Страски и Чахт.

-Слушай, задолбало, серьезно. Лучше скажи, вы собираетесь вернуть мне мой чип с данными, который вырвали из моей гениальной головы наживую, или хотя бы ты можешь дать мне маркер, или зарядку для сигареты? Моим синапсам нужен хоть какой-нибудь стимулятор, потому что, знаешь ли, твои речи вообще не возбуждают... мозговую деятельность. - Чип, без которого ты походу вообще не соображаешь, будет ждать тебя на базе, маркер у тебя и так вроде есть, или это ты рад меня видеть? - Чахт гоготнул, и вылез из ложемента, - стоило бы его у тебя отобрать, да лезть в твои обдроченные штаны неохота. Не думай, что ты сможешь его как-то использовать, ну, типа как сверхагенты в симуляциях, что убивают Ыгрыжов тапком и ватной палочкой, окей? Ты не агент, да и я не болотная тварь, будешь хорошо себя вести, разрешу зарядить твою сигарету, раз так уж тебе что-то сосать надо своими пухлыми губками, а если мне не понравится твое очередное высказывание, или хотя бы то, как ты на меня смотришь, я просто тупо тебя привяжу к койке на два дня полета и ты меня умолять будешь, чтобы поссать сходить. Это понятно, вундеркиндер ты наш?- огрызнулся Чахт, потягиваясь и пытаясь размять мышцы. Сон ему не был нужен, равно как и стимуляторы, но движения модифицированным мышцам отчаянно не хватало. Огромное, созданное для движения и экстремальных перегрузок тело, с трудом переносило ограничения небольшого пространства во время длительных перелетов. Кет попробовал помахать руками и едва не выдрал пучок проводов, свисающих с потолка. Тогда он ограничился тем, что принялся сам себе разминать закаменевшие мышцы плеч, морщась, когда пальцы, способные отвинчивать приваренные гайки, попадали на особенно болезненное место. - Хотя бы мое дело можешь дать ознакомиться? В тюрьме как-то не давали такую развлекательную литературу, да и интересно, как твоя роль предателя отражена в официальной версии. - Я твоим делом и процессом не интересовался. В моем приказе было написано - завоевать доверие, заставить потерять бдительность, поставить в потенциально опасную ситуацию, при которой полиции можно будет произвести задержание с минимальными потерями, что я и выполнил, - воспоминания о тех событиях приятно согревали маленькое амбициозное сердце пилота. Благодаря армейским психолухам, просчитавшим, что именно он, начинающий пилот, сможет сдружиться с вечно бухим полубезумным ученым, два года назад Кет почувствовал себя практически тайным агентом. Первая миссия такого рода и сразу же увенчавшаяся успехом. Ему дали целую неделю увольнения тогда и солидную премию, которую он потратил сразу же на апгрейд своего тела, проведя в госпитале без сознания всю неделю, благополучно пропустив срочный и шумный процесс над Джоном полностью. - Я только слышал, что тебя осудили и за интимные отношения с подопытными, но я же помню, ты гнал что-то про эксперименты над земными дельфинами, так что это обвинение очень похоже на правду! - пока говорил, Чахт крутил свое кресло пилота и думал, что следующую свою премию потратит на то, чтобы сделать его массажным. Тело просто изнывало. Оставив ложемент в покое, он прошел в крохотную каюту, скрутил сейф, достал темную бутыль, отмерил 100 гр чистого спирта и выпил не морщась. Стало немного легче. Немного неудобно, когда в твой метаболизм встроено ежедневное употребление этанола, а у тебя на борту алкоголик, который после двухлетнего трезвяка способен учуять спирт за десять парсек, но Кет всецело полагался на надежность сейфа. Вернувшись в кабину, (то есть сделав целых два шага), он первым делом наклонился над пассажиром, и доверительно, едва не прислоняясь щека к щеке, стараясь, чтобы пары спирта наверняка достигли носа Страски, пробухтел, делая вид, просто тянется к приборной доске, чтобы поискать нужные файлы: - Меня снабдили и вестником, и публикациями по интересующим тебя темам за два последних года, где