазах, и так прекрасно зная ответ. — Да, — спокойно, без капли эмоций. — Почему? — Грейнджер, наверное, я тебя сейчас удивлю, но за окном идёт война. А на ней умирают люди… — Почему они должны умирать от твоей руки? — она помотала головой, раздражаясь из-за его беспристрастности. — Потому что от этого зависит моя жизнь и жизнь моих близких, — Драко свёл брови на переносице, по-настоящему злясь на переход их разговора к этой теме. — Мне казалось, ты способна понимать элементарные вещи. — Я понимаю! — воскликнула Гермиона, взмахивая руками. Его пиджак чуть не соскользнул с её плеч, и она вцепилась в него, как в оплот своей надежды. — Но это же… — Грейнджер, давай закроем тему, потому что ссора точно ни к чему не приведёт, — предупреждающе сказал Малфой, делая к ней один шаг и застывая на месте. — Не нужно затыкать меня! — она скривилась от его наглости и высокомерия, выстраивая между ними невидимую стену. — Я и не затыкаю! — вспыхнул Драко, кидая свой пустой стакан в слабо горящий камин. — Ты просто ни черта не понимаешь и сейчас выводишь меня из себя! — Я не заставляла тебя выбирать эту жизнь! — крикнула Гермиона, задыхаясь от огненной ярости внутри, пока снаружи её тело обнимала лёгкая прохлада. — Ты это хочешь услышать?! — Малфой потерял всякий контроль, у него остался лишь невыносимый гнев. — Да, я жалею! Я, мать твою, жалею, что убил Дамблдора! Жалею, что убил других людей, даже если они заслуживали смерти. Я никогда не знал, что же меня ждёт после шестнадцати, после принятия метки. И решил рискнуть, чтобы спасти всех, кого любил. И в итоге, — Драко развёл руками, смотря на неё бешеным взглядом, — ничего. Мои старания принесли катастрофически мало. Все мои близкие всё равно находятся в опасности. — Драко… — отчаянно всхлипнула Гермиона, желая забрать свои слова назад. — Нет, Грейнджер! Нет! — он отступил, не позволяя ей приблизиться к нему. — Я ненавижу свою жизнь, ясно?! И я с нетерпением жду, когда смогу расплатиться за всё, что натворил. Думаешь, я не пытаю людей? — тихо, с надрывом протянул Малфой, так, чтобы она сбежала подальше. — Пытаю. Думаешь, меня тошнит, и я хочу всё прекратить?! Так вот — нет. Иногда я наслаждаюсь процессом. Иногда мне нравится слышать эти крики, когда они просят пощадить их и побыстрее убить. — Прекрати, — сорванным голосом сказала Гермиона, отчётливо видя, что именно он делает. Она задела больную кровоточащую рану, чьи шансы на заживление крайне малы и неизвестны. Драко было больно, и он отталкивал её, желая остаться со своей болью один на один, чтобы наказать себя и не позволить ей увидеть его слабость. Он всегда так делал в прошлом, только если не хотел, чтобы она оказалась рядом. Но сейчас всё иначе. Он задыхался от страха и ненависти к себе, не представляя, как с ними справиться. И виновата в его состоянии — она. Ведь не к месту прицепилась со своими надоедающими нравоучениями и правильными понятиями о жизни. И проблема в том, что эти «правильные» понятия уже утратили свою ценность и актуальность довольно давно. В такое время просто нельзя быть святым, сохраняя себя прежнего, потому что на войне иногда приходить марать руки, что в конечном итоге и сделал Драко. Он упал в непроглядную яму, не видя света, поэтому и не догадывался, как можно жить без постоянной тьмы за спиной. А Гермиона, вместо того, чтобы помочь ему сейчас, лишь сильно ткнула пальцем в грудь, заставляя его снова провалиться туда, откуда ему почти удалось выбраться. — Почему я должен прекращать, Грейнджер? — на губах Драко расцвела гнусная ухмылка, как и всегда, когда он пытался избавиться от её. — Потому что ты пытаешься выгнать меня из своей жизни, хотя ещё полчаса назад говорил, что больше никогда не отпустишь, — она приблизилась к нему, заглядывая