же они, ммм... Ах, вот же, изучай, но я тебе пассажирский контроль включу, мы же не хотим, чтобы ты запудрил мозги нашему навигатору, если я отвернусь... Саркастически и ароматно фыркнув напоследок, он оставил в покое ученого и плюхнулся в свое кресло, с насмешкой разглядывая свою жертву. (- Ты там говорил, что я могу поспать в твоей каюте, железка? — учёный отстегнул ремни и встал, поправляя всё ещё пахнущий раствором форменный халат. - Я и на полу могу полежать. Всё лучше, чем тюремные койки. От них зимой и летом воняет успокоительным чаем и блохастой псиной. ) Можно было бы осадить и покрепче назойливого пассажира, но лень навалилась и прижала к креслу покрепче перегрузок во время боевого вылета, даже говорить не особо хотелось. - Но-но. Это машины у нас железные, а я из титанопласта и стволовых клеток, - он зевнул провожая равнодушным взглядом Джона, - преимущественно. Вот же странный человек, не улучшенный, до сих пор пользуется этими устаревшими чипами, а как быстро информацию усваивает. Кет предполагал, что тот будет как минимум пару часов возиться в терабайтах исследований и исследований исследований, и то, как быстро ученый управился и разобрался в разноцветье графиков и километровых статьях вызывало некоторое уважение. Словно хилое существо второго сорта внезапно продемонстрировало способности нормального человека. Хотя, если многое из опубликованного, как говорят, на самом деле его разработки, то ничего удивительного, Джон просто не увидел никакой новой информации. - Можешь спать хоть на полу, хоть на потолке, только предупреждаю, что сейчас крейсер нагрет остаточным теплом маршевых двигателей, но скоро здесь станет намного холоднее, а спальный отсек и ложементы - единственное, что незначительно, но подогревается. Что станет с тобой, если ты заснешь при температуре около плюс пяти? Ответишь как физик, или как биотехнолог? Хотя, погоди, как физик ты уже никому нахуй не всрался, все твои выдумки вроде нового энергоносителя уже достояние всего человечества, поняты, улучшены и стоят в том числе и на этой... железке, - пилот хлопнул по подлокотнику имея ввиду свой крейсер, - так что лезь сразу в койку, милый, только, пожалуйста, я тебя прошу по братски, не раздевайся, не хочу дезинфицировать потом все там. Отсеком спальное место называлось потому что при использовании оно отсекалось от остального пространства, поддерживая собственный микроклимат, являясь кроме всего прочего и спасательной капсулой, а койкой называлось согласно флотской традиции. Расслабленно крутясь на кресле и разглядывая таблицы курсов на лобовом мониторе, Чахт мельком подумал, что, кроме лени его может удержать оттого, чтобы не отстрелить капсулу опасным курсом, и потом заявить, что это произошло из-за попытки ученого бежать? Уродцы на секретной базе благополучно передохнут, совет Федерации сместит некоторых главнокомандующих, ответственных за этот проект, он даст подписку о неразглашении, на чем эта дурацкая миссия для него благополучно завершится. Не придется тухнуть на базе охраняя этого дерганного задохлика, можно будет вернуться к адреналиновой встряске войны. Пара сотен удачных вылетов, и он сделает себе имя и карьеру. Кет посмотрел на безумно длинную трассу к их точке назначения, которая едва началась и затосковал. - Страски, как получилось, что мы тогда подружились? Ты был реально все время в говно? Поэтому? (Джон прислонился спиной к стене и пожал плечами, не скрывая яда в голосе. - Не знаю, капитан. Наверное потому, что ты единственный был способен терпеть мои выходки. Давал мне работать, не задавая вопросов. Слушал мой бред. А когда я долбил Трион-С, бросил меня на сутки в карцер, чтобы я проспался - и это спасло мне рассудок. Страски сделал паузу, понимая, что скатывается в ненужную ностальгию. Он ненавидел себя такого. - Хуй его знает, Кет. Мы просто дружили и всё. А потом случилась заваруха