в серые глаза, желая донести свои чувства, молясь, чтобы он поверил ей. — Ты хочешь казаться главным злодеем этой истории, но сам прекрасно знаешь, что всё не так. Драко, ты не обязан быть последним ублюдком, вызывая всеобщую ненависть. Я иногда тебя совсем не понимаю… — Я сам себя не понимаю, Гермиона. Я устал и запутался, как слепой котёнок в коробке без выхода. Однажды, у меня был выбор, но я не заметил его. У меня имелся шанс всё изменить, но я им не воспользовался, а теперь пожинаю плоды, — его глаза кричали о разочаровании, пока сам Драко находился на волоске между реальностью и безумием. — Я сам во всём виноват. Потому и жалею. — Пожалуйста, посмотри на меня, — Грейнджер взяла его лицо в ладони, не давая опустить потухший взгляд. — Когда-нибудь всё это закончится, верно? И потом всё станет по-другому. Мы сможем сами выбирать, что захотим. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносимая заноза в заднице? — фыркнул Драко, позволяя спокойной и расслабленной ухмылке оказаться на губах. — Ты, — она засмеялась и непроизвольно повела плечами от холода. Драко заметил её движение, и, отстранившись от Гермионы, направил палочку на камин, прошептав «Инсендио». В камине вновь вспыхнул огонь, разнося краски и тепло по всему помещению, погружая его в атмосферу покоя и уюта. Гермиона присела на диван, сильнее закутываясь в пиджак Малфоя, наблюдая за ним широко распахнутыми глазами, буквально кожей ощущая, как в комнате что-то переменилось. И дело было отнюдь не в тепле, что выгоняло холод прочь. Драко взял для себя новый стакан из трюмо, опять наполнив его огневиски, и по пути к ней захватил второй, изначально предназначенный для Грейнджер, так ею и не тронутый. — Спасибо, — приняв стакан, она сделала глоток и скривилась, закрывая один глаз от столь обжигающего вкуса. Драко улыбнулся, издавая едва слышный смешок и сел в кресло, находящееся сбоку от неё, немного вытянув ноги. Уютную тишину нарушал лишь треск поленьев и их периодические глотки напитка. Гермиона хоть и чувствовала некоторую скованность в теле, особенно после их разговора, но это не помешало ей расслабленно откинуться спиной на диван и начать беззастенчиво разглядывать задумчивого Малфоя, смотрящего на огонь в камине. Его спина наконец потеряла идеально-прямое положение, линия плеч больше не была так пугающе напряжена. Он упёрся локтями в колени, медленно потягивая огневиски, и выглядел гораздо младше своих лет, хотя в последнее время Драко наоборот казался значительно старше своего возраста. Бледное лицо Малфоя всегда было холодным и высокомерным, но сейчас он будто сросся со своей ледяной маской, видимо, не подозревая, что от неё можно избавиться, если просто захотеть. Каждая его ресница всё ещё переливалась солнечными бликами, отражая свет, попадающий через окно за спиной Драко. Гермиона внезапно вспомнила, как любила раньше наблюдать за этими ресницами во время сна парня. Они трепетали, походя на снежинки, вызывая у неё зависть вперемешку с обожанием. Наверное, если бы Малфой узнал, о чём она сейчас думает, то точно фыркнул бы и скривился. Ведь мысли ужасно глупые. Слишком сентиментальные. Слишком девчачьи. Но Гермионе было плевать, даже если он увидит всё. Ей стало настолько всё равно на собственные запреты, что лёгкость наконец-то вернулась в душу, отчего она почувствовала себя прежней. Пусть только в эту самую минуту. Пусть ненадолго, но на миллисекунду она стала прежней. И ей было этого достаточно. Она пристально смотрела на Драко, как будто снова переживая все те события, что в итоге привели их сюда, друг к другу, и с облегчением признала, что не хотела бы ничего иного. Даже мысль, что на месте Малфоя мог оказаться кто-то другой, вызывала жуткое отторжение и омерзение. По всей видимости, Драко ощутил лёгкое покалывание от её взгляда, поднимая глаза прямо на Гермиону, зависая из-за того, что Грейнджер не стала смущаться или начинать притворяться, словно ничего не было и она не глядела на него так обезоруживающе. Наоборот, Гермиона подпёрла подбородок кулаком, упираясь локтем в подлокотник дивана, с нескрываемым интересом продолжая изучать лицо Драко. Он хмыкнул, совершенно сбитый с толку подобной наглостью с её стороны, но решил подыграть, изображая ту же невозмутимость, что и она. Они глядели друг на друга, как маленькие дети, впервые увидевшие нового знакомого. Как старые приятели, обещавшие писать все предыдущие годы, но совершенно забывшие об этом. Как бывшие супруги, которые смотрели в глаза, вспоминая все годы совместной жизни и не понимали, почему же они развелись. Их поведение казалось таким глупым и детским. Иногда они вели себя абсолютно нелогично, почти неадекватно. Как сумасшедшие, но для них это было нормой, так что подобные выходки лишь веселили и оставляли отголосок раздражения в душе, который удивительно быстро затухал. Гермиона догадывалась, что другого шанса больше может и не представиться. Драко хоть и признавался, что готов выкрасть её и забрать куда угодно, но они оба отлично понимали, что он говорит неправду. Потому что он прекрасно знал, насколько ей дороги окружающие её люди. Насколько дороги собственные ценности. Насколько дороги мечты о будущем. И Малфой понимал, чем закончатся их отношения, если он не даст ей право выбора. И Грейнджер чувствовала себя потрясающе богатой лишь от мысли, что одно её слово, одно единственное согласие, и он бросит всё, забывая прошлое, чтобы быть с ней, из-за чего просто не могла не мечтать плюнуть на каждое своё сомнение и полностью отдаться ему. Навсегда. Встав, Гермиона подошла к столу, стоящему за спиной Малфоя и поставила на него свой наполовину полный стакан. Драко слегка повернул голову, когда она коснулась рукой его плеча, чуть ли не дрожа от их будущего взаимодействия, вспышками мелькавшего в сознании. Осторожно, будто он дикий зверь, Грейнджер обогнула кресло и забрала у него из рук стакан, возвращая тот на место, ставя рядом со своим. Следя за ней глазами, напоминая хищника на охоте, застывшего перед прыжком, Драко не смог сдержать предвкушающую ухмылку. К этому времени в комнате значительно потеплело, тем самым помогая каждой клетки организма расслабиться и успокоиться. Гермиона скинула с плеч пиджак, складывая его на спинку дивана, замечая, как глаза Малфоя потемнели, а чёрный зрачок почти полностью съел серую радужку. Она обняла Драко за плечи и опустилась к нему на колени, как прежде — на шестом курсе в Выручай-комнате. Сейчас казалось, что с их встречи под покровом ночи в до боли знакомом помещении прошло уже больше ста лет, но, конечно, это не так. Скорее всего, та комната просто навсегда отпечаталась в их сознании, теперь занимая особое место в их совместных воспоминаниях. Драко притянул её ближе к себе, практически вжимая в собственное тело, кладя ладонь ей на горло в таком привычном и родном собственническом жесте, по которому она невыносимо скучала, что Гермиона не выдержала и подалась навстречу касанию. — Грейнджер, — он наклонился и коснулся кончиком носа хрупкой шеи, кончиками пальцев выводя на чувствительной коже узоры, оставляя короткие поцелуи на её лице. — Я скучал. Его интимный шёпот посылал мурашки вдоль всего её тела, и Гермиона начала натурально задыхаться от его коротких и невесомых прикосновений, желая большего. Она наклонилась к нему, прислонившись своим лбом к его, замирая миллиметре от губ, изгибающихся сейчас в наглой улыбке. — Я сильнее, — с придыханием сказала Гермиона. Будто найдя сундук с золотом исполинских