с планетоидом, ты меня сдал. И я понял, что ты просто очередной раз лицемерный говножуй. И ты так и не научился определять, когда я трезв, а когда в говно. Джон попытался стереть с ладони оставленный коварным маркером след, снова тихо выругался и с шипением ввалился в каюту, уже декламируя оттуда. - Какая разница теперь? Меня спишут, ты получишь повышение. Урашечки! Больше никто не будет... - тут Джон замолчал, стаскивая халат, и с грохотом провалился на капитанскую спартанскую кровать. - Рискну предположить, что ты больше не спишь. Или спишь, но редко. Модификации ниебически крутые, я бы такими тоже обзавелся во имя работы полные сутки) Чахт, вопреки желанию, все же решил не распространяться о том, что в свое время он закинул Джона в карцер отнюдь не из опасений о его психическом здоровье, а оттого, что начальство срочно требовало передать все имеющиеся наработки по Т-С, но скопировать код, пока окосевший от расчетов ученый над ним висел, как наседка над больным цыпленком, было совершенно невозможно. Он задумчиво смотрел на собеседника, удивляясь тому, насколько по разному они воспринимали события. Что-то неважное и случайное, вроде этого случая с карцером стало знаковым моментом для Старски, а Кет его почти забыл. Зато он помнил их первую встречу в мельчайших деталях. Ему прекрасно запомнился даже инструктаж перед их первой встречей. Чахт допытывался до дамы-психолога, что ему делать, как себя вести, но все, что она посоветовала - просто быть собой, и он не смог тогда ей внятно объяснить, что он не очень хорошо знает кто же он, мастер-пилот космфлота, Кет Чахт такой. Впервые в жизни он оказался вне армии. В мире, где люди думали и говорили свободно. Более свободно, чем это было принято в строгой структуре военной системы, в рамках которой он вырос и провел всю свою жизнь. И впервые в жизни он разговаривал с человеком, который был внутренне еще более свободен, чем любой другой гражданский. С человеком, который после пары бокалов с таким увлечением начал рассказывать Кету какие-то теории, что совершенно заворожил его. И хотя пилот не понимал ни слова, ему было безумно приятно, что столь особенный человек разговаривает с ним, почти как с равным, доверяя ему свои идеи, и он послушно кивал с умным видом, наблюдая за оживленным лицом Джона больше, чем за извивами его прихотливой мысли, утешая себя тем, что на самом-то деле эти теории способны уразуметь всего пара людей в мире, и понимая, что тот говорит скорее сам с собой, чем с ним. Джон говорил во время походов по барам, и Кет был рядом, кивая в нужных местах, Джон говорил, когда работал, и Кет снова был рядом, слушал и помалкивал, завороженно глядя, как из причудливой вязи странных терминов, нервные пальцы выписывают маркером стройную формулу дальних полетов, строгую и простую гениальность которой даже начинающий пилот мог оценить. Для Кета это были драгоценные воспоминания, и он бы вздрогнул, если бы физически мог, когда оказалось, что и Джон помнит и ценит эти их бесконечные разговоры. Монологи, поправил себя Кет. Он говорил, а я, открыв рот, слушал. Он мной не интересовался, да и что бы я ему рассказал... Все, что я мог, это слушать его, восхищаться им, и послушно идти за ним, когда его монолог прерывался лихорадочной жаждой деятельности. И да, Чахт так и не научился разбираться в том, когда тот под кайфом, а когда лихорадочно возбужден собственными мыслям. Чахт вообще, совершенно, абсолютно, не разбирался в людях, на которых не было погон. И, без сомнения, вылазки Джона рано или поздно окончились бы более плачевно, если бы не подстраховка Кета. А потом Большой Брат натянул поводок, и все прекратилось. - Никто не позволит тебе выращивать новые нейронные связи в твоем парадоксально гениальном мозгу, а без этого твоя нервная система не потянет такое тело, так что, донашивай то, что есть, твой удел - флешка в затылке, и восьмичасовой