размеров, Драко усмехнулся, и, зарывшись рукой в кудрявые волосы, поцеловал её. Сразу резко, грубо, скучающе, по-своему, так, что её тело моментально превратилось в желе. Она застонала сквозь горячий поцелуй, отвечая Малфою так же лихорадочно и суматошно, демонстрируя, как скучала и любила. Её руки цеплялись за его плечи с желанием разорвать рубашку на части, чтобы добраться до необходимой кожи. Гермиона стала бороться с неподдающимися маленькими пуговицами, в итоге психанув, зарычав в поцелуй от злости на чёртову ткань. Драко оторвался от её губ и, расстегнув две верхние пуговицы, стянул рубашку через голову, вновь потянувшись к ней, но тут Грейнджер зацепилась глазом за большой шрам вдоль левой руки, а потом заметила и все остальные. Малфой замер, давая ей себя разглядывать, уставившись куда-то в пол, будто опасаясь, что она вскочит и с криком убежит от него. Гермиона прикоснулась к рубцу поперёк груди, едва сдерживая слёзы обиды за него. Всё тело Драко было в шрамах, а некоторые из них до сих пор выглядели болезненно и ужасно, напоминая, где он находился совсем недавно. Грейнджер сглотнула, не давая соли покатиться по щекам, и кончиками пальцев прикоснулась к упрямой челюсти, заставляя его посмотреть на себя. Драко нехотя повернул голову, растягивая губы в уязвлённой ухмылке. — Противно? Он ведь правда боялся её реакции. Гермиона заскрипела зубами от гнева, и от настроения разрыдаться не осталось и следа. Она притянула его несносную и дурацкую голову поближе к себе, зашипев ему в прямо губы: — Идиот. А после жадно поцеловала, проводя ладонями по его груди, нежно и аккуратно касаясь каждой выпуклости, мечтая стереть их и вернуть ему веру в себя. Драко пробормотал что-то в поцелуй, подхватывая её за талию, грубо сжимая ткань платья вместе с кожей, и поднимаясь с кресла, заставляя Гермиону обхватить его торс ногами. Оторвавшись от его рта, она начала прикасаться губами к рубцам на плечах, целуя каждую шероховатость, стараясь сказать Малфою, что для неё это не имеет никакого значения. Он сжал в руках её ягодицы, падая вместе с ней на диван, который жалобно скрипнул от такого резкого приземления. Приподнявшись на локтях, Драко принялся стягивать с Грейнджер обычное чёрное платье, ругаясь, когда оно не поддавалось его рукам. Привстав, Гермиона ловко расстегнула боковую молнию вдоль талии и сама стянула платье, откидывая его прочь, касаясь своего живота. Пройдясь знакомым и жадным взглядом по её телу, выхватывая так же, как и она, новые шрамы, Малфой провёл подушечками пальцев по некоторым из них. Один явно от режущего заклинания на руке чуть выше локтя. Другой на талии от едва не задевшей её Сектумсемпры. И ещё много маленьких, которые бросались в глаза только в том случае, если ты хорошо знаешь тело перед своим взором. И он знал. Драко сжал челюсть, встречаясь возбуждённым взглядом с её глазами, медленно опуская голову и повторяя действия Гермионы, целуя все мелкие напоминания о боли, отдавая ей всего себя. Грейнджер была способна лишь закатить глаза от непередаваемых ощущений, пока её лёгкие никак не могли насытить мозг и тело нужным количеством кислорода, отчего она задыхалась. Она выгнулась, с желанием и необходимостью встречая каждое его прикосновение к груди, животу и бёдрам, больше не в силах сдерживаться и пытаться контролировать все те фантазии, что не переставали жить в её голове с момента, когда взгляд только падал на Малфоя. После облегчения, что Драко жив, Грейнджер думала о самых постыдных вещах, какие создал её искушённый мозг, мечтая снова оказаться в его руках обнажённой. Гермиона чувствовала алчные и мокрые поцелуи Драко на животе и поняла, что не сможет вытерпеть, если их прелюдия затянется, поэтому притянула его к себе, врываясь