сон, - со злостью пролаял в сторону каюты Кет, и тихо добавил себе под нос, - ты сделаешь сверхсолдат, и завоюешь с ними планету, чтобы основать там свою академию с блекждеком и киборгами, а меня собьют в одной из попыток отбить ее обратно, вот что будет... Время тянулось медленно, легкое расслабление, как побочный эффект от спирта, прошло довольно быстро, следить за спящим пассажиром было совершенно не интересно, и Чахт покрутился в кресле, просматривая еще раз данные предназначавшиеся для Страски. И снова убедился, что понятнее со второго раза не стало. Было время, после ареста ученого, когда Кет вооружившись новыми имплантами и большим объемом памяти пытался изучить те области науки, о которых слышал от Джона. Но оказалось, что выученный учебник не означает понимания материала. В казармах его внезапное увлечение не нашло понимания, вызвав умеренные, но все же насмешки, и Кет забросил научные статьи, дабы не рушить едва завоеванную репутацию, и четко поняв, что все эти ученые вещи совершенно не для него. Чахт вылил кофе, вымыл кофеварку, приклеил нанолентой все свободно болтающиеся провода в кабине, и даже протер салфеткой все мониторы, которые нашел. На этом дела закончились, и лишь обостренное чувство ответственности не разрешало пилоту отключиться хотя бы ненадолго. Но даже без внешнего контроля, он всегда предпочитал строго следовать инструкциям. Настроив сенсу, он проснулся бы даже от малейшего изменения ритма дыхания своего живого груза, но хороший солдат тем и хорош, что исполняет свою задачу в точности, не давая себе поблажек. И Кет бодрствовал. Даже несмотря на то, что нервная перегрузка начала доставлять ощутимые неудобства. На учебной базе мастер-пилотов ходили страшные рассказы о том, что происходило с модифицированными пилотами после наказания в виде недели карцера - как оставшаяся без работы улучшенная нервная система начинала сама имитировать необходимые ей нагрузки, вызывая галлюцинации и неуправляемые конвульсии такой силы, что человек разбивался о стены, или сходил с ума, увязнув в бесконечной петле воображаемого боя. Конечно, это были обычные страшилки, но правдой было и то, что без регулярных тренировок системы начинали сбоить, причиняя боль и определенные неудобства. Отсутствие сна ускоряло процесс. Вырабатываемые организмом стимуляторы накапливались и кипучая энергия требовала выхода, если Чахт не хотел впасть в стероидную истерику. В таком небольшом и замкнутом пространстве это имело бы крайне неприятные последствия. Избитый до беспамятства поднадзорный и раскрошенная палуба, это вовсе не то, чего ждут от него по завершению перелета. С тем большим облегчением он воспринял явление выспавшегося Страски в кабине. Освеженный и приободренный недолгим отдыхом тот являл некий контраст по отношению к взвинченному и издерганному пилоту, за это время проложившему сотни маршрутов в навигаторе, предусматривающих любые неожиданности в пути, от внезапного отказа систем жизнеобеспечения, когда у них будет всего четыре часа на то, чтобы добраться до ближайшей станции, до маршрута скрытности в случае нападения радикально настроенных астрорастаманов, которые по каким-то непонятным причинам пиратствовали в ближайшем секторе. Принявшийся по новой за документы Джон выглядел достаточно увлеченным, и Чахт узнал этот его блеск в глазах и бормотание, он видел такое не раз, и был уверен, что теперь ученого не сдвинуть с места ближайшие пять часов, и скорее всего придется ему отрубить мониторы, чтобы он оторвался и поел, но это подождет, а теперь у Кета есть часов пять на то, чтобы хорошенько себя взбодрить. - Ты ж не против, если я матом орать иногда буду?, - риторически вопросил он лунатически что-то бормочущего ученого, так и не дождавшись ответа врубил симуляцию боя на своем мониторе и вскоре полностью углубился в решение самой нелюбимой, самой сложной задачи требовавшей максимума