в его рот языком, помогая ему расстегнуть ремень и стянуть брюки вместе с нижним бельём. Выкинув ненужные вещи на пол, Драко просто разорвал её трусики и стянул лиф, совершенно не заботясь о его сохранности, бросая куда-то в кучу их вещей. Гермиона громко застонала и приподняла бёдра, когда его пальцы стали вырисовывать узоры на клиторе, вцепившись ногтями в плечи Малфоя, отчего он болезненно зашипел. Каждое мягкое прикосновение к её самой чувствительной точке заставляло пальцы на ногах поджиматься от наслаждения, провоцируя Гермиону выгибать спину под немыслимыми углами. Она уже ничего не соображала. Единственное, чего она хотела, — это его. Казалось, что в её голове стёрли всё специальной резинкой, оставляя лишь чистый и пустой лист, который заполнялся только тогда, когда Драко был рядом с ней. И когда он наконец-то вошёл в неё, не спеша проникая всей длиной члена внутрь, зажмурившись от удовольствия, Гермиона забыла о жизни за окном. Они будто бы всегда лежали здесь. Вместе. Закинув её ногу себе на локоть, изменяя угол проникновения, Малфой начал двигаться быстрыми и заполняющими до краёв движениями, стискивая покачивающуюся перед глазами грудь и покусывая соски, пока Гермиона целовала его лицо, цеплялась руками за плечи, оставляя царапины. Каждый его толчок выжигался железным клеймом на её коже. Он помечал Грейнджер везде, где мог, прикасаясь к ней в самых интимных местах, давая понять, что она принадлежит только ему одному. Драко двигался в ней резко, отчаянно, постепенно набирая скорость, прижимаясь своим лбом к её, глядя прямо в карие глаза. Тёмные, с золотой крапинкой, которую почти не видно от возбуждения. Вот та бездна, что он видел. Гермиона потерялась в запахе, в руках, в бешеных толчках Драко, чувствуя, что больше просто не выдержит. Пружина внутри неё сжималась, и, ощутив ускорение темпа Малфоя, она вскрикнула, стискивая его талию ногами, запутываясь пальцами во влажные белоснежные пряди. Затухая после оргазма, Грейнджер дёрнулась, подаваясь навстречу удовольствию Драко, обнимая его, когда он упал на неё, приятно придавливая к дивану. Гермиона зарылась носом в его волосы, глубоко вдыхая запах шампуня с цитрусами, уже давно слившийся с Драко.

***

Драко расслабленно выводил узоры на девичьей спине, испытывая поистине гипнотический покой, который завладевал каждой порой и не давал выходить ему из этого нереального состояния. Он глядел на растрёпанные волосы Грейнджер, едва сдерживая себя, чтобы не зарыться в них носом, вдыхая их сводящий с ума запах. Но, с другой стороны, зачем ему себя ограничивать? Малфой лениво улыбнулся, убирая на хрупкое плечо копну непослушных волос, выцеловывая её шею, проводя рукой по соблазнительным и родным изгибам. — Щекотно, — Гермиона хихикнула, лёжа на животе, резко выдыхая, когда его ладонь коснулась её груди. — Ничего подобного, — лёгкая ухмылка на лице Драко, новое прикосновение к талии и скользящая вниз рука, прямо к бёдрам. — Драко, твой подбородок колется, — она увернулась от него в сторону, пока его пальцы запутывались в её кудрях. Малфой слегка отстранился от её соблазнительной кожи на спине и плечах, подпирая голову рукой, ложась на бок и провёл большим пальцем по нежной щеке. — Прости. Грейнджер перевернулась на спину и притянула Драко к себе, жадно целуя его, проникая языком в рот, касаясь руками мужской груди и шрамов, которые перестали беспокоить Малфоя ровно в тот момент, когда она не отвернулась от него, а наоборот — прижала ещё ближе. Драко опустил руку ей на ключицу, начиная выводить узоры по коже и спускаясь поцелуями от её лица вдоль шеи, оставляя свои метки. Гермиона вздохнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям, впечатываясь в тело парня своим, будто желая слиться с ним воедино. Малфой всегда наслаждался тем, как она реагировала именно на его взгляды и касания. Как она смущалась, чтобы не показать своей заинтересованности или жгучего желания. Как она выдыхала его имя, особенно в такие моменты, как сейчас. Невозможно чувствовать столько всего лишь к одному человеку, но он чувствовал. Голова уже кружилась от концентрированного запаха кокоса в её волосах, отчего туман возбуждения снова заманивал его в свои сети. Мысленно Драко пообещал себе, что обязательно отвезёт её в места, где чёртовых кокосов просто навалом, чтобы Гермиона пропахла этим запахом до кончиков пальцев ног. — Драко? — игривый шёпот, ударивший его прямо в низ живота. — Ммм? — он не мог оторваться от её шеи, облизывая шелковистую кожу, но, пересилив себя, поднял на Гермиону глаза, видя лёгкий прищур карего моря. — Ты мурчал, — она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться, но веселье так и плясало в её глазах. — Не было ничего подобного, Грейнджер. Не придумывай, — фыркнул Драко, про себя признавая, что он как раз-таки мог выкинуть нечто такое, учитывая, как сильно увлёкся и девушкой под собой, и своими фантазиями насчёт неё. — Мне кажется, это мило, — она хихикнула, но быстро натянула маску серьёзности, чтобы не обидеть его. Малфой закатил глаза, страдальчески говоря: — Грейнджер, никогда не используй это слово в отношении меня. Оно отвратительное, — он посмотрел на неё и с искусственным раздражением сказал: — Ну давай, смейся уже во весь голос. В гостиную ворвался заразительный смех Гермионы, переливающийся сотнями разных звуков, из-за чего у Драко даже не получалось вызвать в себе хоть какую-то отрицательную эмоцию по отношению к её внезапному веселью. Он усиленно прятал улыбку, чтобы не проиграть ей так скоро. Смех Грейнджер всегда вызывал в нём нечто тёмное и необъяснимое, потому что он хотел быть единственным, кто мог наслаждаться этими чарующими звуками и ей самой. Она даже приблизительно никогда не понимала, какое влияние имела на людей и на него. Особенно на него. Но именно это и делало её настолько искренней, что иногда казалось, будто она ненастоящая. Выдуманная его больной фантазией. И видя, как Гермиона смеётся над его милым и глупым поведением, он вновь позволял себе упасть в болото под названием «моя». Оно всегда затягивает незаметно, ведь тебе кажется, что эта девушка станет одной из многих. Ты даже не вспомнишь её имя на следующий день. Но судьба — та ещё злодейка, любящая насмехается над нашими ожиданиями. Особенно над нашей злостью и ненавистью, когда эти самые ожидания оказываются противоположны реальности. А потом ты смотришь на неё и вдруг осознаешь, что скорее перегрызёшь глотку каждому стоящему на пути, но она будет только с тобой и только твоей. Раньше Драко тоже думал, что Гермиона не задержится в его жизни и постели ненадолго, что всё происходящее между ними пройдёт, но просто посмотрите на него сейчас. Лежит и любуется, как Грейнджер мило морщит нос во время смеха и как изгибаются её губы в улыбке. Он иногда сам пугался, какая у неё огромная власть над ним. Колоссальная и опасная. Гермиона успокоилась, но всё ещё посмеивалась, прикрывая рот кончиками пальцев. — Прости, я не хотела так сильно смеяться, просто это правда было м… — она закусила губу, стараясь не произнести то самое слово под строгим взглядом Малфоя. — Эм, славно. — Славно, Грейнджер, — Драко выразительно взглянул на неё и закатил глаза. На какое-то время в комнате повисла приятная тишина, в которой оказалось невыносимо хорошо находиться, мечтая, чтобы так было всегда. Драко спокойно глядел на огонь в камине, почему-то вспоминая, с чего всё началось. Выручай-комната. Греющий бока огонь напротив и меховой ковёр, ставший единственным свидетелем