скорости реакции и дававшей минимум времени на принятие решения. Конечно, его мышцам это не поможет, но нервная энергия найдет выход, позволив продержаться еще сутки не превращаясь в разъяренное животное. ( - Помощь нужна. Ничего сложного. И тебе и мне пойдёт на пользу. Похлопав Чахта по плечу, Страски поманил его за собой, не особо надеясь, что его вообще прослушают, но попытка не пытка. - У меня нет таблеток и алкоголя. Поэтому мне нужен адреналин. Он снова принялся ходить, чувствуя, как рвётся наружу очередной кластер новых теорий - мозг Страски впервые за два года работал не под лошадиной дозой седативов. - Либо дай мне аптечку. Либо врежь мне. Боль своего рода тоже стимулятор, да и ты наверняка будешь рад выполнить часть своих функций. Взгляд ученого бегал по лицу и плечам Кета, было видно, что Страски абсолютно серьёзен. - Мне это нужно. Или я догонюсь таблетками и инъекциями или обкраду твой сейф.) Бубнеж беспокойного соседа про какие-то суппозитории раздражал, но полностью отключиться от происходящего и сосредоточиться на симуляции Чахт не мог себе позволить, поэтому раз за разом показывал в симуляции все худший результат, не просто проигрывая бои, но и теряя все большее количество ведомых истребителей. Он никак не мог нащупать баланс - способность себя контролировать возрастала, но и раздражение тоже. Заруинив очередную схватку, Чахт со злостью смахнул с головы наушники соединенные с тактическим забралом. Хрупкие на вид аксессуары отлетели в стальную переборку, но Кет не заметил этого, неприязненным взглядом отвечая на ждущий взгляд Страски. - Никаких стимуляторов на борту, это приказ, - холодно отчеканил он, - ни таблеток, ни инъекций ты не получишь. Бить тебя я не собираюсь, я тебе не вертухай с тюремной планетки. В случае попытки взлома сейфа, - светлые глаза пилота сузились и он добавил в голос изрядную долю ехидства, - я крайне нежно спеленаю тебя и помещу в спальный отсек, как и обещал, на все время перелета. Он вальяжно развалился в кресле. Если раньше он шел на поводу желаний этого человека делая то, что тот считал нужным, боясь потерять его расположение и провалить задание, то теперь он мог быть с ним самим собой. С удивлением обнаруживая в себе такие качества как язвительность и мстительность. Чахт немного подумал, держа паузу, и продолжая буравить Страски ледяным взглядом. Взглядом, от которого у его подчиненных яйца втягивались и седели волосы на груди. - Я разочарован в тебе, - наконец выдал он, прекрасно зная, как мерзко будет чувствовать себя от подобного заявления горделивый ученый. Как же Джона покоробит если тот, кого он презирает, возьмет на себя право осуждать его, - ты просишь о помощи меня? Серьезно? Я буду рад выполнить ряд своих обязанностей? За кого ты меня принимаешь? Избивать тебя - это не моя обязанность. Помогать тебе в твоих изысканиях - не моя обязанность. Мои обязанности - охранять тебя и доставить куда надо. Все остальное не входит в мои задачи. Чувствуя, что срывается на скороговорку, Кет остановился продышаться, он не хотел терять самоконтроль и слишком быстро лишиться удовольствия наблюдать за мучениями своей жертвы. - Но. Ты, твое бухтение, твоя беготня, меня раздражают, и поэтому, только поэтому я пойду тебе навстречу, - дав Страски на секунду удостовериться в своем согласии, он продолжил еще боле вркрадчиво и ехидно, - В этом крейсере нет никаких стимуляторов, кроме тех, что в моей крови. Хотя ты и так ее попил, но только фигурально, фактически мы не будет этого делать. Но даже я знаю, что адреналин можно получить не только от кофе, стимуляторов, симуляторов, от физических нагрузок, но и с помощью секса. Чахт склонил голову набок, наслаждаясь моментом, его расслабленная поза в ложементе стала даже ему самому казаться оскорбительно двусмысленной. - Триста отжиманий или полчаса интенсивной постельной тренировки, Страски, что ты выбираешь?