их пьяной ночи. Уже тогда ему следовало понять, что это приключение не на одну ночь. Что это нечто большее во всех смыслах. Но Малфой не являлся бы собой, если бы не попытался отрицать и желание не отпускать от себя Грейнджер, и свои чувства к ней. — Драко, я могу кое о чём тебя спросить? — её неуверенный вопрос заставил Малфоя озадаченно нахмуриться и перевести тревожный взгляд на Гермиону, которая плотнее закуталась в тонкое, трансфигурированное им покрывало, как будто ей было неудобно. Некомфортно. — Конечно, — он постарался не напрягаться, но вид её сведённых на переносице бровей вынудил его начать думать о всякой чертовщине. — Ты только не злись, — предупреждающе сказала Гермиона, немного подтягиваясь на руках, принимая полулежачее положение у него под боком. — Грейнджер, ты меня пугаешь, — ухмыльнулся Драко, надеясь не показывать, что ему уже конкретно не по себе. Она набрала побольше воздуха в лёгкие, от чего её грудь слабо колыхнулась под покрывалом, что сильно сбило серьёзность Малфоя, когда его взгляд сосредоточился на острых сосках, проглядывающих сквозь ткань. — В общем, — Гермиона потирала большие пальцы между собой, набираясь храбрости. — Я понимаю, что прошло много времени, но… я хотела узнать… — снова глубокий вздох вдобавок к тому, как она зажмурилась словно от страха. — Грейнджер, — он провёл рукой по её плечу, успокаивая. — Ты можешь спросить у меня всё, что хочешь. — Ты с кем-нибудь спал за то время, что мы с тобой не виделись? — резко спросила она, выдыхая и повергая его сначала в шок, а потом в состояние полного удовлетворения. — Ревнуешь? — получилось слишком нагло, но Драко было плевать. Гермиона закатила глаза, явно раздражаясь из-за его невыносимого высокомерия. — Давай ты не будешь задавать глупые вопросы и соскакивать с темы. — Хорошо, нет. — Что «нет»? — уточнила Грейнджер, уже злясь на него. — Я ни с кем не спал, — Драко слегка откинулся на спинку дивана, с довольным видом наблюдая за её удивлением. — Ты серьёзно? — на выдохе, граничащим с сердечным приступом. — Ты спросила — я честно тебе ответил. Просто понимаешь, Грейнджер, какое-то время я даже думал, что ты мертва, ведь никак не мог найти тебя. В такие моменты просто не до поиска секса. Я искал тебя полтора года, и у меня не было ни капли желания думать о сексе с кем-то другим, — Драко замолчал, выдерживая паузу. Гермиона смотрела на него, как на восьмое чудо света, кажется, до сих пор не веря его словам. — И, кстати, знаешь, половину тех полутора лет я пропадал на заданиях, с которых приползал едва живым. Так что я весь твой. Он засмеялся, и она ударила его хрупким кулаком в плечо, а затем крепко обнимая, кладя голову на грудь. — Только попробуй спросить у меня то же самое. Я тебя убью, — смущаясь, пробурчала Грейнджер. — Нет, если ты хочешь… — начал Драко, тут же чувствуя слабый удар по рёбрам. — Женщина, полегче, живым я тебе больше пригожусь. — Ты иногда такой идиот, — Гермиона коснулась его щеки, опуская ладонь ему на скулу и притянула к своим губам, сминая их в поцелуе. Драко вернул руку ей на горло, аккуратно сжимая и поглаживая нежными движениями, вызывая привычные мурашки по всему телу. Она отстранилась от него на миллиметр и прошептала, касаясь губами немного колючей щеки: — Иногда меня пугает твоё собственничество по отношению ко мне. Малфой ухмыльнулся, заглядывая ей в глаза, приподнимая её лицо за подбородок. — Грейнджер, если бы тебе не нравилось и оно по-настоящему тебя пугало, ты бы точно не наслаждалась им. Ты кайфуешь, когда с тобой я именно такой, и более того, — он почти поцеловал её, не давая коснуться своих губ, — ты такая же. Гермиона отзеркалила его ухмылку и закинула руки ему за плечи, переворачивая Драко на спину, оказываясь сверху.